Туман войны

      Дженсен зачерпнул немного воды и сделал осторожный глоток. Зубы заломило. В ведре кружились островки талого снега. Ухватившись за ручку, он выпрямился и повернулся к стоявшей на холме знахарке. Высокая, постаревшая раньше времени женщина неподвижно смотрела на чистое небо, голова ее была запрокинута, а руки раскрыты.       Дженсен втянул в себя воздух. К ночи начнется снегопад.       Не желая мешать уединению знахарки, Дженсен двинулся к хлипкому сараю возле покосившейся хижины.       Больше десяти дней прошло с тех пор, как их отряд покинул вулкановые пещеры. Если бы не предусмотрительно добытое Фэланом снаряжение, вряд ли они смогли бы пересечь глубокий кратер. Земли гхаров были неприветливым местом, ядовитые испарения пронизывали воздух, и Дженсен не понимал, как остальные этого не чувствуют. Те земли не предназначались для людей. Гхары и не были ими, не в полной мере.       Дженсен вошел в сарай и поставил ведро рядом с Каракалом. Тот благодарно кивнул.       С контрабандистом и его высоким спутником они встретились несколько дней назад, на подходах к дому знахарки. Мнения в отношении адамассца Дженсен не изменил: не отягощенный совестью вор ему не нравился. А вот Каракал, молчаливый замкнутый гхар с примесью крови Бездушных, несмотря на свое происхождение, производил впечатление куда более сознательной личности.       Дженсен принялся развязывать Сиону руки, рассеянно отметив, что гхар покинул сарай. Больше никого внутри не оставалось. Подросток безразлично смотрел на снятые веревки и не двигался. Он не предпринял ни одной попытки убежать. Загнанность и безысходность не покидали усталого лица. И все же Дженсен не сомневался, что как только их отряд достигнет населенных земель, мальчишка попробует привлечь внимание кирх. Джаред не оставлял попыток разговорить подростка, но тот замкнулся в себе и лишь твердил, что их найдут.       Никто их не искал. По крайней мере, здесь. Разрушение главного алькасаба задержало преследователей, однако Шейрах должен был принять меры. Дженсен не сомневался в способности этого человека добиваться желаемого. Они вынуждены были постоянно соблюдать осторожность. Крэйг не снимал одежды священнослужителей и исправно сбривал волосы по бокам черепа.       Знахарка не очень благосклонно отнеслась к появлению на пороге ее дома кирх, даже если один из них был ненастоящим, а второй — всего лишь учеником. Сион тоже скривил губы, когда понял, кто перед ним. Хотя едва ли, спроси кто у него, смог бы объяснить, за что он презирает знахарку.       В дверном проеме возник Джаред. Осмотрев пустой сарай, он улыбнулся Дженсену.       — Я привел ее, — сообщил он и немного посторонился.       Его ногу обхватывала маленькая девочка с короткими взъерошенными волосами. Черные глаза с настороженным любопытством смотрели по сторонам, но отпускать Джареда она не спешила.       — Знакомьтесь. — Джаред подтолкнул ее вперед. — Ящерка, это Дженсен. Думаю, вы поладите.       Дженсен никогда не умел ладить с детьми.       Должно быть, Джаред почувствовал его сомнения — после Объединения их ощущение друг друга стало сродни партнерству. Он широко улыбнулся Дженсену и подмигнул.       Подчиняясь его желанию, Дженсен сдержанно кивнул девочке. Ту это нисколько не смутило. Она осмотрела его с ног до головы, что-то для себя решила и только тогда перевела взгляд Дженсену за спину.       Внезапно черные глаза распахнулись, и девочка попятилась назад, забиваясь Джареду в ноги. Смуглое лицо посерело от страха. Дженсен уловил исходящее от Джареда чувство досады, смешанное с раскаянием. Партнер опустил руку на острое плечо, успокаивая девочку.       — Он плохой, — ощутив поддержку, указала она пальцем на Сиона.       Дженсен обернулся. На лице подростка отчетливо проступали удивление, потрясение и даже обида.       Джаред тоже какое-то время разглядывал кирху, а потом улыбнулся девочке.       — Он не такой, как те люди, что забрали тебя, — заверил он.       Маленькие брови нахмурились. Завязался спор, девочка настаивала на своем.       — Она такая же, как ты, — тихо сказал Сиону Дженсен. — Ее тоже забрали из мест, где она родилась. Но, в отличие от тебя, она еще помнит об этом.       — Если ее не искали, что плохого в том, что под защиту ее взял Светлоликий? — буркнул Сион.       — Если тебя не ищут, что плохого в том, что под защиту тебя возьмет Алькасар? — холодно парировал Дженсен.       Сион промолчал. Дженсен неохотно поднялся с места. Пока мальчишка сам не придет к нужным выводам, объяснять смысла не было.       Вместе с Джаредом и убежавшей вперед девочкой он покинул сарай. Каракал сменил их, вызвавшись присмотреть за молодым кирхой.       Идя рядом с Джаредом, Дженсен еще острее ощущал его эмоции. Ничего конкретного, но казалось, что протяни он руку и коснись партнера, сможет легко проскользнуть внутрь. Плечо Джареда задевало при ходьбе его плечо. Личное пространство становилось общим.       Девочка рядом с ними восторженно заскакала по редкому снегу и сгребла ком в руки. Подкинув его вверх, она рассмеялась.       — Поверить не могу, что ей это нравится, — поежился Джаред.       — Поверить не могу, что ты назвал ребенка ящерицей, — хмыкнул Дженсен и встал еще ближе, делясь теплом. Его партнер все так же не любил холод.       Джаред пожал плечами.       — Это всего лишь детское прозвище, — заметил он. — Когда она станет магиком, то получит истинное имя.       — Тебе следовало дать ей настоящее имя, — отстраняясь, вздохнул Дженсен. — Десять лет для ребенка — это долгий срок.       — Кажется, она не против.       Дженсен хмыкнул.       Знахарка вернулась с холмов. Заметив бегающего среди снега полураздетого ребенка, она смерила Джареда неодобрительным взглядом и резко сказала что-то девочке. Та сжала губы, но послушалась и неохотно побрела в хижину.       — Идем. — Джаред тоже направился внутрь.       Внутри ветхой хижины было немногим теплее. Сложенный из камней очаг имел неважную тягу, и дым копотью оседал на скошенном потолке. Дженсен задержался взглядом на сборах трав. Пальцы коснулись тысячелистника: опушенные листовые пластинки грязно-зеленого цвета разносили своеобразный запах. Дженсен медленно вдохнул его.       «Что говорит ветер, мой мальчик?»       Горечь потери засела в горле. Больше никогда Дженсен не сможет вернуться к учителю в мастерскую за советом. Травы ссохнутся и сопреют — Велора не умела готовить настои и не интересовалась знахарством.       Дженсен отошел от трав.       Джаред тихо разговаривал со знахаркой. У той был грубый, низкий голос без характерной для кимассирийцев протяжности. Дженсен не понимал языка, но чувствовал тревогу партнера.       — В чем дело?       — Она говорит, что к ночи начнется снегопад.       Дженсен посмотрел на недовольную знахарку.       — Скажи ей, что он продлится недолго, — не спуская внимательного взгляда с женщины, сообщил он Джареду, а затем все же повернулся к нему. — Впрочем, она и так об этом знает.       Джаред удивленно приподнял брови. Пожав плечами, он возобновил разговор. Знахарка хмуро покосилась на Дженсена и занялась бурлящим на очаге котлом. Девочка, сидя на застланном тростником полу, играла с жуткой в своей реалистичности фигуркой медведя.       В разговоре несколько раз упоминался Мадс — так называл себя здесь контрабандист. Наконец знахарка коротко, сердито кивнула. Взъерошив волосы девочки, Джаред уважительно поклонился хозяйке дома и направился к выходу.       — Она привязалась к ребенку, — задумчиво заметил он, когда они вышли.       — Она одинокая женщина, — согласился Дженсен.       — Иногда я начинаю сомневаться в правильности своих поступков.       Дженсен взглянул на убогую хижину. Почему кимассирийцы жили в таких условиях? В Гарбе он видел, на что способен был этот народ, но их становища разительно отличались от городов, как будто верховные сенешали намеренно держали людей в невежестве.       — Она не сможет обезопасить этого ребенка.       — Потому что кирхи недолюбливают знахарок? Их слепая вера нелепа.       Дженсен покосился на партнера.       — Дело не только в вере, Джаред. — Он понял это, когда смотрел на стоявшую на холме знахарку. — Она слушала ветер. Именно поэтому кирхи запрещают им жить среди людей. Знахарки пользуются дарами стихийной магии.       Джаред остановился и удивленно на него посмотрел.       — Она могла бы стать заклинателем?       — Сомневаюсь, — качнул головой Дженсен. — Но зачатки мага жизни у нее имеются.       Из сарая донесся шум, что-то перевернулось, раздались испуганный вскрик и ругательства.       Дженсен переглянулся с Джаредом, и они поспешили внутрь. В сарае находились все их спутники. Принесенное Дженсеном ведро валялось перевернутым на полу, Сион отчаянно дергался в железной хватке Каракала, руки стучали по образовавшейся луже и хлопьям пены. Стоявший над ним Крэйг вел кинжалом по обритому затылку. Последние пряди бывшего хвоста упали вниз. На земле и в старом сене валялись остальные волосы.       — Что вы делаете? — потребовал ответа Дженсен.       По щекам Сиона текли слезы бессилия, белая одежда вымокла и прилипла к худому телу.       — Это было необходимо, — ответил перебирающий их скудные пожитки Йенс. — Там, где мы будем проходить, он привлечет слишком много внимания. Светловолосый кирха — это редкость, а вот лысый раб с кляпом во рту — нет. Не все идут в рабство добровольно.       Крэйг закончил с мальчишкой и принялся сбривать волосы с собственной головы.       — Три раба, три охранника и работорговец с маленьким сыном, — подытожил Йенс.       — Вначале священнослужитель, потом раб, — ухмыльнулся Крэйг. — Кого мне еще придется изображать, Джаред?       Зайдя ему за спину, Фэлан перехватил кинжал и продолжил брить его сам.       Дженсен молча смотрел на Сиона. Слезы все еще бежали по щекам мальчика, горечь унижения легко читалась во взгляде. То, что для Крэйга стало игрой, для него было верой. Ему не просто обрили голову — из него сделали раба.       И как бы Дженсену это ни было противно, Йенс был прав: подросток-кирха станет привлекать к ним слишком много внимания. Дженсен сам поклялся, что несмотря ни на что вернет его в Эрегорн.       Джаред присел перед Сионом и, коснувшись небольшого пореза на затылке, вытер кровь.       — Волосы отрастут, — спокойно сказал он. — Рабом себя делаешь только ты сам.       В проеме входа мелькнула маленькая тень. Привлеченная шумом, Ящерка заглянула в сарай. Черные глаза с любопытством осмотрели всех участников сцены, задержавшись на Сионе.       Поколебавшись, она нерешительно вышла вперед. Подвижный рот хмуро сжимался и шевелился. Решение далось ей нелегко. Она все-таки приблизилась к подростку и погладила его лысую голову.       — Теперь ты не плохой, — серьезно сообщила она и, улыбнувшись его изумлению, тут же скрылась за дверью.       

***

      — Смотри под ноги, — подхватил Сиона под локоть Дженсен.       Дернув плечом, тот вырвался. Ноги тут же соскользнули, и подросток съехал по камням ниже.       Наблюдая за ними, Джаред не сдержал улыбки. Таким мальчишка нравился ему больше: пережитое унижение сделало его сильнее. Дженсен его не щадил, что приводило к постоянным конфликтам. Со стороны казалось, что мальчишка ненавидит Дженсена, но Джаред не сомневался: здесь что-то другое. То, что началось, когда один был заперт в четырех стенах, а второй стал его вынужденным собеседником.       Обратное путешествие по Кимассирии измотало их всех. Сенешариаты кишели кирхами, в становищах было опасно. Йенс приложил все умения, чтобы отряд проскочил незамеченным. Если бы не знания гильдийца, им бы пришлось тяжело.       Каменная крошка поехала под ногами, и Джаред перешагнул на другой выступ. Подхватив Ящерку, он помог ей перебраться через валун. Девочка ловко запрыгала вниз, полностью оправдывая данное ей имя. Бесконечный путь по горам она восприняла как веселое приключение. Хоть кого-то это развлекало! Йенс не рискнул воспользоваться Тараканьим перевалом — они прошли горы по опасной, ненадежной тропе на десяток миль севернее.       Сион опять едва не сорвался, и Дженсен вновь подхватил его под руку. Джаред задержал внимание на партнере — тот опекал мальчишку скорее безотчетно, задумчиво глядя перед собой. Несомненно, теперь, когда большая часть дороги была позади, он думал о предстоящем.       У них не было возможности об этом поговорить. Обо всем поговорить.       Дженсен заметил его взгляд, а может, уловил неозвученную тревогу.       — Следи за ребенком, — покачав головой, напомнил он и кивнул вперед.       Джаред взглянул в указанном направлении: Ящерка уже обогнала Йенса и Фэлана. Только ее темный затылок мелькал между камней. Иногда Джареду казалась, что эта девочка каким-то неведомым образом перемещается по воздуху.       Он все же повернулся к Дженсену.       — Ты встревожен.       — Ветер меняется, — неопределенно пожал плечами Дженсен.       Он говорил не о погоде.       Ящерка скрылась за грудой камней, и Джаред оставил партнера и поспешил ее нагнать.       — Ты должен следить за ребенком, — неодобрительно проворчал Йенс, стоило им поравняться.       Джаред коротко кивнул.       Даже идя обходным путем, гильдиец ждал ловушки. У западного консула пустыни имелись тесные связи с Кимассирией, а расставание с Танкредом прошедшей осенью не оставляло иллюзий в отношении друг друга.       — И откуда в детях столько энергии? — почесав бороду, хмыкнул Йенс. Он повернулся к Джареду. — Скоро горы закончатся, и начнется пустыня.       Джаред кивком дал понять, что серьезно отнесся к предостережению. Им всем нужно быть осторожнее. Он обошел Фэлана и поспешил за исчезнувшей за поворотом Ящеркой. Эти земли были опасны и без поджидающей за скалой засады.       Дорога резко пошла под уклон. Джаред замедлил шаг. Чтобы не скатиться головой вниз, он постоянно хватался за выступающие корни деревьев. Ящерка все еще опережала его.       В горах было спокойно, тишину нарушали только перестук камней или вспорхнувшая в кустах птица. Воздух был теплым. Чем ниже они спускались, тем явственнее проступали признаки весны.       Обрывистый спуск закончился так же внезапно, как и начался. Джаред завернул за скалу и вышел к небольшому, сочившемуся между камней ручейку. Тихое журчание прерывалось громким плеском. Сидя на неровном берегу, Ящерка хлопала ладонями по воде.       — Там есть рыба, — заметив его, серьезно сказала она.       Джаред наклонился и тоже увидел мечущихся под поверхностью мальков. Солнце пригревало, и те стремились вверх, чтобы урвать как можно больше тепла.       —Ты собиралась их поймать?       — И съесть, — подтвердила Ящерка.       Ее привычка есть все без разбора не переставала расстраивать Фэлана, что было забавно, поскольку в остальном эти двое неплохо ладили.       — У меня есть немного сушеного мяса. Я с тобой поделюсь, — пообещал Джаред.       — Мы можем их поймать и съесть позже.       Джаред улыбнулся девочке и взъерошил ее отросшие волосы.       — Не уходи далеко, — попросил он.       — Значит, мы не будем их есть? — разочарованно уточнила Ящерка.       — В другой раз.       Его внимание привлек шелест посыпавшихся камней. Шум доносился спереди и не мог принадлежать спутникам. Джаред выпрямился и рукой отодвинул Ящерку себе за спину, другую положив на рукоять меча. Стояла тишина.       — Джаред? — поравнялся с ними Фэлан.       Джаред медленно опустил руку. Камнепады в горах не редкость, и все же ему не нравилась нарочитая расслабленность дня.       Должно быть, Дженсен почувствовал его настороженность, потому что появился вместе с Сионом раньше Йенса.       — Я что-то слышал, — неохотно поделился с ними Джаред. — Возможно, это был какой-то мелкий зверь.       Дженсен коснулся его плеча, и Джаред тихо выдохнул. Никто из них не мог отделаться от ощущения, что что-то было не так. Настороженность зависла в воздухе.       Они дождались Йенса и остальных, прежде чем двигаться дальше.       — Эта тропа известна только моей семье, — хмуро сообщил гильдиец. — Но я предпочел бы не рисковать. Каракал, пойдешь впереди.       Великан молча кивнул. Ноздри его расширились, как будто он принюхивался к воздуху. Он плавно двинулся вперед. Фэлан замыкал цепь. Никто больше не спешил. Не отпуская от себя Ящерку, Джаред держал руку у меча.       Солнце ярко светило над их головами. Время близилось к полудню. Если повезет, к вечеру они достигнут пустыни. Но до тех пор еще предстояло преодолеть опасный крутой спуск.       Громкий шум, треск и падение заставили их насторожиться.       — Если это слежка, то самая бездарная, — раздраженно заметил Крэйг.       Он прошел вперед и заглянул за поворот.       — Это свинья, — повернувшись, доложил он. — Маленькая и… эээ… пятнистая? Но несомненно свинья. Попробовать поймать?       — Мы ее съедим? — тут же спросила Ящерка.       Йенс неожиданно громко выругался.       — Хаген! — остановившись, зычно гаркнул он. — Выходи, я знаю, что ты здесь, шакал безродный! Только ты способен подложить мне на пути домой свинью!       В ответ раздался раскатистый смех. Держа перебирающую ногами свинку, им навстречу вышел высокий адамассец. У него был широкий подвижный рот Йенса и такие же темные глаза.       — А вы не очень-то внимательны, — ухмыльнулся он. — Мы пасли вас несколько часов. Я уж было думал, так и спустимся в пустыню.       Йенс хмурил брови, сжимал губы, но ответная ухмылка все-таки прорвалась на его лицо.       — Шакалий ты сын, Хаген! — с досадливым восхищением выругался он.       Хаген широко улыбнулся.       — С возращением домой, брат, — тепло произнес он.       Держа свинью под мышкой, перед ними стоял никто иной как глава гильдии воров. И Джареду он уже нравился.              — За нового западного консула! — раздался нестройный гул голосов.       — Давай, парень, это молоко нежнее материнского, — хлопнул его по плечу Хаген.       Рассмеявшись, Джаред поднял чарку с белым тягучим напитком.       — С назначением, Йенс!       — С наказанием, ты хотел сказать, — страдальчески поправил гильдиец и заглянул в свою чарку. — Ну что ж, по крайней мере, если я напьюсь достаточно сильно, то на время забуду об этом.       Он залпом осушил чарку.       Люди вокруг праздновали.       Подождав, пока внимание переключится на других участников веселья, Джаред поднялся и незаметно покинул место у костра. Оазис, где они находились, был щедро освещен огнями. Высокие факелы стояли, воткнутые в землю, яркое пламя подкрашивало пальмы и бликами играло на воде. Джаред направился по дорожке света вдоль источника. Он заглянул ненадолго в невысокую палатку, а потом, прислушиваясь к ощущениям, раздвинул низкие ветви пальм и скрылся в тени.       Весна в пустыне, пожалуй, самое благоприятное время года. И скоротечное. Воздух был холодным, но холода Джаред не чувствовал. «Молоко» гильдии воров горячило кровь.       Чтобы достигнуть окраины оазиса, ему потребовалось не больше пары минут. В пустыне стояла ночная тишина, в то время как из-за спины доносились смех и крики.       Он остановился возле сидящего темного силуэта, прислонился к пальме и посмотрел на раскинувшуюся пустыню. Полная луна серебрила песок и углубляла широкие тени барханов. Огни лагеря сюда не доставали, лишь слегка подсвечивали листву позади.       — Будешь? — пошевелившись, опустил руку вниз Джаред.       Хмыкнув, Дженсен взял чарку, сделал глоток и вернул обратно. Джаред допил остатки. Жгучее пойло ободрало горло.       — Ужасно, — содрогнулся он и услышал смешок Дженсена.       — Ужасно, — согласился тот.       Они какое-то время помолчали. Сейчас, когда с Объединения прошло уже довольно много времени, Джаред почти не чувствовал партнера, но догадывался, что занимает его мысли.       — После рассказанного мастером Ронаном не думал, что архимаг сам решит встретиться с главой гильдии.       — Он знал, что это было необходимо.       Джаред нахмурился. То, что Дженсен одобряет поступки архимага, нравилось ему ничуть не меньше, чем сами решения архимага. Дженсен должен был почувствовать его недовольство, но ничего об этом не сказал.       — Девочка спит? — спросил он.       — Как убитая, — подтвердил Джаред и улыбнулся, вспомнив увиденное в палатке. — Развалилась на Сионе, и он теперь не смеет шевельнуться, чтобы не потревожить ее сон. Как думаешь, может, следовало ему сказать, что она не проснется, даже начни он бить в барабаны?       — Не стоит, — хмыкнул Дженсен. — Пока он сам не догадается, этот ребенок будет его удерживать лучше всякой веревки.       Джаред рассмеялся.       До них донеслись отголоски неумолкающего веселья. Гильдийцы и не думали завершать праздник.       — Для того, кто собирается начать войну, этот Хаген слишком беспечен.       — Тебе он не понравился, — ухмыльнулся Джаред.       — Они воры и разбойники.       — Они честные контрабандисты, ну а ты теперь…       Джаред резко замолк. Этого они еще не обсуждали. По крайней мере, не напрямую.       Пошевелившись, Дженсен толкнул его носком сапога и освободил рядом место. Джаред сел. Их плечи соприкоснулись. Стало теплее.       Отклонившись, Дженсен повернулся к Джареду и коснулся его убранных в хвост волос.       — Тебе давно пора заплести косу.       — Хотел попросить тебя, — улыбнулся Джаред.       Дженсен уже поднял с места и зашел ему за спину.       — Выпрямись.       — Ты уверен, что пальцы тебя слу… — Ощутив прикосновение к голове, Джаред замолк. Тело охватила приятная расслабленность. — Продолжай.       Стоило ему закрыть глаза — мир закружился. Нестоило столько пить. Темнота закручивались в спирали, и Джареда плавно качало на волнах. Дженсен методично заплетал ему волосы. Казалось, он был полностью поглощен этим занятием.       — Ты видел пророчество? — неожиданно заговорил он.       Джаред открыл глаза. Мир остановился.       — Н-нет. Нет. — Он потянулся почесать затылок и столкнулся рукой с Дженсеном. — Тогда… мне было не до этого. Я хотел знать, где ты, а не кто ты. Кто ты — мне давно известно.       Дженсен тихо хмыкнул.       — Но его точно видел Данрагнал, — добавил Джаред и запрокинул голову, чтобы посмотреть на Дженсена. В темноте его лицо казалось тенью. — Книжник не успокоился, пока не добился этого.       — Вот в этом я нисколько не сомневаюсь, — сухо заметил Дженсен и наклонил его голову вперед. — Выпрямись.       Он добавил в косу еще прядей.       — Архимаг поступил так, как было необходимо, Джаред, — немного помолчав, произнес он.       Джаред попробовал обернуться, но Дженсен удержал его на месте.       — Необходимо для кого? Он обманывал тебя. Они все обманывали тебя. И из-за этого ты чуть не… Такова была необходимость?       — Ты злишься на него.       — А ты нет?       — Злился, — спокойно признался Дженсен. — Но… Я понимаю, почему он так сделал. Нужно было сохранить все в тайне.       Джаред сжал челюсти, и Дженсен сильнее натянул ему волосы.       — Слишком много людей знало правду. Больше, чем предполагалось. Вот в чем была ошибка.       — Почему ты оправдываешь его?       Дженсен какое-то время молчал.       — Я поступил бы так же, — тихо произнес он. — На его месте я поступил бы так же.       Он отстранился.       — Готово.       Джаред ухватил ускользающую руку и потянул вперед, вынуждая Дженсена встать перед собой. Подняв голову, он посмотрел на него снизу вверх.       — Ты — это ты, Дженсен. Твоему решению я бы доверился.       Дженсен хмыкнул.       — Нисколько не последовательно.       Джаред улыбнулся в темноте. Рука переместилась на холодный металл браслета, пальцы принялись задумчиво исследовать гладкую поверхность. Сколько бы он ни пытался, все равно не смог снять ограничители. Магия Дженсена все так же оставалась ему недоступна.       — Оставь. Из-за того, что это считается невозможным, Дан с еще большим удовольствием займется этой проблемой.       — Ты слишком многое ему позволяешь, — вздохнул Джаред. — Но, знаешь, я почти готов с этим смириться. Если думаешь, что это я не согласен с решением архимага, ты еще не слышал, что говорил он. В своем стиле, но он защищал тебя. И он помог мне с поисками.       От браслета Джареда все еще исходило тепло, а может, тепло шло от напитка. Коварное пойло действовало незаметно, но верно.       Словно прочтя его мысли, Дженсен освободил руку и сам крепко схватил Джареда за ладонь.       — Пошли спать, пока еще в состоянии идти, — потянул он его на себя.       Джаред легко поднялся на ноги. Удивительно, но пока удавалось держать глаза открытыми, мир не шатался.       — Один момент, — остановил он и, приблизившись, крепко обнял Дженсена. — Вот так.       Руки Дженсена легли ему на спину.       — Тебя шатает.       — Правда? А мне казалось, что нет.       Когда они стояли так близко, Джаред почти мог уловить эмоции Дженсена. Его растерянность и тревогу. Может, он и простил архимага, но едва ли смирился со своим будущим.       — Я буду рядом, — тихо пообещал Джаред. И он знал, что для этого нужно сделать. — Когда мы вернемся в Алькасар, я пройду испытание на третье кольцо.       Только триомаги могли стать советниками. В том числе и советниками королей.       — Пусть и короткое время, но я чувствовал земную и водную стихии как свои. С Водой мне не справиться, но с Землей — вполне.       — Самоуверенно, — хмыкнул ему на ухо Дженсен.       — Когда я стану триомагом, ты все равно меня поздравишь.       — Поздравлю, — согласился Дженсен и, пошевелившись, тяжело выдохнул ему куда-то в шею. — Дело не в том, что я отрицаю само пророчество, Джаред. Но… когда я услышал о нем, то ничего не почувствовал. Сомневаюсь, что это мой путь.       У них всегда были трудности с определением направлений. Дженсену стоило об этом помнить.       — Я бы подбодрил тебя, но, к сожалению, в мою не самую ясную сейчас голову приходит только один способ это сделать.       — И, кажется, я начинаю ощущать, какой, — сухо произнес Дженсен.       Рассмеявшись, Джаред разжал объятия. Какое-то время они смотрели друг на друга, Дженсен не мог видеть его глаз, но отблески огней за спиной позволяли Джареду рассмотреть его. Он казался успокоенным.       Джаред мельком взглянул на луну за его плечом, а на востоке медленно разгорался рассвет.       — Знаешь, что сегодня за день? — спросил он.       — Сейчас еще ночь.       Джаред улыбнулся.       — На самом деле почти утро. Так что я имею полное право это сказать. — Он за шею притянул Дженсена к себе. — С Первым днем, партнер! — И тише, прежде чем коснуться губ, на грани слышимости добавил: — Да здравствует король!       Это был короткий целомудренный поцелуй, медеванское приветствие. Джаред успел ощутить, какими сухими и горячими были губы Дженсена, и почувствовать, как они шевельнулись то ли в протесте, то ли в согласии.       А потом Дженсен вздрогнул.       И неожиданно резко поцеловал в ответ: встав ближе, крепко обхватив затылок и жестко прижавшись ко рту. Это даже не было настоящим поцелуем — прикосновением, контактом, чем угодно, но только не им. На мгновение Джаред ощутил отголосок ушедшего Объединения. Как будто на миг они снова стали одним. Дженсена трясло, и дело здесь было не в физической составляющей. Они бы упали, не окажись за Джаредом пальмы. Жесткая кора ободрала спину, но боли не было.       Дженсен отстранился так же резко, как и начал поцелуй.       Безуспешно пытаясь поймать дыхание, Джаред глотал воздух. В штанах стало тесно, однако он не обратил на это внимания. С Дженсеном что-то происходило, его эмоции сбивали с ног, но Джаред не мог понять ни одной.       Партнер тяжело дышал, а когда Джаред попытался отодвинуться, он помешал, за шею удержав его на месте.       — Дженсен?..       Дженсен смотрел ему в глаза, хотя едва ли смог бы что-то сейчас увидеть. Дрожь в его руках передавалась Джареду.       Потрясение.       Возможно.       — Дженсен, чт…       — Да, — прервал его Дженсен и тихо выдохнул, успокаиваясь. — Да, ты прав. — Он приблизился и тихо произнес: — Да здравствует король.       А затем без промедления поцеловал. По-настоящему. Проникая языком в рот, крадя последнее дыхание и делясь своим. Прижимаясь к Джареду напряженным, без сомнения, возбужденным телом и впечатывая в дерево настойчивым натиском.       В своем открытом желании он был поразительно спокоен и удивительно жаден. Джаред не успел ничего дать ему в ответ, только позволял целовать себя. Ноги не держали, а яростное, сильное желание рвалось наружу: быть рядом, ближе, стать одним. Язык коснулся языка, тело вжалось сильнее. Беспомощные стоны рвались из горла и гасли в поцелуе.       Последний раз соприкоснувшись с ним, Дженсен разомкнул поцелуй и медленно отстранился. Джаред какое-то время потрясенно смотрел перед собой.       — Чт… что это было?       — Вернул старый долг, — ответил Дженсен. — Однажды ты был тем, кто помог мне идти дальше.       — Я ничего не понимаю, — пожаловался Джаред. Голова кружилась. Им обоим давно пора ложиться спать.       — Что говорит ветер, Джаред?       — Дженсен!       Дженсен рассмеялся. От его тела исходил раскаленный жар, и он не пытался это скрыть.       — Я расскажу тебе позже. — Он развернул Джареда за плечо к светлеющему горизонту. — А пока… Смотри. К нам гости.       Далеко в небе на линии нового дня виднелось несколько расплывчатых темнеющих точек.       Над пустыней летели вайверны.              Прощание с гильдией вышло коротким. Почти все еще спали, а вайвернам не терпелось взмыть в небо.       — Значит, уезжаешь, — криво усмехнулся Йенс.       Джаред крепко сжал протянутую руку.       — Береги себя.       — Ты тоже.       Руа требовательно рыкнула, и Джаред на мгновение обернулся. Все были готовы к отлету.       — Йенс, ты помнишь, чем закончился наш разговор в Эрегорне?       — Ты о Троне?       — О бремени ответственности. — Джаред улыбнулся. — Думаю, я понял, что ты имел в виду. Ты будешь хорошим консулом.       Йенс рассмеялся.       — Едва ли, но спасибо. Удачи, господин заклинатель. Долг так и не выплачен, значит, нам еще суждено встретиться.       Вряд ли их связывал только долг. Джаред махнул рукой на прощание и поспешил к зовущей его спутнице.       Впереди ждал Алькасар.       

***

      В кабинете стояла тишина.       Дженсен спокойно позволял себя изучать и не спешил начать разговор. Архимаг тоже не торопился. Под рукой у него лежала ветхая книга, и пальцы отвлеченно поглаживали корешок.       — Я рад, что ты вернулся невредимым, — наконец произнес архимаг.       — Разве сейчас вас должно волновать не другое?       Архимаг опустил взгляд на книгу, его пальцы остановились, а потом он прямо посмотрел на Дженсена.       — Ты злишься. Это понятно.       — Вы лгали мне.       — Я принял решение повреме…       — Я говорю о том, что вы позволили мне пять лет оставаться меченым заклинателем, когда знали, что есть другой путь.       Спорное утверждение, Дженсену было известно, как много лет требовалось кирхам, чтобы самостоятельно раскрыть Знак. Но архимаг не стал оправдываться. В том числе и поэтому Дженсен уважал этого человека.       — Те трудности, с которыми тебе пришлось столкнуться, были частью твоего пути. Ты с честью выдержал это испытание.       Дженсен устало потер лоб.       — Раз вы так считаете, то почему не сказали правду?       — Возможно, потому, что сомневался в твоей готовности, — признал архимаг. — Приняв решение молчать, я всегда знал, что мне придется столкнуться с его последствиями. Теперь решаешь только ты, Дженсен. Ты готов.       Дженсен не сдержал усмешки.       — Вы даже не представляете, насколько. Неужели это было так необходимо?       — Я сделал то, что считал нужным, и мне не о чем жалеть. Ты стал выдающимся заклинателем, Дженсен. Алькасар может лишь гордиться таким магом.       Архимаг воспринимал его как выращенного им ребенка. Дженсен ничего не мог с собой поделать. Это и злило, и веселило его. Только веселье отдавало горечью.       — Вы правы, — согласился он. — Я заклинатель и маг.       Он опустил взгляд на книгу с пророчеством. По крайней мере, узнать, что там написано, он должен.       — Ты имеешь право злиться.       Дженсен улыбнулся.       — Я не злюсь, архимаг Рэйнард, я вас понимаю. — Он поднялся и посмотрел на старого мага. — На самом деле я поступил бы так же на вашем месте. И именно поэтому я прошу вас больше не вмешиваться.       — Что ты намерен делать? Ты сядешь на Трон?       Дженсен не отвел глаз, выдержал внимательный взгляд.       — Когда придет время, вы узнаете, — честно пообещал он. — Не возражаете, если я возьму это с собой?       Дождавшись кивка, Дженсен забрал книгу и, поклонившись, покинул кабинет.       

***

      — Джаред! — окликнули его с края поля.       — Мастер Ронан? — удивленно обернулся Джаред. — Вы вернулись?       — Только что.       Джаред хлопнул Руа по боку.       — Давай, девочка, лети. Каазар давно тебя ждет.       Вайверна еще раз ткнулась носом ему в грудь и неохотно расправила крылья.       Когда она часом раннее опустилась на тренировочном поле, с него разбежались и те немногочисленные магики, что решили позаниматься в этот день. Джаред разминался под бдительным присмотром спутницы. Будь ее воля, она бы и ночевала с ним в замке. Он знал, что вайверна намеренно вызывает в нем чувство вины. Она сильно скучала и не скрывала своего недовольства им.       — Я приду завтра, — пообещал Джаред.       — Слишком уверенное утверждение для того, кто собирается сегодня войти в Кольца, — хмыкнул мастер Ронан.       — Вы уже знаете?       — Я заглянул к Рэйнарду.       Руа взмахнула крыльями и плавно оттолкнулась от земли. Джаред поспешно закрыл лицо, не позволяя взметнувшейся пыли попасть в глаза.       — Она все еще злится, — пожаловался он учителю.       — Это у них с Руаком общее, — хмуро согласился мастер Ронан. — Пройдешься со мной?       Джаред не стал возражать. В последний раз, когда он видел учителя, тот в спешке покидал Кимассирию. С тех пор прошло больше трех месяцев. Им было о чем поговорить. Но они молчали, просто шагая рядом.       Мастер Ронан потер затылок.       — Мне жаль, что тебе пришлось столкнуться с Лиэн.       Джаред напрягся. Это была не та тема, которую он хотел бы обсуждать. Даже с учителем.       — Я слышал о вашей стычке здесь, — неохотно ответил он.       Квадромаг с сожалением покачал головой.       — Мне не сразу удалось вспомнить, что Логан должен был стать твоим учителем и что рекомендовала его Лиэн. Когда я все связал, она уже ждала разоблачения.       Джаред промолчал. Конфликт с магистром боевой магии не получилось полностью замять: архимагу пришлось открыть Совету магов правду. К знанию, что существуют готовые начать войну заклинатели, те отнеслись неоднозначно. К тому же еще оставались предатели и шпионы. Троих нашли, но должен был быть кто-то еще. Тот, кто выдал путь отряда через пустыню и заказал гильдии убийство.        Наклонившись, Джаред поднял рубашку и вытер лицо. День для Весеннего Равноденствия выдался теплым.       — Вы станете новым магистром, учитель?       Остановившись, мастер Ронан устало прошелся рукой по коротким седым волосам. Сколько ему уже было? Учитель казался вечным, но рано или поздно ему придется сдаться прожитым годам.       — Магистр Молдвин тоже спрашивал меня об этом, — неохотно признал он.       — Вы отказали, — тут же догадался Джаред. — В какой? Четвертый раз?       — Я улетаю в Айсаросс, Джаред. Южная граница укреплена и окажется под натиском не раньше середины лета. Если к тому времени не уничтожить Бездушных, придется воевать на два фронта, а то, что идет с Юга, может оказаться страшнее Севера.       Кирхи и полукровки-шарииры.       — Вы помните нашу встречу с Бездушными прошлой весной?       — Когда ты сломал руку?       — Я сломал ее до, — мгновенно поправил Джаред и, поколебавшись, добавил: — И после.       Мастер Ронан ухмыльнулся.       Накинув на плечи плащ, Джаред продолжил:       — Вы указали на их зубы. Бездушные в Гарде были такими же.       Учитель прекратил ухмыляться.       — Знаете, что думает об этом Данрагнал?       — Предоставь это архимагу, Джаред.       Данрагнал считал, что Бездушных создают заклинатели. Кирхи.       — Как и все остальное? Вы ведь тоже считаете, что люди должны знать правду.       — Считаю, — легко согласился мастер Ронан. — Но из нас троих архимаг только один. Он должен думать о последствиях и нести за них ответ. Поэтому как архимага я всегда буду его поддерживать.       — Но как боевой маг вы клялись в верности другому.       Скосив глаза, мастер Ронан хмыкнул.       — Удачи на испытании, Джаред. И меньше вызова. Земля не Огонь, она не требует сопротивления.       Не уточнив, что имелось в виду, он быстро попрощался. Джаред остался один.       В одном учитель был прав: ему стоило сейчас сосредоточиться на испытании, а не на войне, с которой спадала пелена тумана.       Дженсен ждал его перед Кольцами.       

***

      Он появится тогда, когда никто не ждет; он будет ждать столько, сколько никто не ждал. Пять летних дней пяти разных лет носитель подлинного таланта прождет своего часа. Исчезнет след Двуликого на его теле, возникнет нерушимая связь, и ознаменуется этот миг Предопределением. Он тот, кто отдаст сердце средоточию угасшего величия. Пустовавший эпоху престол займет истинный наследник трона, и война, скрытая за завесой тумана, война его вида, настигнет мир.              — Читаешь?       Закрыв текст ладонью, Дженсен поднял голову. Дан выглядел уставшим, но довольным. Посмотрев на книгу, он поморщился.       — Я сбился со счету, сколько раз вчитывался в эту страницу, — пожаловался он. — На редкость бестолковая вещица.       Только Дан мог назвать тщательно оберегаемое поколениями архимагов пророчество бестолковой вещицей.       Он сел рядом с Дженсеном и размял шею. Волосы выбились из тесьмы.       В Архиве Пророчеств больше никого не было, большое округлое помещение хранило тишину.       — Я думал, что не увижу тебя по крайней мере еще месяц, — заметил Дженсен.       Дан разобрался с ограничивающими магию браслетами с неприличной легкостью, сразу после того, как заявил, что снять их невозможно. Он просто их открыл.       — Ты о своем прихваченном подарке? Признаться, искушение было велико.       Дженсен ни на мгновение не сомневался, что Дан даже не попытался ему сопротивляться.       — Уже узнал, что хотел, — понял он.       — Артефакты, Дженсен! — тут же торопливо подтвердил ученый и возбужденно взмахнул руками. — Это принцип создания настоящего артефакта! Эти ваши ограничители открыл бы и ребенок, но устройство… Противопоставление, Дженсен! Вот чего я не мог увидеть. У каждого артефакта есть свой ключ, то, что заставляет его работать. Замкни их, и возникнет цепь. Иначе это будет просто магический предмет.       Магические предметы никогда не были простыми, но Дженсен решил не спорить. Он опустил взгляд на книгу. Надеялся ли он увидеть что-то другое в этих словах или перечитывал только по привычке?       Первые предложения не оставляли сомнений, что речь шла о нем.       Взгляд зацепился за неприкрытую ладонью часть текста.       «Он тот, кто отдаст сердце средоточию угасшего величия. Пустовавший эпоху престол займет истинный наследник трона, и война, скрытая за завесой тумана, война его вида, настигнет мир».       Средоточие угасшего величия… Трон был символом Эрегорна сотни лет, люди веками совершали паломничество к великому артефакту в надежде быть избранным и сесть на престол. Но был ли Дженсен готов отдать ему свое сердце?..       — …и только наличие ключа при резонансе с источником способны… Ты же меня не слушаешь, да?       — Я мало спал этой ночью, Дан.       — Да-да, наш южный принц стал триомагом. А вот меня он дальше гостиной не пустил.       — Что ты вообще делал в его комнатах?       — Ну, я же не спрашиваю, что делал там ты. И заметь — в отличие от меня, всю ночь.       Дженсен раздраженно посмотрел на паясничавшего друга.       — Магистр Ним говорит, что ты ругаешься с котенком, — произнес он, нарочно меняя тему. — Ты же понимаешь, что он не способен тебе ответить?       — Этот котенок — дикий барс размером с собаку, — хмуро поправил Дан. — И что значит «не способен ответить»? Он рычит не затыкаясь! А после того, как ты с твоим партнером решил собрать всех кимассирийских сирот под одной крышей, жителей в храме прибавилось. Я ненавижу посторонних людей, Дженсен! У меня три работы там не закончены! И ладно, ты прихватил взрослого, готового к обучению мальчишку, который хоть и ненавидит тебя, но до сих пор не проболтался о твоем венценосном предназначении и сидит, надувшись, в сторонке. Но эта, по недоразумению отзывающаяся на Ящерицу, маленькая мегера, что приволок твой партнер… У нее повадки дикой кошки, и теперь, когда она спелась со своим братом меньшим, они вместе суются туда, куда даже цветочное дитя обещала не вмешиваться! Ей обязательно жить все эти десять лет в Алькасаре?       — Что-то мне подсказывает, что в отношении тебя многие задаются таким же вопросом, — поддел Дженсен.       Дан неприязненно посмотрел на него в ответ.       Дженсен улыбнулся.       — Закрой ты уже эту книгу, — раздраженно произнес Дан. — Между прочим, мне ее так и не позволили вынести из кабинета.       — Так в ней и не о тебе говорится.       Дан смерил его насмешливым взглядом.       — То, что с твоими пятью годами ожидания не все так просто, я знал и без того.       Дженсен не успел ни ответить ему, ни спросить.       Двери в другом конце вытянутого зала приоткрылись, и вошел Джаред. Увидев Дженсена, он улыбнулся и махнул ему рукой, а потом развернулся, смехом встречая замечание появившегося следом мастера Ронана.       — Поверить не могу, что на второй день после испытания он выглядит таким жизнерадостным.       Это было не совсем так. Мало спал прошлой ночью не только Дженсен — Кольца никому не даются легко. Спокойным Джаред был только внешне.       — Знаешь, — медленно, словно подбирая слова, начал Дан, — я все пытался понять, почему Приказ архимага тогда не сработал. Было ли дело в тебе. Я ведь изучал тебя почти десять лет, Дженсен. Не эту книжку с двусмысленным набором слов, а именно тебя. Развитию твоей силы, твоей личности и твоего характера я посвятил времени больше, чем чему-либо еще. Ты выдающийся заклинатель, Дженсен. Возможно, сильнейший за последнюю сотню лет. Такое редко встречается.       Ничего не ответив, Дженсен продолжил смотреть, как Джаред с интересом разглядывает зависшие в воздухе стеллажи.       — А еще, Дженсен, ты всецело предан Алькасару.       — Не так сильно, как ты думаешь, — не оборачиваясь, возразил Дженсен.       — Достаточно сильно. Из тебя растили образцового кандидата. Идеального короля. Вот только… — Дан сделал паузу, и Дженсен напрягся. — Только идеален он для сегодняшнего Эрегорна. Для Эрегорна без короля.       Дженсен все же посмотрел на него.       — Ты никогда не сядешь на Трон, — встречая его взгляд, уверенно закончил Дан.       Следовало ожидать, что он это поймет.       Дженсен согласно наклонил голову.       — Трон был создан архимагом, но наследника он выбирает не ему, — произнес он. — И не для него.       — Значит, ты знал.       — Я же маг жизни, Дан. Я, скорее, почувствовал. — Дженсен тихо вздохнул. — Или… увидел.       — Мне рассказать, что ты увидел, или предпочитаешь сделать это сам, ваше величество?       Дженсен поморщился. Глупо было рассчитывать, что Дан не поймет. Он ведь сам позволил ему изучать себя со всей бесцеремонностью, которую ученый и проявлял. Данрагнал понимал все о Дженсене намного раньше, чем осознавал сам Дженсен. О его партнерстве, о даре мага жизни, о выборе Пути. А теперь и о… То, что Дженсен смог увидеть лишь во время короткого поздравительного поцелуя посреди песков, Дан понял, едва услышав о пророчестве.       Затянувшееся молчание прервал грохот с другой стороны зала. Джаред задел стул, и тот опрокинулся на пол. Судя по всему, мастер Ронан не оставил это без ехидного комментария.       — Король страны должен служить ее народу, — тихо сказал Дженсен. — Я никогда не был способен на такое. Для этого я слишком замкнут на себе и становлении своей силы.       — Качества короля, да? — понимающе кивнул Дан. — Стремление защитить даже неизвестного бродягу, глупая способность рисковать собой ради незнакомца, ослиная уверенность в правильности своих поступков, а так же упрямое отсутствие страха и склонность следовать выбранному пути и противоречить сложившимся традициям — вот чего можно ожидать от настоящего короля.       Дженсен улыбнулся нелестности этой оценки.       — Говорил же, что от этой писанины никакого толку, — кивнул Дан на книгу пророчеств. — Сплошной двоякий смысл. «Он тот, кто отдаст сердце средоточию угасшего величия», да? Здесь должна быть загвоздка. Но я все теряюсь в догадках, какая.       Дженсен медленно кивнул.       Попрощавшись с учителем, Джаред двинулся к ним. Он улыбался и рассеянно скользил пальцами по стеллажам.       — Средоточие угасшего величия, — едва слышно выговорил Дженсен, — не Трон Эрегорна, как они ошибочно считали. Средоточие угасшего величия, — он посмотрел Джареду в глаза, — его король.       И сердце прождавшего пять лет мага принадлежит только ему.       Джаред всегда стоял на перепутье, теряясь в выборе между Алькасаром и семьей. Он был слишком независим для боевого мага, так и не научившись считать своим домом Алькасар, но и Медеве его преданность больше не принадлежала. Он шел своим путем столько, сколько Дженсен его знал. И этот путь отличался от Пути мага.       Поэтому Дженсен сделает все возможное, чтобы никто: ни Шейрах, ни архимаг, ни кто-либо другой, не узнали правды раньше времени. Данрагнал будет молчать, как молчал все это время. В этом Дженсен не сомневался. Они оба будут хранить молчание.       — Кто бы мог подумать, — едва слышно хмыкнул Дан, совсем не выглядя при этом удивленным. — А принц таки станет королем.