for the first time

      она никогда никого не любила и это было её фишкой.       она, может, и жалела всех тех, кому говорила «пошли к чёрту» и «нет», но всё же была рада, что каждое её «отвянь» постоянно оставалось лишь «отвянь». без ложных надежд и пустых обещаний. это не было «отвянь, но я тебя сейчас поцелую и это ничего не будет значить». это было «отвянь, даже несмотря на то, что я пиздец как сильно хочу тебя прямо здесь».       это было «отвянь, даже если я прореву всю ночь и не буду есть ещё несколько дней».       и в этом был особый шарм.       ты подходишь к ней. говоришь. влюбляешься. страдаешь. но это проходит всегда мимо неё.       ты подходишь к ней. предлагаешь грёбанный винстон, последнюю сигарету на пару. и никогда не получишь больше этих совместных затяжек.       даже если сейчас она целует тебя в губы, оставляет следы на шее и говорит, что это лучшее, - ты не получишь ничего больше дыры в сердце.       она оставляет отпечатки в жизни каждого, с кем провела больше пары минут. остаётся светлым пятном, хотя по сути ничего светлого и не несёт.       я завариваю ей чай, без сахара, как любит. под повторяющийся кавер twocolors, пока она надменно вырисовывает на старых обоях парочку разбитых сердец.       пока она надменно прожигает в моей спине очередную дыру.