Часть 1
18 января 2021 г., 15:07
Ядерное солнце. На него невозможно смотреть; оно, будто злобно насмехается, оставляя на глазах ожог. Брюнет жмурится, поднимая глаза на красного гиганта, и надевает очки. Ногой прижимает нос скейтборда к асфальту, пока затыкает уши проводными наушниками и перемешивает плейлист понравившихся треков в телефоне, отправляя его в карман темно-серой спортивки. Переставляет ногу почти в центр доски и второй отталкивается.
Летом в парке много людей. Но они не мешают юному скейтбордисту проезжать мимо, обдувая ветром, и пафосно показывать трюки перед сверстниками. Милые дамы хихикают, внезапно останавливаясь, когда перед ними Чонгук подпрыгивал и раскручивал доску на один-два оборота в воздухе, а затем довольный ехал дальше. Оглядываясь, он замечает их улыбки и сам шире улыбается, показывая зубы. Они от природы у него будто кроличьи — передние большие и слегка смотрят вперёд. Только старшее поколение цокает в спину и охает, кладя руку на сердце и головой качая.
Сердце сливается с ритмом песни. Кажется, что она через уши попадает в кровь и становится частичкой Чонгука. Попутный ветер лохматит темные волосы чуть длиннее мочек. А на припеве сердце наполняется теплом, и Чонгук чувствует, будто его обнимает само солнце и вся вселенная.
(pyrokinesis, МУККА — Днями-ночами; начинать слушать с припева, 1:20) Люби меня днями-ночами. Окутаны тенями печали, Будто бы мы в самом начале. Днями-ночами, днями-ночами. Люби меня днями-ночами. Окутаны тенями печали, Будто бы мы в самом начале Днями-ночами, днями-ночами.
Куплеты не цепляют, а припев становится частичкой души — особенностью, которая через время будет навевать ностальгию. Воспоминания о том, как Чонгук впервые задышал полной грудью, отрезая первую ниточку, соединяющую его и отца. Ещё не омрачённые судьбой, они рождаются семенами белой лилии.*(*в христианстве лилия — это символ чистоты и невинности.)
Подъезжая к лестнице, Чонгук разгоняется и прыгает на неё, скатываясь вниз. Доска царапает металлический поручень, пока скейтбордист держится за неё обоими руками. Внизу размеренно спускается мужчина в леопардовой шубе. Чонгуку кажется странным, что в жаркий и солнечный день, он разгуливает под толщей натурального меха. Но если бы он задерживал информацию в голове, а не впускал её в одно ухо и выпускал из другого, то знал бы, что мех не пропускает воздух. А значит, если носить летом шубу, не будет жарко. Проезжая мимо, Чонгук ловит глазами его точёные черты лица, словно время замерло. Не замечает, как теряет координацию и летит с лестницы прямо на незнакомца. Кубарем валится, пролетая оставшиеся пять ступеней вместе. Скейтбордист взвывает от боли, тычась щекой и ключицами в асфальт, и пытается встать на ноги. Вскоре колени начинают гореть, и Чонгук замечает, что кожа на них содрана. Джинсы, купленные на каком-то захудалом рынке, не продержались и месяца. Ладони также горят огнем. Только на них нет крови, лишь поцарапанная кожа и отпечатки крохотных камней. Голова начинает соображать не сразу, а когда он замечает неподалеку от себя того самого мужчину в шубе, то начинает генерировать различные исходы событий: от самого безобидного до самого ужасного. Представляя второе, Чонгук в страхе округляет глаза. Незнакомец берётся за голову и смотрит на виновника происшествия, тотчас теряя дар речи. Парень, упавший с небес. Он бегает глазами по чужому лицу и разбросанным вещам. Мужчина следует за его взглядом, замечая сломанный скейтборд и вырванные наушники. У Чонгука нет мыслей, кроме одной — бежать. — Простите! — выпаливает, даже не кланяясь старшему, и подрывается с места, прихрамывая. Раны дают о себе знать, заставляя парня шипеть и пересиливать боль, чтобы как можно быстрее скрыться из виду. Он с рождения имеет спортивное телосложение и сильные ноги, поэтому убегает за считанные секунды, даже будучи раненым. Мужчина успевает один раз моргнуть, элегантно смахивая кучерявые русые волосы с глаз, и навсегда выгравировать на сетчатке глаза мальчишеское лицо и отдаляющуюся спину.***
Чонгук лежит на кровати и открывает приложение банка. Сумма, оставшаяся на кредитной карте, омрачает. Он старался экономить, правда, но денег каким-то магическим образом становилось всё меньше и меньше. Купить покушать надо, оплатить проезд до колледжа надо, побаловать себя снэками надо и накопить на новый скейтборд тоже надо! Отец скидывает деньги каждую неделю, но у Чонгука есть свойство тратить их на всякую фигню. Одна из таких висит вместе с ключами от комнаты и дома — милый пушистый зверёк, с огромными сверкающими глазами. Вещь, вроде, нужная, а вроде и нет, но Чонгук «умер» бы, если бы не купил её. Осталось прожить выходные на семь тысяч вон. Скорее всего подросток попросту не будет выходить из комнаты, и с этого дня точно-точно начнёт копить. Семь тысяч вон уже есть. «Эх, если бы скейтборд упал с неба!» Чонгук печально хмыкает и отключает телефон, кладя на тумбочку. Есть ещё вариант попросить отца скинуть денег на новую доску в полной комплектации, хотя бы самую убогую, но Чонгук знает заранее, что будет послан на три прекрасные буквы. Когда дверь в комнату открывается, а за ней появляется высокий мужчина в чёрно-белом вязаном свитере с большим подарком в руках, Чонгук поднимается с кровати. Незванные гости — частое явление в общежитии. Из-за того, что окно невозможно открыть полностью, приходится держать дверь открытой, чтобы не сдохнуть от жары. Жильцы других комнат охотно пользуются этим, заглядывая. Одни — просят чай, вторые — соль, третьи — приглашают выпить. Круговорот взаимодействия в общежитии сложен веками и ни на секунду не останавливает действие. Поэтому неудивительно, что кто-то незнакомый зашёл в комнату, как в свою, и по-хозяйски оглядел. За одну неделю Чонгук и не с таким успел столкнуться. Но когда незнакомец радостно расставляет руки в стороны и подходит к кровати, подросток напрягается. — О, бэйбик, наконец-то я нашел тебя! Ты не представляешь, как трудно было тебя найти. Ты, оказывается, не местный. Чонгук удивлённо смотрит на мужчину, а затем на чужие кровати. Незнакомец точно обращается не к ним, потому что, во-первых, соседей нет на месте, и, во-вторых, он протягивает подарок Чонгуку. — В-вы кто? — только может спросить ошеломлённый подросток. Мужчина растягивается в улыбке, гордо заявляя: — Я Ким Тэхён и отныне твой дэддик! — Кто? Чонгук совершенно не понимает о каких бэйбиках и дэддиках идёт речь. Тэхён указывает подбородком на подарок в голографической упаковке и шире улыбается. — Открой. Подросток сводит брови к переносице и на лбу образуются морщины. Мозг перестает работать медленно, но верно, а руки непроизвольно тянутся к подарку. Сжимают упаковку, хрустят ею, и аккуратно разрывают в разные стороны. Под двусторонним голографическим сиянием оказывается новенький скейтборд последнего поколения. Морщины тут же разглаживаются, глаза распахиваются, а челюсть отвисает. Когда Чонгук просил, чтобы скейтборд упал с неба, он не имел ввиду буквально! — Э-это же элементал йей трипинг бореал! — не веря своим глазам, говорит подросток на ломанном английском, и достаёт доску из обёрточной пленки. Пальцами водит по блестящему металлу подвески, прокручивает колёса из прочного полиуретана и глазами изучает граффити на доске. Чонгук не уверен взаправду ли это. В голове перебирает самые разные варианты, начиная от сна и заканчивая пранком, но в итоге поднимает голову и засыпает Тэхёна вопросами: — Зачем? Почему? Как? Уголки губ незнакомца тянутся в пошлой улыбке: — За отсос любой вопрос. Чонгук в тупике. — Что? — он не уверен, правильно ли услышал старшего. Но по выражению его ехидного лица, кажется, правильно. — Бэйбик, проси всё, что захочешь, взамен я хочу лишь, чтобы ты отсосал мне… как-нибудь на днях. Мозг подростка отключается, а глаза интуитивно опускаются на пах старшего. Он всё правильно понял — отсосать. Типа минет, типа член в рот, типа интим, типа Ким Тэхён — шугар дэддик. Чонгук категорически против: ему не нужны проблемы! — Так! — подросток резко поднимается на ноги и тычет скейтборд в грудь дэддика, хмурясь, — Вали отсюда, пока я не пожаловался куда надо! Чонгук дует щеки, чтобы казаться грознее, но Тэхён даже не думает сдвигаться с места и принимать подарок обратно. Он поднимает руки над головой и отрицательно ею качает. Чонгук возмущается и аккуратно толкает скейтборд в старшего. — Забирайте свой подарок и больше никогда не приходите! — Это твой подарок, бэйбик, — Тэхён быстро забирает из рук подростка новую доску. На секунду у него в груди становится легче, а потом ещё тяжелее, потому что доска летит на кровать, а Тэхён поправляет кучерявые волосы на лбу. Чонгук теряет дар речи и еле-еле вяжет слова, не понимая, что ему делать в подобной ситуации. Лучше, конечно, сначала выгнать дэддика, а потом выбросить доску. Подросток аккуратно толкает старшего на выход. — Был рад с вами пообщаться, но вам пора! Тэхён сопротивляется, ногами упираясь в пол, но подросток оказывается сильнее по своему телосложению. Мышц у него в теле больше, чем жира. — Нет, подожди, давай поговорим! — До свидания! — Бэйбик, ты не понимаешь от чего отказываешься! — Всего хорошего! — Всего разок!.. — Не надо! Чонгук захлопывает дверь перед носом Тэхёна и с облегчением выдыхает. После такого стоит закрывать дверь на ключ и с безумной улыбкой на лице вариться в жаре. Тэхён секунды три приходит в себя, осознавая, что произошло. Он предполагал, что принцу из деревни потребуется больше времени на обдумку предложения, поэтому достает из кармана брюк пачку сигарет и суёт одну меж глянцевых губ. На краю остаётся липкий бальзам, когда старший в один щелчок раскуривает сигарету и выпускает немного дыма через нос. Тэхён навестит Чонгука ещё раз после выходных. — Увидимся, бэйбик! — слышится из-под двери, а после, размеренно отдаляющиеся шаги. «Надеюсь, больше никогда… дэддик. Бу-э-э, даже звучит убого!» Чонгук садится на кровать. В большом городе встретить сахарного папочку и вступить с ним в отношения — нормальная практика. Но Чонгук другого поля, точнее болота, ягода и даже представить не может каково это тратить чужие деньги взамен на интим. Почему деньги не могут доставаться просто так? Могут, но между представителями таких отношений должна появиться любовь. Как можно полюбить извращенца под два метра ростом и с редкими усами над верхней губой — уже загадка. А если использовать его: получить деньги и в день оплаты слиться? Чонгук бросает взгляд на яркий скейтборд и долго думает. Идея опасная, а от того и сладкая.*(*запретный плод — сладок, но нужно быть стойким, чтобы не разочароваться горьким послевкусием.)
«Ну, не-ет… или да?» — подросток хватается за голову, — «Почему это случилось именно со мной?!»***
Ким Тэхён более не появлялся в общежитии. С одной стороны, Чонгук безмерно рад, а с другой — сорвался червячок с крючка. Двое суток вполне хватило, чтобы обдумать предложение и остановиться на «Ну, попробую.», но дэддик и следа после себя не оставил. Остаётся только надеяться, что последняя сказанная его фраза всё ещё в силе, и скоро они увидятся. В фойе колледжа стоят механические турникеты. Без специальной пропуск-карты невозможно выйти или зайти, по крайней мере, так говорит администрация и преподаватели. На самом же деле, охранники часто опускают один из турникетов после окончания четвёртой пары, чтобы избежать пробок из спешащих покинуть обитель знаний, или пропускают, если сказать: «Пропустите, пожалуйста» — и состроить щенячьи глазки, не имея при себе ни пропуска, ни студенческого билета. Чонгук прикладывает карту и после пиликающего сигнала проходит через турникет, поправляя портфель. Проходит через двойные двери и тотчас морщится, когда прохладный летний воздух дует в лицо. На небе нет и намёка на солнце или его проблеск — кажется, будто вся Корея затянута высокими дождевыми тучами. Утром был грибной дождик, а более — ничего, кроме преподавателей, наговаривающих, что будет шторм. Но, кажется, бедствие обойдёт город стороной, отчего Чонгук расстраивается. Он любит непогоду, особенно, когда она вызывает ощущения катастрофы. Переводя взгляд с серого неба на парковку колледжа напротив входа, студент оглядывает окрестности и замечает знакомую леопардовую шубу. Неподалёку от тротуара стоит он — мужчина, которого на днях сбил Чонгук. «Что он тут забыл?!» — Чонгук смотрит на дорогу близ колледжа и уже думает пройти вдоль неё, но путь преграждает высокий железный забор протяженностью несколько километров. Его или собьют, или он сядет задницей на остриё, поэтому остаётся только закрыть лицо, сгорбиться и попытаться пройти незамеченным. Обладатель леопардового меха отпускает смешок, когда подросток проходит мимо, и зовёт: — Бэйбик. «Бэйбик?!» Глаза размером с монету пятьсот вон смотрят на мужчину, пока мозг впопыхах собирает кусочки пазла воедино. Ким Тэхён — тот, кого сбил, тот, кого выгнал, тот, кого ждал. «Не может быть!» Старший подходит ближе и кладет руку на плечо, мягко сжимая пальцами через тонкую ткань голубоватой рубашки. — Чего глазки вылупил, бэйбик? Поехали ко мне. — Нет! — «Скейтборд я не просил, а значит и оплачивать его не нужно!.. Тогда что ему надо?!» — Ты так хочешь тухнуть в засранном общежитии? Там тараканов больше, чем жильцов, — хлопает по плечу, тихо смеясь, — Поехали ко мне. — Н-нет! — ведёт плечом, редуцируясь назад на один шаг. Тэхён убирает руку. — Ну, если не хочешь ко мне, тогда куда? — Никуда! — Совсем-совсем? — Совсем-совсем! До свидания! Чонгук грозно разворачивается и отходит на пять шагов, вдруг вспоминая, что хотел использовать Тэхёна в своих целях. Сейчас подворачивается отличный шанс начать высасывать деньги из явно обеспеченного начальника какой-то фирмы, к тому же он сам предлагает. Такой шанс упускать нельзя, но студента гложат сомнения. Он ощущает себя между двух огней, где с одной стороны — страхи и опасения, а с другой — Тэхён машет денежным веером и зазывает присесть на его сахарный орган. Потом за его спиной появляется черное мыльное пятно, который, приглядевшись, напоминает угольный худи. Чонгук загорелся желанием купить черный худи как только увидел его на витрине одного из невъебенно дорогого бутика в торговом центре. Только из-за худи Чонгук возвращается на место встречи, но старшего там уже не оказывается. Подростка охватывает ужас и паника: он упустил шанс быть обеспеченным бэйбиком. Глазами судорожно ищет знакомые яркие цвета леопардовой шубы и вскоре находит рядом с белым двухдверным джипом. «Фух», — с сердца падает тяжелый груз. Чонгук бежит к старшему, негромко крича: — П-подождите! — подбегает. Слова, словно специально, застревают в горле, и он более ничего не может сказать. Тэхён улыбается, продолжая за студентом мысль: — Садись, — указывает виском на пассажирское и крепче сжимает пальцами портмане из настоящей крокодиловой кожи, — Куда едем? — В-в торговый центр… Н-но потом отвезите меня в общежитие! — запыхавшись, отвечает и обходит машину. — Хорошо, бэйбик.***
В конце недели намечается скейтпати в парке. Заранее администрация города поставила на главной аллее небольшие горки и трамплины, организовала съемку и короткий сюжет мероприятия, пригласив лучшего ведущего. Чонгук одним из первых заявился в парк, наблюдая с лавочки на всю подготовку: как организаторы сверялись с ходом праздника, заставляя тамаду несколько раз перечитывать сценарий, как ловили прохожих молодых людей, раздавая буклеты с приглашениями, как расставляли колонки и проверяли их работоспособность, дежурно говоря в микрофон: «Раз, два, три. Проверка.». Ближе к полудню на аллее собирается много участников конкурса «Скейт-трюкач» и в два раза больше зрителей. Чонгук принимать участие не стал, желая покататься в своё удовольствие. — Парень в серой спортивке снова поражает своим мастерством! Кто он? Загадка! — Чонгук выпрямляется после того, как совершил одинарное сальто, спрыгнув с самого высокого трамплина, и без эмоций проезжает мимо камерамена. Получать восторженные крики нравится только тем, кто борется за призы, а Чонгуку достаточного просто чувствовать себя на своём месте. Английская песня в наушниках сменяется знакомой, той, которая на припеве заставляет дышать полной грудью и с улыбкой смотреть проблемам прямо в лицо. Взгляд переводит с дороги на восторженную толпу, пока играет начальная отбивка, и замечает в ней знакомую кудрявую макушку в леопардовой шубе. «Только не он!» — закатывает глаза, отталкиваясь. Тэхён устанавливает зрительный контакт, улыбается и машет, по-пидорски пальчиками заигрывая. Чонгук морщится, уезжая с центра скейтпати. Старший расталкивает народ и следует за Чонгуком. — Бэйбик! — «Только не говори мне, что уже пора платить! Я ещё не всё купил, что хотел!» — подросток спешно убирает наушники в карман спортивных штанов, вскоре останавливаясь у свободной лавочки. — Где ты такому научился? Тэхён догоняет и шире улыбается. Персиковые губы кривятся в привычную квадратную форму, чем очаровывают скейтера до лёгкого румянца на мясистых щеках. Старший полон необычностей, и помимо хождения в летний день в меху и квадратной улыбке, бэйбику предстоит узнать ещё многое. Чонгук задумывается как бы ответить на вопрос, не углубляясь в прошлое и не уточняя его события. — Ну, — тянет, у меня был один знакомый… он катался на скейте, — но дэддик только ещё больше загорается интересом. — Что за знакомый? — легко локтём толкает. Младший прочищает горло. — Да, так, одноклассник… — А-а, друг твой? — Ну, типа. Чонгук всё девство прожил в городе, больше похожем на деревню, в районе, называющемся «казанка» (куда ж ещё ущербнее), на улице, не носящей адреса. Дорог там не было, как перспектив на жизнь. Чонгук объезжал ямы, ухабы, выпуклости и впуклости как только мог, пока однажды не научился прыгать через них и делать различные трюки. Так и научился в суровых условиях, что теперь ровные дороги кажутся пуховыми облаками. Тэхён смеётся тихо, довольствуясь, что получил желаемое. Он уже хотел начать ревновать, узнав, что «какой-то знакомый» настолько сильно воздействовал на бэйбика, что тот аж на скейтборд встал. А если знакомый — друг, тогда ревность отменяется. Люди зачастую перенимают хобби или привычки друг друга, находясь в тесных дружеских или романтических взаимосвязях. У Тэхёна тоже есть такое качество, доставшееся от первой любви. Неподалёку, между лавочками, расположилась передвижная лавка с хот-догами. Приятный запах жаренных сосисок в остром томатном соусе проникает в нос подростка и старшего, привлекая внимание. Владелец лавки умеет зарабатывать: притаксовал к самому оживлённому месту в парке. И ему как будто мало нескончаемого потока людей: он зазывает ещё, пока вертит сосиски на шампурах. У Чонгука образуется слюна во рту, которую он тут же сглатывает. Движение в горле замечает Тэхён и спрашивает: — Хочешь поесть чего-нибудь? Желудок тут же даёт о себе знать, громко урча. — Не знаю, — пожимает плечами. — Ты в маке был? — Нет. — Совсем нет?! — вскидывает брови Тэхён, а после растягивается в ухмылке. — Нет. — Даже ногой? — Нет… — Чонгук хмурится, смотря в чужие глаза цвета гречишного мёда. — И рукой? — Нет… — Тогда мы обязаны сходить! — Не хочу, — насупливается младший, отводя взгляд, — Мне не нравится фастфуд. Тэхён кривит губы вниз, поднимая подбородок, и качает головой. — Вот как, месье Бэйбик, — интонация меняется на саркастично-вежливую, — может, в таком случае, в рестораунт? — Старший имитирует французский акцент на последнем слове, гортанно рыча каждую «р». Чонгук невольно улыбается и смущается, а после смотрит на свою явно неподходящую для ресторана одежду. — Прям вот так? Тэхён чешет подбородок, щурясь. — Сначала за костюмом, потом в рестораунт? Бэйбика забавляет с каким одновременно серьёзным и игривым тоном говорит Тэхён, отчего невольно выпускает несколько смешков и закрывает рот пальцами, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться в голос. Не смотря на то, что вплоть с поездки в торговый центр и по сей день, старший отправлял сообщения непристойного характера, в нём есть что-то забавное и очаровательное, заставляющее влюбляться. Сердце подростка ускоряет ритм, когда в мысли проникают милые фантазии их совместной жизни. Он больше не может смотреть на старшего больше десяти секунд, чувствуя, как кровь приливается к щекам, и голова тяжелеет. А от того, что Тэхён открыто приглашает на свидание, Чонгук теряется в пространстве, забывая кто он, почему он, зачем он. Отказаться невозможно, найти в себе силы ответить ещё мучительнее. — Л-ладно, — спотыкается языком, — м-месье Дэддик, з-за костюмом и в ресторан, — кажется, что справился отлично, но Тэхён усмехается с того, насколько сильно его бэйбик волнуется. Он подаёт руку скейтеру немного погодя, и заносит вторую за спину, как полагает кавалеру девятнадцатого века. Чонгук вспыхает, как поле в сухой и жаркий день, и кладёт дрожащую руку в чужую. Тэхён переплетает пальцы, прижимая бэйбика к себе. Белый джип ждёт своих бэйбика и дэддика.***
Разгоняясь до ста километров в час на обычно оживлённой улице Сеула, Чонгук вопит. Во-первых, потому что страшно, во-вторых, потому что за рулём Ким Тэхён — человек странный и не внушающий доверия. Вместе с рычанием мотора, стремительно набирающего обороты до самого предела, рычит и сердце подростка. Стук его отдаёт в уши, а в груди спирает, отчего дышать становится трудно. — С-стой… — одними губами говорит, в кресло вжимаясь всем телом. Перед глазами проносится вся жизнь: никчемная и ужасно короткая, счастливые моменты которой благополучно затменены отцовским существованием. «Нет! Я не собираюсь умирать здесь!» — кричит у себя в голове Гук, взгляд перемещая с дороги на довольный профиль Тэхёна. — Т-тэ…хён, — зовёт, — Не гони, пожалуйста! Машина пулей пролетает почти пустой перекрёсток, всего на одну секунду не успев — загорается красный, после которого Тэхён сбавляет скорость и одаривает бэйбика искрящимися глазами цвета горчичного мёда. — Испугался, бэйбик? — спрашивает, губы натягивая в ехидстве, — Ладно, больше так не буду! Звучит неправдоподобно, хоть старший и понимает, что подросток чуть коньки не отдал. По его бледному лицу и, кажется, поседевшим волосам, можно подумать, будто Чонгук виделся с ангелами и почти стал одним из них. Смешок слетает с глянцевых губ, а взгляд возвращается к дороге. Старший одну руку убирает с руля и кладёт на колено подростка, пальцами массируя. Пытается стресс снять, но ещё больше заставляет Чонгука сжаться. — Расслабься, — чувствуя сжатость, на бедро поднимается. Чонгук не знает, что думать, что делать, поэтому почти сливается с креслом, пытаясь промежность подальше от чужой руки отвести, но где-то в глубине души тает, как восьмиклассница в свой первый поцелуй. У Тэхёна необычайно большие руки: в них слегка округлое спортивное бедро кажется совсем хлипеньким и маленьким, — и аристократичные пальцы, от движений которых перед глазами лопаются планеты, кружатся звёзды и становится так хорошо, что хочется простонать. Чонгук сдерживается, вскоре набираясь смелости убрать руку старшего. Тэхён возвращает её на руль, коротко взглянув на бэйбика. Теперь он красный и седой, отчего водитель спускает ещё один смешок. Небоскрёб встречает гостей миловидными лакеями, улыбка коих заставляет улыбаться в ответ. Двое стоят у входа, но когда подъезжает белый двухдверный джип, один стремительно шагает к пассажирской, а второй к водительской двери. Открывают почти одновременно, также приветствуя. Чонгуку приходится видеть впервые подобное отношение персонала к обычным посетителям: в его городе, ака посёлке городского типа, кроме пары ласковых от несменяющейся продавщицы в магазине ничего не услышать, — поэтому выходит из машины с осторожностью, по сторонам оглядываясь. Тэхён в то время уже отдает ключи и лакей садится за руль. Чонгук не настолько к жизни неприспособленный, однако сие происходящее видит собственными глазами впервые — раньше только в фильмах и инстаграммах богатых людей. Пока он любуется за работой персонала, Тэхён обходит машину и обнимает Чонгука за талию, прижимая к себе. — Смотри, чтобы муха не залетела, бэйбик, — выводит из ступора. Подросток заливается румянцем, губы смыкает и голову опускает. Рядом с Тэхёном необычайно спокойно, особенно, когда он по-собственнически обнимает и испепеляет глазами всех, кто на его бэйбика посмотрит. Именно из-за этого в груди Чонгука сердце танцует мазурку дикую, страстную и головокружительную; именно из-за этого в голове Чонгука мозг подаёт сигналы тревоги, призывая бежать далеко и долго. То ли шестое чувство оберегает подростка, то ли он слишком волнуется. Конечно, это же его первый раз, когда приехал в совершенно незнакомый город, познакомился с папиком и теперь идёшь с ним на свидание. Волнение имеет место быть, поэтому Чонгук не придаёт ему особого значения. Доверяет улыбке Тэхёна, впускает в свою душу, где из плодородной земли выглядывают первые ростки лилий. Щёлк. Тэхён подходит незаметно. Чонгук любуется видом с самой крыши небоскрёба, озирает глазами цвета тёмного шоколада Сеул, простирающийся словно на одной ладони, отчего душа ликует и связуется с космосом в попытке познать нирванну. Окрылённый, счастливый, дышащий свободой подросток в белом высококлассном костюме остаётся фотографией в смартфоне старшего. — Что ты делаешь? — после звукового сигнала подросток тут же разворачивается и от его прежнего вида ничего не остаётся: всё уносится с потоком свежего ветра, лохмачущего макушки обоих. Тэхён подходит ближе, вытягивает телефон вперед и кладёт подбородок на плечо Чонгука, делая ещё одно фото. — Тэхён… — смущаясь, зовёт Гук, взгляд от экрана не в силах оторвать. В нём старший улыбается своей фирменной очаровательной квадратной улыбкой, а собственное лицо постепенно сливается с его малиновым костюмом. — Ты очень красивый, — констатирует, телефон убирая во внутренний карман нового пиджака. — Пойдём поужинаем. На круглом стеклянном столе стоят блюда, ранее заказанные Тэхёном. Пока он покупал для себя и Чонгука деловые, более подходящие к свиданию в самом дорогом ресторане Сеула, костюмы на первом этаже небоскрёба, онлайн заказывал блюда на последний. Маринованная говядина на гриле в сладком грушевом соусе и овощами. Жареная курица с овощами в соусе Терияки. Говядина в кляре с овощами и яблоками в кисло-сладком соусе. Салат из морских водорослей с ореховым соусом и икрой летучей рыбы. Вино. Сигары. Последние приносит милая девушка как комплимент от заведения: Тэхён не раз раскуривал свои, пепел стряхивая в опустошённый бокал из-под выпитого. Даже если на столе стоит пепельница, он всё равно сделает так, как ему удобно. Чонгук следит за каждым движением руки и сигары, размером чуть больше указательного пальца старшего, до тех пор, пока из уст Тэхёна не выходит первая порция густого дыма. Он улыбается, а подросток глаза опускает, смущаясь, что всё время нагло пялился. — Хочешь? — Что? — поднимает голову, ком слюны сглатывая и собственным ушам не веря. — Сигару. Тэхён откидывается на спинку кресла, пальцами свободной руки перебирая оставшиеся табачные трубки в коробке, обшитой крокодиловой кожей и золотом. Мысли в голове подростка испаряются в ту же секунду: он только и может, что молча наблюдать за старшим, ожидая, подобно послушной собачке, вердикта своего хозяина. Конечно, хочет. Конечно, не хочет. Чонгук сам не знает, потому что боится и стесняется, чувствуя как в слиянии этих чувств тело немеет. Глаза старшего скользят от сигар до подростка и улыбка шире тянется, почти до мочек ушей. — Тебе нельзя, — закрывает хьюмидор, — Ещё маленький для такой бяки. С одной стороны Чонгук печалится, а с другой облегчённо выдыхает. Тэхён старше, поэтому принимать от него запретные удовольствия жизни стыдно, нежели от ровесников. — Чонгук, давай встречаться. Услышанное повергает в шок. Чонгук бы с радостью, но… страх оказаться разоблаченным отцом ставит крест на всех взаимодействиях с Тэхёном. Он смущается: кровь приливает к щекам и ушам, отчего подросток опускает глаза в объедки на тарелке, а старший спускает смешок. От бэйбика он и не ожидал встречных действий, поэтому, как и планировал, делает первые шаги сам. Встаёт из-за стола, подходит к Чонгуку и обхватывает его удивленно-красное лицо обеими руками. У бэйбика глаза с монету в пятьсот вон и губы немеют, пока старший своими сначала аккуратно ластится, а потом сжимает чужие. Верхнюю, нижнюю. Время замедляет свой ход. Чонгук не против быть поцелованным, также не против быть любимым парнем Ким Тэхёна, но собственное тело не слушается. Он хочет ответить, попробовать тоже обхватить губы и слегка пососать в себя. Хочет ответить: «Да, я буду с тобой встречаться.», — и коротко чмокнуть в губы ещё раз. Взяться за тэхеновы пальцы, переплетая со своими. Чонгук бесповоротно влюблен в Тэхёна. Поцелуй длится, кажется, вечность, но, как и всё в мире, имеет конец. Тэхён отстраняется плавно, поднимает веки, точно в глаза бэйбика своими медовыми смотря, и растягивается в улыбке. — Теперь мы встречаемся, — констатирует. Чонгук и не отрицает, наоборот, очень счастлив, что Тэхён сам двигает процессом. Ему приятно ощущать себя в чьей-то заботливой власти. — Угу, — в ответ улыбается Чонгук.
