В одно прикосновение

Волосы безбожно отросли! Такис уже собирал их в пучок чуть ниже затылка, а ещё стащил у Полин простой тёмный ободок, чтобы глаза смотрели, а не таращились цоколями из кущи. Его девушка завела ритуал, она каждый вечер наслаждалась, играя с длинными кудрями жениха, разбирая их и укладывая завитки по-новому. Сегодня она особенно расстаралась. Такис уже не просто релаксировал, он расслабился полностью, аж слюна текла и нога подёргивалась. — Маленькая, ты делаешь мне настолько хорошо, что я должен подготовиться к чему-то плохому? — наконец хрипло произнёс Таки и поцеловал Полин в ладошку. — Давай-ка, говори, а потом опять погладишь… — Мама приняла решение! — выдохнула девушка, он задрал голову и с надеждой просиял. — Меня не пригласят на юбилей её светлости? — Как раз наоборот. Нас обоих обязали там быть. Хадзис чертыхнулся и повернулся на бок — досадовать и сердиться. — Правда, есть условие… — тихонько выдохнув, продолжила Полин. — Гера, великая и ужасная, хочет, чтобы я совершил двенадцать подвигов в её честь? — Всего лишь один — сходил в парикмахерскую, потому что… — Полин запнулась, пряча улыбку, — в ресторан с пуделями не пускают. — А давай для верности скажем, что у пуделя чумка, и к тому же он свинячит за столом. — Но я хочу этого. К тому же мама видела, как культурно ты ешь. А волосы, действительно, пора привести в порядок, любовь моя. — Девушка накрыла губы Такиса своими, довольно убедительно продолжив ниже и рукой… и потом в постели окончательно расставив все точки над запятыми. Хадзис варил кофе, мазал маслом хрустящие тосты и думал о том, что у Полин золотой характер для молодой женщины. Она умудрялась ловко и мудро балансировать между интересами матери и жениха. К тому же Такис не ставил вопрос ребром и не заставлял выбирать. Мама — это святое… А бывают святые стервы? Волосы упали на глаза, и он потянулся за ободком… Чёрт, как уместить поход к парикмахеру в свой полный суеты рабочий день? Таки видел пару заведений недалеко от автобусной остановки и с виду вполне приличные, теперь надо туда не забыть заскочить. До юбилея ещё пара недель и пять миллиметров к отросшим кудрям. Он выкроит время, ибо никогда не проигрывал богиням в таких пустяковых заездах! Полин с влажными после душа волосами уже обнимала сзади и неизменно поднимала настроение спереди. Такис нежно зарычал, убирая джезву с плиты, подсаживая девушку на не раз опробованный подоконник, целуя ей шею и плечи. Кофе подождёт… у него тоже нет выбора. — Такис, ты записался к парикмахеру? Юбилей — завтра! — Ты почему мне не напомнила?! — Таки, не смешно! Каждый день! — Надо было чаще! — Хочешь сказать, что виновата я? Телефон нагрелся около уха, Хадзис прыгал через лужи на каждом шагу и любил Руан всей своей южной душой. Конечно, Полин — умничка и пинала его ежедневно. Он клялся-божился, что завтра не забудет или съест свой носок. И всякий раз, заваленный работой, забывал позвонить и забить время у парикмахера, а вечером — просто пролетал мимо заведений. Юбилей завтра вечером — не выгорит обкорнаться сегодня, запишется на утро. Парикмахерская зазывно горела неоновой вывеской и показывала в витрине коллаж из фото красиво постриженных парней. Значит, только для Ромео. Разумно! Приятные запахи шампуней, кондиционеров и одеколона защекотали в носу, Такис чихнул и стянул шапку. — Будьте здоровы и добрый вечер! — За стойкой подпиливал ногти импозантный мужчина с явно подкрашенными глазами, именно от него тянулся густой шлейф слегка навязчивого, но манкого парфюма. Хадзис подзавис, но решил, что это не должно стать его проблемой. — Какой потрясающий обросший одуван! — Обидеться на это чудо было невозможно: администратор что говорил, то и думал — его глаза подтверждали эту линейную связь. — Эй, мастера, кто в моё отсутствие взял на сегодня на конец рабочего облагораживать боб? — Из зала на приятный низкий голос администратора повернулось трое парикмахеров, покачали головами и вернулись к работе. — Молодой человек, эммм, вы без записи? Боюсь, сегодня вы ляжете спать в прежнем образе. — Какое время вы мне сможете предложить на завтра? — Такис огладил копну кудрей, админ же прилежно водил ручкой с перышком по колонкам и хмурил слишком тонкую и изящно оформленную для мужика бровь. — Мон шери, одно расстройство! На завтра всё так же расписано. — Ну что ж, не буду оригинальным и просто позлю тёщу! — Такис обаятельно улыбнулся и двинулся на выход. Не хотелось расстраивать Маленькую, но вернуть вчерашний день нельзя. Если вооружиться литром геля, то можно зализать всю гриву назад и… — Думаю, что злить никого не придётся, юноша! Голос — сильное оружие, и иногда природа бывает щедра. Искусство говорить, говорить убедительно, приковывая слух с первой фразы, и не отпускать, пока звучит приятный рокот собеседника, дано далеко не каждому. Этот голос был от щедрот. Именно поэтому Такис невольно потянулся взглядом, чтобы увидеть говорившего. А администратор приподнял бровь-стрелку. — Дорогой, ты хочешь поработать сверхурочно? Высокий взрослый человек чуть коснулся косой тяжёлой челки, перечеркнувшей висок, и покачал головой. — Клиент на семь вечера не приехал, Анри, и не перезвонил. Я с чистой совестью приму этого молодого человека и поработаю с ним, если он не против. Такис ощутил себя учеником на уроке. Вот только, что задавали, он позабыл. На автомате разделся, набросив отяжелевшую от дождя куртку на плечики. Мастер, который его брал, задумывался по тайному рецепту, начиная с голоса. — Ваши кудряшки очень заинтересовали Мадса, месье, — заговорщицки шепнул Анри. Прыгать от радости Хадзис не собирался, напротив, насторожился, как зверь в присутствии более сильного самца. Даже странно было идти, глядя в затылок своего парикмахера, рассматривать сильную спину, след в след, недоумевая от неловкости. Рукава рубашки, закатанные до локтей, позволили оценить длинные руки в реках выступающих вен и тонкой паутине татуировок. Крупные кисти с широкими запястьями казались тяжёлыми из-за узловатых суставов, а кожа — чуть суховатой, даже пергаментной. Такиса вежливым движением руки пригласили в кресло, отрегулировав высоту. Парень устроился поудобнее и поднял глаза. В огромном зеркале отразились двое мужчин. — У вас неприязнь к таким заведениям? — осторожно спросил Мадс. — С чего вы решили? — выдохнул Такис, немного расслабляясь, но получалось плохо. — Такое ощущение, что вы готовы вскочить и убежать, — парикмахер усмехнулся, уголки большого рта чуть дрогнули, взгляд глубоко посаженных глаз стал мягче и светлее, как если бы в чай добавили лимонного сока. Таки запнулся о собственные зубы, у него бы не получилось сейчас соврать. — Устал, день был напряжённым. — Сейчас мы это исправим. — О чём бы ни были эти слова, как-то настойчиво и самоуверенно прозвучали они над кудрявой головой. Таки вздрогнул, когда ощутил на волосах чужие руки. Мадс действовал деликатно, как будто перебирал дорогую ткань. Брал завитки на затылке, висках, на чёлке, растягивал, выглаживая пальцами от самых корней. Парню показалось, что кудри стали отдельными частями его тела. Мадс не делал ничего особенного, но вместе с тем превращал привычный осмотр волос в невероятный релакс. Обещание сбывалось. — Ваши волосы ухожены, это не может не радовать глаз. Кудри не сухие, кожа головы здоровая, вот только… — Что? — хрипло и быстро спросил Таки. — Когда вы последний раз освежали… причёску? Если это состояние волос можно назвать словом «причёска»… — Мадс говорил нараспев, очень вежливо, глуша шипящие и чуть прикусывая «с», словно обсуждал курс валют. Такис привыкал к этому тону — тон не был надменным, это была особая манера речи. Наверняка Мадс этим же голосом пел в ванной или звал в постель. Что-то типа: «А вы не хотите занять горизонтальное положение, мадам, так вам будет удобнее». Там, где пальцы парикмахера касались кожи головы, зарождался эпицентр истомы. Точки разгорались, расплывались, теряли свою аккуратность и лаконичность, удовольствие волной пробегало до шейного позвонка и дальше… по спине до самой поясницы. — А? — Полагаю, вы были в парикмахерской летом… — Мадс потянул прядь сильнее, чем до этого. Такиса прошибло током, остро зацепив пах. «Черт побери эти руки!» — ахнуло всё внутри, но выбралось лишь очередным выдохом. — Я — датчанин, моя родина — северная страна, у волос структура совсем другая. Они быстрее засаливаются и почти не пушатся. А каждую вашу прядь нацеловывало жаркое солнце юга и питала влага тёплого моря. Мадс собрал кудри Такиса в кулак, обнажая крепкую загорелую шею, рассмотрел линию роста волос и бросил взгляд в зеркало. Парня неожиданно выгнуло, словно строго натянули поводок и лишили его воздуха. Мадс отпустил. — Ваш мастер летом не особо заморачивался, чтобы оформить причёску. Пряди на затылке и над висками нужно было сделать короче. Здесь у вас завиток крупнее и, несмотря на то, что волосы тоньше, сильнее раскручивается. Из-за этого даже чуть отросший боб кажется неряшлив и… Такис нервно провёл ладонью по затылку, отчего Мадс был вынужден убрать руки, но осмотр парикмахера, сделанный с непривычной для грека педантичностью, к этому времени и был завершён. Мастер улыбнулся в зеркало, отмеряя миллиметры благодушия уголкам губ. Морщинки лучиками обежали глаза, высокие скулы стали выразительнее, а Хадзис закопался в себе окончательно. Потому что переставал себя понимать. Релаксировать в кресле парикмахера, даже мужчины, было обычным и непостыдным действием. Но так, чтобы натягивалась ширинка, Такис расслаблялся впервые. — Мне придётся намочить вам волосы, я должен раскрутить их и рассмотреть, чтобы окончательно сложить мнение и смыть следы поспешной утренней укладки. — Мадс продолжал говорить или ворожить, Хадзис же просто выплывал. Ещё пара гребков-попыток, и он у спасительного берега, но течение вновь уносило. — Намочить? — Такис оглянулся на «пыточное ложе» с огромной белоснежной раковиной. Ещё и лёжа! — Да. Я не вымою иначе ваших кудрей, не промочив их до корней. — Таки даже не надо было видеть лица Мадса, чтобы понять, как улыбаются его глаза. Говорила же ему ба, чтобы сберечь лишние деньги и нервы — всегда перед стрижкой мой голову дома. Такис отчаянно призвал на помощь катаклизм в виде отключения света или воды, но небо было на стороне мастера. Паника клиента толчками рвалась наружу. Такису даже стало неловко. Чего проще — лечь, закрыть глаза и потерпеть? Подумать о предстоящем юбилее этой чудо-женщины… О, холодок по спине, как будто за шиворот забросили пригоршню снега, под ногой хрустнула ледяная корочка. Полегчало! Хорошая терапия от возбуждения. Сейчас можно и к неистовым нимфам — так просто не встанет, подумает! В широкое мягкое ложе Такис вписывается идеально, там ортопедически продумана каждая выемка и выпуклость. Лёг как по заказу. Широкая сильная ладонь Мадса поймала голову как ковш, нырнула под затылок, удержала. — Чуть повыше… Вода может затечь. Вот та-а-ак! — Такис до сего момента и не подозревал, что руки — это самое страшное оружие. Голова словно легла в уютное гнездо, шея и плечи расслабились — тело сдалось. — Ваш парикмахер дал вам рекомендации как ухаживать за волосами? — Мадс сделал ударение именно на «парикмахере», очевидно, желая высказать одобрение и похвалу греческому мастеру. — Моя бабушка — кудрявая. Я просто брал её средства. Такис открыл глаза… Мадс склонился над ним, почти падал в него. Такое было ощущение, и оно только усиливалось. Вкупе с приятным голосом и бережными касаниями рук. Мужских рук. Сильных, уверенных, знающих — умелых. Чувственность переключала тумблеры до самого высокого уровня. Начните ласкать кота за ушами, не нажимая сильно, но ускоряя темп — он «поплывёт» и без валерьянки. Таки уже не сводил глаз с лица Мадса, смотрел на двигающиеся губы и прищуренные глаза. Мастер, аккуратно разбирая локоны, проливал их оптимально тёплой водой с нужным напором, настолько настроенным, что движения пальцев в волосах и гидромассаж струй, соединяясь, выводили на новую орбиту удовольствия. Такис сглатывал, ёжился, пытаясь сцепить руки, пока не осознал, что готов сжать свой член и передёрнуть, сладко стиснув зубы. От этого желания оливковые глаза стали чуть туманнее, взгляд глубже, зрачки зазывно расширились и тут же сократились. Мадс считал всё до сердечной ноты, потому что к этому моменту стал музыкантом, лелеющим уникальный инструмент. Такис и не думал фальшивить с этими пальцами в волосах. Мастер отложил душ, нанес на пальцы кондиционер, слегка вспенил и начал намыливать смоляные кудри грека от корней к самым кончикам. Такис добровольно погибал с открытыми глазами, уже не веря самому себе. Происходило то, что не получило официального названия. Особая форма секса, поглощения и проникновения. Уже ломило в паху. Такис тоже брал Мадса через его же пальцы, включившись в эту неистовую игру. Посылал свои жаркие импульсы, топил взглядом, пил потемневший датский чай тягучими глотками. Мадс обжигался, промывал кудри чуть ускоряясь, едва ли не нарушая пряди, водя душем с крупными соплами почти по коже головы. — Всё хорошо? — шепнул он заботливо, склонившись опасно низко, поворачивая голову Таки неустающей ладонью вправо… влево. Внутри Хадзиса всё взрывалось, бёдра сводило от желания их развести пошире. — Кончай уже… — ноздри парня дрогнули, накусанные губы приоткрылись. Мадс кивнул и провел ладонью по лицу Таки, закрывая ему глаза. Маэстро тоже стоял у неведомого предела. Мальчишка с юга, горячий и терпкий, расшатал все его несущие балки к собачьим чертям. Руки тянулись к кудрявой шевелюре, пальцы покалывало от желания сжать, запрокинуть голову, исцеловать так преступно заалевшие губы… Мадс позабыл, когда был настолько увлечён… работой. Захохотали другие мастера от удачной шутки клиента, растёкся сиропом ласковый голос Анри за стойкой. Планету качнуло и вернуло обратно на ось. Мадс прямо ощутил, как позвоночнику вернулась крепость. Накрутив на Таки замысловатый тюрбан из мягкой ткани, мастер проводил его в кресло. — Сколько уже времени? — Такис рассеянно скользнул взглядом по стенам, отыскал винтажные часы. — Прошло лишь двадцать минут? — Я работаю в обычном… — Парикмахер надел Таки на шею одноразовый воротничок и набросил пеньюар. — Работаете? — Мадс осёкся от странной досады в голосе парня, опять переходя на официальный тон. — …графике. Какую причёску желаете? — А эту оставить нельзя? Только укоротить! — Такис впился руками в подлокотники. — Это же недолго? — Торопитесь? Вас ждут дома? — Мадс поразился своему дурацкому вопросу: если есть тёща, значит, есть её дочка. Парень поджарый, лёгкий в кости, с красивым телом и такими непростыми глазами не мог выбрать простушку. Наверняка там лапонька и умница, за которой можно рвануть из теплого рая в северные края, ни о чём не пожалев. Такис выдохнул и кивнул одновременно — предстоял второй раунд этого, по самым скромным меркам, неординарного посещения. Задумавшись, Мадс привычно сушил тяжёлые кудри, сначала тканью, потом взял фен с диффузором, снова ероша пальцами в роскошной гриве, укладывая, не давая распушиться ни одному локону. — Теперь я знаю о ваших волосах всё. Кроме вашего имени, — последнее мастер произнёс на три тона ниже. — И слава богам! Пусть они и чертовы проводники предательства, но хотя бы не болтливые! — Такис не преминул поблагодарить про себя ещё и небеса за широкий пеньюар на своих бёдрах. — Проводники предательства? — Мадс от души рассмеялся, заставляя парня краснеть и досадовать. — Итак, шутки в сторону! — Мастер вдруг стал серьёзен. — Вопрос о вашей будущей причёске. Кого в парикмахерской не напрягает вопрос: «Как будем стричься?». «Во-первых, ножницами, ну или машинкой, — хотел рыкнуть Такис. — Во-вторых, обладателю одувана кудрявых волос с выбором стрижки особо не разогнаться». — Выслушаете моё предложение? — Мадс едва не положил руки парню на плечи, но сдержался, сжав спинку кресла. — Я могу укоротить вашу шевелюру. Но «боб» — это особое состояние свободы, самоуверенный перформанс своего «я», понимаете? И это сейчас не ваше. Вы двигаетесь выше. Там ветра сильнее, и гелем уже не обойтись, чтобы держать каскад кудрей в порядке. Вам нужна лаконичная проверенная причёска, чтобы и в пир, и в мир выходить, уложив чёлку одним движением ладони. — И что это за чудо-стрижка? — Такис настороженно ускользнул от руки Мадса. — Побреете меня налысо? — Ну это ультра жестокая мера! — Мастера пробивало на улыбку. — Я предлагаю вам классическую «канадку», пресловутый «морпех». Уберём затылок и виски, с темени отправим вперёд несколько волн. Но вас это преобразит абсолютно. Небрежность и строгость, и при желании можно по привычке спрятать глаза. — А?.. Это можно увидеть… предварительно? — Таки заёрзал, Мадс развернул профессиональный журнал. — И у меня будет так же? — Можете не сомневаться! Завиток в завиток. Даже пышнее. Такис задумался под мелодичный звон ножниц, скольжение в прядях зажимов и движения пальцев по голове. Мадс сейчас устанавливал правила, управлял его дыханием, оставалось только довериться, что не заберёт всё и не разобьёт вдребезги. Парикмахер был увлечён. Такис чувствовал его сдержанное дыхание, его странствующую по уголкам губ улыбку он видел в отражении. По плечам парня ударялись и мягко осыпались состриженные кудри. Такису казалось, что этому не будет конца. Затылок и ниже непривычно выхолодило. Голове стало легче, словно вместе с волосами сняли часть досадных забот и ненужной суеты. Внезапно прошиб пот. Мадс даже руки отдёрнул, так ощутимо вздрогнул парень. — Полин, чёрт, она так любит повозиться с моими кудрями! Я не посоветовался… — Вашей девушке хватит развлечений, поверьте. Я оставил ей уйму непокорных завитков. — Но вы столько срезали! — Такис потянулся рукой к «осиротевшему» затылку — Мадс легонько его стукнул по кисти расчёской, требуя подождать. — Чего-о? Я не вижу, что происходит сзади, — верхняя губа грека обиженно выгнулась. — Закройте, пожалуйста, глаза, сейчас я займусь очень ответственным делом! — Вот жешь… Такис выдохнул и смирился. Он даже услышал, как зашелестели веки. Мягкие завитки защекотали лицо. Щёлк! Щёлк! Словно Такис стоял под листопадом, задрав лицо к небу. С закрытыми глазами он потерялся в пространстве и времени. Только руки на его голове то и дело услаждали, возвращая на тайногрешную землю с многогрешных небес, а потом снова забрасывая наверх. — Ну, вот что у нас получилось! — не скрывая гордости, произнёс Мадс, чуть взбивая пальцами кудри парня спереди. Прошла вечность или мгновение?! Таки открыл глаза, а потом рот. Из зеркала на него смотрел молодой мужчина с тёмно-зелёными глазами и крепкой шеей. Такие на Сами управляли яхтами и обнимали каждой рукой по две девушки. Вот только Такис из зазеркалья выглядел не мажором-лоботрясом, а успешным человеком, который открыл часть дверей не с ноги, а своим умением и воспитанием. Глаза Мадса отсверкивали золотым, очевидно было, что мастер просто кайфовал от результата и ждал реакцию Такиса. — Мер…си. — Люблю такую многослойную многословность. — Мадс смахнул большой пушистой кистью волоски с шеи и плеч, сдёрнул пеньюар и сделал широкий жест рукой. Такис почти не поверил, что его отпускают. В зале они с парикмахером остались вдвоём, все незаметно закончили дела и разошлись. Анри в милом кружевном фартуке и ужасно узких джинсах с низкой посадкой уже подметал под креслами, нагибаясь и рискуя выскользнуть из штанов. — Нам пора! — вдруг глуховато приказал Мадс, подталкивая Таки в спину. — К месье Анри сейчас придёт особенный гость, — мастер утяжелил слово «особенный», и его убедительная ладонь на спине обожгла через одежду. Такис быстро намотал шарф на шею, набросил куртку и уже хотел по привычке напялить шапку, но Мадс остановил. — Надевай со лба. Это не сомнёт, а приподнимет чёлку и сбережёт укладку. Таки не успел — в фойе влетел мощный мужчина. Другое слово сразу было трудно подобрать. Рядом с ним и Мадс казался изящным, а грек вовсе потерялся. Парикмахер поздоровался с посетителем и, нечестно обняв Таки за плечи, вытолкал его в проём между уличной и внутренней дверями. Там было тесно для двух ранее незнакомых мужчин. Мадс не отпустил плеч парня, и когда Такис решил протестующе зарычать, понял, что его рука прижата к плотной ширинке парикмахера. Там всё было предельно ясно. — Ну и кто из нас оказался слабее? — голос Мадса накрыл сверху вместе с тёплым дыханием. Таки осталось только приподнять лицо… и попасть под влияние двух золотистых солнц. Что-то подобное случалось на Сами в клубах, когда упакованные бюргеры и амстердамцы пытались его поцеловать. Хадзис быстро менял доброжелательность на угрюмость и отходил, давая понять, что по такой раскладке не играет. Его никогда не тянуло на мужчин, даже симпатичных… С Мадсом рушились принципы. Когда двое мужиков на Сами звали кудрявого грека в тройничок, Таки усмехался: если двоим вместе скучно, можно любовью не прикрываться — нет её и в помине, даже свободной. Страсть, похоть, желание… желание разнообразить свой самообман. Вот почему Такис не верил в однополые отношения, он в них не видел будущего. В Руане в кофейнях, куда они забредали с Полин, встречались романтичные взрослые гей-пары, греющие руки друг друга в ладонях, без следов страстей на лицах. От них исходила какая-то подкупающая искренность и настоящее тепло. Нашедшиеся одинокие люди. Но не больше. И вдруг этот внезапный Мадс со своими руками не стрижку делает, а сложную операцию на мозге. Одним мытьем головы оправдывает неприемлемое, невозможное для Таки. Воистину — никогда не говори никогда! Интересно, что бы сказала ба? Хадзис прямо-таки увидел эту приподнятую бровь. — Внук, если у тебя встало на мужчину, значит, он бог из богов, иначе я просто тебя поколочу. Грехопадение должно того стоить! Такис бы предложил почтенной кирии помыть у Мадса голову… Трогать Мадса было нереально, но это сейчас происходило настолько естественно, что грек начал терять ощущение костей в ногах. — Не стоит… рассказывать об этом вашей девушке, — тихо шепнул мужчина. — Не о чем рассказывать! — зубы Такиса скрипнули, размыкая недоумевающую волю. — И то правда… Я жду тебя через месяц. Если регулярно подравнивать стрижку, можно не тратить больших денег, как сегодня… — Мадс не приглашал, он устанавливал правила. — Ищи ветра в поле! …Рядом взвизгнуло тормозами авто. Этот земной истеричный звук вернул в реальность, резанул по ушам. Такис рывком распахнул дверь на улицу, по-варварски натягивая шапку на голову, словно хотел нырнуть в неё целиком. — Ты знаешь, где меня искать! — догнало в спину, и парень рванул через непогоду и собственную досаду, словно хотел в них затеряться. Грека стояком не напугать, другое дело, причина такой крепкой и здоровой эрекции — взрослый парикмахер. — Состаришься в ожидании! — хрипло крикнул Такис, выпуская пары. Стало легче на пару мгновений… Да и с чего тяжесть? Ведь поцелуя не произошло, Мадс дал потрогать себя, но даже не потянулся к члену Таки. Предъявил лишь свою слабость, но не обналичил чужую. — Месье Хадзис? Вы ведь обещали посмотреть моего мальчика? — окликнули справа. Таки чуть не навернулся на скользком бордюре, кивнул пекарю, не вспомнив вдруг его имени, ответил, что не забыл, но заглянет не ранее, чем после воскресенья. Работа всегда спасает от дурных мыслей. Мадс свободно мог его поцеловать, но… на западе с неба упала звезда, а на востоке взревел тигр. Мастер остановился перед стеклом на замахе кулака, не нанеся удара. Не разбив вдребезги, не разрушив. Такис поднял глаза и словно увидел в зеркале витрины прежнего себя, свободного, с неряшливыми непокорными кудрями. Полин была обдуманным серьёзным шагом в его жизни, а Мадс мог стать первым безумным прыжком. Так Таки повзрослел. — Ну и кто… из нас оказался слабее? — насмешливо спросил Такис у своего отражения и чуть сдвинул шапку со лба.