Пряный пенистый латте

— Пожалуйста, большой пряный латте, — Антон старался вести себя уверенно. Аккуратно поставив чашку на стол, он ещё раз извинился за произошедшее и предложил оплатить химчистку. — Всё в порядке, не нужно никакой химчистки, а вот от пары пластинок жевательной резинки я бы не отказался. Заваривая новую порцию напитка, Шастун второпях забыл положить жевачку на блюдце, чем в первую очередь огорчил себя самого. По крайней мере, Арсений Сергеевич данным фактом разочарован точно не был, более того, своей привычкой мужчине удалось выиграть несколько мгновений на принятие решения. Он выкинул из своей головы размышления о вероятности взаимной симпатии, и в конечном итоге решил узнать свои шансы на практике. Юноша, метнувшись за пластинками к барной стойке, быстро вернулся, но к дальнейшему повороту событий был явно не готов. — Спасибо, Антон, присядьте ко мне на минуту, мне нужен свежий взгляд, — легким движением руки посетитель отодвинул соседний стул. Озадаченность повисла в воздухе… Намеревайся Шаст воспротивиться предложению, он ни за что бы не смог этого сделать. В тот момент для него еще не существовало такого соблазна, который мог бы заставить его, человека искренне увлеченного своей будущей профессией, не принять приглашения. — Да, конечно, чем я могу вам помочь? Вопрос этот звучал столь заурядно и шаблонно, что Арсений Сергеевич непроизвольно одернулся. Он взял со стола блюдце и сделал неторопливый, но внушительный по объемам глоток. — Взгляните на этот разворот, чего, как вам кажется, в нем не хватает? Посмотрев на макет, Антон не нашел ни одного изъяна, на которые им обычно указывали на практике. Свежо, оригинально, сексуально… вот, что значит работа мастера. — Мне всё нравится, по вашему чего-то не хватает? Наоборот, я думаю, если добавить что-то ещё, будет смотреться сумбурно. Мужчина поставил кофе на стол и придвинул свой стул так, чтобы доставать до тачпада. — Слишком всё стандартно что ли, — он тяжело вздохнул и показал курсором на те области, за которые цепляется взгляд читателя. — Вот, например, здесь. Да, эротично, но разве это фото вызывает интерес? — По-моему, вполне соблазнительная девушка, — смутился Антон, хотя до напряжения в штанах редактора ему было далеко. — Вот именно, всего лишь соблазнительная. Я хочу, чтобы при взгляде на эту фотографию мужчинам хотелось узнать, какой кофе она пьёт по утрам, чем пахнут её духи, какие планы у неё на вечер, а пока этот разворот будет вызывать только желание пойти с ним туалет и передернуть. Посетитель почувствовал, что слишком разошелся, и сделал ещё один глубокий вдох. — Извините, Антон, небольшое профессиональное выгорание. — Что вы, мне очень интересно услышать вашу интерпретацию. А можно посмотреть весь фотосет? Минут десять ушло на то, чтобы бариста, запах кофейных зёрен от которого всё больше пленял главреда, пересмотрел все фотографии. Стоит признать, молодой человек, сам того не ожидая, столкнулся с чрезмерным количеством профессиональной, не пошлой эротики. — А вот эта вам не нравится? В текущем ракурсе результат будет примерно такой же, но вот если ее развернуть градусов на сорок и тем самым немного скрыть… — юноша вновь замешкался, ерзая на стуле и подбирая слова, — кхм, формы, то должно смотреться органичнее. — Времени на организацию новой съёмки у меня уже точно нет, надо работать с тем, что есть. — Не понял, а зачем ещё съемка, если у вас уже есть фотография? — Как, по-твоему, ракурс меняется? Тут фантазии мало. — Нет, вы меня не так поняли: мне нравится этот ракурс, я бы именно фотографию на макете немного повернул. Тогда снимок будет напоминать фото постера на стене. Антону, также как и гостю, пришлось закинуть ногу на ногу, но даже он сам до конца не понимал, что вызывает у него в паху подобный отклик. Не так уж и откровенны были изображения на экране ноутбука. Впрочем, для Арсения Сергеевича этот факт незамеченным не остался, нежно-серый фартук явно жил какой-то фантазией, чем вызвал на лице мужчины увлеченную, но едва заметную улыбку. Один из сотрудников попрощался, и это напомнило собеседникам, что столь приятное времяпрепровождение подходит к концу. — Сейчас попробуем, — прокомментировал посетитель предложенную идею. Одним отработанным до автоматизма телодвижением он достал телефон из внутреннего кармана пиджака. Не знай Шастун о регалиях мужчины, он бы принял его за манекенщика. Обычному человеку сложно двигаться так плавно и отточено. — Дима, привет, Арс. Открой макет, нужен набросок, хочу кое-что проверить. Ладно, записывай. Попробуй повернуть саму фотографию, градусов на тридцать, посмотри там сам, и при этом смести ее ближе к краю, чтобы было не так откровенно. А края, где из-за поворота не попадет фото, нужны по цвету тем же фоном, только чуть светлее. Да, набросай, я гляну. Спасибо, жду. — Я пойду закончу с делами, — смущенно сказал бариста, понимая, что дальнейших тем для обсуждения у них нет. — Конечно, спасибо помощь, — ответил редактор, убирая телефон обратно в пиджак. — И да, Антон, рассчитайте меня, пожалуйста. — Сегодня за счёт заведения, — ответил юноша, резко встав и направившись в сторону стойки. Просиди он минутой дольше, его эрекция стала бы очевидной и позорной. Забавно, что так думал только сам Шаст. Молодой человек закрыл кассу, вновь прибрался на рабочей поверхности, расставил банки и запустил посудомойку. Возбуждение его необъяснимо возрастало, но на тот момент он даже не мог представить, что дело в немного рассеянном, но при этом очень заинтересованном взгляде. Антон решил сходить умыться, ведь настала пора собираться домой. Второй его напарник как раз уходил, заодно оставляя ключи от заведения на барной стойке. — Закроешь всё, ладно? — Конечно, я всё равно завтра первым выхожу. — До свидания, — громко сказал официант, прощаясь больше с посетителем, нежели с коллегой. Арсений Сергеевич молча кивнул и, стоит думать, принял радикальное для этого дня решение. Когда бариста направился в сторону туалета, мужчина аккуратно встал и пошел следом. Движения его были бесшумные, но только не для него самого. Сердце билось так бешено, казалось, что он слышит его удары через стетоскоп. Когда гость приблизился к чулану, оставаться незамеченным уже было нельзя. Он не дал Антону закрыть дверь, чем немного напугал юношу. — Вы сюда? Проходите. — Тшш, — заслонив выход, он поднял к губам указательный палец. — Я здесь, чтобы тебе помочь. Дальнейшее поведение бывалого любовника, нельзя было охарактеризовать ему присущим. Мужчина вновь схватил Антона где-то в районе локтей, но лишь для того, чтобы повернуть того к себе спиной. Немного подтолкнув объект своего обожания вперёд, он сделал шаг внутрь комнаты и захлопнул дверь. Теснота туалета не позволяла Шастуну повернуться, хотя, пожалуй, больший эффект здесь сыграла скорость действий редактора. Арсений Сергеевич резко схватил юношу за узел лямок фартука, плотно прилегающих к пояснице, и дернул его к себе. По инерции Антон всем телом покачнулся назад и облокотился на мужчину. Видимо, именно в тот момент, к молодому человеку начало приходить понимание происходящего. Находясь в таком тесном контакте, он сразу почувствовал, как затвердел член у соседа сзади. Не успела у него зародиться мысль, что в него сейчас могут проникнуть, как волевые холодные пальцы резким, но приятным движением впились с левого боку прямо в ребра и слегка его наклонили. В этом положении особенно чувствовалось напряжение партнёра, более того, Антону даже послышался стон. Не удивительно, ведь именно в этой позе, о выемку его ягодиц потерся член. Но в этот раз цель войти в него Арсений Сергеевич не преследовал. Мужчина скользящим движением руки проник под фартук бариста и через мгновение уже расстегнул тугую ширинку. Как только рука его коснулась головки члена Шаста, юноша непроизвольно выгнулся и уперся руками в стену. — Арссс…сс… аа, — еле слышно Антон попытался остановить нарастающую бурю. Но даже обратиться к партнёру ему было не суждено: кровь ударила не только в голову, и от наслаждения он до скрежета сжал зубы. — Тшш, постарайся ничего не говорить, — прошептал Арсений, начиная цикличные движения рукой. — Возможно, когда-нибудь, ты и правда будешь так меня называть. Где-то из зала послышалась новая рождественская композиция, которая отлично задавала им ритм. Если бы в тексте можно было применить эффект отдаления камеры, чтобы захватить всю картину целиком, то он обязательно был бы использован. Тесный туалет, два прекрасных мужских тела, дыхание которых тяжело и прерывисто, приятная размеренная музыка, задающая такт, ритмичность движений, аромат кофе, ванили и пота, приглушенный свет и, мягко говоря, нестандартность ситуации для каждого из них. Хочется повторить одну из фраз выше: «Свежо, оригинально, сексуально… вот, что значит работа мастера.» Мужчина ловко продолжал стимулировать пульсирующий в руке член. Он то немного отстранял от себя тело Антона, когда рука скользила вверх, то плотно прижимал его задницу к своему паху, когда направлял руку вдоль юношеской эрекции вниз. В один момент Арсений почувствовал, что трение мешает ему сохранять ритм, и буквально на секунду отвлекся, добавив к их скольжению несколько нажатий дозатора жидкого мыла. Попадание на ладонь струи липкого геля в первую очередь возбудило его самого, и спустя какое-то время, в конечном итоге довело до исступления Антона. Когда молодой человек кончал, Арсений более резкими движениями прижимал его к себе, но вот достиг ли мужчина экстаза, так и осталось загадкой для парня, в своем роде лишенного девственности в однополых отношениях. Отпустив избранника, Арсений всей своей фигурой постарался усадить того на крышку унитаза. Тело юноши приняло желеобразное состояние, и ему оставалось лишь гадать, был ли причиной этого экстаз. Он вымыл руки ледяной водой, и еле сдержался, чтобы не притронуться к лицу Антона. Не стоит думать, что Арсений Сергеевич был скотиной. Поверьте мне на слово: изнутри его знатно штормило, а на лбу проступила морщинка, отражающая серьезность и переживания. Кто бы мог подумать, что человеку, который зарабатывает на кричащих заголовках, так сложно будет будет подобрать прощальную фразу. — Сегодня за счет заведения, — процедил он сквозь зубы, так и не придумав ничего лучше. На этой неловкой ноте закончился с виду обычный праздничный день. Мужчина собрал свои вещи, закинул в рот две пластинки мятной жевачки, едко щипавшей вернее нёбо, и, набросив пальто, вышел на улицу. В лицо его больно бил снег, но, будучи погруженный в свои чувства, он шел, не обращая внимания ни на погоду, ни на развивавшиеся полы своей верхней одежды. Антон был впечатлён произошедшим не меньше. Заметьте, впечатлён, а не ошарашен. Он испытывал огромное чувство стыда, но не меньшим было его желание пережить это Рождество ещё раз, как бы грешно это ни звучало. — И что мне теперь делать? — одновременно прошептали они себе под нос, предвкушая начало чего-то особенного.