Не смотри на горизонт никогда

      С одним из жильцов этого странного дома я познакомилась на третий день пребывания в библиотеке. Книжные шкафы уходили в глухую темень потолка, и, чтобы добраться до верхних полок, пришлось приручить стремянку. К счастью, это было добротное лёгкое алюминиевое приспособление, очень устойчивое за счёт трёхногости. Единственный его недостаток – высота. Нет, для стремянки высота была нормальная, метра два с половиной, но я даже на табуретку забираюсь с опаской, а тут зачастую приходилось работать на последней ступеньке. Да, экономка могла не опасаться, что я начну строить Боэну глазки и соблазнительно прогуливаться перед ним на двенадцатисантиметровых шпильках. Какие здесь шпильки… только кроссовки, и никак иначе. Карабкаешься по этой лестнице вверх-вниз, словно обезьянка, никакого фитнеса не надо. В этот раз я с тяжёлым вздохом спустилась за книгами, которые лежали на столе, ожидая своей возможности подняться на верхотуру. После преодоления ступенек стало ясно, что книги взять будет не так-то просто. На нужной мне стопке сидел громадный лохматый котище (младший брат Бегемота, не иначе) и строго смотрел в окно. Был это не столь модный сейчас мейн-кун, скорее, наш русский сибиряк. Или норвежский лесной, если они бывают чёрно-белые. – Здравствуйте, сударь, – сказала я гостю. Кот уставился на меня круглыми зелёными глазищами. В стороны грозно топорщились поистине моржовые белые усы. – Не соблаговолите ли переместить вашу пушистую попу куда-нибудь в другое место? – вежливо спросила я. Зверюга смотрела не мигая, и зрачки её расширились, заполнив почти всю радужку. Мне стало не по себе. Незнакомых либо чужих животных я обычно не трогаю, если только они сами не ластятся. Этот Люцифер из рода кошачьих ластиться явно не собирался, но выхода у меня не было. Работать-то надо. Поэтому я со словами: «Прощения просим, милорд», – попыталась взять его на руки. Кот мгновенно выгнул спину, раздулся вдвое против своего и без того немаленького размера (весил этот Гаргантюа не менее двенадцати килограммов) и оглушительно зашипел. Я отпрянула, запнулась о стремянку и с размаху грохнулась на копчик, заорав от боли. Кот яростно фыркал. Я, ойкая, кое-как поднялась и попыталась оценить повреждения. Вроде ничего не сломано… хотя как определить, сломан копчик или нет? Мог он вообще уцелеть после приземления на каменный пол? В качестве эксперимента я осторожно села на диванчик. Нет, сидеть вроде можно. Видимо, основная сила удара пришлась всё же на ягодицы. Кот тоже сел, не сводя с меня ненавидящего взгляда. Что делать с этим агрессором? Кстати, интересно, откуда такая злоба. Хозяин с ним плохо обращается? Прислуга бьёт? Или и то, и другое? Хотя котище ухоженный, вон шерсть какая… и кушает на славу. Может, просто характер скверный? В хозяина? Каковы бы ни были причины агрессивности, они всё равно не помогли бы мне сиюминутно устранить кота с книг. Ладно, не хочешь по-хорошему… В углу дивана лежал толстый серый плед, необыкновенно мягкий и уютный. Преодолев соблазн укрыться им и от души вздремнуть, я соорудила из него гнездо. Затем осторожно приблизилась к коту, который хмуро наблюдал за моими манипуляциями. Люцифер мгновенно уставился на меня. Нет, так не выйдет, надо его чем-нибудь отвлечь. Я решительно напялила пальто, переобулась и отправилась в сад. Там мне повезло наткнуться на длинную тонкую веточку с остатками листьев, она оказалась сухая и легко сломалась. К моему возвращению кот улёгся милой курочкой и внимательно наблюдал за садом. На меня он взглянул с отвращением. Я, заняв безопасную позицию, зашуршала веткой по столу и книгам. Каким бы ни был монстром этот зверь, он всё же оставался котом. Как истинный представитель своего племени, перед шуршащей веточкой он не смог устоять, спрыгнул на стол и вцепился в неё. Я оставила ему добычу, взяла книги и полезла к верхним полкам. Кот скинул ветку со стола, и минут десять было слышно, как он гоняет её по всему полу. К тому времени, когда мне пришлось спуститься за очередной порцией книг, его величество притомилось, забралось в гнездо из пледа и довольно прикрыло глаза. Кот бдил и по-прежнему следил за мной, но теперь он мне не мешал, и я не обращала на него внимания. Вскоре из мягких глубин пледа донеслось умиротворённое сопение, такое сладкое, что меня кольнула зависть. Когда я уходила, кот всё ещё спал, и дверь пришлось оставить приоткрытой. После этого дня не проходило, чтобы лохматый Люцифер не заявился в гости. Так как он прочно занял пледовое гнездо, конфликтов больше не возникало. А в один прекрасный день он притащил основательно измочаленную ветку, лишившуюся всех листьев (горничные, должно быть, проклинали того, кто приволок коту эту игрушку) и гордо положил её передо мной. Пришлось ублажать его величество пятнадцатиминутной игрой, после чего оно, подустав, уютно вздремнуло в пледе. Пока самое страшное, что я видела в этом доме, было котом. Мало того, создавалось впечатление, что Люцифер – единственный, кто здесь живёт. Ни прислуга, ни, тем более, хозяин на глаза не попадались. Я успокоилась, решила, что экономка слегка преувеличила, чтобы у меня мысли не возникало изучать дом, и даже стала без страха преодолевать расстояние от библиотеки до кухни, ванной комнаты и обратно. Думаю, уже понятно, что успокоилась я рано. …Этот понедельник не задался с утра. Я проснулась более злая, чем обычно, оставила не вплетённую в косу прядь, которую заметила, только когда завязала хвостик косы резинкой, из-за чего пришлось причёску переделывать, и перекипятила воду для чая. За окном никак не рассветало, погода была сырая и холодная. Работа шла через силу, и мысль о том, а не бросить ли это всё к известной бабушке, становилась непереносимо навязчивой. Жить без выходных тяжело; если раньше я могла утешиться предвкушением двух дней, в которые можно спать от пуза и целый день провести на диване за планшетом или просмотром сериалов, то теперь это утешение лопнуло. Да, я вернусь домой вечером, конечно… но завтра снова придётся сюда ехать, а послезавтра идти на работу в библиотеку… Поскорее бы закончить с этими книгами! Но конца пока не предвиделось… Единственная приятность, немного украсившая скучнейший день, заключалась в том, что Люцифер пришёл в гости с приветственно поднятым хвостом и даже потёрся о мои ноги, едва не уронив меня на стол. После чего он занял плед, долго мылся, затем принял столь любимую кошками позу милой курочки и огласил комнату необычайно громким мурлыканьем, – мне показалось, что стёкла задрожали. Как я уже говорила, работа стопорилась. Бывают такие дни, когда заставить себя делать то, что надо, невозможно. Мало того, мне дико хотелось спать, но я опасалась разделить с котом диван. Кто знает, может, здесь скрытая камера установлена? Наверное, уже в третий раз за день я отправилась на кухню, чтобы заварить чай. Неудавшийся рассвет к этому времени перешёл в глубокую ночь. Моё сонное состояние не менялось, и даже глухой удар где-то наверху, который послышался, когда я пересекала стеклянностенный коридор, не придал мне бодрости, хотя услышать его в этом безмолвном доме было странно. Я заварила чай и потащилась назад. Как уже упоминалось, одна стена коридора была стеклянной, и сквозь неё отлично просматривался огромный зал… или холл, вместе с лестницей, ведущей на второй этаж. В глухом безмолвии каменных холодных комнат раздался звук лёгких, но торопливых шагов, словно кто-то босиком бежал вниз по каменным ступеням. Этот звук мгновенно пробудил мои прежние страхи, и сонливость как рукой сняло. Я застыла, будто вспуганный олень, прислушиваясь изо всех сил. На лестнице показалась девушка. Лёгкая, как лань, стройная, длинноногая, с маленькой упругой грудью, которая вздрагивала от каждого движения, с роскошными светлыми волосами, спускающимися до ягодиц. Девушка была совершенно обнажена и отчаянно прижимала к себе тёмно-красное платье, словно оно могло её защитить. На последних ступеньках она с ужасом оглянулась, споткнулась и упала, вскрикнув от боли. Этот крик вывел меня из оцепенения, и я лаской метнулась в библиотеку, захлопнув за собой дверь. Кровь стучала в ушах, сердце подпрыгнуло к горлу. Люцифер сонно взглянул на меня и свернулся клубком. Инстинкт самосохранения едва не загнал меня под стол. Я поставила чайник на столешницу и слегка приоткрыла дверь. Что-то мне подсказывало, что ради собственной безопасности лучше видеть то, что происходит в холле. Девушка поднялась, сделала шаг и снова вскрикнула, согнувшись от боли. Похоже, она повредила ногу. Теперь я смогла разглядеть, что лицо её разбито в кровь, но было это результатом падения или нет, сказать было нельзя. Девушка в ужасе рванулась, упала и отчаянно закричала. На этот раз встать она не смогла. Я смотрела, а в моей голове роились мысли: сбежать через окно… спрятаться… позвонить в милицию… позвонить Ладимиру… помочь незнакомке… Гуманизм обязывал помочь незнакомке, хотя бы вызвать полицию… Стоп. Какая полиция? Что мне сказали? Сидеть в библиотеке, что бы я ни увидела и ни услышала. Вот что имела в виду Амелия. Помочь мог только Ладимир. Я кинулась к телефону и не сразу сообразила, почему упорно не снимается блокировка. Аккумулятор разрядился. Угораздило меня именно сегодня забыть его зарядить! Девушка снова закричала, и прозвучавший в её голосе ужас намертво приковал меня к месту. По лестнице спускался обнажённый мужчина. Он был черноволос, очень высок и вместе с тем худощав. Лицо его с такого расстояния в деталях разглядеть не представлялось возможным. Он не торопился и наблюдал за тем, как его жертва, рыдая, ползёт к двери. Конечно, она не успела. Он наклонился к ней, схватил за волосы, рывком поднял с пола и наотмашь ударил по лицу. Брызнула кровь, у девушки прервалось дыхание. Он намотал на руку её волосы и потащил к окну. Она билась, кричала, но без толку. Мужчина швырнул её на широкий подоконник, дёрнув за волосы, задрал ей голову, заставив мучительно выгнуться, и грубо вошёл в неё сзади. Девушка закричала, но он с силой ударил её лицом о каменный подоконник, и крик прервался. От его резких быстрых толчков сотрясалось всё её худенькое тело, но теперь она лишь стонала и всхлипывала, видимо, полностью подчинившись. Он кончил и медленно шагнул назад, поднимая девушку с подоконника, заставил её опуститься на колени. Она снова громко вскрикнула, и опять сильный удар вынудил её замолчать. Когда он приблизил её лицо к своим бёдрам, она безропотно взяла в рот его член и начала возбуждать его ртом и руками. Возможно, своей покорностью она надеялась облегчить своё положение, но ей это не удалось. Не прошло и двух минут, как он начал с силой насаживать её на свой член, загоняя его ей в глотку по самую мошонку. Некоторое время слышались только булькающие звуки, напоминающие рвотные позывы. Когда он наконец вытащил член, она никак не могла отдышаться. Мужчина опять швырнул её на подоконник, на этот раз лицом к себе. Она пыталась руками удержать его, но он схватил её за запястья с такой силой, что девушка зашлась в крике – должно быть, он сломал ей руку, – коленом раздвинул ей ноги и резко вошёл в неё. Она кричала не переставая, содрогаясь от его мощных и грубых толчков, но он лишь всё сильнее сжимал её запястья и увеличивал темп. Под конец она уже визжала, как свинья, когда её режут. Он, дёрнувшись несколько раз, кончил, сбросил её на пол и ушёл. Промежность девушки была окровавлена, и на его бёдрах я видела кровь. Я плотно закрыла дверь и, плохо соображая, что делаю, опустилась на диван. О работе не могло идти и речи, меня трясло. Дрожащими руками я налила в кружку остывший чай и, еле удерживая её в руках, начала пить мелкими глотками. Прошло немало времени, прежде чем у меня получилось связно мыслить. Впрочем, мысль была только одна – дожить до семи вечера и больше сюда не возвращаться. Когда стрелка наконец приблизилась к семи, я натянула унты, набросила пальто, закинула рюкзак за плечо и осторожно приоткрыла дверь. Холл был пуст, кровь замыта. Словно ничего не случилось. Быстрым шагом, постоянно оглядываясь, я дошла до двери и с облегчением закрыла её за собой. Теперь надлежало держаться спокойно и естественно. Я села на заднее сидение «ягуара», изобразив плохо владеющую конечностями карамору, и, как обычно, прижала к себе рюкзак. Мы миновали ворота, и машина плавно поехала по блестящей от мороси брусчатке. Водитель был абсолютно спокоен. Неужели он ничего не видел? К слову, отчаянные крики, доносящиеся из холла, кота тоже нимало не потревожили. Значит, подобные зверства здесь были в порядке вещей. Дома я поспешно сбежала в свою комнату, буркнув родителям, что «отработала нормально и вообще у меня всё нормально». Несмотря на то, что меня трясло, я не стала менять привычный распорядок действий. Это был лучший способ успокоиться, и я, как обычно, сходила в душ, нанесла маску на лицо и взяла свой дневник. Накорябала несколько строк об ужасе, которому невольно стала свидетелем, и ручка замерла в моей руке. А не тороплюсь ли я? Несомненно, произошедшее сегодня кошмарно, не спорю. Но нужно ли рубить сплеча и увольняться с места, которое сулит неплохую прибыль за пустяковую работу? Нет, конечно, я абсолютно не хотела оказаться следующей жертвой. Только какова вероятность этого? Несчастную девушку не удалось разглядеть как следует, но и так ясно было, что этой супермодели с золотыми волосами я в подмётки не гожусь и не годилась даже десять лет назад. Вот, кстати! Хватит считать себя юной девушкой, мне уже хорошо за тридцать. Ведь работают же горничные в этом доме? Девушка точно была не из их числа, стоит только вспомнить красное платье, которое она прижимала к себе. И ничего ведь, работают… Если судить по порядкам, которые завёл хозяин в своём доме (вряд ли стоило сомневаться в том, что именно он был насильником), людьми «не своего круга» он брезгует. И я готова так легко распрощаться с двумястами тысяч? Я убрала дневник и взяла расчёску. Говорить ли Ладимиру? Ага, как же. Он меня силком из Золотых копей утащит, и плакали мои денежки. А посему на следующий день я вновь оказалась в библиотеке. Геральт точно не одобрил бы моё решение, только… Геральта здесь нет. И никогда больше не будет. День прошёл спокойно и незаметно. Хоть я и решила не увольняться и не обращать впредь внимания на любые ужасы, какие бы здесь ни произошли, как-то само собой вышло так, что темп работы почти сразу превратился в стахановский. Даже на чай я не стала отвлекаться, заменив его водой, и лишь раз допустила десятиминутный перерыв, когда в гости заявился Люцифер с истерзанной веточкой и потребовал развлечений. Когда пришло время ехать домой, я, облегчённо вздохнув, устроилась на заднем сиденье «ягуара», не подозревая о том, что мои приключения (или злоключения, зависит от точки зрения) отнюдь не закончились.