В одно прикосновение

Грека снегом не удивишь. Кто помнит поговорку, что в Греции всё есть, знает о горнолыжных курортах Араховы и Калавриты. Все двенадцать трасс последней Такис отметил лыжным следом и даже неплохо подработал инструктором. Мягкие плюсовые греческие зимы молчаливый бродяга из городка Сами без особой тоски променял на французские дождливые — в Руане. Ослепительные горные пейзажи с сахарными пиками, уединенные бухты, кристально чистая вода и отличные пляжи не канули в Лету — вернуться Такис мог всегда. Более того, его всегда ждали назад. Хотя Такис неожиданно для всех Хадзисов остался сиротой. Его, как переходящее знамя, передавали из рук в руки по всем родственникам, желая найти деточке приют по сердцу, пока это не остановила без малого семидесятилетняя бабушка Зофия. Внуку на тот момент было восемь. Частые перемены опекунов повлияли на формирующийся характер и успеваемость мальчика в школе. Гуляющая праздник дружная семья в составе ста пятидесяти человек, заполонившая кафе и часть улицы — вполне нормальное явление для Греции. Но среди такого обилия родственников только хитромудрая бабушка смогла достучаться до мальчика и помочь ему твёрдо встать на ноги. Такис выскочил из цветастой клумбы упрямым дикоросом и остался где-то немного поодаль, не желая больше кому-то мешать. Кирия Хадзис умела возвысить дорогих мужчин. Схоронив мужа, который благодаря Зофие ни секунды в своей жизни не сомневался, что имеет божественные корни, бабушка продолжала жить ради шестерых сыновей, пятерых племянников, внуков и правнуков. Такис неожиданно стал по-особому обожаем, абсолютно не из жалости. В нём кирия Хадзис узрела черты любимого Косты и растила внука как своего первенца. Такис любил бабушку и бесконечно уважал, понимая, как сильно уставала с ним немолодая энергичная Зофия, чьей прародительницей явно была амазонка. Бабушка умела понимать и умела слушать, делала это, казалось, всем телом. Греческие мужчины должны чувствовать себя впереди всей кавалькады на полголовы, а лучше на все три. Они не должны слышать упрёки от своих кирий, что потратили слишком много денег или скурили больше положенного сигарет. Кстати, Такис курево на дух не переносил и был довольно бережлив. Бабушка пристально щурила карие очи прожжённой гречанки и произносила: — Если бы старая Зофия хотела научить тебя копить деньги, я давала бы тебе в два раза меньше карманных. Ты собирал на скейт? Нельзя было просто попросить у бабушки? Такис смотрел из-под кудрявой шапки волос — синей краски на его глаза не хватило, и Господь добавил в изумруд равную долю янтаря. Оливковый оттенок, болотный, воинственный цвет хаки… Таки соответствовал. И дело не в хромающем подростковом самоконтроле, а в грамотной дерзости и упрямстве. Он с ба не спорил. — Йа-я, так как ты научила меня решать свои проблемы самому, не отвлекаясь от послеполуденной сиесты, я сам готов тебе заплатить! — Бабушка берёт внука за большую сильную руку с широким запястьем. Они совсем уже не мальчишеские, надёжные, немного натруженные. Такис и в тринадцать не любит время прожигать, возится с дядей в автомастерской. — Добавь, львёнок, глядишь, у кирии хватит на добрые советы, а так лишь ворчание. — Внук целует ба в ладонь совершенно искренне. Парень окончил школу уверенным хорошистом, мог бы и старательнее учиться, но манили дали, а глубоко посаженные глаза смотрели очень пристально. Такис спорить мог, но не любил. Не он выбрал профессию, а профессия его. Как-то у собачки тёти Хлои отказали задние лапы. У такс часто случаются проблемы со спиной из-за грыж или артрозов. Все посокрушались и оставили тётушку наедине с её горем и счетами от ветеринаров. Псу кололи различные препараты, но деятельная животина всё время норовила двигаться. Такис думал пару дней, а потом смастерил таксе тележку, разобрав детскую машинку и зафиксировав в кузове больную заднюю часть собаки. Пёс топал передними лапами, тогда как задние с комфортом ехали на колёсах. Тётя вопила от восторга и называла Таки Асклепием. Её младший сын, не проникаясь собачьей и материнской радостями, басовито выл из-за испорченной машинки. Такис с охотой выучился на ветеринара, не вылезая с подработок на пляже и гаражей дядюшек. Боги должны уметь и горшки обжигать. Такис не позволял себя пестовать, обслуживать и идеализировать. Он сам себя дисциплинировал, шлифовал и тянулся к Олимпу. Никто ему там ничего не бронировал, а знания по клепсидре капают в голову всю жизнь. Греки бравируют своим менталитетом и готовы поучать по поводу и без повода, менторским безоговорочным тоном. При этом жестикулируют так, словно немедленно собираются взлететь. Таки не любил говорить громко, тогда бы он слышал только себя. Приходя поздно вечером с работы, он сначала приветствовал поцелуем бабушку в гостиной зале. — Иди прими душ, внук, а йа-я расстарается с хорошим ужином. — Отдыхай, уже поздно тебе включать на кухне свет. Я посмотрю, что есть на плите. — Ну вот! — Зофия взмахнула полными руками. — Ты опять лишил меня женского предназначения, скверный внук! — Через силу побудь немного богиней, йа-я, а я помну греческую мужскую гордость в трёх местах. Зофия начинает непроизвольно улыбаться, так её смешил только Коста. Удивительно, что молчаливый мальчик сразу получил душу взрослого мужчины. В Сами ветеринарных клиник не сто штук, поэтому о Такисе вскоре знал весь городок. Мол, такого врача ещё Олимп не видывал. Нет чтобы поговорить подольше с посетителями, смотрит на часы, цедит сквозь зубы, а если и улыбнётся, то скорее собачонке, чем уважаемой кирии. Часто звонили высказаться напрямую Зофие. — Ну как же так? Я принесла Лакониса прямо умирающим, с пустым взглядом. А ваш Такис мне: у пса налицо переедание и запоры, хватит выращивать из мопса поросёнка. Каково, а? Я заявляю, что кормлю собачку по системе. А он: по системе борцов сумо? Чуть не расплакавшись, я замолчала. Зачем так грубить? Он вывел пёсику газы и сделал клизму. Конечно, Такис врач, и Лаконису полегчало, но он мог рассказать мне подробнее, как ухаживать за собакой в период восстановления. — После клизмы?! Хло, ты перегрелась? Таки работает в городской клинике на зарплате, принимая уйму народа. Хочешь подольше и подороже поговорить — ступай в ветеринарку «Аполлонополус». Правда, за болтовнёй они забудут полечить твою собаку, но зато дадут мно-о-ого хороших советов. Зофия всегда на стороне своих мужчин. Можно даже не пытаться их обвинить при ней. …В тот день бабушка долго не могла дождаться внука с работы, так и уснула. Такис уже закрывал лечебницу, проверив хвостатых пациентов, оставленных на ночь. Тяжёлых не было, а поспать в уютных клетках и загонах можно и без врачей, главное, чтобы было тепло и чистое питьё. Мимо шли люди, разгорячённые заботами проходящего дня, некоторые здоровались… Таки подумал, успеет ли он забежать на рынок, но бег мыслей внезапно прервался. На бордюре сидела маленькая девушка, явно иностранка, ибо тут такие не росли. Тоненькая, как камыш, с круглыми коленками, торчащими из-под короткого сарафана на лямках. На коленях, закутанная в её кофту, мяукала кошка. Даже не мяукала — плакала. И у девушки глаза были на мокром месте. Такис быстро перешёл дорогу и навис над девушкой. — Покажи! — Aidez-moi, s'il vous plaît. Lе chat a été déchiré par un chien. Elle a l'air très malade (франц. Помогите, пожалуйста. Кошку порвала собака. Кажется, ей совсем плохо) — девушка всхлипнула и отвернула край кофты. Маленькая трёхцветная кошка с прокушенным загривком была почти парализована и на первый взгляд… В греческой школе не зря учат три языка: греческий, английский и любой ещё. Такис выбрал французский. Он осторожно взял кошку, чтобы не сделать ей ещё хуже. Девушка быстро поднялась с бордюра, на белом в чёрный горох сарафане было несколько алых горошин. — На наше счастье или беду, я как раз ветеринар, — произнёс Таки с хорошим прононсом, — идёмте, если вы неравнодушны к судьбе кошки. Они вернулись в кабинет Хадзиса, тот вымыл руки и надел перчатки. Животное бездомным не было, на шее были потёртости от ошейника. Его, видимо, перекусили зубы напавшей собаки. Осмотр был недолгим, лицо Такиса помрачнело быстро и честно. — К сожалению, мы ей ничем не поможем. Позвоночник сломан в верхней части. Кошка еле дышит. — Ей больно? — Немного, да. Француженка опустила удивительно тёплые глаза цвета некрепкого вкусного чая. — Вы… можете сделать, чтобы она успокоилась? — На тонкие ступни в сандалиях капнуло несколько слёз, отчего захотелось погладить девушку по голове и обнять. Такис сглотнул сухой ком, достал препарат и тонкий шприц. — Она просто уснёт… — И погладил. Француженка вскинула голову и кивнула. Смотреть она, конечно, не смогла. Такис нашёл её курящей тонкую сигарету, курево отобрал и обнял, как хотел. Греки не особо размышляют, когда девушка красивая и безутешная. Кошку они похоронили в парке в уютном месте под жасминовым кустом, посидели в кафе на улице в оглушающе теплом вечере, глазами проводив закат и окончательно утонув друг в друге. Такис поцеловал её в ладонь. Девушку звали Полин Лоран. И он поцеловал ей пальцы. Полин сказала, что она будущий архитектор, а в Греции на преддипломной практике. Скоро пора возвращаться во Францию. Он поцеловал маленький черешневый рот и проводил до гостиницы, успев вернуться до полуночи. Зофия всполошенно взмахнула руками, Таки прикрыл ей ноги пледом. — Жарко. — Простынешь, йа-я. — А ты меня вылечишь. — Я ж собачий Эскулап. — Иди ты! — Зофия растёрла подзатекшие запястья и внимательно осмотрела внука. Что-то в нём незримо поменялось, словно свет изнутри рвался через каждую пору. — Таки? Старая кирия чего-то не знает? — Йа-я, что если твой внук влюбился и поедет за своей мечтой в Руан? — Ты так сильно себя не любишь, если нашёл девушку из места, которое не знает твоя ба? — Руан — это во Франции. — Такис присел на корты и поцеловал бабушку в локоть так фривольно, что получил сложенным веером по кудрявой макушке. — Париж — это во Франции. Про Руан не учила. — Как же тяжело быть внуком богини, йа-я. Руан — это столица Нормандии на севере Франции. Там сожгли Жанну д’Арк. — Она была гречанкой? — на полном серьёзе спросила Зофия. — Не поедешь! Дикая страна! Такис рассказывал с чувством, с толком, с расстановкой. Про кошку, про платье в горох, про чайные глаза, и странное тепло в животе. Показывал их фото с Полин. — Несмотря на то, что вы безумно подходите друг к другу, девушка и сама не глупа. Она нашла самого лучшего нетипичного грека в Сами, сироту и красавца. Правда, про бабушку ещё не знает. И что ты образован, добр и трахаешься, как бог. — БА! — И ко всем прочим добродетелям скромен, как Ганимед. Недаром сам женолюбец Зевс не устоял. — Богиня яойщица. — Не знаю такую. Может, ипостась Афродиты? — Может… — Такис ложится головой в мягкие колени, бабушка гладит по непокорным кудрям. Ему нравится, когда так касаются головы. Женские руки приятные, лёгкие, нежащие, тёплые и заботливые. У всех парикмахеров, должны быть, такие баюкающие руки… Сходить, что ли, к цирюльнику, пусть чуть подровняет. Зофия засыпает. А Такис, наскоро приняв душ, ложится в постель. Сквозь распахнутое окно в комнату по-хозяйски входит жаркая южная ночь, и парень ворочается некоторое время, пока не сбрасывает с себя всё до нитки. Стесняться некого — Зофия несчётное число раз вламывалась к нему в душ, мудро заявляя, чего она там ещё не видела у мужчин. По разгорячённому телу проходятся лёгкие дуновения ветра, почти невинные, но Такис думает о пальцах Полин. Плоть невольно отзывается на фантазии. Комната надёжно хранит хрипловатые выдохи и вдохи. Греки, да и не только они… мужчины не умеют мечтать без рук. Тихий тягучий медовый стон, и Такис откидывается на подушки с мокрыми кудрями на лбу и висках. Быстро в ванную… У Зофии уже наверняка вещий сон, и она может пойти проверять. И Такис улыбается. Всё, что ни делается, то к лучшему. Такису нужно было очень постараться, чтобы Полин не завалила преддипломную практику и бросила курить. Три недели промчались незаметно, как и знойный, похожий на глаза Таки, июль. Зофия не раз принимала девушку и хоть придиралась к хрупкому телосложению, в конце концов угомонилась с мыслью: не всем же иметь фигуры греческих амфор и богинь. Полин была живой и милой, вдумчивой, нежной, некапризной, никогда Такиса не перебивала. Узнав о француженке, дом достопочтимой кирии атаковали неожиданные предложения соседей о сговорах и женитьбе. — Вы что, сидели в засаде и ждали, когда оливки моего внука поспеют, чтобы выжать масло? — возмутилась Зофия. — Сейчас-то уже поздно вашим дочкам готовить сосуды. Отбившись от первой волны соискателей, Зофия выдержала следующую ошеломляющую новость. — Как, Полин возвращается в Руан одна?! А ты? Как в ноябре? — Йа-я, во-первых, я не могу вот так просто оставить работу в больнице, не передав пациентов другому врачу. Во-вторых, у тебя юбилей. — Который без твоего присутствия, конечно же, не наступит! — Зофия всплеснула руками. — Девочку нельзя оставлять надолго. — Это всего три месяца, ба. Я на пляже заработаю денег, чтобы устроиться во Франции. И ещё подыщу работу по интернету. — Всё это ваше Аидово изобретение! Откуда ты узнаешь, каков будет человек твой работодатель? — Отправлю резюме, пообщаемся по скайпу, — Такис пожимает плечами, но переделывать Зофию долго и дорого. — Не ругайся при старой женщине! Я никогда так за тебя не переживала, дорогой, как сейчас. — Компенсация за шестнадцать лет. — Веер снова стукает по склонённой кудрявой голове. Зофия не лукавит, она и не думала, что однажды расстанется со своим Такисом. Следующим ставит палки в колеса боевой квадриги Хадзисов главный врач ветклиники. Его дочь, оказывается, тоже хотела замуж за Таки, но тщательно это скрывала из-за природной скромности. У Зофии закончился яд отплёвываться от глупостей. Такис ходил хмурый и рычал не хуже пса, пока не уладил все дела. Он сам нашёл себе толкового преемника, который учился с ним, но на курс младше. Дочь главврача одобрительно кивнула, ведь светлоголовый полукровка был мощного телосложения и с синими глазами Аполлона. Зофия поджала губы, но промолчала, повесив на широкой спине новичка вывеску «понаехали!» Такис занялся поиском места в Руане. С каждым днём он мрачнел всё больше, понимая, что так же удачно устроиться, как в Сами, не выйдет. Особенно его раздосадовало, что частная клиника совсем рядом с домом Полин не нуждалась в специалистах, особенно с греческими рекомендациями. Пытать Зофия умела и, пригрозив сердечным приступом, узнала о причине расстройства внука. Дождавшись, когда Такис уйдет на работу, кирия позвонила раз десять по обведённому карандашом номеру в тетрадке. Скучный усталый мужской голос Зофие не понравился, но ради внука она была готова сдать гордую Трою. — Месье Мариньи? Такое доброе утро, а вы уже утомлены? Это потому, что у вас нет надёжного грамотного персонала. Это вы думаете, что он есть, — женщина энергично жестикулировала веером, — а ведь всё всегда познаётся в сравнении. К примеру, знавала я одного мудрого заведующего, по корням, скорее всего, уроженца Афин… — Мадам, остановитесь! — взвыл мужчина на другом конце связи. — Я очень занятой человек. Давайте по делу! — Я сейчас все обстоятельно объясню, уважаемый… — Лучше покороче, ибо ваш французский ужасен! — жёстко отрубил работодатель, но кирия удар выдержала с рукой на сердце и, глубоко вздохнув, продолжила: — Должен же быть у греческой богини хоть один маленький недостаток? Такой опытный сердцеед, как вы, сможете закрыть на это глаза! Это же не одна нога короче другой, хотя, лежа в постели, разницы не почувствуешь… — У Мариньи что-то упало, потом он рассмеялся, напряжение тяжелого утра было снято, и, конечно, не помешал бы массаж стоп, от которого Коста потом шёл ради Зофии на любой подвиг. — Говорите сколько угодно, мадам. — Вам вчера звонил мой внук Такис Хадзис, и вы опрометчиво ему отказали. Я не могу допустить, чтобы ваша клиника упустила лучшего ветврачевателя в Сами. Его тут просто не хотят отпускать. Но мальчик влюбился во француженку, вы же понимаете? Любви нельзя мешать, это страшный грех. А тут, не кривя душой, чистейшая ваша выгода и моя потеря. Но… ради счастья внука я его, так и быть, отпущу к вам в Руан. Месье Мариньи, похоже, закурил, голос у греческой кирии был довольно молодым, а вот жизненный опыт, похоже, огромный. Сердце таяло, как кусок масла. — Кроме того, Зофия Хадзис способна ещё сделать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться! — гордо заявила женщина, Мариньи икнул. — И-и-и… какое? — Я с удовольствием встречу вас с семьёй в нашем райском уголке. Вам не придётся искать гостиницу с трехразовым питанием и кучей развлечений. Мои сыновья и внуки помогут вам хорошо и дешево отдохнуть в любое удобное для вас время. — Без дураков? — изумлённо переспросил француз, мучительно думавший, как выполнить просьбу жены о поездке в отпуск. — Тогда вы действительно богиня. Зофия гордо вздернула подбородок — кто бы сомневался!