Лже-эмиссар святого престола

Сразу запаниковать я не успел, потому как стоял в окружении других людей, и на свой счёт обращение не принял. Отступить назад и оглянуться, выискивая среди пассажиров таинственного «монсеньёра», помешала грязевая жижа под ногами, окунаться в которую по-прежнему не хотелось. Пока я соображал, что к чему, народец за спиной сгрудился кучнее. На всякий случай от меня отгораживались, потому и сомнений не осталось, кого именно окликнули. Вот тут мне стало э-э… несколько, скажем так, не по себе. Настолько, что кинуло в жар, хотя совсем недавно ёжился от осеннего ветра. Что происходит: проверка? Испытание? Дурная шутка представителя церкви? Хотя им не свойственно, вроде бы. Повстречаться магу в бегах с представителем инквизиции в королевстве Глаилор смерти подобно, но я не собирался сдаваться так просто. Тем более, что до границы-то всего ничего. Стараясь выглядеть невозмутимо — сомневаюсь, что мне особо удалось, — собрался уж было заявить, что господин обознался, похлопать ретивого служителя по плечу, оглушая заодно заклятьем, и рвануть в лес, до которого шагов пять, не более. Но, не один я решил, что пауза затянулась. Инквизитор тоже переступил с ноги на ногу, развернул платок, что сжимал в кулаке и ткнул в мою сторону раскрытой ладонью.       — Взял на себя смелость, Ваша Святость, доставить. На широкой длани матово блеснул массивный перстень, естественно, с соответствующим символом, и, даже с виду, тяжёлый крест на витой цепи. Пока я пялился на чужие регалии, служитель приободрился и затараторил бойче:       — Остальные ваши вещи в полной сохранности, не извольте беспокоиться. Дожидаются на постоялом дворе у тракта, как вы и приказали. Вот только, когда вы не прибыли в условленный день к нам в Виржович, дабы заступить на пост, мы решили выдвинуться на встречу. Момент заявить об ошибке явно был упущен — собеседник говорил всё увереннее, глядя мне в глаза. Да и убегать от шести всадников, что маячили за его спиной, то же предприятие сомнительное. Сама ведь Инквизиция себя преподносила, как отдел церкви сугубо мирный, призванный людишек просвещать и возвращать на путь истинный из бездны ереси. Словом, и молитвой. А вот прозванные в народе «черными капюшонами», монахи ордена Святого Энтея были все как на подбор, ребята крепкие и боевые. Оружия орден не признавал, но короткими дубинками, что вместе с молитвенниками болтались на поясах ряс, монахи орудовали столь умело, иному мечнику впору обзавидоваться. Собравшись с духом, как перед прыжком в ледяную воду, я взял перстень и быстро, не оставляя себе шанса передумать, натянул на средний палец левой руки. Фалангу сразу стянуло болью и холодом, обещая часа эдак, через пол, онемение всей кисти. Не любит моя магия церковных атрибутов, ох, не любит, и это взаимно. Крест прихватил вместе с тряпицей и затолкал в карман. Хватит и того, что уже на груди болтается. Я и к своему-то привыкал несколько месяцев, потому что приобрёл настоящий, из храма, чтобы в чужой стране в толпе не выделяться. Завели последние пару лет в королевстве имперскую моду статуи святых на улицах ставить. Вроде с виду просто скульптура, а на самом деле магически заряженный артефакт, для выявления всяких неугодных отклонений. Отвратные изобретения. С остальным решил разбираться по дороге, хотя вопросов в голове роилось, что мух в нечищеном коровнике. Даже как обращаться к младшему инквизитору, (а что он ниже по чину, следовало из весьма и весьма уважительного, чтоб не сказать подобострастного, тона), я так и не придумал. Разве что «брат мой»? Водружение меня на коня, а средство передвижения без лишних слов освободил один из монахов, прервал пройдоха-возница. Остальные пассажиры позабытого в луже дилижанса так и стояли гурьбой на обочине, с открытыми ртами, а вот кучер не робел. Подскочил, поклонился, заблестел глазами, чуя выгоду.       — Так, а мы как же, вашсвятсть? Не поможете, из милосердия, так сказать? И знаком Творца широко так себя осенил, со старанием. Милосердие чуть было не явилось ему в виде дубинки, к которой уж было руку протянул монах поблизости, но я посмотрел на инквизитора, тот повёл подбородком, и четверо «капюшонов» спрыгнули на землю. Деловито подоткнули рясы, поплевали на руки и через несколько минут дилижанс уже стоял всеми колёсами на дороге. Кланялись нам вслед долго и энергично, я не оглядывался, но так, покосился слегка, пока процессия поворачивала. О том, что благодаря вмешательству служителей храма я возвращался туда, откуда выехал утром, печалиться было поздно. Судорожно прикидывал, может ли кто меня вспомнить на постоялом дворе в Жлочике, небольшом городке у тракта, куда мы сейчас направлялись. Вроде бы нет. Приехал туда я поздно ночью, договаривался и расплачивался с хозяином мой слуга, отбыли мы на рассвете. Когда садился в дилижанс, по земле стелился туман и вряд ли кто внимательно рассматривал отбывающих. Нет, не должны признать во мне сразу столичного торговца, которым прикидывался, а там я как-нибудь выкручусь. Чай, не впервой.