boys

      В звенящей тишине слышно только то, как твои зубы скрипят от гнева и негодования. Твой рот крепко зажат небольшой, жилистой рукой, а тело вывернуто в неестественной позе и жутко болит и затекает — ты не успела устроиться удобно, когда Леви-хайчо затащил тебя на ветку дерева, пока один из страшных титанов топал где-то внизу и тупо клацал зубами.       С виду Леви Аккерман на пятьдесят процентов состоит из полного равнодушия, тридцать процентов уделено сарказму, а оставшиеся двадцать приходятся на «тот самый взгляд». С первого дня службы в Разведкорпусе этот человек был первым в списке людей, которых ты ненавидела с такой силой, что аж кровь стучала в висках при взгляде на их ненавистные лица.       К слову, ты тоже не была в почёте у капрала, как тебе казалось. Он хмыкал и испускал смешки, делал абсолютно вредное выражение лица, а иногда просто агрессивно пил чай, стоило вам остаться наедине или в зоне видимости друг друга. Майор Ханджи беззаботно считала, что Леви относится так ко всем, но ты нутром чуяла, что Аккерман тебя на дух не переносит.       — Ты что, слепая? — раздраженный голос. Ты встаёшь на колени, отряхивая ладошки от пыли и смотришь снизу вверх (впервые, кстати говоря). Аккерман сузил и без того узкие глаза, испепеляя тебя суровым взглядом. — Клочки пыли, кучи мусора и ужасная вонь — это нормально? Паутина на люстре, — он поднимает палец вверх, — это чисто?       — Я ещё не убирала там, — пробурчала ты, надувая щеки. — Жан куда-то смылся…       — Да мне плевать, пусть хоть помрёт где-нибудь. Раз уж убираешь в этой комнате — будь добра делать это тщательно. Или тебе не знакома человеческая речь? Могу на языке титанов порычать, раз безмозглый — твой родной язык.       Ты проглатываешь обиду вместе с остатками гордости и продолжаешь выметать пыль и тараканов из углов комнаты. Когда твой напарник, Кирштейн, наконец-то явился, на него обрушилась волна праведной ярости и, конечно же, на ваши крики пришёл капрал.       — Уборка закончена? — бросил он куда-то в воздух, интересуясь больше своим пиджаком, чем вами. Вы с Жаном переглянулись, и ты больно ударила того по заднице — Кирштейн взвыл.       — Да, капрал, — тебе до боли хотелось огреть и того, и другого мокрой тряпкой, которую ты держала в руках. Твой внешний вид оставлял желать лучшего — красные щеки и испарина на лбу, стертые коленки и мелкие царапины на руках.       — Наконец-то.       Никакой похвалы, ничего. Словно это данность — убираться во всех домах, которые они занимают, в то время как Леви толком ничего не делает. Раньше он принимал участие в уборке, но сейчас просто молча ходил и совал свой аккуратный нос в чужие дела.       — Тупой коротышка, — буркнула ты, краснея от злости. Леви на секунду обернулся, смешок застыл на тонких губах.       — Чистишь мою лошадь, раз у тебя остались силы болтать своим пустым языком. Благодари меня, что я не заставляю тебя чистить её этим самым языком, тупица.       И ещё одна грубость. «Пятнадцатая за день?» — размышляешь ты, пока надраиваешь противную лошадь. Лошадь оказалась более смиренной и приятной, чем её хозяин, поэтому тебе не так тяжело заниматься этим унизительным делом, пока все остальные мирно ужинают в теплом доме.       — Ненавижу, ненавижу, ненавижу, — ты с силой пинаешь ведро с водой куда-то в угол сарая, замечая, что за тобой наблюдает пара узких глаз. Леви стоит у входа в сарай с тарелкой в руке и изучающе поглядывает на тебя издалека.       Ты молча стоишь и сжимаешь в ярости кулаки, сгорая от желания начистить ему его красивую "морду".       — Ненависть — это не плохо, — медленно проговаривает он. — Плохо, когда к человеку не испытываешь ничего вообще.       — По мне, так лучше ничего не испытывать, чем постоянно изматывать другого своей желчью, — ты отворачиваешься, делая вид, что занята чем-то более важным.       — Но все же, — он ставит тарелку с чем-то горячим и вкусным на небольшую табуретку, — ненависть никогда не кончается чем-то хорошим. Честно говоря, люди многое теряют из-за ненависти.       Но когда ты хотела ответить, Леви в сарае уже не было. Кинув грустный взгляд на лошадь, которая оказалась теперь твоим единственным собеседником, ты взяла тарелку с горячей картошкой и принялась есть, подумывая над тем, что капитан не такой язвительный и ужасный, как кажется на первый взгляд.       Ты не помнишь точно, что дало толчок к вашему сближению. На ум не приходит ни одной битвы, ни одного разговора… Ты просто помнишь, какая беспомощная стояла перед разрушенным домом родителей в родной деревне и смотрела на окровавленный кусок знакомой ткани. Стояла такая же разбитая, как и этот дом…       И именно тогда появилось сильное плечо капрала, в которое ты кричала и рыдала так долго, что потеряла счёт времени. Его тёплая рука слабо гладила тебя по макушке:       — Тише, тише, тише…       Захлебываясь слезами, с дрожью в теле, ты сильнее обнимала капрала, уткнувшись в зелёный плащ, пока остатки вашей команды, ещё не перебитые титанами, тактично рассматривали интересные на вид деревья.       — От этого всего у меня просыпается зверский аппетит, капрал, — неловко хмыкаешь ты, постепенно успокаиваясь. Это был первый случай, когда ты посмела показать свою слабость перед всей командой, но тебе очень хотелось получить поддержку. — Как-нибудь поужинаем вместе?       Истерически хихикнула, отряхивая пыль и труху с плаща, и ушла к лошади, кинув последний взгляд на разрушенный родительский дом. Слезы вновь встали комом в горле, но ты сдержалась — не хватало ещё получить втык от капрала, который, видимо, замешкался и не придумал ничего лучше, как обнять тебя в ответ.       Но ты и представить не могла, что на твою глупую фразу придётся вполне серьёзный ответ:       — Ну так во сколько?       — Э-э, чего? — ты тихонько утерла следы от слез на щеках и удивлённо посмотрела на капрала, который следом за тобой въехал в конюшни Разведкорпуса.       — Боже, у тебя память отшибло? — ненавязчиво поинтересовался Леви. — По-моему, ты пригласила меня куда-то, разве нет?       Стоило видеть лица стоящих в конюшне разведчиков, но и их удивление не могло сравниться с твоим изумлением. Сказать, что это была шутка, ты почему-то не решилась — Аккерман спокойно ждал твоего ответа, привязывая свою лошадь.       — Э, ну… То есть… Э… — хотелось провалится сквозь землю. Там, у разрушенного дома, ты и подумать не могла, что капрал серьёзно согласится. И почему-то упускать такую возможность совсем не хотелось. — Я напишу вам адрес…       Если бы тебе прошлой кто-нибудь сказал, что Леви Аккерман окажется самым заботливым человеком в мире, ты точно рассмеялась бы ему в лицо. Но спустя несколько месяцев после той злополучной шутки, это оказалось сущей и самой прекрасной правдой на свете.       — Следи за приводом, — над ухом раздался вкрадчивый шёпот. Ты, стоя на коленях, пыталась заменить застрявшее лезвие, как вдруг на твоё плечо легла рука. — В нескольких метрах от вашей команды трое пятиметровых. Я разберусь с ними, а ты замени газ и лезвия.       — Спасибо, Леви.       Он улыбнулся краешками тонких губ, но ты заметила, что глаза скользят по твоему телу и лицу в поисках каких-то повреждений. В плане этого твой парень (хоть ты до последнего не хотела признавать, что этот самый противный коротышка теперь им является) был слишком навязчив — стоило хоть раз ринутся к титанам одной из первых, как потом, после боя, узкие глаза сверлили тебя недовольным взглядом.       Поначалу вы долго привыкали к друг другу. Когда двое людей с явными проблемами с доверием пытаются ужиться вместе — жди беды. Леви отчаянно пытался не искать причин, чтобы доверять тебе, в то время как ты желала побороть в себе негативные чувства, которые и без того испарялись, когда вы проводили время вместе.       — Не сиди допоздна, — перед тобой опустилась кружка с горячим чаем, — мне не нужно потом вылавливать сонную тебя из пасти титана, знаешь ли.       — Мог бы сказать не так грубо, — потянулась ты, склонив голову набок. Кое-что тебя умилило — Леви упер руки в боки, а на его теле покоилась твоя огромная чёрная кофта, которую ты носила дома. Она резко контрастировала с его светлой, почти бледной кожей, и это почему-то пробрало на смех. «Какой же он маленький, — подумала ты, не озвучивая это вслух. — Малыш».       Леви опустился ниже, упирая руки по обеим сторонам от тебя, и заглянул в толстую книгу. Его тёплое дыхание пощекотало кожу на шее, и ты зажмурилась, инстинктивно пытаясь отстраниться. Аккерман тихо хмыкнул, оставляя слабый поцелуй на щеке.       — Я жду тебя, идёт? Не хочу, чтобы ты переутомилась.       В Разведкорпусе ты старалась вести себя как обычно: называла его капралом, выполняла порой строгие приказы и формально общалась. Майор Ханджи, конечно, заметила небольшую неловкость между вами, но не стала освещать это на публику — Леви бы тут же стал отнекиваться и открещиваться от всех обвинений.       Совместное проживание поначалу давалось нелегко — у вас были свои привычки, которые изредка мешали найти общий язык. Чистоплотность Аккермана в первую неделю очень веселила тебя, как и то, что Леви предпочитал по дому все делать сам. Но ты прекрасно понимала: чем больше нервничает капрал, чем больше в его душе отрицательных эмоций и тем чаще и агрессивнее он будет мыть полы. И это убивало тебя.       — Ты так и будешь стоять? — Леви изогнул тонкую бровь, складывая руки на груди. Ты неловко топталась у кровати, не решаясь залезть под одеяло — сегодня была первая ночь, когда вы решили спать вместе. — Я не кусаюсь.       Увидев, как ты подтянула к себе одеяло, спрятавшись на второй половине кровати, капрал закатил глаза. Ты показала ему язык:       — Поимей немного уважения, Аккерман! Для меня это подвиг: так сильно раздвигать границы зоны комфорта!       — Для меня тоже. Но, раз мы начали… встречаться… то нужно продолжать становится ближе, хоть… — он пожал плечами, — для нас это очень сложно.       Ты улыбнулась, все же придвигаясь к нему чуть ближе. Леви был тёплый и уютный, его рука мирно гладила тебя по спине, и хоть вы ещё и держали некую дистанцию, а ты понимала, что Аккерману будет сложно открыться сразу, на лицо был виден прогресс.       — Посмотри какой он милый, — ты ткнула пальцем на плюшевую игрушку на витрине одного магазина. Аккерман чуть сжал твою холодную руку, недовольно смотря на направленные на вас косые взгляды. Мимо проходящие люди с удивлением смотрели на сильнейшего война человечества рядом с довольной девушкой. — У него такие пухлые щеки!       — Боже, что за ребёнок, — закатил глаза Леви, но все же на следующий день ты уже спала в обнимку с этой плюшевой игрушкой, находя её более мягкой, чем Аккермана. — Ведёшь себя так по-детски.       — Это ты слишком серьёзный, — ты улыбнулась. — Спасибо, Леви…       Но в компании друзей всегда приходилось туго: Жана хлебом не корми, дай отпустить шуточку про частые взгляды капрала в твою сторону. Эрен тоже заметил что-то странное, а Микаса тактично молчала, все время разглядывая твои красные щеки, стоило капралу появиться в поле вашего зрения.       — Всё в порядке? — ненавязчиво спросил Леви, проходя мимо вашей компании. — Выдвигаемся через десять минут. Будьте добры, приготовьтесь, чтобы мне не было за вас стыдно.       На людях Леви вёл себя так, будто даже швабра интересует его больше, чем твоя персона, но ты знала, что хоть Аккерман и выказывает полное безразличие, он умрет за тебя, если нужно будет. Ты почувствовала, как холодные кончики пальцев дотронулись до твоей руки, а серо-голубые глаза заострили внимание на твоём лице.       — Будь аккуратнее, — шепнул он, хотя было кристально ясно, что Аккерман будет неустанно бдить, чтобы ты не лезла на рожон. Ты не знала, как у него получается следить за тобой даже с самой дальней группы, но Леви видел буквально все, что ты делала, будто бы имел глаза на затылке.       Одной из неожиданных причуд капрала была страсть к домашним делам. Ты считала, что он так отвлекается от нервной работы, но это было так мило и приятно, что приходилось закрывать глаза. Леви не любил, когда в нем копаются, и ему было легче молча поставить перед тобой тарелку с чем-то ароматным и сесть напротив, наблюдая за тем, как ты ешь.       Тебя это мало чем смущало, ведь в такие моменты вы оба понимали, что самой лучшей тактикой будет просто помолчать в абсолютной тишине. Ты не часто видела его в плохом расположении духа, и Аккерман был не тем человеком, срывающимся на все живое. Леви становился ещё более молчаливым, мрачным и пугающим, и оттого дико хотелось его пожалеть.       Капрал часто засыпал у тебя на плече после тяжёлого дня, когда вы сидели на диване и читали что-то свое. Аккерман молча плюхался на твоё плечо, а по мирному посапыванию ты понимала, что он просто устал и заснул, так и не дождавшись ночи. В такие моменты приходило понимание, что Леви тоже нуждается в заботе и любви, хоть и выглядит самый толстокожим человеком на свете.       Романтик — это определённо не про него, но в движениях и поступках капрала было что-то нежное и трепетное, что-то, что он показывал только тебе, наедине. Лёгкие, мягкие и быстрые поцелуи и сбивчивое дыхание — ты никогда бы не подумала, что Леви Аккерман может стесняться. Его щеки принимали чуть алый оттенок, когда он нечаянно (а может, и намеренно) дотрагивался до тебя.       Это был самый заботливый и до невозможности оберегающий человек, которого только можно было разыскать во всем Разведкорпусе. Часто, в твоих отчётах или заметках, ты находила милые записки — как-то раз это было что-то вроде любовного признания в стихотворной форме. Поначалу тебе казалось, что это Кирштейн перепутал твои отчёты с отчётами Микасы, но… «Жан так не напишет, — покачала ты головой. — Он бы написал что-то простое… А это слишком… высокопарно и изящно».       — Всё точно будет хорошо, — нежные поглаживания по голове и лёгкие поцелуи в висок. — Я уверен.       — Ты всегда так говоришь, а потом… потом моего друга жрут у меня на глазах… — Леви спокойно посмотрел на тебя сверху вниз, пока ты продолжала с особой настойчивостью прижиматься носом к его шее.       — Ты должна понимать, что наш мир несправедлив.       — Я понимаю, но от этого не легче… Какое может быть будущее у людей в трех стенах?.. Либо умереть от старости, так и не узнав правды, либо быть убитыми заживо мерзкими титанами… Как бы ты хотел прожить жизнь, если бы все было бы хорошо? — ты чуть приподнялась на локтях, заглядывая в серо-голубые глаза.       — Я бы… — он заметно стушевался. — Я бы просто хотел быть счастлив. Но, знаешь, — казалось, что слова давались ему очень тяжело, — если бы у меня был выбор: прожить спокойную и мирную жизнь без тебя или остаться в этом жестоком и опасном мире, но с тобой, то… — капрал оставил совсем невесомый поцелуй на твоих губах, прикрывая глаза, — то я бы ничего не менял.       Ты не нашла, что ответить и молча улыбнулась. Аккерман поправил твои волосы, огладив щеку.       — Я бы тоже ничего не меняла, Леви. И я бы тоже просто хотела быть счастливой с любимым человеком, но… — вновь спокойная улыбка, тронувшая его тонкие, изящные губы. — Я уже счастлива. С тобой… Но, черт возьми, Аккерман, как же ты раздражал меня сначала!..       Леви рассмеялся.