Эфемерность.

      — Это же Лорд Волан-де-Морт! Восхищение с примесью какого-то зарождающегося страха и глубокого удивления прозвучало на всю залу. Казалось, что даже люстра содрогнулась от этого открытия. Частицы пыли развеялись в воздухе, оседая на другие предметы обихода. А огонь начал потрескивать в камине как-то злорадно, отливая изумрудным отблеском. Тени сгустились в неосвещенных углах огромной гостевой комнаты впервые за столь долгое время. Огоньки свеч невольно пошатнулись, будто их кто-то желал поскорее задуть, дабы погрузить все в непроницаемую тьму. За окном угрожающе завыл ветер, а дождь тарабанил по крыше с двойной силой. По ногам прошелся ледяной холодок, и уютное фамильное поместье за секунду превратилось во враждебного зверя, готового в любой момент окутать своими цепкими лапами. Будто обладатель этого имени отозвался и опустил на особняк все свое жуткое величие. Но вдруг вся холодная атмосфера поникла, когда огромные резные двери отворились, впуская в залу хозяйку дома.       — Шилли, вот здесь надо будет сменить убранство на более светлое, устала я от мрака, — нежный голос давал напутствие маленькому существу, указывая на величественные бархатные шторы бордового цвета, которые уже успели обрести все вертепы Лондона и смотрелись не роскошно, а вычурно. Ясные голубые глаза блеснули приятным удивлением, когда застали, что архивы прошлого были вскрыты без должного разрешения. Внутри вспыхнула сладкая истома воспоминаний и на сердце расцвела весна. Все вмиг стало легким и парящим, даже этот дешевый бархат больше не действовал на расшатанные нервы.       — Мне кажется, или в моем доме маленький Шерлок? — воздушный стан ее парил, а цветочные духи дурманили голову, западая в восприятие надолго. Хозяйка дома заполонила собой всю залу так, что тени, спрятавшиеся в углах, поджали хвосты и убежали.       — На колдографии Волан-де-Морт, — оповестил вновь посягатель на чужое, пальцем указывая на движущийся объект в рамке. Дом не шелохнулся, воздух не электризовался, а огонь не захватил зеленый свет после второго оглашения запретного имени. Незримая магия, исходившая от женщины, выгнала все пороки из своих владений, укротила страх от имени и внушила, что страшиться вовсе не стоит. Поэтому имя могли произносить свободно в стенах особняка, что наглядно показывало равенство. Темный Лорд, сеявший на весь магический мир, не занимал тут господствующую должность, а был на уровне любого обитателя этого дома. Знал ли об этой дерзости маг? Вызвало ли это у него гневную непоколебимость или же жуткую усмешку? А может он бы направил сюда своих приспешников, дабы они стерли эту семью с лица Земли? К сожалению, не на все вопросы суждены ответы.       — Нет, юная леди, — женщина присела на мягкую софу, снимая с утонченной руки белую кружевную перчатку, приносящую удачу и скрывающую удивительную молодость рук.       — Как же так, тетя? Это ведь точно он, такой же снимок нам показывал профессор, — замешательство отразилось на детском лице, а темные брови сдвинулись ближе к переносице.       — Это мой ученик, — мягкие пальцы с грустной нежностью гладили витиеватую надпись под снимком, гласящую год, когда он был сделан. Глаза всматривались в знакомые очертания, а в голове крутились фрагменты далекого прошлого. — Том Марволо Реддл, — улыбка посетила тонкие губы.       — Волан-де-Морт и есть Том, так говорила мама, — протестовала девочка, устремив взгляд на женщину, углубившуюся в свои воспоминания.       — Темный Лорд не имеет никакого отношения к моему лучшему ученику. Ты смотришь на Тома, но сеет беззаконие и разруху не он, а его дурное воплощение. Этот милый юноша погиб очень давно, однако его ожесточенные идеи живут вне его самого, — аристократические пальцы листали альбом, навевая ностальгию. — Как давно это было, — слетело с губ.       — Но если он был ваш ученик, то вам очень много лет.       — Какая бестактность, — женщина показала всем свои видом, что это невинная детская реплика ее оскорбила, но недолго на ее лице была аффектация негодования. — Однако, вы правы, юная леди, мне давно перевалило за тот возраст, когда девушка еще может его говорить. Молодость ко мне снисходительна, а я ей за это благодарна.       — Почему вы ушли из Хогвартса? Почему не продолжили преподавать? Не хотите ли сейчас вернуться на должность? — каскад вопросов обрушился на женщину, обжигая ее приятным интересом.       — Если тебе так интересно, — намеренно скучающим тоном начала говорить хозяйка поместья, краем глаза наблюдая за реакцией своей племянницы, которая всем своим видом кричала, что хочет узнать эту тайну. Все же она была весьма любознательна, как и положено двенадцатилетнему ребенку, стремившемуся разгадать все на свете.       — О-о-очень! — ее сияющие большие очи говорили все за себя, и удерживать драматичную паузу стало невыносимо для обладательницы тайны.