Будничные будни охотников на нечисть

В Америке, наверное, нет городка, где они бы не отметились за годы кажущихся бессистемными скитаний — долгой гонки за демонами, перевертышами, кровососами, вендиго, призраками, джиннами, адскими псами, сиренами, даже драконами. В Америке нет дороги, по которой бы они не прошли или не проехали на верной, нестареющей Детке. В Америке точно нет придорожного мотеля, в котором не приходилось бы ночевать, перекусывая наспех сооруженными сэндвичами с копченым мясом или арахисовым маслом, запивая их темным пивом. Жалюзи закрывая плотнее и запирая дверь изнутри сразу на ключ и засов. Зная, что каждая их остановка на пути — только на время. Что десятки пар башмаков еще придется стоптать. * Покидая очередное временное пристанище, что, конечно, не стало им домом, Дин забрасывает в багажник плотно набитый рюкзак, проверяет в револьвере обойму. — Сэмми, все забрал? Ну, погнали. Странные новости из Небраски. На кукурузных полях нашли идеально ровные концентрические круги. Их заметили при облете с вертолета пожарной охраны. Фермеры до того грешили на бродячий скот, вытаптывающий посевы. Раньше шум не подняли, ведь урожай уже убран, осталась только сухая ботва... Сэм пристраивает свой рюкзак рядом, тут же укладывает ружье, которое чистил все утро. В ответ на рассказ брата складывает домиком брови: — Такие огромные, что можно увидеть лишь с воздуха? Странно. С таким мы еще не сталкивались. — Мы — нет, но не забывай про рисунки Наски в Перу. — Так там-то птицы и насекомые, обезьяна, инопланетянин в скафандре, цветы, здесь же — просто круги, заметь, вытоптанные в кукурузе. Дин проверяет крепления размещенного в багажнике арсенала. Захлопывает крышку. — Угу. Вот только мы имеем десятки правильных окружностей самых разных размеров с единым центром. Напоминает ведьминский ритуал. Между прочим, ночами по периметру жители ближайшего городка видели странные огоньки. Может быть, светлячки? — Осенью? Не должны бы. Ладно, так и быть, давай это проверим. В любом случае, отсюда пора уезжать. Дин поворачивает ключ зажигания, мотор "Импалы" тихо фыркает — приветствует братьев. — Привет, родная, — он ласково ведет рукой по приборной панели, обхватывает пальцами руль. Сэм закатывает глаза, но не комментирует действия брата, для которого машина отца давно стала полноправным членом семьи. Вместо этого ищет по радио нужную волну. Звуки старого-доброго рок-н-ролла наполняют салон. Дин довольно жмурится и плавно выжимает педаль газа, выворачивая со стоянки. Одинокий тополь из-за забора грустно качает голыми ветками с парой ободранных желтых листков. Машет им вслед на прощание. До встречи, засушливый и пыльный Канзас. Пологие, изрезанные руслами множества рек холмы Небраски, Винчестеры скоро прибудут. По низкому, свинцом накачанному небу, с севера тянутся ровные клинья летящих на юг журавлей. Ровные, точно их по линейке чертили. Птицы истошно орут, и Дин морщится, прибавляя звук магнитолы на полную. Сэм закрывает окно, отрезая их с братом от внешнего мира. * В новом [старом, они тут бывали уже пару раз] мотеле в Небраске по углам развешаны потрепанные кружева паутины. Дин счищает грязь с высоких ботинок прежде, чем переступить невысокий порог. Бухает на застеленный газетой обшарпанный стол упаковку с пивом, пирог и замороженную лазанью. — Сэмми, устал? Сейчас поедим, и будешь, как новенький. Вот увидишь. Брат смеется: — Тебе лишь бы брюхо набить. — А то как же, — внушительно поднимает палец Дин. — На голодный желудок не то что ведьму или призрака не поймать, дорогу не найти элементарно. — Особенно, если не удастся пирог раздобыть... — Видишь, ты понимаешь. Пирог — это вещь! Ужинают поздним вечером, задвинув плотней занавески. Верхний свет слишком режет глаза, он кажется чужеродным и иррациональным, а потому они зажигают оплывший огарок свечи, который Сэм находит в круглой банке для сыпучих продуктов. Неспешно обсуждают предстоящее дело, перебрасываясь фразами, как шариком для пинг-понга, в который никогда не играли. Пиво на языке приятно горчит, а лазанья — почти что прекрасна, особенно на голодный желудок. Дин вырубается на диване перед телеком часа через два под монотонное переругивание героев третьесортного боевика. Сэм накрывает его тонким пледом и возвращается к ноутбуку, в котором через Всемирную паутину пытается отыскать хоть что-нибудь, хоть какую зацепку в их новом деле. Не раздумывая, захлопывает экран, когда с дивана раздается стон. Тихий, насквозь пропитанный болью. У Сэма волоски на руках и на шее поднимаются дыбом. Забирается к брату под тонкую ткань и его голову укладывает себе на плечо, губами жмется к макушке. — Т-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш. Слышишь? Сэмми здесь. Я с тобой. Я больше никуда не уйду и не умру. Обещаю. — Смотри, чтобы точно, — шамкает Дин неразборчиво, не просыпаясь, и закидывает ногу ему на бедро. Конечно, надо бы перебраться в постели... или постель, как пойдет. Надо бы раздеться, да и душ бы не помешал. Вот только эти беспокойные сны... Сэм знает, что нельзя больше трогать его до рассвета, иначе нормально Дин не сможет заснуть, будет каждые пятнадцать минут просыпаться, пугая до полусмерти и его, и себя, будет терять его снова и снова, и кричать... кричать очень страшно. На этом узком и жестком, как подошва, диване, про нормальный сон, конечно, речь не идет. Завтра точно будут ныть поясница и онемевшая шея. Дин пыхтит ему куда-то в ключицу. Щекотно и горячо. "Присматривать за тобой всегда было моей жизнью, моей главной целью. Моим смыслом. Не смей даже думать, что на свете есть что-то, что я когда-либо ставил выше тебя", — кричал ему умирающему старший братишка. Давал цель, чтобы остаться в этом мире. Опять. — Не знаю, кто мог бы быть важнее тебя, — бормочет шепотом Сэм и выгибается, чтобы на секунду коснуться губами расслабленного, теплого рта. Он опускает ресницы и тут же проваливается в сон под мерное дыхание угомонившегося старшего брата. Снаружи начинается дождь. Косые струи царапают окна очередного проходного мотеля. Барабанят по крыше и опавшей листве, засыпавшей густо площадку у входа. Дин и Сэм Винчестеры спят. В объятиях друг друга, то есть попросту дома.