Будничные будни охотников на нечисть

Дин вплывает на кухню в распахнутом махровом халате вальяжный и важный, как какой-нибудь падишах — в свой гарем. Губы уточкой складывает и тянет капризно: — Сэмми, где же мой завтрак? Вроде договаривались, что я получу его прямо в постель? Сэм ойкает, обжигая пальцы о край сковородки и успевает выкрикнуть: "Дин, он горячий" прямо перед тем, как брат выхватывает раскаленный, пышущий жаром подрумяненный тост. Тот из ладони выпрыгивает, что лягушка — из банки. Дин шипит и засовывает в рот сразу три пальца. Посасывает, причмокивая, как леденец. Сэм отводит глаза: — Ты чего в такую рань соскочил? Еще шесть. Раньше восьми же никогда не встаешь. Это в лучшем случае если. Дин глазами хитрюще сверкает: — Не мог дождаться свой первый завтрак в постель. Вот пришел посмотреть, как у нас тут дела... Ты не волнуйся, я сейчас вернусь в спальню, и ты сможешь по всем правилам меня... обслужить. Подмигивает, безумно собою довольный. Сэм закатывает глаза и возвращается к сковородке с шкворчащим, истекающим жиром беконом. Вздыхает. А еще ведь вчера ничто не предвещало такого поворота событий. * Все начинается очень даже банально — они четвертые сутки сидят в засаде у черта на рогах где-то в центре Аляски, если точнее — в национальном парке Денали. Последний месяц здесь все чаще без вести пропадают ротозеи-туристы и жители небольшой деревушки, что в каких-то восемнадцати милях. Это бывший шахтерский поселок, и Дин отчего-то твердо уверен, что людей таскает вендиго. Сэм-умница морщит свой начитанный лоб и осмеливается не согласиться: — Думаю, здесь все дело в вампирах, просто где-то неподалеку гнездо. Помню, у отца в дневнике... — Сэмми! — перебивает Дин с нетерпением, — Аляска — огромна! А тут все признаки налицо: никаких обескровленных трупов. Люди просто исчезают с концами. Опять же не забывай, что шахтеры. И холодные зимы. И эти места... особенно лютой зимой непросто куда-то добраться. Представь себе группу... скажем так... поселенцев, оказавшихся в изоляции месяца на четыре. Они ушли на охоту, но внезапные снегопады напрочь перемели все дороги. И вот когда подошло к концу пропитание... — Дин! — Сэм очень забавно психует и в сердцах ладонью бьет о ладонь. — Вампиры могут держать своих жертв живыми и потихоньку питаться, как запасами из кладовой, отсюда и отсутствие трупов. Мы не знаем, сколько тут их... От гнева раздуваются ноздри и так ярко сверкают глаза... Дин от них оторваться не в силах. Облизывается, точно заприметил свой любимый пирог. — Хорошо, — почему-то он уступает, и Сэму бы сразу заподозрить подвох. Но это ведь Сэм — бесхитростный и простодушный. — Предлагаю пари. Если это все же вампиры, то я... Младший брат азартно перебивает: — Минимум месяц здоровой еды — овощи, злаки, орехи и зелень. Кстати, кетчуп — это не овощ. Никакого истекающего жиром бекона и чизбургеров... Так и быть, пироги не будем считать, — и после шумного выдоха облегчения припечатывает: — Но никакого хентая! Дин возмущенно вопит, и Сэм тотчас напрыгивает на брата, зажимая ладонями рот. В ухо ему шипит раздраженно, цепляя мочку губами (мурашки толпой несутся вниз по спине, и грохот пульса в висках оглушает): — Сдурел?! Захотел, чтобы все кровососы от самого Колорадо добрались сюда? Десятки, нет, даже сотни. Нам от такой толпы никогда не отбиться. — Сэмми... — Дин дышит часто и сбито. В это время года на Аляске — жара, потому он, конечно, и взмок. — Не суетись... Я согласен. Хотя... хентай-то за что? — Будешь смотреть нормальное порно! То есть... — Сэм запинается и быстро краснеет, отводит глаза, — я, конечно, про фильмы... Нормальные фильмы, а не то месиво из кишок и голых задниц, которое ты обычно поглощаешь запоем. Дин щурится очень.... очень внимательно. Странно. — Угу. Так и быть. Но если это вендиго, ты месяц готовишь мне завтраки и приносишь в постель, — добавляет хитро, сверля въедливым взглядом. — Вечерами — массаж и совместные сеансы хентая... Сэм (о, он просто уверен, что на Аляске расшалились вампиры) успевает подозрительно хмыкнуть и сказать: "По рукам", как из лесного массива прямо на них вываливается голое и иссохшееся белёсое нечто с когтистыми лапами, скребущими по земле. Оно разевает безобразную пасть, в которой меж желтых клыков виднеется длинный скользкий язык. Максимально отвратный. Дин, откатившись назад, стреляет в монстра не пойми откуда взявшейся сигнальной ракетой, за ней сразу — второй. Тот занимается свечкой с каким-то удивлением на уродливой морде. Взрывается изнутри, засыпая окрестности (и братьев попутно) кусками воняющей плоти и клоками волос. Сэм брезгливо стряхивает с куртки ошметки и оборачивается к брату, сияющему от уха до уха (засмотришься и проще простого — ослепнуть). — Серьезно, Дин? Сигнальные ракеты? Опять? Не огнемет? Ты поразил меня в самое сердце. Но как ты вообще узнал, что это вендиго? Про интуицию только не начинай. Тот ухмыляется, светится самодовольством, играет бровями. — Вообще-то вчера, когда кто-то часа полтора плескался в свое удовольствие в душе и наносил на волосы все эти маски-бальзамы, звонила Донна. Она по своим каналам узнала, что на Аляске завелся вендиго. Вот только до Миннесоты — три тысячи миль, да и Джоди с девчонками помощь нужна. И бесхитростно разводит руками, мол, "разве мог я ей отказать?" Сэм медленно закипает: — Значит, предлагая пари... Дин отступает на шаг и тараторит, запихивая пустую ракетницу в тощий рюкзак: — У тебя под носом были все факты. Так что не начинай про то, кто жульничал и играл максимально нечестно. Между прочим, когда я продул тебе в прошлый раз, один вычищал от грязи все этажи и гараж! Заметь, даже не возмущался при этом. Брат прикрывает ладонью глаза. Вообще-то тогда они в "камень — ножницы — бумагу" играли от скуки. И Дин, предсказуемо раз за разом выбирающий "ножницы", конечно, продул. А в бункере... ну, его манипуляции с тряпкой уборкой назвать можно было с огромной натяжкой, как минимум кухню пришлось заново перемывать, а еще отчищать от нагара и сажи все сковородки, но... — Ладно. — Сэм сдается, так проще. — Признаю, проиграл. Дин улыбается широко — ни дать, ни взять Чеширский кот из "Алисы". С предвкушением потирает ладони. Вот жук. Сэм плечами пожимает неловко. И что тут такого? Ну завтрак, ну массаж, ну... хентай... И сглатывает громко... Хентай вместе с Дином? * Свой завтрак (в постели конечно, а как вы хотели?) Дин, восседающий гордо в подушках, поглощает с невиданным даже для него аппетитом. Зубами впивается в сочный бургер с беконом, закусывает еще горячей картошкой и запивает густым, таким сладким молочным коктейлем. Чудо, удобно устроившийся ближе к краю кровати с опаской скулит и глаза закрывает лапами, для верности сверху накрывает ушами. Дин фыркает: "Да что ты вообще понимаешь?" Сэм улыбается: — Вообще-то с псом я согласен. Месяц на такой вот диете, и станешь как Салли. При упоминании воображаемого друга брата из детства Дин моментально мрачнеет. Почему-то его сильно не любит. Ворчит себе что-то под нос про толстяков-педофилов. Залегшую складку между бровями так и манит расправить пальцами, пригладить, стереть. Сэм спохватывается: — Ладно. Будешь пирог? Или пока с тебя хватит? Дин тут же расцветает — ну аки майская роза — и тянет руки к любимому угощению. Довольно урчит, переключая каналы. Чудо сокрушенно мотает косматой башкой. — Целый месяц так будет? Сэмми, да это Рай на земле. Но... у нас впереди еще вечер, ты помнишь? Я заслужил свой массаж. Сэм напряженно кивает и быстро сбегает на кухню, а потом в супермаркет. В конце концов, для массажа нужно особое масло и крем... Задумавшись среди полок с разноцветными банками, он представляет, как под руками будут перекатываться сильные мышцы, как Дин коротко глянет через плечо, как заблестят в приглушенном свете глаза... желанием и предвкушением. Чудо вопросительно тявкает и по лапам лупит раздраженно хвостом. Что же... видимо, он немного из реальности выпал и стоит посреди магазина столб столбом. Уже сколько?.. Хорошо — не неделю. — Ладно. Знаю, кто тут полный дурак. Все, лохматый, пошли. * Кожа Дина — горячая, будто печка. Сэму кажется, он к ладоням поднес огнемет. Льет на спину густое ароматное масло, осторожно втирает. В плечи, вдоль позвонков. Дин, до того отпускавший разнузданные веселые шуточки, почему-то молчит. Притих, как мышонок, и в подушку сопит. То вдруг ёрзать начинает, устраиваясь удобней. У Сэма пальцы дрожат. Он видит, как руки брата комкают простыню. Слышит, как Дин чертыхается и неуверенно выговаривает короткое имя. Он видит застарелый шрам на плече и еще один — внизу поясницы. Все это — как через толщу воды. Как под гипнозом или во сне. Он обводит каждую отметину пальцами — рисует карту-картину. Он чувствует, как напрягается Дин... его дыхание глубже и чаще. Ладони разминают закаменевшие мышцы. Не понимает, кто из них сильнее дрожит. Дин как в замедленной съемке переворачивается на спину. Он смотрит в глаза, и в этой насыщенной, пылающей зелени Сэмми... он тонет, он летит в него кувырком. Сипит неуверенно: — Д-дин? Я ещ-ще не з-закончил. — Мы закончим это вдвоем, — выдыхает старший Винчестер и тянет его к себе за запястья. Губами губы находит наощупь, оплетает руками-ногами. Они похожи на двух осьминогов, схлестнувшихся на дне океана в решающей схватке. Чудо, сунувший морду в комнату из-за двери, тявкает — понятливо, коротко. И уходит обратно. Чтоб не мешать.