Слизеринки и новые тайны Хогвартса

За пятнадцать минут до начал Святочного Бала, одна из спален факульета Слизерин Бал должен был начаться через минут пятнадцать, а значит, времени было в обрез. Теодор Нотт стоял у единственного зеркала в комнате, стараясь повязать бабочку, но выходило не очень — всякий раз результат не выходил таким как надо, а надо идеально. — Твою мать! Бабочка полетела на кровать, а следом за ней и расчёска, до этого момента безмятежно лежавшая на столике. Тео и сам был с размаху завалился на матрас, но не хотел помять рубашку — у него ушло столько времени, чтобы выгладить её! Так что парень закрыл глаза, запрокинул голову и, глубоко вздохнув, зарычал, выпуская раздражение. — Всё вот на столько плохо? — поднял бровь, сидящий на своей кровати Блэйз. Тео подхватил галстук с подушки и предпринял ещё одну попытку завязать его, но в этот раз узел получился особенно уродливым. — Да как же…! Почему, когда надо, всё выходит ужасно! Я, блять, завязываю этот галстук уже полчаса. — посетовал Нотт. Блэйз отложил книгу, которую читал до этого, и подошёл к Тео, уже снова стянувшего бабочку с шеи. — Когда особенно нужно, жизнь всегда покажет тебе средний палец. Слизеринец стащил из рук однокурсника галстук и самолично начал повязывать его. У Блэйза такое всегда почему-то получалось лучше. Парень постоянно носил костюмы, в отличие от Тео, предпочитавшего в одежде конфигурации поудобнее, а в особенности, не включавшие в себя удавки, которые все почему-то называют галстуками. — Она так сильно тебе нравится? — поинтересовался Блэйз, внося последние поправки в узел. Отодвинувшись от зеркала, он дал другу оценить его труды. Бабочка вышла идеальной. Тео предпочёл не отвечать на этот вопрос. Он бросил Забини «спасибо» и отвернулся к шкафу, на двери которого висел всё так же идеально выглаженная парадная мантия глубокого тёмно-синего цвета. — Красивый цвет. — продолжал подначивать друга Блэйз. — Это она заставила тебя пойти в синей мантии? — А тебе самому собираться не пора? — парировал Тео. — Осталось десять минут, а ты ещё не одет. — Я одет и обут, осталась только мантия. Это из-за того, что она наденет тот обруч, что ты подарил ей на день рождения? — Заткнись. Тео надевал мантию аккуратно, чтобы не помять её в последний момент. Забини завязывал галстук себе, не глядя на друга. Захочет, значит сам заговорит. Нотт опёрся ладонями о столик и через отражение поглядел на Блэйза. — Я влюбился в неё. Ты доволен? Ты это хотел услышать? — Я не хотел этого слышать. И «доволен» — это, конечно, сильно сказано. — вздохнул, накидывая на плечи чёрную мантию, слизеринец. — Но ты буквально надеваешь синюю мантию только потому, что она тебе так сказала. Тео нечего было на это возразить. Закончив с переодеванием, Блэйз прислонился спиной к торцу шкафа. — Ты сказал, что влюблён в неё. Это правда? — А зачем мне врать? — горько усмехнулся Тео. — В невыгодном положении я, а не кто-либо ещё. — Это ещё почему? — Да потому что, судя по всему, я для неё — не больше, чем друг детства. — С чего ты взял? — Да с того, — ответил Тео, закипая. — что, когда я в последний раз пытался её поцеловать, она умчалась в лес, как умалишенная. Блэйз глянул на друга. — Это на дне рождения-то? Ну ты и идиот! — Что, прости? — Идиот. — повторил Забини. — Стоит тебе только напрямую ей сказать, чего ты хочешь, как сам увидишь — никакой ты не «просто друг детства». — он показал пальцами в воздухе кавычки. Тео секунду переваривал слова друга, а затем бросил: — Да пошёл ты. — Попробуй, и сам увидишь. — кивнул Блэйз. Посмотрев на часы, он дал сигнал: — Пора. А не то опоздаем, а нам ещё Малфоя в гостиной выискивать.

* * *

Карета Шарбаттона, то же время Платье сидело отлично. Ну да, ещё бы не отлично — его же шил лучший дизайнер в нашем семейном ателье. Семейном, значит после четвертого маминого брака. Платье было синее, с пышной юбкой и открытыми плечами, но суть была даже не в самом платье. Я подошла к туалетному столику и аккуратно кончиками пальцев подцепила лежащий на нём обруч — сапфиры на золотом каркасе переливались самыми прекрасными оттенками синего, заставляя моё сердце таять каждый раз, как я брала украшение в руки. Да, оно было восхитительно. Я глянула в маленькое зеркало и надела обруч на голову, поправила волосы, повернулась к большому зеркалу. Из него на меня смотрела юная принцесса, может, герцогиня, но никак не школьница, способная по ночам сбегать и бродить по окрестностям с местным сорвиголовой. Да, эта леди в зеркале никогда бы не бегала по лесам от рослых волшебников с острым предметом в руках, не совершала бы вылазки в магазин сладостей и не бродила по коридорам незнакомого замка. А всё Джордж — если бы не он, то ни тебе сладостей в два часа ночи, ни проникновения в кабинет мистера Филча, ни зеркала (в функциях которого я, кстати, так и не разобралась). Обруч подошёл отлично и к платью, и к настроению. Немного грустноватый оттенок, но весьма-весьма благородный. Остался только последний штрих, и можно идти на бал, а то Нотт, небось, уже ждёт меня у входа в Большой Зал.  — Эйда, ты там скоро вообще, нет? — послышался после короткого стука из-за двери голос Алена.  — Да-да, она уже выходит. — пропела Ивонна натягивая колготки и хитро посматривая на меня. Ну и пусть они думают, что мы с Аленом встречаемся, главное, чтобы не мешались. Я всё же уговорила его пойти на бал, но приглашать Валери этот идиот отказался.  — Я считаю до трёх! — прокричал из-за двери мальчик. — Один! Два! … Я быстро схватила с кровати перчатки и распахнула дверь, чем вызвала недовольные вскрики ещё собирающихся девчонок. Уже на бегу я её кое-как захлопнула, и, пронесшись мимо Алена, вылетела из кареты на улицу. Погода была морозная. Я остановилась, натягивая перчатки до локтей, когда мне на плечи легло что-то тёплое и тяжелое. Это Ален накинул мне на плечи свою уличную мантию.  — Я же специально ничего сверху надевать не стала, чтобы платье не помять! — захныкала я. — Надень сам! — Ещё чего не хватало. — парировал Ален. — Я-то в костюме, а у тебя плечи открыты и шея. Или может ты хочешь весь бал хрипеть как курильщик со стажем? На это вполне справедливое замечание я промолчала. Молчали мы и всю дорогу до Хогвартса. Ален, видя моё непраздничное настроение, не стал лезть с разговорами, и я мысленно поблагодарила его за тактичность. Причина, по которой в этот вечер меня не радовал ни свежевыпавший белоснежный хрустящий снег под ногами, ни мой великолепный внешний вид, ни встреча с Тео заключалась лишь в одном досадном факте — я так и не разгадала загадку зеркала. Картинка, которую я видела снова и снова, пугала меня, вызывала тревогу, и чем ближе становилась дата, тем нервознее становилась я. «Зоя де Сегюр 12.03.12.24.1883.1994 г.г. Так сладок мёд, что, наконец, он горек. Избыток вкуса убивает вкус.» Вот, что было написано на могильной плите в зеркале. Имя моей бабушки. Дата рождения моей бабушки. Дата… смерти моей бабушки? Это кажется таким очевидным, но я никак не могла заставить себя принять это. Зеркало явно волшебное, может, оно показывает наши главные страхи? Я не могу представить свою жизнь без бабушки. Она приютила меня, когда родная мать сослала меня во Францию. Она воспитывала меня, прививала чувство стиля и делилась своей бесконечной мудростью. Но дата её смерти… Она сегодня. Сегодня, согласно надписи на могиле, она умрёт. Или уже умерла. От этой мысли к горлу подкатывала тошнота. Блэйз, которому я, конечно же, всё сразу рассказала и который не помнит бабушку от слова совсем, старался понять меня и пытался даже искать вместе со мной заметки о разных зеркалах, показывающий будущее, но мы так ни к чему и не пришли. Тео, который тоже был в курсе, помогал как мог, но в основном он старался отвлекать меня: веселил, шутил дуратские шутки, дарил глупые и милые одновременно мелочи и старался не давать мне смотреть в зеркало. Наши с ним отношения сейчас напоминали передружбу — он ни на что не намекал, это казалось бы неуместным. Но… что-то было такое в наших встречах, что мне хотелось отложить осколок и побыть с ним наедине, просто так, без утешений и жалости во взгляде. Я решила пустить всё на самотёк и просто смириться с тем, что сегодня что-то случится, и как раз вовремя: я чуть не споткнулась о каменные ступеньки, но, к счастью, под локоть меня поддержал Ален. Друг выглядел вполне нормально: праздничная мантия смотрелась на нём великолепно, волосы были уложены как никогда аккуратно, движения и тон голоса, которыми он приветствовал знакомых, галантны и аристократичны, но я-то знала. Я знала, что он сейчас глубоко несчастен, я видела это по его глазам. Какая идиотка! Я так погрязла в своих надуманных проблемах, что даже не заметила перемены настроения лучшего друга! И давно он такой? Когда мы в последний раз играли во что-то? Когда он в последний раз шутил? Мне захотелось обнять его, но я знаю, что он этого бы не одобрил. Это место убивает его, здесь всё такое непривычное, такое грубое и неприветливое для него. Зная его секрет, то, что не даёт ему наслаждаться жизнью, я могла его понять. Но, к сожалению, ничем не могла помочь. Мы вошли в замок и Ален снял с меня мантию, пожелал удачи и скрылся в толпе, видимо, пошёл искать место для сдачи верхней одежды. В холле яблоку негде было упасть. Обычно одетые в чёрные мантии студенты теперь пёстрой толпой сновали туда-сюда. Кто-то искал своего партнёра, кто-то считал своим долгом поздороваться абсолютно со всеми, кто встречается ему на пути, а кто-то пытался прорваться к дверям в Большой зал, чтобы попасть на бал первее остальных. Я же прошла немного вглубь и остановилась, потому что прямо на меня, боевым маршем шагала Флёр, в сопровождении когтевранца Роджера Дэвиса. — Клянусь диадемой моей матег, и, Аделаида — выглядишь манефик, ! — воскликнула француженка. Это точно. — Ох Флёр, я выгляжу и в половину не так прекрасно, как ты! — вернула я любезность. Ещё пару минут мы сыпали друг друга комплиментами, как того требовали правила приличия. Всё это время Роджер Дэвис стоял рядом с Флёр и не думал вступать в разговор. Да и зачем — парень был полностью заинтересован лишь в том, чтобы, почти не мигая, смотреть на Флёр. Ну выглядела она и правда шикарно, но всё же такое поведение её кавалера казалось таким карикатурным, что я едва сдерживалась, чтобы не засмеяться. — Ты кстати, с кем идёшь на бал? — Со мной. — вклинился в разговор незаметно подошедший со спины Тео. — Теодор Нотт. Он поцеловал протянутую Флёр руку, и та заливисто засмеялась. Роджер засмеялся вслед за ней. Мы с Тео переглянулись, но ничего не сказали. — Участники Турнира, пожалуйста, пройдите сюда, — прозвучал голос профессора МакГонагалл. -Ох, это, кажется, нас. — защебетала Флёр. — Мы ещё увидимся в Зале, обязательно. И она потащила Дэвиса обратно через толпу, расталкивая всех на своём пути. Тео взял меня за руку, встал ровно передо мной и, спустя секунду, мы оба начали безудержно хохотать. — Ты… аахаах… видел? — смеялась я. — А как же! — поддержал Тео. — он разве что язык не высунул и не присел на задние лапы у её ног, вот умора ахахах! Я первой отдышалась и оглядела Нотта с ног до головы. Видимо, моё удовлетворение было заметно по лицу, потому что Тео спросил: — Ну, похоже это на то, что ты представляла? Я ещё раз осмотрела его, скорее в шутку. — Да, великолепно выглядишь. Мантия сидит идеально. Мальчишка зарделся, но вида не подал. — Ты только что использовала комплимент, который я хотел сказать тебе. Ладно, дай мне секунду… Да! — он придал своему лицу одухотворённый вид и заглянул прямо мне в глаза. — Эйда, ты так прекрасна сегодня, позволь мне быть твои Роджером Дэвисом, чтобы смотреть на тебя, ибо ты выглядишь абсолютно потрясающе. Я, которая ожидала от него какой-нибудь шутки, растерялась. Всё, на что меня хватило, это сказать что-то вроде: «вау… это было…», и в этот самый момент двери большого Зала распахнулись, приглашая войти. Толпа студентов всех школ нахлынула в зал. Когда все наконец уселись по местам, МакГонагалл ввела в зал четыре пары чемпионов турнира и их партнёров, при их появлении все захлопали, и профессор МакГонагалл повела их к большому круглому столу в дальнем конце, за которым сидели судьи. Стены зала серебрились инеем, с темного, усыпанного звездами потолка свисали гирлянды из омелы и плюща. Длинные обеденные столы исчезли, вместо них — сотня столиков, каждый человек на десять. На столиках уютно горят фонарики. — Ха-ха, спорим на пять галеонов, что Поттер споткнётся, повалит Паттил и упадёт вместе с ней лицом вниз? — сказал Драко Малфой Блэйзу, кода мы все вместе сидели за одним столиком. Пэнси Паркинсон, которую Малфой зачем-то привёл на бал в качестве своей пассии, захохотала, издав звук, напоминающий кряхтение бульдога. Я поморщилась — более того, я сделала это так, чтобы эта лошадь заметила моё выражение лица. Она оскалилась мне в ответ и теснее прижалась к Драко. Закатив глаза, я повернулась к Тео. Тот смотрел в центр зала, куда, после сытного перекуса, начали выходить пары. Я задумалась о том, что он сделает дальше. Чего я вообще жду от этого вечера? Что он вдруг признается мне в любви, и мы будем жить долго и счастливо? С чего я вообще взяла, что он пригласил меня не просто как друга? Это я сейчас загоняюсь и накручиваю себя, или я для него и правда не больше чем приятель? Тео поднялся и протянул мне руку: — Миледи, не желаете потанцевать? Вместо ответа, я вложила свою руку в его и поднялась за ним из-за стола. Уже выходя в центр зала я увидела Блэйза. Брат стоял с напитком в руках, и (о боже) подмигнул мне? Приглашённая группа «Ведуньи» заиграла грустную, медленную мелодию. Тео положил руку мне на талию, а я свою ему на плечо. Какое-то время, я только и делала, что следила за своими ногами: не дай Мерлин я наступлю ему на идеально чёрные туфли, споткнусь или ещё как-то опозорюсь. Но, взглянув через пару минут Тео в лицо, я поняла, что переживания охватили не меня одну. Нотт смотрел на меня как-то… неуверенно, что ли. Уверенности такое не придаёт, знаете ли. Значит ли это, что я уже что-то сделала не так? Тео выглядел так, будто очень хотел что-то сказать, но никак не мог решиться. «А, к чёрту. Я прекрасна, я отлично танцую! Я прошла столько уроков, посвященных поведению на балах и танцам, что я просто не могла ничего испортить. Ни один парень не стоит того, чтобы начать настолько сомневаться в себе.» — решила я. Эта мысли заставила меня уже намного смелее посмотреть Нотту прямо в глаза. Вышло как-то агрессивно, поэтому я, немного смягчив взгляд, улыбнулась своему партнёру. Пары медленно кружили по залу. Краем глаза я заметила Драко с Пэнси. Блэйза с Камилой, одной из шармбаттонских девушек — они выглядели такими весёлыми. Как же выглядели мы, интересно? Песня подошла к концу, сыграл последний такт. Парни повели своих девушек к их местам, и я уже собиралась последовать их примеру, как Тео мягко взял меня за подбородок, заставив при этом меня посмотреть ему в глаза. Они были полны решимости, такие прекрасные, синие глаза. — Эйда… — он перевёл дыхание. — Эйда, я… Я ожидала чего угодно, но заиграла весёлая музыка, и Тео закончил совсем не так, как я хотела. — Пойдём за столик? Я кивнула и натянула улыбку. Как бы я не уговаривала себя, что ни один мальчишка не достоин моих нервов, я так хотела, чтобы Тео сказал что-то романтичное! «Многого хочешь, мало получишь» — верно говорят. Около столика мне резко перехотелось сидеть рядом с ним и строить радостное лицо. — Я пойду возьму попить. — Давай я принесу! — тут же вызвался Тео. — Не нужно, я сама справлюсь. И, развернувшись на каблуках, я зашагала в сторону столика с напитками.

***

Стоило только Эйде исчезнуть в толпе, как за стол приземлился Блэйз. — Ну что, герой-любовник, уже признался моей сестре в любви? — Нет. Тео уронил голову в ладони и застонал. — Я попытался, но не смог. — Понимаю, дружище. — кивнул Забини. — Все эти парочки и атмосфера давят, не правда ли? — Иди к чёрту. — Я серьёзно. Куда она пошла? — За напитками. — Тео поднял лицо из рук. — Я всё испортил? — Ну, вечер ещё не окончен. — пожал плечами Блэйз. — У тебя ещё будет время, чтобы поговорить с ней. Только не тяни, я умоляю тебя. Ещё один вечер нытья я не выдержу. — И что мне делать? — Идти за ней, конечно же. — Блэйз махнул рукой в сторону столиков с напитками. — Давай уже, хватит вести себя как девчонка. Тео пропустил колкость мимо ушей. Подгоняемый Блэйзом, он начал пробираться через толпу к столикам, высматривая по пути знакомое синее платье.

***

Я шла, почти не глядя по сторонам, поэтому сначала не смогла осознать чью-то фигуру, внезапно выросшую прямо передо мной. — Забини, — кинул вместо приветствия Джордж Уизли. — за пуншем направилась? — Именно туда. — Что-то настроение у тебя не ахти. — заметил друг. — Скоро пройдёт. — махнула я рукой. Джордж глянул куда-то вперёд, высматривая кого-то. — Может я смогу как-то ускорить процесс? На мой недоуменный взгляд, парень пояснил: — Пойдём, познакомлю тебя кое с кем. Теперь уже и я заметила тех, кого он так упорно высматривал в толпе. Прямо у столиков, болтая, стояли парень и девушка. Я сразу узнала обоих — парень, как две капли воды похожий на Джорджа — его брат, Фред Уизли, а девушка рядом с ним… Что ж, видимо пришло время познакомиться с таинственной Рисой Даркнесс. Я так ждала этой встречи, что, сильно ускорившись, чуть не обгоняла Джорджа. Тот взял меня под локоть, замедлив, и в этот самый момент мы подошли к стоящей паре. — Брат. — кивнул Фреду Джордж. — Зелёная. — кивнул он девушке. Платье у неё и правда было зелёное, и, хоть и очевидно, было куплено в обычном массмаркете, на удивление хорошо сидело на Рисе. — Брат. — кивнул Фреду Джордж. — Зелёная. — перевел он взгляд на слизеринку и в его глазах заплясали чертенята. Даркнесс сморщила нос, но в следующую секунду вернула ухмылку гриффиндорцу. — Фордж, — ученица присела в шутливом реверансе, — не представишь нас своей спутнице? Рису очень заинтересовала шармабонка в изысканном платье, глубокого синего цвета. Как и предписывали правила этикета, я решила оставить Джорджу возможность меня представить. — Ах, это? — состроил удивлённую мину Джордж. — Это дама привела меня сюда насильно. А ещё она постоянно куда-то вытаскивает по ночам и заставляет участвовать в её ведьминских французких ритуалах. Как всегда, в своём репертуаре. Я закатила глаза и ощутимо стукнула его по руке. — Аделаида Забини, Шармбаттон. — представилась я, протягивая руку Фреду, как нас учили на уроках этикета в школе. Глаза Рисы Даркнесс вспыхнули огнём на долю секунды, так коротко, что я даже решила, что мне показалось. — Риса Даркнесс, Слизерин четвертый курс — подала руку слизеринка. Рукопожатие вышло лёгким, но крепким. Даркнесс производила двоякое впечатление: с одной стороны, выглядела она совсем не как слизеринцы, каких мне доводилось встречать раньше. Ни тебе благородной осанки, ни натренированных галантных движений, но внутри неё я чувствовала большую силу, какой-то стержень… — Прости за бестактный вопрос, но Блейз тебе случайно не родственник? -спросила Риса. Я ожидала этого вопроса. — О да, мы двойняшки. — заметив непонимающий взгляд, она пояснила. — Во время учебного года мы мало видимся, но теперь, благодаря турниру, мы делаем это чаще, чему я очень рада. На лице Рисы Даркнесс появилось странное выражение. Она словно думала, доверять мне или убить на месте. — Вот видишь, Фред, у меня тоже есть красивые девчонки в запасе. — Джордж подмигнул Рисе, и я засмеялась. Какая приятная компания! И всё же, я ожидала чего-то другого. Реакция Даркнесс на моё присутствие сбивало с толку. Она казалась вполне безмятежной, но тот огонь в глазах, который появился, когда я пожала руку Фреду (её парню, как позже пояснил мне Джордж), говорил о том, что эта девчонка совсем не белая и пушистая. Близнецы продолжали о чём-то шутить, но мы с Рисой смотрели друг на друга. Признаться, я ожидала чего-то… эффектного, какой-то сверхъестественной реакции на близость, такой, как например, на трибунах первого тура, но этого не последовало. Я изучающе рассматривала лицо Рисы, а она моё. Мы обе оценивали друг друга, чёрт пойми зачем. В этот момент я оглянулась, и заметила пробирающего через толпу к столикам Тео Нотта. Он выискивал меня в потоке студентов, и я решила, что самое время заканчивать знакомство, пока он меня не заметил. — Думаю, мне уже пора идти, а то меня уже ищут. — заглянула каждому в глаза напоследок. — Было очень приятно познакомиться с вами, Фред, Риса. Я сжала на прощание ладонь Джорджа, и, для полноты алиби, направилась к другому столику с пуншем, так что, когда Тео всё же нашёл меня, я смогла сказать, что всё время стояла здесь. «Ведуньи» играли свой последний хит. Тео, с которым мы сейчас танцевали наш примирительный танец, отплясывал рядом. Я смеялась, толпа веселилась, было жарко и здорово. Бал близился к концу, ничего плохого не произошло, а я решила не давать ситуации с Ноттом портить мне настроение. Я танцевала, ноги болели, платье развевалось так легко, выглядела я наверняка здорово, жизнь была прекрасна. Опять последний аккорд. — Спасибо Хогвартс! — кричал со сцены солист, и мы все кричали вместе с ним. Толпа просила сыграть на бис, и музыканты не смогли отказать. Они заиграли что-то быстрое и танцевальное, но меня ещё на одну песню точно не хватило бы. — Я устала. — потянула я Нотта за рукав. — Пойду выпью чего-нибудь. Парень кивнул, и решил пойти со мной. Взяв меня за руку, он повёл нас через давку студентов, наслаждающихся последней песней Святочного бала. Пунш переливался красным в моём бокале. — Ну, — начал Тео. — Как тебе вечер? — Неплохо, на самом деле. Здесь хорошая музыка, и праздник всё-таки, так что… — Да, музыка и правда ничего. — согласился парень. Бас-гитара играла так, что сердце, казалось, билось в одном ритме с ней. Я поглядела на своего партнёра. Тео так шла его синяя мантия! Волнистые волосы, которые в начале вечера были зачёсаны назад, теперь растрепались (и слава Мерлину). Он сейчас был таким притягательно прекрасным, таким родным… Так что я решила, что не смогу найти более подходящего момента расставить все точки над i. — Тео, я… Тео Нотт, поставив свой бокал на столик, внезапно взял моё лицо в свои ладони и, притянув меня к себе, поцеловал. Весь воздух словно выкачали из моих лёгких. Мне пришлось прервать поцелуй, чтобы взять побольше воздуха. Я взглянула Тео в глаза, всего на секунду, и тут же сама поцеловала его. Его губы на вкус были как пунш. Мои, наверное, тоже. Как же приятно было целовать его, спустя столько времени, проведённого в непонимании. Тео углубил поцелуй, войдя языком между моих губ. Я обняла его за шею обеими руками, а он положил одну руку мне на талию., а другой придерживал мою голову сзади. Его губы были такими мягкими, а он целовал меня так нежно… Я бы хотела, чтобы этот момент длился вечно. Когда мы остановились и, тяжело дыша, соприкоснулись лбами, Тео, едва переводя дыхание, сказал: — Я влюблён в тебя, Эйда Забини. По уши. Я хохотнула. — Я это заметила. — Прекрати, я тебе в любви признаюсь! — Тео обнял меня за талию и стал целовать меня в губы, коротко, и уже намного смелее, чем в первый раз. — Знаю-знаю, извини. — и, заглянув ему в глаза, я тоже призналась. — Я тоже. Я тоже влюблена в тебя. — и тут же воскликнула. — Как банально! Мы признаёмся друг-другу на балу. — Да какая разница. — улыбнулся Тео. — Главное, что мы всё разъяснили. Чёрт, Блэйз-то был прав! Только не говори ему об этом! — Блэйз? Какое отношение к нам имеет мой брат? — Ровно никакого. — кивнул Тео. — Ты будешь моей девушкой? — А разве я не уже? — Пойдёт. — согласился парень. Он отпил из своего бокала с пуншем, и пригласил меня: — Миледи, не хотите ли потанцевать? Песня была быстрой и уже почти закончилась, но я подала моему парню руку, обняла его, и, положив голову ему на плечо, закачалась с ним не в такт. Тео положил обе руки мне на талию. Так мы и танцевали, не под музыку, просто обнявшись, стараясь сохранять идиллию так долго, насколько это возможно. К сожалению, у судьбы были друге планы. Камила, подошедшая ко мне со спины, постучала мне по спине, привлекая внимание. — Эйда, там… Она ещё не закончила предложение, но я уже знала, что случилось. Меня и Блэйза вызывали в кабинет директора, где нас уже ждали Альбус Дамблдор и Мадам Максим. Наша бабушка умерла.