Будничные будни охотников на нечисть

— Дин... Сэм появляется на пороге кухни в их новом доме в Огайо на самом рассвете. По мятой футболке и щетине на щеках, отражающейся в стеклянных дверцах шкафов, понимает — спать брат не ложился. Вздыхает. Причина — та же, что и всегда. Наверняка, когда он уснул, Дин решил выпить пива и по пути к кухне, прихватив ноутбук, залез в последнюю новостную сводку. Конечно же, без чертовщины не обошлось — не обходилось ни разу. Конечно же, Дин опять загрузился. — Дин? — Я сварил кофе. Будешь? — бесцветный голос, ломкий и тусклый. И отрешенный взгляд — за окно. Туда, где бледное зимнее солнце едва-едва показывается из-за края земли, растекаясь лимонным заревом над горизонтом. — Дин... — Еще есть белковый омлет. Там, в сковородке под крышкой. Пока не остыл. Сэм делает к брату два шага. Прохладный гладкий паркет холодит босые ступни. По полу тянет едва-едва сквозняком. На столе ноутбук мигает красной лампочкой, оповещая о критическом уровне заряда батареи. С экрана Сэм успевает выхватить взглядом несколько строк о странных исчезновениях туристов в лесах Гранд-Титона. За последний месяц пропали две группы. Ни следа не нашли. — Это не обязательно вервольфы или вендиго. Они могли заблудиться. Это — дело рейнджеров, Дин. — Сэмми, — получается хрипло, — я в норме. — Ты не должен винить себя в чьих-то смертях. Ты же помнишь, сам мне всегда говорил, — всех не спасти. То, что мы больше не охотимся... — Сэмми... — обрывает его резко Дин и, жмурясь, делает из стакана крупный глоток. Наверное, кофе в его кружке остыл. Наверное, он стоит так давно. Не двигаясь, не моргая. Стоит, провалившись в себя, поедая себя чувством вины. Дамы и господа — это же Дин Винчестер. — ВСЕ в норме, сказал же. — Не ври, — шепчет Сэм и обнимает сзади, просунув руки подмышки, прижимаясь к спине голой грудью. Дышит в затылок и легко целует в висок. — Я вижу, что ты — НЕ в порядке. Хочешь, мы съездим, проверим? Эй, тише... — Брат вздрагивает в руках и явно злится, поэтому Сэм торопится объяснить. — Я помню, что мы завязали. Я помню, что ритуал работает до тех пор, пока мы остаемся в стороне и не идем на охоту. Но мы можем съездить... В отпуск и посмотреть заодно. А потом, если что-то правда неладно, звякнем кому-нибудь из охотников... Гарту... — Уверен, Гарт уже в курсе, да и другие. Они тоже читают газеты, — говорит тускло Дин и чуть расслабляется, откидываясь на брата. — Мы не должны рисковать, второго шанса не будет. В нем столько боли, вины и тоски, что можно было бы захлебнуться. Сэм чувствует, как они рвут, дерут когтями его изнутри, выпивают радость жизни, изводят. Сэм думает — всего на секунду — во время того ритуала, возможно, надо было послушать шамана и отдать их память про всю нечисть мира, про охоту, про всю ненормальность, что окружала их с детства... Всего на секунду — без этой памяти Дин и Сэм стали бы кем-то еще. Не собой. — Дин, прости меня. Я виноват. Ритуал... Может быть, я поспешил, может быть, был еще способ?.. — Его не было, Сэм... И ты знаешь, что я сделал бы так же. Не сумел бы жить без тебя. Что поделать, если раньше мы истратили все другие попытки? Оставалась одна. Они молчат две, четыре минуты. Солнце там, на небе, поднимается выше, заливая светом лужайку у дома — вчера Дин ее подстригал, — почтовый ящик у белого забора и подъездную дорожку. Здесь у них хорошо. Ноутбук, жалобно пискнув и мигнув в последний раз, отключается. Кричащие заголовки пропадают с экрана. Сэм думает, может быть, стоит отключить совсем интернет или уехать куда-то, где сети нет априори?.. — Охотники разберутся... — Я знаю... Дин стискивает руки брата в ответ и закрывает глаза, когда мягкие губы, скользнув по колючей щеке, спускаются к шее. Дин выдыхает и ставит кружку с недопитым кофе — куда-то. Дин снова начинает дышать. В груди больше не режет и совсем не болит.