Влюбляться разрешается!

      

***

      Дазай стоял перед дверью в подъезд, задумавшись о чём-то, наверное, о чём-то важном, или, наоборот, глупом и бесполезном. На самом деле он собирался с силами - он ещё не привык, что помимо вечно злобного 160-сантиметрового чихуахуа в заветной квартире его поджидает огромный доберман. В этом заключалась одна из немногочисленных слабостей Осаму - он был кинофобом до мозга костей, люди, окружавшие его, искренне недоумевали - казалось бы, этот человек напрочь лишён чувства страха или инстинктов самосохранения, так отчего его так пугают обыкновенные собаки, которых все встречают на улице, дома ежедневно? Кисть Дазая медленно, но верно направлялась к кнопке домофона, как вдруг дверь со скрипом отворилась, и из-за неё показался никто иной, как Чуя, тот, к кому так хотел попасть самоубийца. Безусловно, тот его тоже заметил и, выйдя, повернул голову к нему. Но вышел он не один. Крупного телосложения уже знакомый ему пёс с говорящей кличкой - Арахабаки - буквально слетел с нижней лестничной площадки и с топотом выбежал на крыльцо, где и остановился рядом с хозяином. При виде собаки на таком близком расстоянии, Осаму вздрогнул и инстинктивно вжался в тонкие перила. Накахара так и стоял, обернувшись в сторону одноклассника.        - Ты чего здесь? - поколебавшись, спросил он.        - У-у.. Убери его! - заикаясь проговорил Дазай.       Чуя смотрел, словно ошарашенняй словами бинтованного, но секунду спустя прыснул, пытаясь сдержать порыв смеха. Дазай, к этому времени усевшийся на перила и задравший ноги как можно выше, цепляясь каблучками ботинок за перекладину, не ослабляя хватки рук за другую, обиженно фыркнул.        - Твой товарищ на грани смерти, а ты стоишь и ржёшь! - с присущей ему театральностью, запричитал он, словно и не боялся, хотя то, как судорожно хвастался он всеми конечностями за перила, будто утопающих за соломинку, его выдавало.       Однако выдвигаемые обвинения не вызвали у шляпника укор совести, а лишь новую волну сдаленного хохота, так, что тот отвернулся, прикрыв рот полусжатым кулаком. Он, казалась, пытался что-то сказать, но у него не вышло. Не переставая пристально смотреть рычащему на него псу прямо в глаза, Дазай перекинул на другую сторону перегородки сначала одну, потом другую ногу и спустился на асфальт. Доберман не сдвинулся с места, лишь перевёл взгляд вслед за суицидником, продолжая глухо рычать. Его хозяин, тем временем, морально торжествовал, ощущая своё превосходство над Скумбрией и даже возможность отомстить за всё хорошее, так сказать. Смена ролей!        - Хей, Дазай, - сказал он, наблюдая за тем, как окликнутый медленно пятится по направлению в куда-подальше-от-этой-треклятой-псины, стараясь не спровоцировать эту самую треклятую псину кинуться и укусить. Он, не останавливаясь, поднял взгляд на одноклассника. Тот тем временем с насмешкой продолжил, - отчего это ты так пятишься? Неужели что-то случилось?       Ощущающий напряжение Осаму мысленно сглотнул, уже напрягаясь длинные ноги в полной готовности уносит их. И не зря - в следующую секунду оппонент с криком "Баки, фас!" указал рукой прямо на него. Собака залаяла с сорвалась с места. Но об этом Дазай лишь догадался по звукам, ведь стартовал, едва рыжий открыл рот.       Тот, к слову, вскоре, смеясь, побежал за юношей и псом, зная, что второй может сильно покусать, а первому зла так-то и не желал. Ну напугать чуток. Ну не совсем чуток. Ну до усрачки. Ну, может его всё же цапнут разок. Несильно. Наверное. А шатен, не теряя времени и мозгов даром, благоразумно соизволил взобраться на ветку ближайшего дерева. Она располагать невысоко, но этого было более, чем достаточно, чтобы выйти из зоны досягаемости Арахабаки. Настигнув его, Накахара упёр ладони в коленки, глядя, как Осаму, который пару секунд назад был испуга до смерти, корчит собаке дурацкие рожицы.        - Дурак, - с незлобным упрёком обращается голубоглазый к своему чудному товарищу, - он тебя не съест.        - Ась? - словно не услышав, переспросил тот.        - Дурак ты, говорю, Скумбрия, непроглядный дурак. И трус.        - Ну и ну тебя, - с наигранной обидой в голосе откликается дурак, - а теперь убери своего карманного монстра, у меня сейчас руки затекут.        - Зачем? Мне кажется, что ты на дереве смотришь я куда лучше, чем на моих нервах.        - Ну чи-и-иби, - протянул Дазай. Растянув губы в улыбке, уже более добродушным тоном продолжил, - ну пожа-а-алста.       Завершая бессмысленнкю дискуссию, рыжеволосый усаживается на траву и дважды причмокивает. Утратив остатки своей мнимой грозности, Баки напрочь забывает освоей "жертве" и подбегает к Чуе, подставляя голову ласкам. Кареглазый спрыгнул с ветки и плюхнулся на землю рядом с другом, после чего странно вытянул к нему шею.        - Ты чего? - покосился на Осаму Накахара, невольно отстраняясь.        - Какой Чиби недогадливый, - досадливо закачал головой вправо-влево суицидник, - погладь меня тоже!       Чуя знатно так очешуел от таких требований и не без ненормативных выражений поинтересовался, не стукнулся ли парень головушкой, пока с дерева слезал?        - Неправильные вопросы задаёшь. Конечно же я [censored]лся! И мне жизненно необходимо, чтобы ты погладил мне голову, иначе будет синяк! - с нотками детского капризничества затараторил Дазай.        - Слышу, как Йосано-сенсей в запой уходит, - пробубнил себе под нос Чуя в ответ на эти познания в медицине, - сам себе погладь. Ты мне лучше скажи, зачем ко мне в гости попасть резко так захотел? - напомнил про то, как он у подъезда перед домофоном стоял.        - Аа, - протянул тот, - это по поводу псины...        - Арахабаки, - поправил Чуя.        - Ну да. С ним нужно что-то делать, не могу же я просто так это оставить, зная, что через пару годиков придётся делить квартиру не только с мужем, но и с этим.        - Прости, что? - рыжик окончательно потерялся в сумасбродных высказываниях приятеля.        - Прощаю. Проблема в его зубищах. - Осаму абсолютно не обращал внимания на замешательство собеседника, - тебе тоже придётся так уживаться, поэтому предложи что-нибудь..!        - Хей, ты говоришь, что я... Буду твоим.. Мужем?        - Прямым текстом, Чуя-чи.        - Что за бред?! - вскипел юноша, - Во-первых, мужчина не может вступать в брак с мужчиной! Во-вторых, даже если ты попытается утащить меня в какую-нибудь Канаду, так и знай, не получится! Выходят замуж и женятся по любви, а не ненависти, идиот!        - Я знаю. А ещё я знаю, что ты со средней школы по мне тащишься, как кошак в марте! - констатировал Дазай.        - Ох, спасибо, за сравнение! - ещё не оправившись от того, что его главную тайну вот так раскрыли, заворчал Слизняк. Он, кажется, хотел сказать что-то ещё, но его прервали.       Не считаясь с всё нарастающим возмущением Накахары, Осаму схватил его правое запястье и положил ладонь себе на кудрявую макушку.        - А раз уж тебя так сильно беспокоит твоя фобия, попробуй с ней бороться... Что ли, - усердно пытаясь сохранить твёрдость голоса, сказал Чуя, заливаясь краской. Дазая это умиляло, он простодушно хихикнул.        - Ладушки. Тогда я, пожалуй, буду почаще к тебе наведываться, Чуя-чи~        - Чтобы ты понимал, это было ужаснейшее признание, какое только можно себе представить.        - Свет моей жизни, душа моя, моё карманное чудо, я тебя люблю! - воодушевённо изрёк горе-романтик, - Уже лучше? Я могу хоть каждый де..       Пламенную речь прервала шляпа, со всей полторашкиной силы врезавшаяся в физиономию оратора.       Но Чуе определённо понравилось