Кто мы друг другу?

— Шерил, дорогая, ты готова? Мы опаздываем, — высокий блондин стоял в просторном холле у зеркала и нервно поглядывал на наручные часы. — Да, уже спускаюсь, — раздался приятный голос с верхнего этажа, а вслед за ним на лестнице показалась девушка с огненно-рыжими волосами, которые были аккуратно зачесаны назад, в прямой юбке до колен темно-зеленого цвета, сверху была белая полупрозрачная рубашка с короткими рукавами. С правой стороны виднелась золотая брошь в виде кленового листа. Она невесомо сбежала по ступеням и принялась быстро обуваться. Туфли в тон юбке на высоком каблуке дополнили этот образ. — Шикарно выглядишь, — улыбнулся молодой человек, беря ее под руку. — Под стать своему мужу, — ответила девушка, натянув на себя улыбку.       Уже в машине, когда они выехали на главное шоссе, мужчина снова начал разговор: — Если и в этот раз фотосессия провалится, то я уже не знаю. У нее одна из высоких оценок по всему Нью-Йорку, — он плавно управлял автомобилем. — У нее? — удивилась Шерил. — В этот раз фотограф — девушка. Я смотрел ее работы по бизнес-фотосессиям, вроде хорошо. Ты какая-то грустная, — внезапно он перевел тему, — всё нормально? — Да, Кристофер, всё в порядке. Я просто не выспалась сегодня, — нагло соврала Шерил, отворачиваясь к окну. В ее жизни давно всё было не в порядке, но кому было до этого дело, кроме ее потертого дневника, который она тщательно прятала в своих личных вещах? Абсолютно никому. Из самых близких людей остались только мама и брат, но оба находились слишком далеко, чтобы оказать ей хоть какую-то поддержку. Они находились в Атланте, куда им пришлось переехать пару лет назад. Как раз в тот момент всё в жизни нашей рыжеволосой героини и пошло наперекосяк.       Семья Блоссомов жила почти обычной жизнью, они занимались производством кленового сиропа и считались одной из самых богатых семей Нью-Йорка. Однако судьба повернулась к ним темной стороной — отца подставили, бизнес оказался под угрозой. Это были сложные времена, и когда практически всё было налажено, Клиффорд погиб в автокатастрофе. По сей день оставалось загадкой — было ли это подстроено или нет. В тот момент всё полетело в неизвестность: денег едва ли хватало на еду, не говоря уже о том, что они задолжали огромные суммы из-за простоя в своем бизнесе, половина имущества вообще оказалась под арестом на время расследования. Тогда и подвернулся Кристофер Одли, молодой и успешный бизнесмен, которому очень уж приглянулась младшая рыжеволосая Блоссом. Вся сложная ситуация подкосила здоровье матери, снова требовались деньги на ее лечение, что и заставило сделать Шерил этот отчаянный шаг — выйти замуж. Сама фраза «выйти замуж» звучала для нее устрашающе, она совершенно этого не хотела. Но этот выбор был сделан в пользу семьи. Дабы скрыться от бесконечных журналистов Пенелопа и Джейсон переехали в Атланту, где парню предложили неплохую работу по продаже автомобилей. А молодожены остались в Нью-Йорке. Безусловно, парень оказался обходительным, заботливым, нежным и понимающим. Он в самом деле питал очень трепетные чувства к своей жене, чего нельзя было сказать о ней. Шерил часто подумывала о разводе, но никак не решалась. Статус, журналисты, ее семья, бесконечная задолженность перед самим Кристофером просто не отпускали ее мыслей. И она продолжала изо дня в день играть свою роль — роль любящей и заботливой жены, живущей в одном из самых дорогих районов города в шикарной двухэтажной квартире. Но иногда у Кристофера прослеживались странные нотки в поведении, он мог накричать на свою жену, сорвать на ней злость. Девушке казалось, что он держит ее на поводке, она была словно куклой в его руках, а он умело управлял, дергая за нужные ниточки. И странное поведение с каждым годом всё сильнее бросалось в глаза, добавляя в котел терпения новые порции подавленного гнева рыжеволосой.       Студия встретила их большим светлым помещением, везде были расставлены разнообразные лампы и элементы декора, которые с успехом использовались для создания шедевров. На встречу вышла девушка невысокого роста. Первое, что бросилось в глаза — розовые кончики волос. Шерил вскинула брови, задумываясь, сколько лет этой особе. — Добрый день, мистер и миссис Одли, — с широкой улыбкой произнесла она, — рада вас приветствовать в своей скромной студии, — она отвела взгляд на недовольное лицо рыжеволосой, — миссис Одли, я что-то не так сказала? — Ох, мисс Топаз, не берите на свой счет. Моя жена просто носит двойную фамилию и требует так ее величать. Миссис Одли-Блоссом, если вас не затруднит. — Совершенно нет. Впредь исправлюсь, — мулатка снова улыбнулась, — проходите, визажисты уже ждут. — С минуты на минуту подъедет моя мама, — кинул парень, проходя вглубь помещения.       Шерил с интересом осматривалась вокруг, отмечая тонкий вкус и прекрасные сочетания в интерьере. Она отметила профессионализм визажистов. Ее настроение могло быть названо «да вроде ничего», пока она не услышала отвратительный голос своей свекрови — миссис Одли старшей. Их отношения не складывались с самого первого знакомства: то ли у Шерил было слишком короткое платье в тот день, то ли женщина не могла смириться с грустной репутацией ее семьи в тот год, то ли у нее от рождения был скверный характер. Теперь сложно было найти причину, да и особого смысла это не несло — факт оставался фактом: женщина с седыми волосами ненавидела представительницу кленового бизнеса всей своей душой. Поэтому ее появление в этой студии заставило ладоши рыжеволосой вспотеть. Ведь сразу в сторону девушки посыпались колкие замечания: твоя помада слишком яркая, это фотографии для важного журнала, твоя юбка ужасного цвета, который не сочетается с общей гаммой, твои волосы слишком завили.       Фотосессия проходила мягко говоря напряженно. Топаз как истинный профессионал старалась прислушаться ко всем капризам пожилой женщины и ее сына, старалась не реагировать на колкие замечания, большинство из которых было по поводу ее цвета волос, она просто молча делала своё дело и периодически улыбалась или давала советы, какую позу лучше принять. Всё это заняло около часа, когда наконец истинные представители семейства Одли были практически довольны. — К завтрашнему утру будут готовы пробники. Вам их отправить по почте? — почтительно спросила Тони, складывая аппаратуру на ее законное место. — Если будет удобно, моя жена сама заедет к вам, и вы в режиме реального времени их отберете. Будет удобно после обеда? — мистер Одли уже помогал своей матери накинуть пиджак. — Конечно, как будет угодно. Вот моя визитка, — она протянула небольшую картонку с причудливым принтом, который тоже не остался без внимания юной Блоссом, — если что наберите меня. Но вообще я в студии допоздна обычно. — Благодарю, — парень со своей мамой уже двинулись к выходу, а Шерил задержалась буквально на пару секунд, невесомо прикасаясь к смуглой руке: — Не берите на свой счет ее слова, у старухи скверный характер и немного маразм. Я уверена, что фотографии вышли чудесными. — Всё нормально, миссис Одли-Блоссом, — Топаз сделала акцент на фамилии, давая понять, как быстро она способна усваивать данную ей информацию. Шерил не смела больше задерживаться и вышла из помещения. Дорога домой прошла не менее мрачно, старшая Одли решила остаться на ужин. Рыжеволосая уже придумывала любые отмазки, чтобы пропустить это гнетущее мероприятие, но под пристальным взглядом мужа была вынуждена согласиться спуститься к назначенному времени. Девушка устало расчесывала свои локоны, не понимая, как ее настолько радужная жизнь превратилась за последние года три в настоящий ад. Ее собственный ад на земле. Переодевшись в более простое платье с маленькими красными цветочками, она заколола волосы, как нравилось матери ее мужа. Она не понимала, почему должна потакать и бояться эту женщину, которая даже не была ее кровной родственницей. Но никто не говорил, что это будет легко. Поэтому собрав все свои последние силы, она спустилась в столовую. По началу ужин можно было назвать даже сносным: тихие разговоры о делах бизнеса, в которые Шерил редко вмешивалась, хотя понимала не меньше остальных, ее высшее экономическое образование позволяло владеть нужными знаниями, а опыт работы в фирме отца, пусть и небольшой, подкреплял их. Кленовый бизнес сменился темой о предстоящем журнале, для которого и была проведена фотосессия. Статья должна была показать семейство Одли во всей красе, при этом нигде не упоминая фамилии Блоссом. Это каждый раз больно ранило: когда-то они стояли на передовой, когда-то их фамилию с гордостью называли поставщики и партнеры, а сегодня это было напоминанием былого подстроенного и искусственного позора. Это оставляло чувство горечи где-то в горле, но и это заставляло каждый раз гордо напоминать, что у нее двойная фамилия, что она и есть часть кленовой империи. Возможно, это было еще одной причиной, по которой свекровь ненавидела ее. — Шерил, скажи-ка мне, дорогая, — скрипучий голос внезапно обратился к ней, так что девушка едва не подавилась, — сколько тебе лет? — Двадцать шесть, — неуверенно ответила она, не понимая, куда клонит гостья. — В двадцать шесть я отвела своего чудного сына в первый класс, — язвительно продолжала миссис Одли, — ты вообще задумываешься о детях? Нам нужны наследники! — Мама, прошу, давай не будем, — блондин хотел замять этот разговор, чтобы не разгорелся очередной конфликт, но морщинистая рука жестом указала ему закрыть рот. — Ну правда, возраст то уже не детский. Да и я не молодею. Нормальные семьи после свадьбы заводят детей. О чем ты думаешь? Ты даже не имеешь цели в своей никчемной жизни, — Шерил просто опустила голову, сжимая под столом руки в кулаки, — Вот скажи, чем ты занимаешься? — Помогаю мужу в делах бизнеса и устраиваю светские вечера, — глухо проговорила девушка заученную фразу, еще сильнее вжимая ногти в свои ладони, она ненавидела такие моменты. Каждый раз ей казалось, что она больше не выдержит, что она вскочит и плеснет этой старухе в лицо водой, выскажет ей всё, что думает. Но каждый раз она молча принимала удары, бессильная перед диким страхом, что могут навредить ее семье, что они снова будут нуждаться в деньгах. — А могла бы играть хоть какую-то роль в этом обществе и растить ребенка. Хотя такой как ты я бы и не доверила воспитание будущего наследника, — она перевела дух, словно готовя Шерил к финальному удару, — с таким отвратительным воспитанием, как ты получила в своей семье, ты ничего не сможешь дать ребенку…абсолютно ничего, Шерил, — на этих словах слезы брызнули из карих глаз, а на ладонях образовались кровавые следы от острых ногтей, она резко встала и просто выбежала из столовой, оставляя победу снова за свекровью.       Два часа рыданий не прошли бесследно: глаза покраснели, покрываясь сеточкой сосудов, нос распух, щеки раскраснелись. Она ненавидела себя за эту слабость, но и ничего не могла сделать. Кристофер давно оставил попытки ее успокоить, зная, что ничего не поможет. Он не был тем, кто мог бы понять Шерил до конца, он шел на поводу своей матери, слепо следуя ее старомодным советам. Каждый раз после срывов своей жены он просто пытался загладить углы и предположить, что она может быть беременной и это всё первые признаки. После таких «семейных ужинов» в спальне всегда ждал тяжелый разговор. — Шерил, ты же знаешь, какая моя мать может быть. Не реагируй так ярко, — парень старался обнять ее, но встретил сопротивление, — ну разве ты сама не хотела бы ребенка? — Я не знаю, Кристофер, не знаю. Ты же сам видишь, что у нас не получается. А это значит, что мы не готовы скорее всего. Это большая ответственность, а тебя так часто нет дома, — она была мастером по тому, как съехать с этой темы, в голове каждый раз было с десяток заготовленных фраз. — Но мы и не так часто пробуем, — с оттенками грусти проговорил парень, — вот скажи, когда последний раз ты позволила к себе прикоснуться? — Не помню. Перед твоей командировкой… — Блоссом шумно выдохнула, предполагая, что может последовать за этой фразой. — Может… — его сильные руки уже легли на тонкую талию, от чего всё тело рыжеволосой напряглось. Она поспешила убрать его руки и встать: — Кристофер, пожалуйста, не сегодня. Я в очень расстроенных чувствах, мне надо побыть одной. Сегодня я посплю в своей комнате, — не дожидаясь ответа, девушка вышла из общей спальни. Ее путь лежал в другое крыло квартиры, в ее комнату, в ее крепость в этом несправедливом и пугающем мире. Шерил даже домработнице не позволяла заходить к ней в комнату. Муж всегда шутил, что это какие-то отсылки к средневековью, к женской и мужской половине дома. Но только так Блоссом могла ощутить себя в безопасности. Она знала, что здесь может плакать, сколько ей захочется, может делать, что ей захочется. В ее огромном шкафу, который она держала на замке, она хранила свои скетчбуки с рисунками и рукописи. Это было очень значимым для нее. Вперемешку с этим хранились фотографии, которые теперь лишь стали напоминанием о прошлой жизни, о том, что раньше она была счастливой и беззаботной девочкой, у которой было всё, начиная от любящих родителей и заканчивая второй половинкой. Девушка без сил рухнула на кровать и прикрыла глаза, плакать уже просто не хватало слез. Это всё равно не помогало. Она взглянула на дисплей телефона, обнаруживая несколько пропущенных от Джея и также пару сообщений от него с вопросом «Всё ли нормально?». Она быстро набрала ответ, рассказывая, что просто была фотосессия, а потом долгий ужин. Она искусно врала, старалась чаще писать, чем разговаривать, ведь ее поникший голос мог бы натолкнуть на мысль о том, что с ней не всё в порядке. Матери она так же написала несколько сообщений, как и делала каждый вечер перед сном. Это было рутиной. Привычка быть самоотверженной и страдать во имя благополучия своей семьи. Она не могла точно сказать, почему именно она должна была это делать, и какое именно чувство заставляло это делать. Возможно, случаи из детства, когда она много болела, и практически все сбережения уходили на ее лечение, возможно то, что родители всячески поддерживали ее хобби: хочешь рисовать — вот тебе школа искусств, лучшие преподаватели, кисточки и краски; хочешь писать — вот тебе кучу литературы на эту тему и свобода мысли; хочешь танцевать — вот тебе необходимая сумма денег, лучшая школа и оплачиваемые билеты на соревнование. У нее было всё, о чем только могли мечтать подростки. И теперь она расплачивалась за это, однако слишком жестоко. Был шанс и маленькая надежда, что если бы Шерил рассказала правду, рассказала бы, как рыдает через ночь в свою подушку, каким оскорблениям поддается со стороны свекрови, что муж запрещает ей заниматься любыми делами, не подходящими под описание члена семейства Одли, то и мама, и брат забрали бы ее обратно и что-то придумали бы. Но она не хотела создавать очередные проблемы и продолжала играть свою роль. В надежде отвлечься Шерил зашла в инстаграм и быстро ввела в строку поиска имя сегодняшнего фотографа «Тони Топаз». Ей тут же высветилось несколько вариантов, первый из которых был нужный. Это была она — удивительно жизнерадостная девушка с загадочной улыбкой и розовыми кончиками волос, которые так хорошо смотрелись вокруг ее смуглого лица. В профиле были личные фотографии, которые Блоссом с интересом пролистала до самого начала, отмечая, что девушка довольно поглощена профессией и много путешествует. В шапке профиля была ссылка на ее рабочий аккаунт, где наша героиня смогла просмотреть работы. Там были фото на любой вкус: и портреты, и групповые снимки, деловые съемки и с вольной тематикой. Но вскоре сон стал одолевать рыжеволосую, и она не в силах ему сопротивляться уткнулась в подушки, которые пахли свежестью. Сон стал единственным промежутком в ее жизни, когда она могла расслабиться и забыться от всех проблем.