Лже-эмиссар святого престола

Дом на самой окраине, куда недовольно ворча, за удвоенную плату, таки доставил меня извозчик, встретил ощущением беды. Запахом смерти. Предчувствием опасности. В общем, всем тем, что просто вопило о необходимости убраться отсюда, да пошустрее. Тут бы и прислушаться к гласу разума, но я настолько далеко зашёл, что считал — останавливаться не имеет смысла. Дверь протяжно скрипнула, впуская внутрь убогого жилища — засов болтался на одном гвозде. Тот, кто побывал здесь до меня, терпением явно не отличался. В ноздри шибануло застарелой вонью заброшенной лачуги, но сквозь душок давно немытого старческого тела, заплесневелых объедков, прокисших зелий, явно пробивался терпкий аромат свежей крови. Я потянул носом и свернул в комнату, прекрасно ориентируясь в полумраке. Старуха сидела за столом, навалившись на него грудью, тогда как голова её свисала набок. Сразу вспомнился кривой нож, которым меня убивали во сне. Не меня, ясное дело, но холодом между лопаток повеяло. Противно так. Передёрнув плечами, в попытке сбросить неприятные ощущения, я обошёл стол. Спугнул по пути крысу, притаившуюся в лохмотьях старухи, чуть на хвост твари не наступил. Под сапогами липко хлюпало — крови натекло порядочно и на столешницу, и на пол. Старуха, скалясь, уставилась в балки перекрытия и была бесповоротно мертва. Я опоздал. Или успел как раз вовремя, тут уж, как посмотреть. Иногда свежие покойники охотно выбалтывают такое, о чём при жизни предпочитают помалкивать. С трудом стянув с руки инквизиторский перстень, я окунул пальцы в кровь, пока не застыла, и принялся ею чертить вокруг тела силовые линии и руны, чего откладывать то. Кровь — лучший из ингредиентов, как ни крути. Про чернокнижников болтают много выдуманной чуши, но вот, что большинство ритуалов основаны на крови, практически не врут. Разве что приукрашают, треплясь, к примеру, что мы сцеживаем кровь из новорождённых человеков. Со всей ответственностью заявляю — ни один младенец от моих заклинаний не пострадал! А что с напёрсток детской кровушки могут продать магу сами родители дитяти, то их воля. За полученный золотой им, кто знает, как раз удастся прокормить и обогреть ребёнка зимой, сохраняя его хрупкую жизнь. Ну да, хватит отвлечённой болтовни. Последнюю руну я нарисовал у старухи на лбу, как раз заканчивая проговаривать заклятье. По мёртвому телу прошла судорога, подёрнутые бельмами глаза закатились, и ведьма мерзко хихикнула.       — Зря время тратишь, касатик. А то сам не знаю.       — К тебе приходил Кшиштов, что искал? — я сжал кулак и, повинуясь движению пальцев, силовые линии заклинания натянулись, мерно загудели.       — Больно! — дёрнулась ведьма, пустила пену изо рта. — Пошто старуху мучаешь? Ответы искал. Их все ищут. Ну да, чего это я, действительно.       — Нашёл? — усмехнулся. Вопрос-то риторический. — Кем была его мать? Она жива? Сроду меня не интересовало, кто мои настоящие родители. Вырастил меня учитель, как родного сына. Передал и знания, и своё дело, когда почувствовал, что угасает. Он и его дочь всю жизнь были моей единственной семьёй, другой не надо. Чего сейчас вспомнил былое, сам не знаю. Старуха была права — правильно заданный вопрос уже половина ответа, а я никак не мог сообразить, как его верно произнести.       — Из благородных была. Схватки в дороге накрыли, раньше срока, вот меня и позвали. Жива ли… а мне почём знать? — Мёртвый голос стихал, отрезанная голова всё больше клонилась в сторону, грозя вот-вот отвалиться и намекая, что я попусту теряю драгоценные минуты.       — Кто тебя убил? — с этого, наверное, и надо было начинать, но мысль о возможном родстве с Кшиштовом не давала мне покоя.       — Ряс-с-с-сы чёрные! — пена изо рта ведьмы полезла обильнее, мешая внятно издавать звуки. — Такие, как твоя! Ряс-с-с-сы кругом! Я ещё не успел толком осознать услышанное, как дверь гулко хлопнула, впуская в лачугу новых гостей. Януша было не узнать — куда подевалось-то подобострастие во взоре и неуверенность в жестах. Монахи за его плечами выразительно сжимали в руках дубинки. Ну, надо же. А ларчик просто открывался.       — А мы всё думали, как ты выжил-то, — младшему инквизитору пришлось пригнуться, как и мне ранее, при входе в комнату.       — Мы ж тебя загнали в тех катакомбах на самый низ лабиринта. Руки марать не хотели, когда выследили, зря выходит. А ведь решили, чокнулся ты просто. Бредишь болотами, снами своими, про которые растрепал твой старый слуга. Доносы строчил, не переставая. Нам такой Верховный Края не нужен! Сам понимаешь, почему совет нас сюда навстречу отправил. А ты вон, значит, как… Инквизитор смотрел на сложное плетение моего заклинания чуть ли не с уважением.       — И в самом деле этот, нечистый. Взять его! Надо отдать моему временному помощнику должное — сам он в бой не рвался, смекнул об опасности, сделал шаг в сторону. За что спасибо, дал несколько мгновений форы.       — Убей! — заорал я, дёргая кулаком. Мёртвое тело, повинуясь приказу, пружинисто рвануло к Янушу. Старуха целилась скрюченными пальцами инквизитору в глаза, загораживала узкий проход, в котором столпились монахи. Дожидаться, пока до меня доберутся я, ясное дело, не стал. Уклонился от летящей в лицо дубинки, вмазал, уж куда попал, металлическими углами гримуара. Обрывая нити заклинания, что связывали меня с ведьмой, влил в них силы — по рисунку на столе, по мёртвому телу побежали всполохи огня, разгораясь ярче там, где касались крови. Повезло, что рамы в лачуге совсем иструхлявили — я вывалился через окно, в ведьмин огород, лишь слегка приложившись плечом. Припустил по узкому переулку, прислушиваясь к звукам разгорающегося пожара за спиной и окрикам монахов. Эти вскакивали на лошадей, но в трущобах всадникам не развернуться, так что, пусть и с резью в боку, но от погони я ушёл. Ночью, пробираясь вдоль дороги в сторону границы, проклинал своё любопытство и упрямство. Сочинял, пытаясь отогнать сонливость, отчёт о пребывании в Глаилоре. От меня требовалось выяснить, насколько глубоко у наших соседей успели окопаться имперцы. Стоит ли повременить, или требуется принимать меры, отгораживаясь, немедленно? Мой ответ теперь был — бездействие смерти подобно. Понятное дело, что Круг магов рассмотрит не только моё мнение, но, надеюсь, опасность видна не только мне. И если решат укреплять магические преграды — будь то возведение гор, или расширение пустоши, запишусь добровольцем. Наверное. *** Давно я так не радовался заспанной роже своего слуги, как к вечеру второго дня, когда добрёл, наконец, до постоялого двора, где приказал меня ждать. Мог ведь и сбежать, шельмец! Смывая с себя грязь и пот, а протопать довелось немало, да и отсиживаться в придорожных кустах, пропуская погоню и просто путников, тоже весьма утомительно, я мысленно вознёс молитву божественным близнецам. Немного подумал, и поблагодарил их ныне безымянного дядьку тоже. Пусть мне не удалось добраться до капища на болотах, может получится позже. Сдаётся мне, там, под разрушенным храмом болотного бога, ждёт упокоения тело Кшиштова, погибшего так и не понятно от чьей руки.       — Почту будете просматривать, милсдарь? Спасу нет, как стучит шкатулка уже! — выставляя на стол кувшин с вином, блюдо с мясом и лепёшки, спросил слуга.       — Пож-ш-ше, — набив полный рот, я отрицательно покрутил головой. Догадываюсь, что ларец, передающий сообщения, на две третьих забит посланиями от сводной сестры. Ну, как сестры, дочери учителя, с которой выросли вместе. Всем хороша удалась Агнешка — и умом, и статью, и чертами лица. Вот только дар оказался настолько слабый, что магом назваться она не могла. Колдовала, конечно, по мелочи, да в быту. С таким-то отцом грех не обучиться. Зато оказалась совершенно бесценна по части продвижения магических услуг в столице — поначалу отца, после его смерти моих. Талант у девицы заводить полезные знакомства и убеждать, почти без магии. В общем, мы жили в одном особняке в полном согласии, пока не пришла пора подыскать Агнешке мужа. И я был готов исполнить эту последнюю волю учителя, со всем старанием, если бы она не вбила себе в голову, что хочет выйти за меня. Женатый чёрный маг — ну это же нонсенс! Я пытался переубедить сестру, как мог, но пока не преуспел. Это, к слову, было одной из причин, почему я согласился на рискованное путешествие — авось передумает, пока меня нет рядом? Не получилось. Стоило приоткрыть шкатулку, как оттуда стали вылетать, словно миниатюрные снаряды, свёрнутые трубкой послания. Слуга подхватил поднос с грязной посудой и скрылся за дверью. — Лукаш! — разворачивались письма ещё в полёте. — Где ты? — Почему не отвечаешь? — Что случилось, я тревожусь! — Сильно тревожусь! — Лукаш! Только вздумай там погибнуть! Я найму лучшего некроманта и воскрешу тебя! Будешь прислуживать мне целую вечность!