Слизеринки и новые тайны Хогвартса

Глава 7 *неделю назад. воспоминание* Дом, милый дом. Дом бабушки Зои, мой маленький рай в Ницце. Я стою на террасе, нависающей над морем. Хожу по этажам, по лестницам, по комнатам. Под этими сводчатыми потолками прошло всё моё детство. В одной из зал меня ждут нотариус и мать с братом на читку завещания, в котором бабка оставляет всем троим по томику Шекспира, а дом — любимым внукам, назло матери. Уже выходя, мать спросит «все вещи собрала?» и я кивну. Видимо, пришла пора возвращаться в родной дом в Англии. *** Кап-кап… кап-кап-кап… Дождь отстукивает хаотичные ритмы на полях моей шляпы от Dior. Блэйз приобнимает меня за плечи, будто стараясь успокоить. Зачем? Меня не надо успокаивать. Я знала, ещё за месяц знала, что так будет. Стоя у могилы бабушки я ощущала не грусть и не уныние. Мне не хотелось биться в истерике, плакать и умолять. Психотерапевт, к которому когда-то меня насильно водила мать, сказал бы, что я нахожусь на стадии «смирение». Я передёрнула плечами, скорее, чтобы сбросить оцепенение, чем от холода. Франция встретила нас январскими дождями, но после снежной Британии здесь было почти тепло. Здесь, в Ницце, зима редко радовала чем-то кроме дождей. Хорошая погода для похорон, сказали бы вы, но нет. Смерти бабки не была для меня сюрпризом, но то, что её похоронят до нашего приезда было так же неожиданно, как и снег в +9. Дайон Забини, моя мать, притащила нас на кладбище в шесть утра, и ей ещё хватало совести постоянно меня поторапливать — как будто это не её мать закопана в паре метров под нами, как будто ей всё равно. Она каждые пять минут закатывала глаза и напоминала нам, что в восемь у нас запланированный порт-ключ до Лондона, и что она не хочет из-за нас опоздать и разбираться с ведьмами на границах каждой страны, пока я (впервые в жизни!) не прикрикнула на неё, после чего она затихла и молча стала скуривать пачку тонких ментоловых сигарет, одну за другой. Минут где-то через двадцать, она кинула последний окурок на землю, и, притоптав его носком сапога, опять дала о себе знать: — Блэйз, Аделаида, мы отправляемся через полтора часа и не дай Мерлин нам опоздать! — Она грациозным движением поправила шляпу. — В отеле нас уже ждёт Чарльз, а он не любит, когда опаздывают. «Он не любит, или ты выдумываешь причины уехать отсюда?» — подумала я. Не получив ответа, она повторила: — У нас отправление через полтора часа! И кстати, с тобой, Блэйз, Чарльз хотел переговорить о чём-то. Лично. И, развернувшись, она зашагала к лимузину, ожидающего нас у дороги, попутно с брезгливостью оглядывая мокрую землю под ногами. Брат сжал моё плечо. — Эйда, пойдём, а? Теперь я поняла, что Блэйз находился здесь, по большому счёту, лишь из-за меня. Он не был близок с бабушкой, ему вряд ли нравилось вот так стоять здесь битые пол часа. Ему было неимоверно скучно, но он оставался, чтобы я не была одна. Я улыбнулась ему. — Иди, поговори с Чарльзом. Я приеду чуть позже. Блэйз видимо ожидал чего-то подобного с моей стороны, потому что ни одна мышца не дрогнула на смуглом лице. — Всё нормально, иди. Я буду через час. Обещаю. Внимательно изучив моё лицо и выдержав паузу, кивнул. — Я верну к тебе шофёра сразу же, как мы приедем к отелю. Только после того, как лимузин проехал по дороге приличное расстояние, я сделала то, что мне подсказывало сердце, а именно подошла к захоронению как можно ближе, стянула с руки перчатку и построгала землю. — Как странно… — произнесла я зачем-то вслух. Почему её похоронили так скоро? Неужели нельзя было подождать нашего прибытия? Нам сказали, что похоронили её за день до нашего приезда во Францию, но… как это странно. Уже позже, дома, в Лондоне, после того, как наша мать с её новым мужем Чарльзом Тронтоном уехала по делам, я решилась поделиться наблюдениями с братом. Я попыталась поговорить с Блэйзом на тему того, о чём они общались с Чарльзом, но тот лишь отмахнулся: — Не бери в голову. Тогда я перевела наш разговор на куда более интересующую меня тему. Не зная, как начать, я выдала: — Земля была твёрдой. — А ты что, трогала? — спросил брат. Мы с Блэйзом сидели на диване в общей гостиной нашего необъятного дома. Он читал какую-то книгу, я тоже листала стыренный мной в последний момент из дома в Ницце сборник каких-то заклинаний, по-видимому, созданных или собранных моей бабулей во время её многочисленных путешествий. Моя кошка Мартини, или Марта, как я любила её называть, свернулась серым калачиком у меня на коленях. — Да. — просто ответила я. — Её же похоронили пару дней назад. Земля должна быть рыхлой, мягкой, а она как камень, словно её никто не перекапывал меньше недели назад. Блэйз встал, и, подойдя к книжному шкафу, сунул в него книгу, в которой я признала тот самый том Шекспира, полученный братом от бабки. — Блэйз? — позвала я. — Она же была популярна среди местных, Зоя? — вдруг спросил брат. — Да, но… — Может к ней просто сходило уже много народу, землю притоптали, а ты один раз потрогала почву, и сразу же решила, что что-то не так. — брат сел рядом со мной и стал почёсывать Марту за ухом. Бабушка действительно была локально известной личностью. Она была стара и мудра, кроме того обладала невероятной харизмой, чем и притягивала внимание окружающих. Ведьмы и волшебники со всей Франции приезжали к ней за советом и предсказанием. Ах да, кстати, моя бабуля была предсказательницей. Реальной предсказательницей, а не такой как мой новый профессор по прорицаниям Сивилла Треллони, которая только делала вид, что видела что-то в чаинках или в хрустальных шарах. Хотя довод Блэйза был весомым. Действительно, может, я зря себя накручиваю? — Может, ты и прав… — Конечно я прав. — кивнул Блэйз и провёл рукой по пушистой кошачьей голове. — Лучше подумай, на какой факультет ты хочешь попасть. Я бы агитировал за Слизерин, но тебе вряд ли дадут выбирать. — А с чего ты взял, что меня переведут в Хогвартс? — с вызовом спросила я. — Может, мама решит оставить меня в Шармбаттоне? Этот вопрос был лишним. Она захочет меня перевести, это точно. — Ага, конечно. Именно поэтому мы забрали все твои вещи из Шармбаттона. И потом, «что скажут люди?» — произнёс Блэйз, пародируя мать. Вышло похоже. — Что она не хочет видеть свою дочь в Англии? Сразу начнутся вопросы, «почему» и «зачем». А оно ей не надо. Ей проще отправить тебя в Хог. Надёжнее. Я не стала на это отвечать. Она действительно переведёт меня в Хогвартс. И, самое смешное, что я знала об этом. Это не новость для меня. Я была уверена, что так и будет, как только оказалась в стенах замка. — Тогда я просто обязана попасть на Слизерин, ведь так? — улыбнулась я брату. — Я лично сделаю из Шляпы рождественский чулок и подвешу к камину, если она отправит тебя куда-то ещё. — Как мило! — хохотнула я. — Таких угроз волшебный мир ещё не слышал. А может, попросить Шляпу распределить меня на Гриффиндор, как думаешь? — Ага. — ответил Блэйз. — Тео первый будет рад новостям. Он же просто обожает гриффиндорцев! — А что, будет у нас запретная любовь. Будем как Ромео и Джульетта. — я состроила мечтательное лицо, в основном, чтобы побесить брата. Блэйз замахал руками: — Только избавь меня от подробностей, умоляю. — «Ромео, как мне жаль, что ты Ромео! Отринь отца да имя измени, А если нет, меня женою сделай, Чтоб «гриффиндоркой» больше мне не быть!» — смеясь, процитировала я, на ходу меняя строчки. — Всё, хватит с меня на сегодня Шекспира! — Блэйз быстро поднялся с дивана, спугнув кошку. — Я пошёл собирать вещи, чем и тебе советую заняться. Сегодня же вечером мы возвращаемся в Хогвартс, так что, не знаю, собери хоть один чемодан, что ли. Как и предсказывал Блэйз, тем же вечером школа чародейства и волшебства Хогвартс на время сняла защитный барьер, окружающий школу, чтобы мы могли беспрепятственно попасть внутрь через сеть каминов. Мама не стала идти с нами, сказала, что она будет слишком занята, так что посмотреть на моё распределение она не сможет. «Как жаль» — подумала я, не совсем искренне. Камин вывел нас прямо в кабинет Дамблдора, тот самый, откуда нас неделю назад забрал один из маминых бесчисленных работников. Там уже ждал директор, поприветствовавший нас и уже через минуту испортивший мне причёску, нахлобучив Распределяющую Шляпу мне на голову. *настоящее время* — И Шляпа распределила тебя на Слизерин. — подытожила Дейзи. — Как видишь. — я подхватила пальцами свой зелёно-серебряный галстук и помахала им в воздухе для наглядности. Эту историю я рассказывала уже раз десятый, наверное. За те две недели, что я уже училась в Хогвартсе, меня спрашивали о деталях моего перевода все, с кем я успела мало-мальски подружиться — когтевранцы, слизеринцы. Шармбаттонцам мне пришлось рассказывать трижды, потому что все хотели узнать историю из первых уст. Мы с Дейзи познакомились за столом Когтеврана, её факультета, где я сто лет назад сидела в качестве гостя от Шармбаттона. — Ну, зато тебе очень идёт зелёный. — пожала плечами моя знакомая. Дейзи была непробиваемой оптимисткой, что несколько выделяло её на общем фоне реалистов-однокурсников. Её, и Полумну Лавгуд — по тому же принципу. Я подняла руку и сдвинула край ткани мантии, чтобы взглянуть на часы. Стрелки на моих глазах соединились, указывая на одно и то же число, и вместе с этим, как по команде, открылась дверь в класс, и туда сразу же хлынула толпа учениц с разных факультетов. Я огляделась по сторонам. — Ещё чуть-чуть и она опоздает окончательно. — И это не твоя проблема. — улыбнулась мне Дейзи Я вздохнула. Урок уже начинался. — Да, ты, кажется, права. Пойдём. Я сделала шаг по направлению к кабинету МИИ (магического изобразительного искусства), как вдруг в конце коридора послышался громкий стук каблучков. — Ну наконец-то. — проворчала я, когда Риса, запыхавшись, подбежала к двери кабинета. — а я уж думала, что ты и этот урок решила прогулять. Галстук Даркнесс был слегка приспущен, пара пуговиц на рубашке расстегнута, косы растрепались. Девушка состроила мне ехидное лицо и произнесла: — Я, между прочим, не просто так пропустила историю, я была занята, — она замялась — проектом по зельям. На последних словах Даркнесс отвела взгляд в сторону и я, проследив за её взглядом, увидела приближающуюся к нам профессора Ренессанс, нашего преподавателя по МИИ Это была средних лет женщина, высокая, крепкого телосложения. Темные волосы были собраны заколкой на затылке, темно-бордовая мантия разлеталась подобно крыльям. Пожалуй, она напоминала МакГонагалл и Снейпа сразу, но это лишь на первый взгляд. Ученики любили профессора. Ренессанс могла на уроке и пошутить, и рассказать что-то из своей практики, но на контрольных спуску не давала, да и домашние задания тоже лёгкими не были. — Юные леди, урок уже начался! — пожурила нас профессор, впрочем, тут же по-доброму улыбнувшись. — Ну конечно, проект по зельям, а как же. — проворчала я себе под нос, пока мы заходили в кабинет. Тут лицо Рисы странным образом прояснилось. Она глянула на меня с зарождающейся в глазах тревогой и спросила: — Эйда, а что нам задавали? Мы как раз заняли наши места за партой, и Риса могла бы уже начать исправлять недостатки своего внешнего вида, но она смотрела не меня, в ожидании ответа. — Погоди, — подняла я брови. — ты не шутишь? Задание было гигантское! Там три свитка по теории цвета и ещё фут мелким почерком про любого художника. Чем ты была так занята, что не смогла написать это за две недели? Профессор Ренессанс в это время уже поздоровалась с классом и уже шла по рядам, проверяя наличие домашней работы. Риса состроила страдальческое лицо. — Нет! — возмутилась я, наконец поняв, чего она от меня хочет. — Я не стану этого делать. Нас накажут, это точно. Даркнесс внимательно следила глазами за неумолимо приближающейся к нам преподавательнице. — Эйда, я тебя прошу! Она же меня заживо закопает! — Откопаешься. — парировала я. — Я только на этой неделе напоминала тебе про задание четыре раза, и я не собираюсь брать на себя ответственность за твоё легкомыслие. Профессор тем временем уже была у Астории и Милиссенты, сидящих через парту перед нами. — Знаю-знаю, я виновата. — быстро зашептала Риса. — Но я обещаю, я напишу его, потом. И в следующий раз, когда ты опять позовёшь меня в библиотеку, я обязательно пойду с тобой. Я глубоко вздохнула. Ну что мне с ними делать! Риса так много времени проводит с Фредом, что иногда совершенно забывает о домашке. Я сосредоточилась на заклинании. Только бы правильно! — Забини, Даркнесс? — окинула нас взглядом профессор, подошедшая к нашей парте. — Ваше домашнее задание? Я протянула ей четыре свитка, неудобно держа их одной правой рукой. Профессор кивнула и кинула вопросительный взгляд на Рису. — Вот, профессор. Подруга вытащила из-под парты четыре абсолютно идентичных моим свитка и помахала ими в воздухе. Профессор, закончив проверку, вернулась за свой стол. — В конце лекции все работы должны быть у меня на столе подписанные! — Фух! — облегчённо вздохнула Риса. — Я в тебе не сомневалась. — Нам влетит, нам точно влетит. — повторяла я. — Не будь занудой, Эйда. Может, она и не заметит. Она заметила. Все вечера следующей недели мы с Рисой провели в каморке за классом МИИ, отмывая вручную, как предполагалось, всё, до чего могли дотянуться: кисточки, палитры, мольберты, котлы для краски, фартуки, парты, полы, стены… В общем, всё подряд. В среду нам даже пришлось придумывать, как без магии смыть пятно от масляной краски с потолка кабинета. Профессор Ренессанс побыла с нами только первые пол часа отработки. Она отчитала нас за откровенную наглость, отметив, однако, что такого точного заклинания копирования она ещё нигде не встречала, и, выдав нам ведра и тряпки, покинула нас. Разумеется, как только она скрылась за дверью кабинета, в ход пошли волшебные палочки. Сегодня, в пятницу, как только профессор Ренессанс ушла, по кабинету во всех направлениях начали летать тряпки, ведра с водой, кисточки, пока, наконец, с уборкой не было покончено. Оставалось ещё чуть больше часа до конца отработки, ровно в 20:00 за нами заходил Фред, и мы все вместе шли к гостиной Слизерина. Правда, там они со мной прощались и шли куда-то, и в следующий раз я видела Рису только перед сном в нашей общей комнате, хотя, впрочем, я и сама шла к своему парню Тео, так что я не была на неё в обиде. Но пока у нас было время, мы старались использовать его с пользой. Чаще всего, мы болтали с портретом художника Уильяма Блейка, который, конечно же, был волшебником, но маглам об этом было, конечно же, неизвестно, или делали какие-нибудь самые сложные задания, заданные нам на дом: конспекты по Трансфигурации, доклады по Зельеварению, глупые задачи по Травологии и УЗМС. Но сегодня, в честь наступающей субботы, Риса даже не пыталась заняться уроками, а наоборот, только мешала мне писать моё задание по Древним Рунам. — Нет, ну ты только послушай! — не переставала восклицать подруга, сидя на одной из парт и потряхивая недавним выпуском «Ведьминого досуга». — Пэнси, конечно, та ещё мразь, я знала об этом. Но она тронула Гермиону! На бумажных страницах газеты красовалась фотография гриффиндорского чемпиона с милым заголовком: «Разбитое сердце Гарри Поттера». — Ну что там. — уже отчаявшись доделать домашку, спросила я. В ответ Даркнесс передала мне газету, и я начала читать вслух: «Гарри Поттер мальчик необыкновенный, но как все мальчики его возраста испытывает муки юности. Рано потерявший родителей и лишенный родительской любви, он думал, что обрел утешение в своей школьной подруге Гермионе Грэйнджер. Но догадывался ли он, что очень скоро ему придется перенести новый удар судьбы и новую утрату? Мисс Грэйнджер родилась в семье маглов, это простая, но амбициозная девочка. Ее тянет к знаменитостям, и одного Гарри Поттера ей мало. На Турнир Трех Волшебников в Хогвартс приехал Виктор Крам, ловец сборной Болгарии, триумфатор недавнего Чемпионата мира, и мисс Грэйнджер тут же и его поймала в свои сети. Она его просто покорила, и он уже пригласил ее на летние каникулы в Болгарию. — Я еще никогда ничего подобного к девушкам не чувствовал, — признается Виктор Крам. А непостоянная мисс Грэйнджер продолжает играть чувствами обоих мальчиков. Трудно сказать, чем так привлекательна мисс Грэйнджер. Нельзя сказать, чтобы она была красива, скорее всего, причина симпатий к ней двух несчастных мальчиков кроется в чем-то ином.  — Она просто страшилище, — говорит о ней Пэнси Паркинсон, миловидная, привлекательная студентка четвертого курса. — Но она умна, и ей вполне по силам сварить приворотное зелье. В этом-то, я думаю, все и дело.»  — Страшилище! — воскликнула Риса, не дожидаясь, пока я дочитаю до конца. — А у кого вообще повернулся язык назвать Паркинсон «привлекательной»? — А что на счёт приворотного зелья? Не думаю, что наша мопсиха вообще имеет представление, как его варить. — поддакнула я, перенимая возмущение подруги. «Приворотные зелья запрещены в школе «Хогвартс», и Альбус Дамблдор, без сомнения, заинтересуется причиной успеха своей студентки. А доброжелателям Гарри Поттера остается только надеяться, что в следующий раз он отдаст свое сердце более достойной.» — Нет, ты представляешь? — Даркнесс вскочила с парты, и начала ходить туда-сюда по классу. Я вздохнула, откладывая газету в сторону. Впрочем, её сразу же схватила Риса. Она взяла издание на подобии веера и начала ходить по комнате, обмахиваясь жёлтыми листами как настоящая леди, только вся красная от ярости. — Ой, посмотрите на меня! — передразнила она Пэнси. — Я такая несчастная! Меня так задевает, что маглорождённая выглядит лучше меня! Пусть напишут, что я красивая. О, надо ещё попросить, чтобы не вставляли моё фото, а то с кем-нибудь может случиться — ах! — сердечный приступ! На этих словах моя недоделанная актриса схватилась за сердце и как самый настоящий комик изобразила обморок. Я, хохоча, кинулась к Рисе, чтобы не дать ей упасть на каменный пол, но не рассчитала свои силы, и мы обе синхронно и совсем не гламурно свалились с громким стуком. Нам потребовалась секунда, чтобы осознать произошедшее, а после мы засмеялись, ещё громче, чем раньше. — Ну всё, хватит валяться! — объявила я, отсмеявшись, поднимаясь на ноги. — Вставай. Риса, тоже вскочив, сделала жест рукой, мол, подожди секунду, а потом — достала палочку и направила её ни куда-нибудь, а прямо на меня! — Ты чего? — вопросительно подняла я бровь, но всё же и сама вытащила палочку из кармана. Подруга сделала максимально пафосное лицо и изрекла: — Ты не согласна со мной, а, Забини? Кто на свете всех милее, всех румяней и белее? — Гермиона Грейнджер! — рассмеялась я, заметив весёлый огонёк в глазах Рисы. Она хочет продолжить шутку? Что ж, я в деле! — Нет! — взвизгнула «Пэнси» — Это я! Я всех милее! Она пустила залп искр мимо моего плеча, но и я не осталась в долгу, пустив ей в ответ рядом с ухом золотую струю света. — Я! Я! Я! — бегала за мной Риса, хохоча и бросаясь нарочито мимо разноцветными залпами. — Прекратите это безобразие немедленно! — не выдержал портрет Уильяма Блейка, но его слова заглушил сноп разноцветных завитков, выпущенный мной под новый дружный взрыв смеха. — Осторожно! — воскликнула Риса, но поздно. Один из наших залпов, мы не стали разбираться, чей именно, угодил прямо стену, на которой висел портрет, и мистер Уильям Блейк полетел в своей красивой золотой раме прямо на каменный пол. Всё сразу стихло. Мы с Рисой тут же кинулись поднимать уважаемого художника. — Извините нас пожалуйста, мистер Блейк. Мы не хотели вас ронять. — упрашивала я, и мне вторила Риса: — Да, мы просим прощения! Вы же знаете, молодо-зелено, и всё такое прочее… — Повесьте меня уже на место! — рявкнул портрет. Дважды повторять нам не пришлось. Мы, объединив усилия (сколько же вы весите, мистер Блейк!), водрузили наконец портрет на его законное место, и я, чтобы передохнуть, облокотилась рукой на каменную кладку стены. — Где это видано! — отчитывал нас Уильям Блейк. — Чтобы ученицы Хогвартса вели себя подобным образом — да никогда! Я что-то почувствовала кончиками пальцев — не только холод гладких камней, но и магическую энергию. Конечно, вся школа была пропитана магией, но это было нечто совсем иного рода, какая-то защитная магия. — В мои времена никто не позволял себе такого! Вашему профессору будет очень интересно узнать, чем занимаются ученики на её отработках! — Ну что ж вы, мистер Блейк. — попыталась уломать художника Риса. — Мы самые примерные ученицы этой школы, да-да, самые примерные. Вы, сидя в этом классе, совсем не видите, чем живут студенты в наше время. Поверьте, такого больше никогда не повторится! — заверила она, но тут же шепотом добавила. — Не при тебе точно, стукач недоделанный. — и сразу же громче. — Не надо ни о чём рассказывать профессору Ренессанс, мы больше не допустим такой ошибки! Правда же, Эйда? Эйда…? Эйда, что ты пытаешься сделать? Я, достав палочку, пыталась вскрыть волшебный замок. Здесь была сильная магия, и за этой магией точно что-то скрывалось, что-то безумно важное и нужное, я чувствовала это. — Я пытаюсь снять заклинание. — бросила я через плечо. — Какая наглость! Здесь нет никаких заклинаний, юная леди, нет и никогда не было! — возмутился портрет, но ни я, ни Риса, его уже не слушали. Подруга тоже достала палочку. — Ты «алохоморой» не пробовала? — Шутишь что ли? Запирающее заклинание было запутанное и сложное, но, узелок за узелком, мне все же удавалось распутывать его. — А «бомбардой» не проще? — не сдавалась Риса. — А где же твой азарт? Интереснее распутать заклятье. К потом, на такой грохот точно сбежится куча народу. Риса ничего не ответила, и я сочла это знаком согласия. Последняя ниточка заклинания спала по мановению моей палочки, и стена рухнула со страшным шумом, открывая прямоугольный проход. — Ну вот, а ты за грохот переживала. — сыронизировала Риса. Я, ни секунды не колеблясь, переступила через обломки и вошла в проход, и сразу же оказалась в хорошо освещённом коридоре, уходящем вниз. Меня словно влекло туда, так что я, не раздумывая, начала спускаться по земляным ступеням. — Эйда! — крикнула мне Даркнесс, а про себя выругалась. — Да что ты будешь делать. Подожди меня! Коридор оказался на удивление коротким. Уже минут через пять мы наткнулись на сплошную кирпичную стену, проще говоря — тупик. — Я не понимаю… — пробормотала я. — Зачем накладывать такие охранные заклинания на самый обычный коридор? — Может, теперь «бомбардой»? — спросила Риса, вероятно решившая, что лимит странностей за час уже превышен. — Не надо. — остановила я подругу. — Погоди, тут что-то… Я протянула руку, ожидая дотронуться пальцами до стены, но этого не произошло. — Эйда, не стоит… Не найдя опоры, рука прошла сквозь стену, и я, сделав несколько шагов в её направлении, прошла сквозь неё целиком. Я вышла из портала, задыхаясь. Видимо, во время перехода создавался вакуум, а я, так неудачно попытавшаяся набрать в лёгкие воздуха во время перехода, чуть не заработала паническую атаку. Сделав в голове заметку на будущее задержать дыхание во время прохода через этот портал, я огляделась по сторонам. Здесь было так… темно. Мои привыкнувшие к яркому свету факелов глаза не сразу привыкли ко мраку нового места. Я старалась не шуметь и не двигаться: мало ли, куда привёл меня портал. Когда я мало-мальски смогла различить предметы, я поняла, что нахожусь в лесу. В лесу? А как же…? Я обернулась в поисках стены, из которой вышла, но не нашла ничего похожего. Лишь деревья. Деревья, деревья, деревья. Тут и там, куда бы я не посмотрела, везде были одни стволы. И очень холодно… — Конечно холодно, на дворе февраль. — прошептала я себе под нос, обхватывая себя руками. Я огляделась ещё раз. Окончательно убедившись, что могу различить почти всё, что есть вокруг меня, я стала думать, как вернуться обратно. Если предположить, что переход работает как тот, что находится на вокзале Кингс-Кросс, то вероятно, через одно из этих деревьев я смогу пройти обратно в тот коридор и вернуться в школу и тогда… — Стоп. Нет, не просто же так я сюда попала! Меня вело сюда чутьё, меня влекло сюда! Почему? Я отвернулась от деревьев и вгляделась в темноту. «Сейчас что-то произойдёт.» — думала я. Но ничего не происходило. Прошло несколько мучительных секунд, минута. Я всё так же стояла в полной тишине в тёмном лесу, как вдруг я увидела что-то, чего вовсе не ожидала здесь увидеть. От деревьев отделилось что-то. Первые секунды я не могла осознать, что это: обман зрения, друг или угроза? Но я знала точно, что мне не нужно убегать. Поэтому я стояла как вкопанная на том же месте в ожидании, и оно стоило того. Спустя несколько секунд я различила силуэт — мужчина, точно такой же силуэт я видела на праздновании моего дня рождения в Хогсмиде. Призрак приблизился, и я смогла различить его лицо. Это был совсем молодой парень. На вид ему было лет семнадцать-восемнадцать: невысокий, с прямым носом, острыми скулами и хищным, как у ястреба, взглядом, а волосы взъерошены, как воронье гнездо. Он подплыл (или подошёл?) ближе. Я не решалась говорить, но, к моему облегчению, он начал первым. — Аделаида Забини? Это вы? — его голос был тихим, ели слышимым. Я проглотила ком в горле. — Да, это я. С кем я говорю? Мой голос был хриплым и напуганным. Надеюсь, он этого не заметил. — Вы боитесь меня? — поинтересовался призрак без тени улыбки на лице. Он всё-таки заметил. — Нет. — твёрдо ответила я, стараясь смотреть ему в глаза. Какое-то время мы держали зрительный контакт. Он проверял меня, словно решая, стою ли я того? Наконец, он заговорил. — Мисс Аделаида, что вы знаете о Лорде Волан-де-морте? — Тёмный волшебник, помешанный на чистоте крови и терроризировавший волшебный мир почти пятнадцать лет назад. — с готовностью выдала я. Призрак серьёзно кивнул. — Что ж, в целом это верно. А теперь скажите, вы верите в предназначение? — К чему все эти вопросы? — Просто ответьте: вы верите? Я задумалась. — Да, верю. Я верю в предназначение. Но также я верю, что его можно и изменить. Улыбка промелькнула на худом лице моего нового знакомого, но тут же исчезла. — Интересно. А в то, что и у вас есть предназначение, вы верите? — Верю, но не понимаю, к чему вы ведёте. Мне было страшно, но тем не менее, во мне начинало просыпаться чувство, что всё, что было — отборочный конкурс, мой приезд сюда, смерть бабушки, отработка — всё вело меня к этому моменту, и я хотела понять его полностью. — Мисс Аделаида, что, если я скажу вам, что ваше предназначение — помочь миру в предстоящей войне? Это не какое-то великое пророчество, но от вас действительно будет зависеть судьба волшебного мира. Вы мне верите? — Откуда вы?.. — Зоя де Сегюр. — просто ответил призрак. Моя бабушка? Ну что она уже успела натворить перед смертью? — Кто вы? — повторила я свой вопрос. — Вы не ответили, это не вежливо. — Я прошу прощения, моё имя — Регулус Арктурус Блэк, и мне нужна ваша помощь. Блэк. Я была поражена. Блэк — как тот, кто сбежал из Азкабана год назад. Сириус, кажется. — Блэк? Ваша семья входит в «священные двадцать восемь»? Я решила не играть с огнём и не напоминать о его родственнике-уголовнике. Призрак усмехнулся. — Именно, из этих самых Блэков. Повторюсь, мне нужна ваша помощь, но я готов предложить обмен. — Какое отношение к этому имеет моя бабушка? — спросила я на прямую. — Аделаида, я бы с радостью разжевал вам всё, но, боюсь, портал не будет ждать вас так долго. — кажется, Регулус Блэк начинал злиться, так что я решила перейти к сути вопроса. — В чём конкретно вам нужна моя помощь? — Есть пророчество о том, что Тёмный Лорд возродится, и Избранному придётся сразиться с ним. С «избранным» вы, вероятно, знакомы. — он кивнул мне, и не дав вставить ни слова, продолжил. — Не секрет, что простому мальчишке, во скольких пророчествах он бы не упоминался, почти не представляется возможным победить в бою с великим тёмным волшебником, ему будет необходима помощь. Именно поэтому вы здесь, именно поэтому я здесь. — И как я могу помочь? — Надо облегчить ему задачу. Он попытается ослабить Тёмного Лорда, но путь его будет тяжёлым. Вам придётся помочь ему, как именно, расскажу позже. Взамен я могу предложить лишь свои знания и умения, обещать вам надежного друга в моём лице. По рукам? Таким количеством информации он ошарашил бы любого, но не меня. Я чувствовала, что именно так всё и должно быть. — По рукам. — кивнула я. — Я верю вам на слово. — покачал головой Регулус Блэк. — я всегда буду рядом, чтобы рассказать вам всё, всё объяснить, но сейчас вам пора. — Куда? — я огляделась — одни деревья. В каком именно нужная дверь? Призрак подплыл к какому-то стволу — абсолютно неприметному, одному из прочих, похожих друг на друга. Регулус повёл рукой в воздухе в приглашающем жесте. Я шагнула к стволу. — Было приятно познакомиться, мистер Регулус. — Взаимно, мисс Аделаида. Я задержала дыхание, и вошла в портал. Тёплый свет факелов ослепил меня. Стало так тепло, что меня бросило в жар. Прямо передо мной стояла Риса с палочкой наготове. — Что ты делаешь? — спросила я подругу. Риса посмотрела на палочку в своей руке так, словно видела её в первый раз. — А, это… Я собиралась взорвать стену. Где ты была? — В лесу. — ответила я. — Почему ты просто не прошла со мной? — Стена не пропустила меня! — вспыхнула Даркнесс. — Хорошо хоть, что я не с размаху на неё пошла. Обошлось без шишек. — тут до неё дошёл смысл моих слов. — Погоди, в лесу? — В лесу. — согласилась я. — Там так темно, хоть глаз выколи, и холодно. Ну я развернулась и пошла обратно, от греха подальше. Не знаю, почему я решила соврать Рисе, но мой ответ её, кажется, удовлетворил. Она с ненавистью посмотрела на стену. — Может, пора выбираться? А то уже без пяти восемь. — Риса взглянула на часы. Я кивнула, и мы поднялись наверх, в кабинет. Уильям Блейк тихо похрапывал на своём портрете в золотой раме. Мы восстановили стену, покрыли её самыми бесхитростными запирающими заклинаниями, и, довольные, поспешили покинуть место нашего ежевечернего заточения. Но не успели мы выйти из класса, как нас встретил очередной сюрприз. В коридоре, оба с красными, злющими лицами, стояли Тео и Фред. Я отчётливо видела, как каждый сжимал в руке волшебную палочку. Впрочем, стоило нам с Рисой появиться на горизонте, как оба тут же попрятали палочки и постарались скрыть следы недавнего буйства эмоций, но у обоих это получилось не слишком хорошо. — Эм, Фред? — спросила Риса. — Всё окей? — Конечно, откуда такие вопросы? — улыбнулся парень, и тут же подал своей девушке руку. — Миледи, как на счёт вечерней прогулки? Риса состроила недоверчивое лицо, но всё же взяла Фреда под локоть. -Эйда. — кивнул мне Фред. Риса пожала плечами на прощание, но уже через секунду оба скрылись за поворотом. Тео подошёл и обнял меня, поцеловав в макушку. — И что это было? — спросила я, когда мы вдвоём шли в сторону гостиной нашего факультета. — Ах, это? — парень провёл пятернёй по кудрявой голове. — Это я пошёл тебя встречать с отработки, пришёл, а там Уизли. Я встал от него подальше, специально, между прочим, а он начал пытаться выводить меня на разговор. — И? — Я сначала не отвечал, потом он заговорил про моего отца, ну и… — Что? — я уже боялась того, что они могли друг другу наговорить, но Тео лишь повёл плечами. — Да ничего. Не хочу об этом говорить. Давай лучше пойдём, посидим у камина, поболтаем с ребятами? О боги. Ничего хорошего это не предвещает. Но я решила не показывать недовольства. Всё же, мне было из-за чего переживать — и разборки парней в этот список не входили. Взрослые, сами разберутся. Я улыбнулась и поцеловала Тео в губы, приподнявшись на носочках. Все переживания завтра, а сегодня я буду делать то же, что и всегда: проводить время в компании парня и наших друзей, болтать и греться у камина. Хватит на сегодня предназначений.