Лже-эмиссар святого престола

Несколько мгновений я рассматривал ведьму, она — меня. Сомнений не оставалось, тут, как говорится, рыбак рыбака видит издалека. Мэтры от магии, те конечно, могут выдать пространное объяснение, каким образом наделённые даром чуют себе подобных, но, если попросту, то мы просто знали, кто напротив: человек, или иной. У церковников, однозначно, применялись свои способы. Кроме пыток, под которыми и ангел небесный признается в бесовщине, имелись у служителей Создателя артефакты, что реагировали на носителей дара. Кажется, я даже видел подобный в сундуке у Кшиштова. Любопытно, почему тогда в бумагах он написал совсем иное. Молодая вдова, бездетная. Владеет вполне приличным домом почти в центре и участком земли за городом, который сдаёт в аренду. В её особняке собирались подруги — числом пять, на пятничный бридж и чтение новостного листка. Что поделаешь, сплетни в Жлочек завозили нечасто, поэтому ежемесячный вестник Виржовича передавали из дома в дом и зачитывали буквально до дыр. Сплетни, понятное дело, обсуждали не только столичные, и попасть к сим подругам на язык опасалась вся округа. В целях просвещения на чай к симпатичной вдовушке заглядывал и местный священник. В карты проигрывался, засиживался за полночь, чем супружницу весьма расстраивал, вот она донос и настрочила. Зависть, ревность, алчность. Дело житейское, никакого колдовства. И, вроде бы, ничего такого. Подруги — две вдовы, одна старая дева в приживалках, одна сирота без приданого, и две замужние, мужики их по торговым делам постоянно в отъезде. Шесть. Всего шесть женщин. Пять по углам пентаграммы и одна в центре, хмм… Полновесный ковен получается.       — Ты? — первой не выдержала молчания ведьма. Рванула к решётке, ухватилась было за прутья, отдёрнула руки. Выглядела женщина скверно: кожа посерела, под глазами залегли сизые тени, губы потрескались. Сам бы не хотел в подобном месте оказаться, но вот, дёргаю судьбу за тигриные усы.       — Не ожидала? — я подошёл ближе, давая себя рассмотреть. Ещё бы ей не изумиться, если её подруги расправились с Кшиштовом, чей хладный труп покоится в неведомом мне подземелье. Зачем только нужно было инквизитора убивать, если они договорились, и он в документах написал ложь?       — Не напомнишь, на чём мы остановились при прошлой беседе? — Ясное дело, мне ничего не скажут, но то, что хотел, я успел увидеть. Удивление и испуг. Ведьма, явно, глазам своим не верила. Прикрыла их и принюхалась — черты лица хищно обострились, ноздри затрепетали, шумно втягивая воздух, губы растянулись, обнажая довольно острые клыки.       — Не было у нас никакой встречи! — распахнула потемневшие очи, где зрачок растёкся по всей радужке, отчего они казались чёрными. — Ты ведь не человек? Кто ты? Перевёртыш? Надо отдать ей должное — вдова оказалась сильна. Решётки ведь здорово ей мешали, но суть ведьма уловила верно.       — Вот этого не надо, в нечисть меня записывать, — ухмыльнулся я и развернулся к выходу. Осенил вдовушку благословением на прощанье, а она плюнула мне на сапоги. И ведь попала, бесовка! У ведьм своя магия, они ближе к природе и проявлениям стихий. И сильны числом, по одиночке чтоб промышлять, им нужно поддерживать себя зельями и сложными заклинаниями. Сейчас меня интересовало, кто в местном ковене за старшую. Думал на вдову судьи — подходила по возрасту, да и по статусу, но с дамами ведь нельзя быть полностью ни в чём уверенным.       — А скажи мне, любезный, — спросил тюремщика, когда тот запер решётку в отсек с арестантками на все замки и засовы. — Какая у тебя любимая молитва?       — Дык… «Спаси и сохрани», — почему-то смутился тот. Подумал бедолага, наверное, что грешно просить Творца только за себя, священник не одобрит. Ха! Я полностью поддерживаю: сам о себе не порадеешь, никто не позаботится.       — Отлично, — повёл рукой перед его глазами, слегка гипнотизируя перстнем. — Прочти молитву десять раз и будет тебе удача. Стражник принялся бормотать, уставившись в одну точку, а я припустил вниз по лестнице, подобрав полы рясы. Форы у меня было минут двадцать, пока сквозь наведённый мной морок тюремщик услышит вопли ведьмы. Магии золотишка все подвластны, побежит исполнять её поручение, как пить дать. Так, — огляделся я по сторонам, свернув в кривой переулок. А вот и то, что искал.       — Поди сюда! — подозвал, поманив медной монетой, чумазого мальца, что подпирал стену возле хлебной лавки.       — Чо надо, дядь? — поинтересовался мелкий мошенник только после того, как плата переместилась в его грязные пальцы.       — Сейчас из тюрьмы выглянет стражник. Доставишь для него записку, а мне скажешь, куда носил и кому отдал, понял?       — Так это, чего не понять. Только одной монеты мало, дядь, — повёл мордахой пацан, косясь на выход из тюрьмы.       — Я тебе не дядя, а святой отец! — ухватил мелкого за ухо и потянул, чтоб не зарывался. — Сделаешь, тогда получишь серебряный.       — Ай! — поднялся тот на носках, пытаясь ухватить меня за руку, и отпрыгнул подальше, как только я отпустил.       — Может ты кому и отец, тока рукав свой приспусти, дядь! — хитро прищурившись, мальчишка цокнул языком и побежал к лестнице, по которой уже спускался стражник, а я глянул на своё запястье. Проклятье! Руна, нанесённая под чужим перстнем, растекалась по коже и довольно заметно отсвечивала алым, а я и не заметил. Пришлось, действительно, натянуть рукав аж на пальцы. Мальчишка отыскал меня менее чем через час в таверне, выклянчил, кроме монеты, пару кнедлей с черникой, но рассказал всё, что я хотел знать, внятно и толково. А вовсе и не самая старшая по возрасту ведьма оказалась за главную, а та, что засиделась в старых девах. Вот вам и выводы о пользе замужества, ну да, это к делу не относится. По крайней мере, именно к ней отправила весточку моя знакомица из тюрьмы.       — Опустим церемонные приседания и прочие приветствия, — подставил я ногу, когда передо мной служанка пыталась захлопнуть двери. А я ведь даже постучал, вполне вежливо! Пришлось надавить плечом и войти самому.       — Зови хозяйку, а нет не нужно, она уже здесь. Тогда, любезная, погуляй на улице, — вытолкнув девушку за порог, я быстро задвинул засов и обернулся. Очень вовремя — на меня летел, набирая обороты, небольшой пылевой смерч.       — Да ладно, — быстро расстегнул зажим на гримуаре. — Нашла время уборку затеять. И швырнул книгу навстречу темнеющему вихрю. Страницы злобно зашуршали в полёте, расчертились алыми письменами, развернулись вкладки, активируя заранее заготовленную матрицу заклинания. Оставалось лишь произнести кодовое слово — и готово. Комната оказалась расчерчена на квадраты гудящими силовыми линиями, болотного такого, зелёного оттенка. Не моё, к слову, изобретение, у имперцев идею подсмотрел.       — Не советую колдовать, даже резко шевелиться, отрежет руки… или ещё чего. Миновав застывший перед силовой линией ком пыли, я остановился напротив ведьмы. Та злобно скривилась, но совета послушалась, стояла смирно.       — А теперь поговорим, — подтянул стул и сел. — У меня всего несколько вопросов. Почему вы убили… моего брата? Где? Как? Женщина дёрнулась, пытаясь отшатнуться, на пол упал лоскут от её юбки, и ведьма замерла. Потрясла отрицательно головой.       — Мы не убивали. Милсдарь Пентек он… требовал провести ритуал, на болотах. В обмен на жизнь Марты. Облизнув губы, ведьма смотрела на меня — верю ли? Я кивнул: продолжай.       — У него была карта, говорил, что видит во сне место. И силу, что во сне у него есть сила, значит и наяву должна быть… Всё время повторял. Мы провели ритуал, и ушли. Он был жив, клянусь! Хотела снова шагнуть, но только смотрела на меня с мольбой. И я поверил. Сны, получается, видел и он тоже. Вот только я никогда не воспринимал их всерьёз, а брата они, видать, просто сводили с ума. Я почти уверился, что мы с Кшиштовом родились от одной матери, но всё же нанял повозку и назвал кучеру адрес старухи, что отыскал среди его записей.