Влюбляться разрешается!

      Лето. Ночное, чёрное-пречёрное небо украшено множеством бледно мерцающих крошечных белых точек, словно кто-то испачкал зубную щётку в волшебной краске и забрызгал ею небо, подобно холсту, среди которых выделяется величественно застывшая на виднейшем месте полная, светящая ярко, но мягко, луна с зияющими серебристыми отметинами. И словно нет больше ничего, ни земли, ни города, ни суши, ни воды, вообще ничего. И только душа юноши находится на грани между миром, откуда она, и тем славным, чудным, неописуемо прекрасным местом и любуется, с благоговением замерев. Кажется, вот-вот она окажется там, оставаясь навечно, в мире, таком крохотном, но таком несоизмеримо обширном. Внезапно он на секунду пропадает, оставляя лишь пустоту, и тут же возвращается, будто никогда и не уходило. Спустя время процесс повторяется. И словно кругозор души вдруг расширяется, и волшебное место оказывается лишь чётким отражением в огромных зрачках зверя. Животное не страшно, вовсе нет, оно даже и не большое, и есть в нём нечто знакомое, словно породнившееся.       Стук. Ненавязчивый, но чёткий, он звучит трижды, затем дважды странным ритмом. После не долгой, но не короткой паузы он повторяется. Потом ещё раз, но звучит он ощутимо требовательнее, нежели ранее. Ещё один раз распространяется по всей жил площади, выводя из транса её хозяина.       Акутагава, ещё дремлющий, но уже не спящий, приоткрывает глаза и промаргивается, осматриваясь. Сложив накрест руки и уложив на них скулу, он сидел за рабочим столом. Вот же, он заснул. Поднявшись со стула, он вышел из комнаты в коридор и, не удосужившись даже посмотреть в глазок, отпёр и открыл дверь. За порогом стоял взволнованный коллега Рюноске - Ацуши Накаджима.        - Здравствуй, - увидев напарника, он засуетился ещё больше, - ты как?        - А, привет... - парень словно всё ещё находился наполовину в прострации, - всё в порядке, прости, что не открыл сразу.        - Хм? Да ладно тебе, - внезапная доброжелательность и пустой взгляд заставили блондина напрячься.       Ацуши здесь из-за дела, поручённого дуэту - серия грабежей в нескольких отелях Йокогамы. Точнее, перепорученному. Изначально его должны были расследовать Куникида и Дазай, но первый некстати простудился и взял больничный, а второй благополучно свалил работу на учеников и свалил в закат. В любом случае, теперь им предстояло раскрыть преступления. Акутагава упорно не желал идти на личный контакт, предлагая проводить расследование порознь, связываясь с помощью звонков или мессенжера. Едва он выдвинул эту идею, Накаджима хотел было согласиться, но радужные планы провести-таки хоть одно расследование без споров и драк оборвал всё тот же Дазай, заявивший, что чтобы научиться работать вместе, им необходимо держаться вместе и больше общаться. Короче ещё более радужными планами. Аргументы аргументами, но против воли наставника не попрёшь.        Брюнет впустил напарника в свои хоромы и проводил в свою комнату, служившую также и кабинетом. Гетерохром увлечённо осматривал дом коллеги и, когда они сели на заранее приготовленные Акутагавой стулья, спросил:        - У тебя же, вроде, была сестра... Гин. Где она?        - Съехала несколько месяцев назад. А почему ты спрашиваешь? - ответил тот.        - Просто интересно. А почему она...       Рюноске многозначительно закашлялся, давая понять, что платиновый переходит черту. Ацуши осёкся и замолчал, пробормотав слова извинения.        Почти не переговариваясь, они достали каждый свои бумаги - на Акутагаве был допрос сотрудников и постояльцев отелей, на их великое несчатье, осмотр места преступления, а Ацуши отвечал за сбор информации с камер наблюдения и секретных источников, предоставляемые Агенству государством, как доверенной организации.       От ровных иероглифов, только сегодня нанесённых принтером на бумагу, Накаджиму отвлёк странный звук. Хриплый, шипящий, он точно часто его слышал, но гд-. В этот момент детектив обнаружил источник шума - в полуметре от него, под столом, стоял, выгнув спину и распушив короткую твердую шерсть, небольшой худощавый котёнок. Уставившись на незнакомца дикими жёлтыми глазёгками с зрачками-щёлочками, он шипел на гетерохрома с явным желанием исцарапать и прогнать куда подальше.        - Расёмон. Это Расёмон, - словно угадывавая незаданный вопрос, сообщает Акутагава, не отрываясь от документов.       Что? - переспрашивает Ацуши, хлопая глазами.       Что "что"? - тоже хлопает глазами Рюноске.        - Это имя. Оно сложное... Назови его ещё раз.        - Ра-сё-мон, - проговорил брюнет по слогам и повторил, уже обычным тоном, - Расёмон. Понятно?        - А, да, вполне... Спасибо.       Под монотонный шелест бумаг Накаджима вспоминал - он вилел Акутагаву настолько спокойным и даже дружелюбным разве что... При Дазай-сане. Да, тогда он смиренно усаживался в рабочее кресло и с непроницаемым лицом слушал указания наставника, в то время как Ацуши пытался понять и принять такую внезапную перемену в поведении партнёра. Угу. Но почему он ведёт себя так сейчас?       Акутагава всеми правдами и неправдами пытался добится от Дазая признания, признания того, что он становится сильнее, может успешно раскрыть дело и покарать преступника. Перед Ацуши у него подобных целей даже близко не было - они оба знали возможности, потенциал и повадки друг друга, надобности в каком-то смутном комплименте никогда не возникало. "О, точно! - мысленно ударил себя по лбу детектив, - Ацуши, ты идиот. Скорее всего, он просто в хорошем расположении духа и не хочет лишний раз ссориться "просто потому что". Вообще ссориться не хочет сегодня" - завершил он и вернулся к расследованию, о котором уже добрых минут пять негромко рассуждал коллега.        Разговор не особо клеился. Лишь изредка Ацуши воскицательно охал от прочтённого показания и затем обсуждал новое преположение с напарником        - Акутагава, - неуверенно начал Накаджима, - ты ведь не вёл себя со свидетелями так, будто будешь их пытать, уподобляясь мафиози..?        - Что значит "будто"? - не гляда на напарника, ответил вопросом на вопрос тот, словно Ацуши спрашивал до глупости очевидное.        - Мм, ты неисправим, - едва не проныл блондин. И отрезал все возможные аргументы, - то, что им не следует утаивать известное и то, что это обязательно всплывёт, они и без тебя прекрасно знают. Не говори то, чего не собираешься сделать. К тому же, пытки незаконны.        - Когда это кого-либо останавливало? - задал риторический вопрос Рюноске.       Он же родился и вырос в трущобах, где давно стёрто представление о законе - все просто пытаются выжить в этих адских условиях, вытесняя друг друга. Пускай он уже довольно давно является членом нормального общества, детективом, в конце концов, видимо, привычки и способности остаются при нём, усмиряясь лишь перед ликом вышеупомянутого Дазая.        - К слову, - выходя из транса, обратился блондин к напарнику, - Дазай-сан точно не доберётся до грибов, которые Куникида-сан...       Накаджима запинается, заметив внезапное напряжение котёнка, до сего момента мирно лежавшего на коленях Акутагавы, а после и услышав жужжащий звук - причину неспокойствия Расёмона. Рюноске тоже замечает его, и берёт телефон-раскладушку, мерно вибрующую. - Помяни черта... - бормочет он, раскрывая средство связи, и, приняв вызов, обратился уже к собеседнику, - Да, Дазай-сан?. Ацуши... Здесь, со мной. А что?       по ту сторону провода слышался недовольный голос наставника, восклицая и причитая. Брюнет молча слушал, однако ему явно быстро наскучил этот монолог. Видимо, воды в нём, как обычно не меньше чем в моих фанфиках Токийском заливе. Перекинувшись-таки с Осаму парой фраз, обучаемый горе-самоубийцы. сбрасывает трубку и сообщает товарищу, даже не глянув на того: "У него к нам разговор. Это связано с расследованием. Срочно".

***

       - Ну, как же продвигается ваша совместная работа? - загадочно улыбаясь, вопрошает Дазай.        - Пока... Никак, - в попытках восстановить дыхание после бега констатирует Накаджима, - А... почему Вы нас так.. Срочно вызвали, Дазай.. Сан..?        - Главным образом ради того, чтобы узнать это. - с оттенком садизма говорит тот, вызвав у "новой двойной тьмы" запыханное синхронное "Э?!" - А также чтобы запросить список подозреваемых.        - Есть немного, подкреплённых уликами. Мы предполагаем, что это может быть Дзеан Магосити, семьдесят четыре года, бедный вдовец. Пару раз уже попадал за решётку за кражу, в более юные годы. Он официально заселялся в большинстве отелей накануне перед ограблениями, однако он довольно стар для подобного... - протараторил Ацуши и замолк, переводя дыхание. За него продолжил партнёр:        - Второй подозреваемый - Ли Чен, тридцать два года. Отличен своим интеллектом и эрудицией. Ходят слухи, что он сводит счеты со своими ненавистниками и недоброжелателями, вероятно, объединившись с кем-то. Сомнения в том, что люди, выполняющие такую чистую работу, редко работают сообща с кем бы то ни было. Есть ещё несколько, но на них ложится намного меньше подозрений - они никак не связаны с какой-либо незаконной деятельностью, да и заселялись по вполне естественным причинам, только в один отель и знать не знают никого из других гостиниц.       Какое-то время Дазай молчал, обдумывая и словно выпав из реальности. Наконец он улыбнулся и сказал:        - Молодцы. К концу дня занесите в офис документы и улики и до завтра свободны. Пока-пока-а! - помахав рукой на прощанье, суицидник лишь развернулся и ушёл. И стоило ради этих двух минут их куда-то вытаскивать?..        - Кажется, я понял, - словно прочтя мысли блондина, негромко произносит Акутагава, приложив руку к подбородку, - нам дали отдохнуть. Все бумаги заполнены, значит торопится некуда,а Дазай-сан завёл нас на улицу прямо перед торговым центром. Завтра, вероятнее всего, нас усадят за это дело, но уже с большей инициативой. Так почему бы и нет?..       Сложно сказать, было это вопросом или утверждением, а лицо Рю оставалось непроницаемым, но Ацуши решил ответить.        - И то верно. Здесь, на четвёртом этаже есть хорошее кафе... - начал он, намекая на свой желудок, неиство матерившийся на китовьем.