Sticks and Stones (Words Can Never Hurt Me)

      Пак Чимин еле мог контролировать нервную дрожь от взволнованности. Его мама была совсем не против, если Тэхен останется с ними до полуночи, ведь эта ночь была особенной. Завтра будет тот самый день. День, когда Чимину исполняется двенадцать. В этот раз он должен получить свою метку, в которой будут первые слова соулмейта, сказанные ему, при их первой встрече.       Он был невероятно взволнован. Для всех это был значимый момент. Тэтэ тоже получит свою метку через несколько месяцев. Да, слова не являются подсказкой к тому, когда именно они встретят своих соулмейтов, но кто знает, сколько Чимину придется ждать встречи с ним. По крайней мере, метка — это возможность узнать своего соулмейта хоть немного.       Чимин и Тэхен занялись сооружением домика из подушек. Никто из них не знал сколько в сутках часов, пока не прожили эти двацдать четыре часа в страданиях. Время текло непозволительно медленно, однако общество Тэхена скрасило ожидание. Чимин бы заскучал и сошел с ума без своего лучшего друга.       Когда на часах показалось без двадцати двенадцать, радость Чимина стала сменяться чем-то, близким к страху.       — Что, если там будут плохие слова? — спросил он свою мать. Метки соулмейта - это не то, чем ты делишься с кем-то, кроме своих родителей и тех, кому ты доверяешь (говорить вслух слова своего соулмейта было табу; ты не делишься своими словами до свадьбы, так как они являются частью твоей клятвы), но он слышал, что у некоторых его одноклассников были написаны плохие слова.       — Иногда так случается. Это значит, что у тебя просто дерзкий соулмейт, — его мать улыбнулась ему.       — Что, если… — мальчик затих. Эта не та мысль, которую он хочет держать у себя в голове, но Чимин не смог сдержаться и задал интересующий его вопрос. — Что, если у меня не появится метка соулмейта?       От этой мысли у Пака в животе появилось неприятное чувство. Конечно же, такого не произойдет. Чимин знает, что он неидельный, но он уверен, что не сделал ничего, чтобы не иметь соулмейта.       — Такое случается крайне редко. Я уверена, что у тебя появятся слова, Чим. Надо просто подождать и мы увидим, — спокойно ответила женщина.       — А что, если это всего лишь одно слово? Как я из одного слова пойму, что это именнно мой соулмейт?       — Вселенная - мистическая вещь. Большая часть людей имеет длинные фразы, но если у тебя не будет ее, то ты просто поймешь, что он тот самый. Ты всегда знаешь.       В одиннадцать пятьдесят Чимин почувствовал нервозность. Он извивался в домике, желая, чтобы эти десять минут шли быстрее. Даже у Тэ закончились смешные истории, которыми можно поделиться.       — Мам, это больно? — спросил Чимин. Только вопросы могли спасти его от скуки, а произнесение их вслух и ответы от того, чтобы сойти с ума.       — По ощущениям это похоже на то, как будто кто-то тебе пишет что-то на теле. Немного щекотно, — ответила мать, не отводя глаз от телевизора, который они смотрели. На эти вопросы она отвечала множество раз, но Чимину нравилось повторение. Его отец уже спал, потому что утром ему нужно было рано вставать на работу. Но тот пообещал зайти к сыну перед тем, как уйти.       — Щекотно вот так, — сказал Тэ, начиная безжалостно щекотать своего друга. Чимин сопротивлялся, но атака Тэхена была выше его сил. Пак смеялся до слез, однако лучший друг был беспощаден.       — Чимин-а, взгляни на время, — мягко, несмотря на крики друзей, позвала сына мать.       Чимин с Тэхеном перевели взгляд на часы, которые показывали одиннадцать пятьдесят девять. У именинника перехватило дыхание. Это будет первое важное событие в его жизни. Он узнает первые слова человека, с которым проживет всю жизнь. Даже для двеннадцатилетнего мальчика этот момент был невероятно важен.       Он был смертельно напуган. Всевозможные негативные мысли пролетели у него в голове в эту последнюю минуту. Вдруг там будут плохие слова? Что, если там вообще их не будет? Что, если соулмейт его ненавидит?       00:00. 13 октября.       Чимин почувствовал на своей груди что-то похожее на чернила. Тэхен и миссис Пак смотрели на мальчика, пока тот ждал, пока ощущение не исчезнет. Пак никогда не чувствовал такой бури эмоций, начиная от радости и восхищения, а заканчивая страхом. Но, когда наконец ощущение того, что кто-то пишет на твоей коже закончилось, он молниеносно поднял футболку и нервно закрыл глаза.       — Ну что там? Что там написано?       Тэхен и мама Чимина прильнули к мальчику и стали тихо читать. Только когда друг начал смеяться, Пак стал обижаться.       — Что там написано!       — Божечки, — его мать прикрыла рот рукой, дабы подавить смех.       — Тээээээ, — нахмурился Чимин. Там что-то ужасное? Что-то неловкое и смущающее?       Тэхен, стараясь сказать что-то в приступе смеха, указывает на свежую надпись на груди друга.       — Я не могу прочесть это вслух, это к несчастью. Кроме того, там есть плохое слово.       — Что! — Чимин пришел в ужас.       Мать Чимина, все еще улыбаясь, взяла его руку в свою: — Там говорится, “Черт, в тебе столько силы для такого маленького как ты.”       У Пака отвисла челюсть, как только Тэхен засмеялся пуще прежнего.       — Я не маленький! Это так грубо! Это значит, что я никогда не вырасту?       В это время радости Тэхена не было предела. Чимин со всей силы ткнул его пальцем в ребра: — Надеюсь, у тебя будет хуже.       (Несколько месяцев спустя Чимин понял, что с точки зрения формулировок, да, Тэхен одинаково юмористичен и оскорбителен. Но он совсем не против своих слов. Пак уверен, что за ними стоит история, и ему не терпится прожить ее.)

***

      Когда Чон Чонгуку исполнилось двенадцать, его родители отнеслись к этому, как к какому-то ужасному событию. Он знал, что его одноклассники были рады своему двенадцатому дню рождения, ведь они могли поделиться своими метками с родителями. Они праздновали, устраивая большие крутые вечеринки.       Но Чонгуку было приказано держать это в секрете. Никакого праздника и торжества. Это не особенный момент, просто обычный день. У каждого были метки соулмейта.       Ну, в отличие от малого количества людей, у которых их не было, но Чонгук никогда с ними не встречался. Чону было интересно, как бы отреагировали родители, если бы у него не было заветных слов.       Мать Чона была способна к эмпатии больше, чем его отец, который, в свою очередь, не хотел ничего слышать о метках. Она сказала, что Чонгук может рассказать ей о своих словах, если захочет. Но, на самом же деле, она не звучала столь заинтересованной. И, по правде говоря, сын не очень-то и хотел ей рассказывать.       В полночь, когда настал день рождения Чонгука, он находился один в своей комнате. Он не был уверен, что тогда чувствовал. Был ли он рад и взволнован? Конечно, это же его метка соулмейта. Но было нечто другое, что-то, что он легко скрыть. Страх? Стыд? Но чего ему стыдиться, если у всех есть метки?       Он не считал, что может стать человеком без слов соулмейта. Это было бы самым ужасным в его жизни.       У меня будет метка соулмейта, и я однажды встречу его, мы очень сильно будем любить друг друга, я обещаю. Просто позвольте мне иметь соулмейта.       Чонгук был так озабочен своими мыслями, что чуть ни упустил тот самый момент, небольшое покалывание на коже, прямо на грудной клетке. Он подошел к зеркалу и попытался прочесть слова задом наперед. Надпись была очень длинной, отчего мальчик прищурился.       Такое. Не может быть написано, верно?       Он в отчаянии скинул футболку и взглянул в отражение зеркала с раскрытыми глазами. Не может быть, что такие слова сказал ему соулмейт, он просто не мог. Почему они такие жестокие? Что Чонгук сделал своему соулмейту, чем так сильно обидел?       В глазах появились слезы. Неужели судьбой предназначено, чтобы соулмейт ненавидел его тоже?       Он что, не полюбит меня?       Чонгук тихо ложится в кровать и еле сдерживает подступающий комок к горлу. Теперь ему двенадцать и у него есть метка. Он становится взрослым, и собирается вести себя подобающе.       Когда утром его мать спрашивает, не хочет ли он поделиться меткой, Чон вежливо отказывает. Ему слишком неловко признавать, что облажается, когда встретит своего соулмейта. Он боится, что мама расскажет отцу и тот закричит на него за то, что он не преуспеет и в этом. Боится, что отец скажет, “я тебе говорил.” В ужасе от того, что слова претворятся в жизнь и его не полюбят.       Чонгук никогда не расскажет никому о своих словах. В семье никто никогда и не спросит.