Неразделимые

В глубинах архива Линвэнь Му Цин рассчитывает наткнуться на кого угодно, даже на тигра Лан Цяньцю, по неосмотрительности хозяина часто оказывающегося в самых неожиданных местах. Но уж точно не на Фэн Синя, со скучающим видом облокотившегося на стеллаж, насвистывающего незамысловатую мелодию и уставившегося в книгу о подробной классификации демонов ранга «свирепый». Му Цин с едва слышным вздохом закатывает глаза. Фэн Синь любому чтению всегда предпочтет соколиную охоту, хорошую драку (предпочтительно с Му Цином) или хороший секс (исключительно с ним же, как бы Му Цин до сих пор не поражался _такому_ повороту в их отношениях). Фэн Синь, читающий книгу в отдаленной секции библиотеки дворца Линвэнь – явление, сходное с тем, как если бы солнце взошло на западе и село на востоке. Нелюбовь к чтению вовсе не делает Фэн Синя дураком, пусть Му Цин в разгар ссор употребляет именно этот эпитет. Нет, просто тот привык познавать все на практике, будь то в пылу боя со свирепыми водными гуями, или в разведке местности, где бродят неупокоенные мертвецы. У него всегда есть план, и отличный, хоть и составленный на коленке во время миссии. Это бесит. Бесит, потому что Му Цин всегда детально продумывает каждый свой шаг, учитывая крохотные детали, малейшие вероятности, и тратит на это много своих драгоценных часов, в то время как Фэн Синь действует по принципу «сначала стреляй, а потом разбирайся», и, к негодованию Му Цина, это работает. Услышав вздох Му Цина, Фэн Синь отбрасывает книжку в сторону (надо запомнить и положить потом на место, Линвэнь и так слишком любезно терпит Му Цина в самых тайных закоулках архива, когда тот приходит восполнять знания перед очередной миссией) и улыбается. В библиотеке, среди высоких стеллажей, доверху заполненных различной древней и не очень литературой, царит полумрак: лишь несколько особо настойчивых солнечных лучей пробиваются сквозь прорехи между книгами и свитками. Но улыбка Фэн Синя словно делает помещение чуть светлее. Му Цин хочет улыбнуться тоже – и поэтому хмурится. - Му Цин! Не ожидал тебя здесь встретить, - деланно удивляется Фэн Синь, но хитреца в голосе выдает его с головой. Конечно же, он пришел сюда намеренно. - Брось эти штучки, - возмущается Му Цин. – Это я не ожидал тебя здесь встретить. Ты что, внезапно воспылал страстью к кни… Фэн Синь делает шаг навстречу и впечатывает руки в стеллаж по обеим сторонам от Му Цина, заставая его врасплох – впрочем, близость Фэн Синя всегда застает врасплох, пусть даже вместе они уже несколько месяцев. В нос ударяют привычные запахи: металл доспеха, навсегда въевшийся в кожу, древесные благовония, солоноватый пот. Против собственной воли Му Цин вдыхает глубже. Здесь просто душно. Да. - Не к книгам, - низким голосом говорит Фэн Синь прямо ему в губы и тянется поцеловать, но Му Цин подныривает ему под руку и отскакивает на безопасное расстояние, тяжело дыша и надеясь, что в полумраке не видно его краснеющих щек и ушей. Фэн Синь обиженно дует губы, словно ребенок, у которого отняли конфету. - Фэн Синь, - как можно более строго говорит он, поворачиваясь к полкам в поисках нужной книги. – У меня завтра задание, мне нужно изучить свитки о проклятии черных змей, а ты пришел меня… отвлекать. Некрасиво с твоей стороны. Му Цин лукавит тоже. Свитки о проклятиях изучать ему совершенно незачем, он знает все назубок. И пришел он на самом деле искать рецепт чудодейственного масла для волос (Цинсюань как-то обмолвился, что пользуется им едва ли не каждый день, а уж волосам Цинсюаня завидует каждая первая небожительница). Вот только если Фэн Синь об этом прознает, его придется убить. А Му Цину этого – к его вящему удивлению – совсем не хочется. Фэн Синь фыркает. - Не готовиться тебе надо, а хорошенько отдохнуть. Ты справлялся с миссиями и посерьезнее. Ты чертов Бог Войны, ты способен уложить любую тварь в округе, кроме, пожалуй, Хуа Чэна, да и то только потому, что тебе будет жаль Его Высочество. К тому же твоя миссия почти на границе наших земель… - Опять вынюхивал?.. - И я пойду с тобой. Линвэнь я уже поставил в известность. Му Цин замирает со свитком в руках. Краснеет – уже не от смущения – и поворачивается к Фэн Синю, напряженный, как рысь перед прыжком. - Зачем ты это сделал? - Я… - Ты сам сказал, что я способен уложить любую тварь в округе. Зачем тогда приглядывать за мной, как за безусым юнцом? - Ну, положим, усы ты и так не носишь… - Фэн Синь. Жесткий, непреклонный тон Му Цина наконец сгоняет беззаботное выражение с лица Фэн Синя, и тот снова подходит ближе, заслоняя – заменяя собой солнечные лучи. - Мы ведь не первый раз вдвоем на задания ходим. - И что? Ты так со мной соревнуешься. Вечно пытаешься меня превзойти. Опять вздумал мою работу отнимать! - Му Цин пытается отступить, но отступать некуда, и он вновь упирается спиной в высокий стеллаж, до белизны в костяшках сминая в руке первый попавшийся свиток. Фэн Синь же раздраженно вздыхает. - Вот же придурок, Му Цин! – цокает он языком, и, когда Му Цин в негодовании закатывает глаза, крепкой хваткой берет его за локоть – под кожей дыбится жаркая волна. – Я не превзойти тебя хочу. Я… ну. Беспокоюсь, когда ты не рядом, веришь, нет? - Я что, ребенок, чтоб ты за меня беспокоился? Едкие слова срываются с губ скорее по привычке. Фэн Синю невозможно не верить. Он верил ему всегда. Даже когда не понимал. Когда дрался. Когда пытался ненавидеть. И разве он сам не чувствует то же самое, когда Фэн Синь на задании? Смутный холодок, поселившийся где-то между грудью и животом: вдруг что-то пойдет не так, шальной ветер собьет стрелу, демон окажется проворней клинка… даже боги войны смертны, мысль об этом режет хуже ножа. Серьга в левом ухе Фэн Синя зачарована на защиту самим Му Цином, но это не избавляет от дурных, скользких мыслей. Фэн Синь не отвечает, просто ждет, прожигая взглядом лицо Му Цина, и тот наконец сдается: - Хорошо. Пойдем вместе. Фэн Синь улыбается с видимым облегчением. В глазах пляшут золотистые искорки. - А теперь скажи, какого черта приперся в библиотеку. Свиток падает из его рук, когда Фэн Синь, сделав шаг вперед, всем телом вжимает его в стеллаж с книгами и целует, до боли сминая губы. Видимо, это и есть ответ. Му Цину ничего не остается, кроме как вскинуть руки, обнять за шею, запустить пальцы в жесткие волосы – он чертов бог войны и способен уложить сотню «свирепых» за раз, но перед Фэн Синем, перед его прикосновениями и поцелуями он совершенно бессилен. Бесит. - Бесишь, - в перерывах между поцелуями обреченно говорит он. - Мг, я тоже тебя люблю. Му Цин вздрагивает, как от удара плетью – за все это время они ни разу не говорили о любви – но Фэн Синь не дает ему вывернуться из объятий, спускается поцелуями к шее, зубами отгибает жесткий воротник, чтобы было больше доступа к коже. Жаркое, искристое ощущение пронзает кинжалом, резко наливает тяжестью пах, а руки Фэн Синя уже проникают под верхнее одеяние, касаются полутвердого члена сквозь плотную ткань штанов, дергают хитрые застежки пояса. Последняя клетка мозга Му Цина взывает о благоразумии, и он хватает Фэн Синя за запястья, останавливает, подавив желание рефлекторно толкнуться навстречу его ладоням. - Мы. В архиве. Линвэнь. Если она нас застукает… ааах… Фэн Синь уже всерьез сжимает рукой его член и протискивает колено между ног, чтоб притереться ближе, чтобы Му Цин почувствовал в полной мере и его возбуждение. - Ну же, А-Цин, - говорит он. – Ты спрашивал, зачем я пришел в библиотеку. Так вот… хотел помочь тебе расслабиться, вместо того, чтобы ты забивал себе голову ненужной информацией. Му Цин хочет возразить, что информация вполне нужная (уход за волосами это вам не это), но руки Фэн Синя сжимают его задницу, бедра прижимаются к бедрам так, чтобы их возбужденные члены соприкасались, и любые возражения испаряются от жара, исходящего от кожи. Фэн Синь хрипло шепчет ему в ухо что-то про то, как сильно хочет его, и вот уже сам Му Цин беспорядочно шарит ладонями по его телу, распахивают рубаху, чтобы наконец дотронуться до голой, чуть влажной кожи. В правом соске Фэн Синя – маленькое серебряное колечко, и Му Цин без лишних раздумий спускается к нему поцелуями, чувствительно тянет губами – и Фэн Синь несдержанно стонет, сжимает крепко талию, снова толкается бедрами вперед, заставляя Му Цина охнуть. - Тихо, - шепчет Му Цин то ли Фэн Синю, то ли самому себе. – Мы, конечно, в самой непопулярной части архива, но… - Ну, ты всегда можешь заткнуть мне рот, - подмигивает Фэн Синь, и, прежде чем Му Цин успевает возразить (а хочет ли возражать?), опускается перед ним на колени. Марево возбуждения мешает мыслить, затмевает все чувства, кроме осязания, и ни один из них не слышит шагов, гулко отдающихся в лабиринте архива. Чужая тень движется меж стеллажей все ближе, ближе… резко застывает, будто наткнувшись на препятствие… и медленно, чтобы не спугнуть, отступает назад. *** - А, генерал Пэй! – Линвэнь, нагруженная свитками по самый подбородок, мелкими шагами поднимается по лестнице, ведущей во дворец литературы. – Как вовремя. Ты мне нужен как мужчина. - А я уж думал, не дождусь, - разнузданно подмигивает Пэй Мин. – Ко мне или к тебе? Линвэнь, привычная к таким выходкам и оттого не воспринимающая их всерьез (к огромному неудовольствию генерала Мингуана), лишь фыркает и бесцеремонно сгружает часть свитков прямо в руки божественного коллеги. - Помоги-ка донести до архива. - Да, конеч… Ох, дражайшая Цзе, чуть не забыл, - Пэй Мин выхватывает у нее из рук оставшиеся свитки и наглым образом сваливает их в кучу прямо на ступени лестницы. Брови Линвэнь ошарашенно ползут вверх. - Что т… - Дело не терпит отлагательств, - Пэй Мин хватает Линвэнь за руку и тащит прочь от дворца, придумывая на ходу: - Один из моих младших служащих попал под действие очень странного проклятья, на первый взгляд его будто бы вовсе и нет, но… В общем, ты, как специалист, должна разобраться! - Генерал Пэй, что за… Мне надо в архив, в конце концов! Ты что, сам не в состоянии разобраться с проклятьем? - Архив подождет, дражайшая Цзе. Кого еще я могу попросить о помощи, как не тебя? Когда небожители оказываются на безопасном от дворца расстоянии, Пэй Мин кидает быстрый взгляд через плечо и одними губами произносит: - Хо-хо!