Аспирра: отравитель

      — И… Начали!       Схетский выговор порезал слух, заставив мальчика поморщиться. Рикарду Бритсу не нравилось подчиняться приказам чужеземца, но он все равно тут же напряг плечи и встал в боевую стойку, которой его научили.       — Нападай! — крикнул Рикард, выставив вперед деревянный меч и крепче обхватив его руками.       Но его противник, такой же мальчишка лет двенадцати, лишь вальяжно оглянулся на мастера в серой куфии:        — Но я хочу сражаться на настоящих мечах! — запротестовал он, и его чужеземный акцент, коверкающий благородный старморский язык, прозвучал не лучше скрежета металла по стеклу.       — Сначала овладей хотя бы этой палкой, Алкир!       Нехотя, смуглокожий мальчишка все же подчинился и вошел в круг из белого камня на полу, впившись в соперника немигающим взглядом. У Алкира было круглое сытое лицо, достаточно неприятное и запоминающееся одновременно, характерное для всех выходцев из схетского народа. Он не понравился Рикарду с самой первой встречи, и чувство это оказалось взаимно — в крохотных, почти что свинячьих глазках Алкира проскользнула неприязнь, стоило мальчишкам скрестить в бою деревянные мечи.       — Говорят, мой брат скоро станет вашим королем, — с издевкой бросил Алкир и сделал выпад.       — Быть не может! — Рикард с легкостью отвел его удар в сторону и пошел в наступление. Деревянные мечи стали глухо ударяться друг о друга.       — Но он же женился на твоей старшей сестре, а ей тут все кланяются.       — Стармором правит моя мама!       — Да ну?! — гоготнул схетский мальчишка, ловко увернувшись от удара. — Что-то я ее тут не видел.       — Она на Совете... Уф! — Меч Алкира чуть не оцарапал Рикарду нос. — Заключает договор с вашим народом!       — А почему она его не здесь заключает?       — Я.... Не знаю, — запыхавшись, выдавил Рикард.       — А она отдаст трон моему брату, когда подпишет договор?       — Нет!       По меньшей мере двадцать человек наблюдали за тренировочным боем, вполголоса переговариваясь друг с другом. Тут были и схеты, и слуги, и старморские стражники, и даже сам Гартен — седовласый генерал дворцовой стражи — самый главный человек в столице, обязанный следить за порядком в городе. Должно быть, в отсутствии королевы Кантадоры у Гартена значительно прибавилось хлопот, однако за последний месяц этот суровый старик в кителе и блестящей кирасе не пропустил ни одной тренировки Рикарда, как будто боялся, что в его отсутствие схеты распнут младшего из семьи Бритс и обезглавят.       И мальчик отчасти его страхи разделял. Кто знает, на что способны эти дикари-схеты с тряпками на лицах?       — Ай! — неудачно увернувшись, Рикард вдруг оступился и плюхнулся на задницу.       — Плохо, мальчик! — объявил схетский мастер под заливающийся смех Алкира.       — Этот мальчик — наследник королевского престола, так что проявите уважение! — послышался с другой стороны зала грозный голос генерала Гартена.       — При всем уважении, — прошипел мастер меча из-под куфии. — Но на поле брани нет ни титулов, ни званий. Кому, как не генералу, знать об этом?       Поднимаясь на ноги под недовольную тираду старого Гартена, Рикард опять заметил подозрительного человека в самом дальнем углу зала. Тот, как и прежде, стоял у стены, сложив на груди руки. Его кожаный доспех странного сливового оттенка становился багровым в свете множества факелов, отчего издалека могло показаться, что он только что выбрался из кровавой Пасти Бездны. Этот цвет так и притягивал взгляд…       — Мальчик, смотри на противника! — рявкнул схет, заставив Рикарда встрепенуться. Затем мастер подошел к краю круга, задумчиво поправляя куфию. — Размялись? Хорошо. Давай, Алкир. Дерись теперь в полную силу.       Стремительность схетского мальчишки стала для Бритса настоящей неожиданностью: Рикард даже выдохнуть не успел, как Алкир оказался подле него, замахнувшись для удара. Один удар, второй, третий. С трудом отбиваясь, Рикард только и мог, что отступать назад, сдерживая натиск.       И все-таки, фехтовал он ужасно. До появления в замке схетских засланцев Бритс появлялся в тренировочном зале от силы раз в неделю, а все остальное время уделял учебе и чтению книг. Впитывать смысл слов и постигать чужие языки ему нравилось больше, чем махать деревянной палкой, и королева поддерживала его в этом. У Рикарда, со слов матери, была светлая голова, и она не хотела, чтобы по ней били.       Но с тех пор что-то пошло не так, и вот Бритс-младший снова упал на каменный пол, поверженный и опозоренный каким-то толстощеким чужеземцем. Чувство уязвленной гордости ныло сильнее, чем синяки.       — Еще раз! Поднимайся, мальчик! — прорычал схет.       «Мальчик».       Это фамильярное обращение начинало раздражать Рикарда. Он, да возрадуется Мирное Небо, был сыном королевы, принцем и будущим королем Стармора, и эти чужеземцы должны были его уважать!       Отряхиваясь, Рикард ожидал какой-нибудь очередной колкой фразы от старика Гартена в свою защиту, но тот, к сожалению, оказался слишком занят: к нему через распахнувшиеся двери тренировочного зала подбежал встревоженный стражник в кольчужной броне и что-то прошептал на ухо. Генерал Гартен кивнул, и трое других стражей, облаченных в пластинчатые доспехи, побежали к выходу.       Кажется, когда дверь снова открылась, сквозняк принес за собой какой-то неприятный запах. Запах дыма и гари. Рикард вопрошающе поглядел на генерала, но тот, наморщив лоб, продолжал смотреть на дверь. И взгляд у него был очень-очень грозный.       — Еще раз! — скомандовал схет.       Рикард не был готов. И больше не хотел драться: его боевой пыл выжгло из души необъяснимой тревогой. Он все глядел на старого Гартена, но тот, выждав пару секунд, подозвал к себе ещё двоих подчиненных, и те также побежали к выходу, положив руки на эфесы мечей. Их шаги породили гулкое эхо.       — Начали! Еще раз!       Игнорируя схета, Рикард обернулся и почувствовал резкий укол страха: человек в сливовой броне тоже исчез. А он никогда не уходил до конца тренировок.       — Начали!       — Да замолчите! — не выдержал Рикард, взглянув на схетского мастера снизу вверх. — Вы мне не указ!       Его возражения подействовали совершенно иным образом: стоило Бритсу закрыть рот, как Алкир тут же накинулся на него и начал наносить удары один за другим, как безумный, колошматя его тренировочным мечом по бокам, плечам и груди. Боль чувствовалась даже через прочную фехтовальную куртку. Но когда деревянная гарда со всей силы врезалась в лицо Рикарда, все те удары показались ему комариными укусами. Он выпустил оружие из руки и бессильно упал на колени, поднеся ладонь к пульсирующему носу и разбитым губам. Широко распахнутыми глазами он уставился на своего обидчика, ощущая, как по дрожащей ладони течет кровь. Алкир возвысился над ним подобно могучей скале, которую не обойти и не перепрыгнуть. Его смуглое лицо расплылось в нахальной усмешке, когда рука с деревянным мечом вновь взметнулась в воздух для удара.       — Хватит! — взревел генерал Гартен.       И тут раздался грохот. Двери тренировочного зала распахнулись вновь, да с такой силой, что их едва не снесло с петель. На пороге возник высокий и непомерно тощий человек в бинтах и рваных белых обносках, замаранных в крови. Лишь завидев незваного гостя, оставшиеся стражники с характерным звуком вытащили мечи, но это им не помогло: человек в обносках, подобно ветру, пробежал сквозь них, вздымая вокруг себя вихрь крови. Генерал Гартен встал на его пути, заслоняя принца, но чужак с небывалой быстротой вонзил один из парных мечей ему в глотку.       За это мгновение Рикард даже испугаться не успел — лишь судорожно охнул, когда человек в белом стряхнул с лезвия задыхающегося и хрипящего старика.       — Здесь, кажется, все… — произнес чужак голосом тягучим и сладким, как мед, что прозвучало неестественно, как будто этот голос принадлежал кому-то другому.       Схеты, находившиеся в зале, расступились перед забинтованным убийцей; дворцовые слуги — попрятались за колонны, а старый Гартен продолжал хрипеть и корчиться на полу, пуская кровавые слюни. Но убийце до всех не было никакого дела. Он шагнул к Рикарду, глядя на него мертвецкими бледно серыми глазами:       — Этот?       Алкир отпрыгнул от Бритса и испуганно закивал, не проронив ни звука. Рикард тоже ничего не сказал — оцепенел, да так, что не мог даже пискнуть. Он хотел встать, убежать, оказаться как можно дальше от человека в белом, но ноги его не слушались — затряслись так отчаянно, что чуть не стучали коленями друг о друга.       Странно улыбнувшись сквозь бинты, убийца вдруг убрал клинки в тонкие ножны. Без окроплённого кровью оружия его можно было принять за обычного нищего калеку, бежавшего из лазарета, босоного и грязного. Или на восставшую из мертвых мумию, которую забыли закопать.       Не теряя времени, человек в белом схватил Рикарда за ворот куртки и поволок его по полу к выходу, как безвольную тряпичную куклу. Мальчик был бы и рад покричать да повыкручиваться, но сколько не моргал, перед мысленным взором вращалась одна и та же жуткая картина: старик Гартен с пробитой насквозь шеей, а затем умирающий на полу.       Слезы защипали глаза.       Все стало казаться таким неправильным, как во сне. А между тем мимо Рикарда медленно проплывали знакомые коридоры родного дворца с незнакомыми кровавыми разводами на стенах, полу и коврах. Тела убитых старморских стражей лежали практически повсюду. К своему ужасу, в некоторых из них Рикард узнавал старых друзей и товарищей, и когда узнавал, то с замиранием сердца шептал их имена. Слова вырывались из него непроизвольно вместе с тихими всхлипами.       — Ивлинг… — Вокруг мертвеца с пробитой грудью было черно от крови.       Этому парню едва ли исполнилось семнадцать. Он только недавно заступил на службу и частенько позволял юному принцу сбегать из замка, чтобы погулять по ночному городу.       — Хофф… — в человеке, сгорбившемуся у стены, мальчик признал старика, который в раннем детстве катал его на своих плечах и помогал срывать яблоки в саду.       — Данни, Малкал, Вал…       Чем дальше от тренировочного зала, тем больше вокруг становилось тел, скрюченных и распластанных, со сломанным оружием, смертельными ранами и расколотыми щитами. Неужели этот человек в бинтах справился со всеми… Один?       Осознание этого настигло Рикарда лишь когда его притащили в тронный зал и усадили на пол рядом с тощей белокурой девушкой, что плакала навзрыд, связанная веревками и страхом.       Мальчик поглядел на нее, не узнавая:       — Агния?       Но ответа не последовало. Лишь плечи пленницы сотряслись от горьких рыданий. Конечно же, это была она. Принцесса Стармора и самая красивая девушка Севера. Старшая сестра, которая заботилась о Рикарде больше, чем кто-либо другой.       Еще с утра мальчик видел ее во внутреннем дворе дворца со своими служанками-хохотушками, веселую и улыбчивую. Богатое бархатное платье принцессы лоснилось на морозном солнце, а длинные шелковые локоны, как и всегда, были собраны в идеальную косу до поясницы с вплетёнными туда драгоценными камнями и живыми цветами.       Но теперь в ее волосах не было ни цветов, ни драгоценностей — их обрезали по шею, а утреннее платье превратилось в рваные обноски с оторванными рукавами и разорванным подолом. Но все это ни шло ни в какое сравнение с заплаканным лицом Агнии: оно багровело от ссадин и кровоподтеков, а по шее расползался страшный синяк.       Измученный вид сестры почему-то подействовал на мальчика отрезвляюще. Гнев вскипел в нем, забурлил, и Бритс позволил себе воззриться исподлобья на забинтованного убийцу и Шегора Ибн Хаб-Бата — главного схета, поджидавшего чужака у подступа к королевским тронам.       Этот мужчина с хитрыми глазами и темной кожей тоже не нравился Рикарду, как и его брат Алкир. Шегор был старше Агнии раза в три, и раза в три нее крупнее. Бритс до последнего не верил, что королева заставит свою единственную дочь выйти замуж за жуткого схетского старика, но Агнии все же пришлось — она никак не могла отказаться от брака по расчёту, навязанного строгой матерью. Ведь брак между главенствующими семьями Севера и Востока, как понял Рикард, был чуть ли не самым важным условием для заключения мирного договора.       «Ради мира, ради Стармора», — шептала тогда Агния, шагая к свадебному алтарю также медленно, как к собственной виселице. Видя слезы на лице сестры под статуями Неба, Порядка и Хаоса во время прошедшей церемонии, Рикард выучил урок, что необходимость и несправедливость вполне себе могут существовать в лике единого зверя.       В тот вечер, глядя на вымученный и безжизненно холодный поцелуй Шегора и Агнии, скрепляющий узы, Рикард сказал себе, что обязан защищать свою сестру от этого человека. Обязан, потому что больше некому.       И был прав.       — Рад лично познакомиться с вами, Войлан. — Шегор, закутанный в коричневую куфию, учтиво кивнул чужаку в бинтах. — Я …       — Избавьте меня от вашей болтовни, Хаб-Бат, я здесь не для этого. — Убийца подошел к нему, высокий, как бамбук. Ни поклона, ни кивка — никакого уважения. Напротив, от него за милю несло презрением, как несло бы плесенью от старого сыра. — Даже больше скажу: посещение Хольдмара не входило в мои планы. Я должен быть в другом месте, а не заниматься здесь грязной работой, с которой вы, видимо, справиться не в состоянии.       — Я понял, понял… — Шегор торопливо поклонился. — И потому благодарю вас за помощь от всего нашего Дома.       — При всем уважении, Хаб-Бат, — прозвучало очень неуважительно и резко. — Но одной благодарностью сыт не будешь. Мне нужна награда.       — Да, конечно.       Схет щелкнул пальцами и из-за колонны вышел один из его подопечных воинов с увесистым колье в руках. Драгоценные камни, сжатые в грязных схетских ладонях, переливались в свете зажженных ламп и факелов также ярко, как и в те дни, когда это украшение носила королева Стармора.       Рикард почувствовал, как от гнева у него запылало лицо.       — Нет, Хаб-Бат, вы не поняли... — Убийца с раздражением отмахнулся от подарка, заставив воина с колье развернуться и уйти. — Безделушки меня не интересуют. Тем более какое-то колье… За усеянный трупами замок? Нет, так не пойдет. Вы, должно быть, совсем не цените мой труд. Может мне тогда вашу голову забрать в качестве награды?       Его слова разлетелись эхом и, как по договоренности, со всех сторон зала послышался скрежет металла — это схетские стражи вышли из-за колонн и обнажили изогнутые клинки, как только почувствовали опасность для своего господина.       Рикард замер, Агния на миг перестала хлюпать носом.       — Чего вы хотите, Войлан? — голос Шегора из-под куфии прозвучал серьезно и настороженно.       Убийца тут же указал на Агнию забинтованной костлявой рукой:       — Ее.       Девушка испуганно охнула. Рикард от злобы заскрежетал зубами.       — Боюсь, это невозможно. — Схет покачал головой, но его тон почему-то смягчился. — Она все-таки еще моя жена и убить я ее должен собственными руками.       — Какая разница, чьи руки ее убьют?       — Нет. — Даже за скрывающей лицо куфией можно было понять, что все эти слова Шегор произносит с улыбкой. — Ее голова должна красоваться на пике у городских ворот в назидание всем старморцам. Если я отдам вам девушку, то вы вряд ли вернете мне ее голову.       Агния вновь разрыдалась. И чем громче были ее всхлипы, тем сильнее разгоралось пламя гнева у Рикарда внутри.       — Понимаю... — согласился убийца, скользнув по принцессе разочарованным взглядом.       — Можете забрать одну из служанок. Или нескольких, если хотите.       — Не хочу, — фыркнул Войлан. — Не интересует. Так что оставьте свою благодарность себе.       Он, было, направился к выходу из тронного зала, но тут его холодный и бесцветный взгляд остановился на Рикарде.       — А с мальчиком что? Чем он болен?       Рикард оскалил зубы, глядя на убийцу.       Действительно, чем? Бритс младший сам задавался этим вопросом изо дня в день, пытаясь найти ответ в пыльных старых книгах дворцовой библиотеки. Он с раннего детства был не такой, как другие: к четырем годам поседел, как старик, к пяти — посерел, как мертвяк, а к шести начал менять шелушащуюся кожу, подобно змее. И с каждым годом эта болезнь становилась все тяжелее, вынуждая Рикарда сидеть в четырех стенах и прятаться от обжигающего солнечного света.       — Без понятия, — нетерпеливо бросил Шегор. — Слуги говорили, что мальчишка родился уродом.       Убийца вновь странно улыбнулся Рикарду и потрепал его по беловолосой голове:       — Если это то, о чем я думаю, то я бы не советовал его убивать. — От перебинтованной руки повеяло непомерным амбре из лекарственных мазей и трав. — Лучше продайте мальчишку моему калифару. Он хорошо заплатит.       — Я подумаю.       — И да… Хаб-Бат, — убийца остановился у дверей и раздраженно постучал тонкими пальцами по резным узорам. — Я оставлю своих друзей из Келлесина у вас на всякий случай. Как связных, как поддержку или как управу. Зависит от вас.       И ушел, бросив Рикарда с Агнией на растерзание схетам.       — Ну? Что же мы будем делать с вами, сироточки мои? — через какое-то мгновение пробасил Шегор и его беззаботный голос прокатился эхом по просторному тронному залу. В нем явно ощущалось облегчение, как будто схет был безмерно счастлив, что убийца ушел.       Тихо посмеиваясь, Шегор сел на трон короля и заерзал, проверяя, насколько удобно на нем сидеть. От этого зрелища Рикарда передернуло: схет, сидящий на отцовском троне среди сине-белых знамен и гобеленов Стармора выглядел также неправильно, как снег, выпавший в жаркие месяцы лета. Неправильно было и то, что у каждой колонны в тронном зале стояли чужеземные воины в куфиях. Даже гнев Рикарда, буквально обжигающий нутро, начал казаться ему каким-то неправильным. Неестественным.       — Вы — змея! — крикнул он, и слова вылетели с жаром, опалившим губы. — Слезай с трона, он не твой!       — Уже мой, мальчик, как и ты с сестрой, — легким движением коротких пальцев мужчина развязал куфию — его лицо оказалось еще более уродливым, чем в воспоминаниях Рикарда со времен свадьбы. Кривой нос, кособокая челюсть, и густая борода, как будто сотканная из старого залежавшегося мха. Темные глаза хищно блестели в отблесках высоких огней.       — Все что вы делаете — не правильно! Вы заплатите за это! Скоро отец с матерью вернутся и тогда…!       — О, да, мы будем ждать, — улыбка чужеземца породила в душе мальчика отвращение. — Голову вашего отца, когда он вернется, мы тоже насадим на пику перед городскими воротами, а вот ваша потаскуха-мать, скорее всего, уже отдалась нашему богу Урмузу.       Рикард уязвленно поджал губы. Слова мужчины прозвучали уж очень убедительно, и от того Агния разрыдалась еще пуще. Если быть точнее — она заскулила, как дворняжка, хотя должна была сохранить в себе хоть каплю королевского достоинства. Юный Рикард давно выучил этот урок.       «Говори как король. Веди себя как король. Не выказывай слабости перед врагом и умри с честью за свой народ, если того потребует долг», — поучал его отец. А мать говорила другое: «Всегда веди себя так, будто за тобой стоит десятитысячная армия, даже если за спиной не будет никого». И потому юный Бритс не собирался так просто сдаваться. Пускай в зале пахло страхом, смертью и кровью, мальчик желал спасти сестру от чужеземца, во что бы ему это ни стало.       — Ты лжешь! — немного погодя, воскликнул принц, и голос его разлетелся эхом, отразившись от стен. Такой же мощный, как у матери, но еще слишком детский, чтобы внушать страх.       — Север пал еще два вечера назад, мальчик. — холодно процедил Шегор. — Хочешь — верь, хочешь — нет, но Совет обернулся для вашего королевства кровавым побоищем. Мы провели вас и захватили. Нет больше вашей королевы. И Стармора вашего тоже нет. И перед тем, как решить вашу судьбу, я хочу, чтобы вы все увидели собственными глазами.       Шегор щелкнул пальцами и Рикарда с Агнией тут же окружили схетские воины, бесцеремонно схватили их под руки и потащили прочь из зала. Как оказалось — на внутреннюю крепостную стену столицы, окружавшую дворец.       Хольдмар полыхал. Такого Рикард даже в страшных снах не видел. Вместо вечернего солнца, клонившегося к закату и привычных остроугольных крыш домов, тянущихся к горизонту, юный Бритс увидел раскрытую Пасть Бездны: черные столпы дыма, клубящиеся и вздымающиеся ввысь над городом, пачкающие гарью небо и заволакивающие все вокруг. Огонь перебрасывался с одной крыши на другую, пожирая все на своем пути. Где-то снизу слышались крики, плач и мольбы о помощи. Рикард и сам был готов закричать, но его задушил страх, подползший к горлу, когда нос защипало от запаха едкого дыма.       — Видишь, я не лжец, мальчик, — Шегор с самодовольным видом сложил руки на груди, любуясь полыхающими просторами. — Все кончено. Нужно было отдать Агнии должное — увидев бушующий в городе пожар плакать она перестала. Лицо ее стало безучастным и отрешенным, синие глаза — стеклянными.       Рикард отвернулся от нее взгляд и увидел прислонившегося к парапету старморского солдата. Мертвого, конечно же, с кровавой дырой в животе. Только вот лицо его не было перекошено в предсмертных судорогах, как у остальных. Выглядел он каким-то оскорблённым, как будто присутствие схетов на крепостной стене его очень сильно задевало. В его застывшем взгляде читалась решимость — та самая, которой сейчас очень не хватало Рикарду.       Принц сжал зубы и кулаки. Его никто не потрудился связать, а значит не все еще потеряно.       — Агния, ты хочешь что-нибудь сказать напоследок?       Шегор вытащил скимитар из ножен и с важным видом протер пальцем пятнышко на зеркальной стали. Два рослых воина в куфиях тут же подскочили к связанной девушке и жестко усадили ее на колени. Ей чудом удалось сохранить равновесие и не распластаться на холодном камне.       — Нет?       Агния молча обратила лицо к своему мужу, торопившемуся стать вдовцом. Небрежно обрезанные волосы спрятали левый глаз и лоб. Скулы осунулись, огрубели, губы дрогнули. В этот миг она чем-то напомнила Рикарду мать.       — Гореть тебе в Пасти огненной наших богов!       Скимитар со свистом взметнулся в воздух. Рикард броситься вперед, зажмурив глаза.       За один тревожный удар сердца он встал между сестрой и Шегором, выставив перед собой руку. Вся ярость, сплетшаяся воедино с ненавистью к схету и желанием спасти сестру, высвободились из ладони Бритса яркой пламенной дугой.       Желтое, красное, оранжевое, багровое…Восточное схетское одеяние вспыхнуло ярче падающей звезды. Шегор заорал, растворяясь в пламени, как восковая свеча, когда немилостивый огонь стал жадно пожирать бороду. Скимитар выпал из его руки. И…       Сделав над собой усилие, Рикард зарычал и со всей силы врезался в горящего схета плечом столкнув того с крыши — он с криком перекувырнулся через парапет. Возможно, это было неправильно. Но в этот миг Бритс не понимал, что правильно, а что нет. И заворожённо смотрел, как Шегор Ибн Хаб-Бат летит вниз, крича и отчаянно барахтаясь в воздухе.       — Рикард! — воскликнула Агния, едва полыхающий схет достиг земли.       Мальчик обернулся и увидел пятерых схетов с обнажёнными клинками. Может, когда Рикард каким-то чудом изверг из руки пламя они и разбежались по углам, точно подвальные крысы при виде факела, но теперь, когда пламя исчезло, схеты явно вознамерились отомстить за своего господина.       Воины подходили все ближе, выхаркивая из себя ругательства на родном языке. Их мечи опасно засверкали в отблесках яркого пожара, перекинувшегося на ближайшую возле стены крышу. Силуэты схетов стали темными на фоне огня, а тени на каменной кладке — все длиннее.       — Назад! — прокричал Рикард и потянулся к скимитару, выпавшему из руки Шегора. Мальчик почти взял его, но тут же в страхе отшатнулся, разглядев свою руку, ставшую бардовой от ожога.       И тут, подобно смерчу, чей-то смертоносный клинок пырнул крайнего схета туда, где шея смыкается с плечом.       — О, — только и смог выдавить Бритс, глядя на неожиданного спасителя.       Этот человек двигался с легкостью и грацией танцора, ловко уходя от всех атак и нанося смертельные раны. Каждый его удар был рассчитан наперед, а шаг — продуман. Рикард и опомниться не успел, как в воздух ударила черная струя, и голова последнего схета отлетела в сторону.       — Вы целы? — тяжело выдохнул незнакомец, раздувая ноздри. Затем, не дожидаясь ответа, он быстрым шагом обошел Агнию и разрезал путы на ее руках.       — Вы кто? — жалобно всхлипнула она, позволяя мужчине поднять себя на ноги.       — Лайро, моя госпожа. Вам больше нечего бояться.       Рикард нахмурился. В своем спасителе он узнал того самого человека в сливовой броне, все время приходившего на его тренировки и скучающего в самом дальнем углу зала. Те же кожаные доспехи с необычным переливом, те же парные клинки, и те же длинные волосы, иссиня черные, как крылья сороки, с пробивающейся на висках и бороде сединой.       — Вы были там, — до сего момента Рикард считал себя воспитанным человеком. По всем правилам этикета ему стоило бы отблагодарить воина за свое спасение, но вместо слов благодарности с губ мальчика полетела ругань. И как бы он ни силился, он не мог этого остановить. — Вы там были, проглоти вас Бездна, и ничего не сделали! Тот человек в бинтах убил старика Гартена! Он убил их всех…!       Рикард запнулся, издал судорожный стон и в его обожжённой руке снова вспыхнуло пламя. Но не та волна, обрушившаяся на Шегора, а маленький красно-оранжевый огонек размером с орех.       Лайро с опаской посмотрел на магическое пламя, но потом все же подошел к Рикарду и положил руку ему на плечо, словно пытаясь успокоить. В его светлых северных глазах читалась скорбь. Огонь играл разноцветными бликами на доспехах.       — Мы все сегодня потеряли друзей и близких, — он был моложе, чем показалось Рикарду сначала. На десятки лет младше генерала Гартена, но всё равно почему-то уже с сединой. — Подумай, Рикард… Если бы я тогда вступил в бой, то скорее всего не смог бы спасти вас сейчас. — Его слова звучали убедительно. — Перед отъездом в Вэст-Моррон ваша мать взяла с меня клятву, что с вами ничего не случится. И я намерен исполнить волю королевы.       — Вы — тардас, так? — юный принц подуспокоился. Тардасы считались лучшими воинами королевства, и среди них хватало шпонов, телохранителей, следопытов и верных королевских убийц. Только вот в лицо их знали не многие. Во дворце тардасы появлялись крайне редко, все время выполняя особые задания по велению Его Высочества и самой королевы.       Лайро изогнул мясистые губы в подобии улыбки:       — Нужно уходить, пока сюда все не сбежались.       — С пустыми руками? — принцесса шмыгнула носом, указывая на свое разодранное платье.       Воин прошел мимо Рикарда и Агнии, поманив их рукой.       — Вы думаете, я не подготовился? Ха! — он самодовольно дернул головой. — Идемте. Лошади уже ждут.       Только вот к конюшне пришлось прорываться с боем. По пути со стены во внутренний двор Лайро пришлось сражаться с двумя схетскими отрядами, выбивать у них из рук изогнутые клинки и забирать мечами их жизни. Может, северянин и старался выглядеть сильным и уверенным, подбадривая и без того напуганную принцессу, но Рикард видел, что тот начал уставать. С каждой новой схваткой его движения становились все медленнее, взгляд — туманнее, дыхание — тяжелее, а лицо все краснее.       Оседлав двух коней с заранее набитыми седельными сумками, Бритсы с Лайро рванули прочь из Хольдмара сквозь дым и огонь по вымощенным камнем дорогам. Мимо горящих домов и мечущихся в панике мирных жителей; мимо несчастных, спасающих из пожаров свое добро, и мимо схетских мародеров, устраивающих разбой. На боковых улочках то и дело мелькали группы старморских стражников, сражавшихся с чужаками. В отблесках пламени мерцали мечи, звенела сталь, звучали крики. И этому безумию не было конца.       Рикард не верил своим глазам, что все это происходит со старморской столицей — его родным домом. Как королевская семья могла это допустить? Бритсу никогда не нравился Хольдмар с его холодами, вечными мерзлыми ветрами и затяжными зимами, но сейчас, в спешке покидая город, тоска по спокойным дням съедала его сердце.       — Не останавливаемся! — крикнул Лайро Рикарду, преодолев главные городские ворота, распахнутые настежь, и они помчались дальше мимо северян, убегающих из полыхающего города, мимо маленьких деревушек и брошенных мельниц. Копыта лошадей оставляли следы на белом, едва выпавшему снегу, унося наследников все дальше от столицы. Мимо замерзших полей и бурлящих рек, мимо безлиственных мрачных лесов и лесных опушек по проселочному тракту. И мчали они до тех пор, пока вечернее серое небо не стало черным, пустым и беззвездным, а ветер — остервенело холодным.       Когда пришло время остановиться, Лайро, везший принцессу на своем коне, помог ей спешится. Рикард же спрыгнул с лошади сам и начал потирать замерзшие плечи. Стоило признать, что выданные воином утепленные дорожные плащи никак не спасали от ночной мерзлоты, спустившейся на землю.       — Ч-что теперь? — едва слышно обронил Рикард, стуча от холода зубами.       Он и понятия не имел, что делать дальше: замок захвачен, столица в огне, а схеты наверняка уже бегут по их следу и вот-вот нагонят. Худшего расклада и не придумать. Сможет ли тардас вновь отбиться от них? Или сейчас придется надеяться только на себя?       Не дождавшись ответа от капающегося в седельной сумке Лайро, Бритс почесал затылок и огляделся:       — Где мы вообще?       Рядом с дрогой протекал шумный ручей, с переброшенным рядом каменным мостом. Как неприветливый путник, рядом с ним торчал старый покосившийся указатель, освещенный тусклым фонарем. Рикард не смог придумать ничего лучше, кроме как подойти к указателю и прочитать все то, что написано на стрелках.       — Хорба, Роалд, Зиммфес… — самое нижнее название кто-то обвел мелом, словно пытаясь показать, что это ближайшая от моста деревня. — Свардар. Фу! Ни одного знакомого названия!       От неожиданного укола страха Рикард зашипел и ошарашенно отошел от указателя — он никогда не покидал родных стен Хольдмара, и этот новый мир вне защищенного дворца вдруг показался мальчику огромными челюстями, что в любую секунду могут схватить его и расплющить.       — Не суетитесь, мой принц, сейчас… — вполголоса проговорил Лайро, достал из седельной сумки бурдюк с водой, открыл его и начал жадно пить. Вода полилась по его темной бороде, стекая на доспех.       — Лайро, вы знаете, что случилось в Вэст-Морроне? Как прошел Совет? — принцесса с опаской подошла к нему. Ее голос все еще дрожал, но взгляд был полон надежды.       — К сожалению, юная госпожа, я осведомлен не лучше вашего. — Воин вытер рот ладонью, и предложил бурдюк Агнии. Она приняла его и, отвернувшись, прильнула к горлышку так, будто не пила целую неделю. — Последние несколько недель схеты охраняли голубятню и никого туда не пускали. Если вам, Агния, и приходили письма от матери или от кого-то еще, то мы этого уже не узнаем.       — Проклятье! — выругался Рикард, сильнее надвинув на голову капюшон. — Этот поганый схет Шегор сказал, что они перебили всех на Совете и что наша мать мертва! Но этого не может быть, так? Это невозможно!       Лайро пожал плечами:       — Я не знаю, мой принц.       Неожиданное озарение ослепило Рикарда, придав ему сил:       — Мы должны отправиться в Вэст-Моррон и узнать все сами!       — Исключено, — отрезал Лайро. — Далеко. И наверняка схеты подумают также. А я не могу подвергать вас опасности.       — И что вы предлагаете? — пролепетала принцесса.       — Давайте подумаем вместе, — Лайро выглядел грозно, когда не улыбался. — Мы не только сбежали от схетов, разрушив их планы, но и лишили их вожака Шегора. Когда догорят пожары и о смерти Хаб-Бата узнают все, командовать схетами наверняка возьмется младшенький Алкир, собрав вокруг себя советчиков постарше.       От упоминания о схетах обгоревшую руку Рикарда закололо, точно иглами. Стиснув зубы, мальчик кое-как закатал рукав фехтовальной куртки и перекинул плащ через плечо, чтобы ничего на нем вдруг не вспыхнуло.        — Понаблюдав за Алкиром и ближайшим кругом Шегора я могу сказать одно, — серьезно продолжил Лайро. — Они не остановятся, пока вас не найдут. Если за нами еще никого не отправили, то это лишь вопрос времени. Самое позднее с рассветом они организуют отряд и начнут прочесывать все ближайшие деревни, дороги и торговые тракты. Будут допрашивать людей, мародёрствовать и сжигать дома. Поэтому нам лучше не высовываться и нигде не появляться.       По крайней мере здесь, пока не уедем подальше.       Темногривая кобыла Рикарда громком фыркнула и топнула копытом, как будто не одобряя этого плана.       — И куда? — выдавил юный принц, поглаживая больную руку.       Воин облизал губы, глядя куда-то вдаль:       — Предлагаю уйти с тракта и отправиться на Север. Пару дней назад один из вернувшихся разведчиков рассказал мне, что видел толпу дикарей, пронесшихся по столичным территориям в сторону Нармовых берегов. Если поторопимся, то сможем их нагнать.       — И зачем нам дикари? — раздражение Рикарда вылетело ярким снопом искр из его обожжённой ладони. — Ай!       — Вот именно поэтому. — Лайро подошел к принцу и с беспокойным видом его оглядел. — Рикард, сними капюшон.       Бритс подчинился, и Агния испуганно ахнула за спиной тардаса.       — Да, я так и думал. Началось.       — Что не так? — мальчик поднес здоровую руку к лицу и удивился, когда на правой щеке нащупал запекшуюся корку. Затем испугался и кинулся к ручью. Бритс мало что мог рассмотреть в черной неспокойной воде, но ему хватило и обезображенного силуэта: одна часть лица казалась прежней, а вот вторая заметно потемнела. Рикард провел здоровой ладонью по волосам и обнаружил, что с одной стороны их не хватает. Над ухом и на лбу появилась та же корка, что и на щеке.       — Проклятье! — Рикард подпалил лицо, когда сталкивал горящего Шегора со стены. — Поганые схеты!       — Сильно болит? — взволнованно спросила Агния.       — Нет. — И это было правдой. Ожоги не болели, а вот руку продолжало покалывать.       — Я следил за теми дикарями несколько лет по приказу вашего отца. — Послышался голос Лайро. — И не потому, что они представляют угрозу для Стармора, а потому что их возглавляет человек прозванный Краснокожим сыном Хаоса. Кормарк Бритс.       — Кормарк?! — Агния уставилась на воина круглыми как блюдца глазами. — Он все-таки жив? Это не слухи?       — Более чем, — кивнул Лайро. — В последний раз я его видел перед возвращением в Хольдмар. Если кто-то и поможет Рикарду с его… болезнью, то только он.       Рикард возвратился от ручья и настороженно переглянулся с Агнией: старший брат был для них запретной темой. Более того, по наказу матери во дворце всем было запрещено даже упоминать о старшем отпрыске семьи Бритс. Долгое время Кормарка считали мертвым, но потом кто-то принес в Хольдмар весть об обгорелом синеглазом мужчине, ставшим главарем разбойников, и слуги начали оторопело вспоминать первого сына королевы, не взирая на запреты. Как-то раз Рикард подслушал на кухне разговор престарелых служанок, шепчущихся над одинокой свечой. Они вспоминали времена, когда Кормарк еще жил во дворце, и ругали королеву за бесчеловечное отношение к ребенку.       — То, что его изуродовала болезнь, не давало Кантадоре право держать мальчика взаперти, как какое-то животное! — возмущалась одна.       — Она боялась, что ее первенец своим уродством опозорит имя семьи, и потому скрывала его от посторонних глаз, — ответила другая. — Только вот это имя она опозорила собственной бесчеловечностью. Мальчик сбежал из Хольдмара явно не от материнской заботы, а скорее в поисках ее!       — Я помню, как приносила ему еду, — сказала третья. — Он был весь красный и обгорелый. Лысый, без ушей. Жуткий, и очень грустный.       — Нашему младшему принцу повезло, что с ним так не обходятся.       — Да, но… — шепнула первая. — У него болезнь и проявилась не сразу. Родись он серым и седым, не посадила бы она его также под замок?       Рикард тряхнул головой, отгоняя мысли:       — И как мне поможет Кормарк?       — Хотя бы подскажет, как управлять этой твоей… силой. — Лайро взмахом руки заставил Бритсов обернуться: там, где только что прошел Рикард, растаяла тонкая пелена снега и начала тлеть пожухшая трава. — Это еще одна причина, почему нам не стоит сейчас появляться в деревнях.       Рикард вновь взглянул на свою обезображенную руку, сглотнув горечь:       — От меня одни беды.       — Нет! — Сестра резво подошла к мальчику и поцеловала в обожжённый лоб, приподняв его голову за подбородок. — Ты спас меня. Спасибо.       Агния нежно улыбнулась ему и Рикард глубоко вздохнул, выучив новый для себя урок: искренняя благодарность — как солнечный свет, способна даже в такой горестный день подарить минуту радости и покоя.