Мой преданный секстант

      Размеренное гудение двигателя автомобиля смешивается с еле слышными рождественскими мотивами песни, передаваемой по местному радио. Жан честно старается не спать, но почти идиллическая предпраздничная атмосфера настолько успокаивающая, что парень невольно впадает в дрёму, опираясь головой на руку, стоящую на подлокотнике дверцы. Джереми пальцами отстукивает по рулю ритм всё той же песни с радио, беззвучно шевеля губами и покачивая головой в такт. Он — единственное, за что цепляется взгляд Жана, прежде чем снова скрыться в кратковременных отрывках сна. В следующий раз, когда Жан открывает глаза, машина стоит на светофоре, цвет которого вот-вот должен смениться на зелёный, о чём увлечённо разглядывающий что-то по другую сторону улицы Нокс, кажется, даже не подозревает. — Джер, десять секунд, — звучит хриплый голос Моро. Парень закашливается, чтобы прочистить горло, но попутно просыпается окончательно и ёрзает в пассажирском кресле, потягиваясь, разминая плечи, пока Джереми несколько потерянно смотрит то на него, то на дорогу. — Ты же спал! — Кто тебе сказал такой бред? Сон для слабаков. — Давай ещё: «В гробу отосплюсь». Чего мелочиться-то? — Джереми усмехается, мол, вперёд, блесни знаниями, какие ещё золотые высказывания вспомнишь, но Жан вместо стоящего ответа только улыбается и тянется рукой поправить ворот свитера своего парня. Он выравнивает изгиб тёплой ткани, специально долгим прикосновением задевая холодными кончиками пальцев разгорячённую шею, отчего Нокс едва на месте не подскакивает. — Жан Моро, ты!.. — Oui, я что? — Жан складывает ладони на коленях, изображая саму невинность и дожидаясь окончания фразы. Хотя Джереми и пытается выглядеть серьёзно, но подёргивающиеся уголки губ выдают его с головой. — Ты, — он делает какой-то малопонятный жест рукой, видимо, сначала хотев пригрозить пальцем, но в итоге просто абстрактно взмахнув. — Вот приедем и поговорим, не положено за рулём вести такие разговоры, а то мало ли что. — Правильно, а то мало ли ты в кого-нибудь влетишь на полупустой трассе в богом забытом городке. Я, разумеется, в твоих способностях не сомневаюсь, но в нашем случае ведь лучше перестраховаться, так ведь? — Так ведь, — передразнивая и корча рожицу.       Джереми расслабленно откидывается на спинку, сильнее вдавливая педаль газа. Машина мчит по объездной дороге, петляя между маленькими селеньицами, раскиданными вдали от крупных городов. Чтобы добраться до окраины Солт-Лейк-Сити меньше, чем за день, из Лос-Анджелеса, где они снимают квартиру, пришлось выехать рано утром. Первое время машину вёл Жан, пока Джереми отсыпался, свернувшись калачиком на заднем сиденье, но после короткой остановки в Блумингтоне они поменялись. Солнца (за исключением Джереми) не было видно с того самого момента, как миновал полдень, поэтому темнеть начало незаметно. На некоторых отрезках маршрут переходил на неосвещённую просёлочную дорогу, что вызывало некоторые сложности, однако в итоге до пункта назначения удаётся добраться практически без приключений — в пригород они въезжают, когда уже окончательно зажигаются все фонари.       Это было далеко не первое Рождество, которое Жан и Джереми собирались встретить вместе, но первое, на которое они решили отправиться к Ноксам. Жан знал — и от самого Джереми, и по рассказам Лайлы и Альварез, — что Ноксов много. По крайней мере, для него — единственного ребёнка своих родителей, четверо младших Ноксов казались чем-то нереальным.       Старшим был Зак — он уже сам женился, к слову, на прекрасной француженке (похоже, это у них семейное), обзавёлся домом в Орлеане и почти год, как вместе с супругой растил ребёнка. Далее шла Дженнифер — на пару лет старше Джереми, она жила в Солт-Лейк-Сити, в личной жизни была согласна видеть лишь свою работу (администратор одного из самых крупных ресторанов города) и, хотя имела собственную квартиру в центре, большую часть времени проводила в родительском доме. А ещё Джереми подозревает, что она лесбиянка и что у неё был краш в его учительницу литературы из старшей школы, но это уже совсем другая история. Самая младшая же — Гвен — сейчас заканчивает школу и пытается выбрать, куда поступать. По словам Джереми, Гвен — непредсказуемая засранка. Когда она обхватывает тебя руками со спины, ты никогда не можешь знать наверняка, что будет дальше — объятия или удушающий захват. Впрочем, подобное можно ожидать от любого из Ноксов.       С матерью семейства Жану ранее выпадала возможность познакомиться. Он и Джереми провели с Натали добрую половину лета прошедшего года, пока девочки гостили у Зака. Натали уже немолода и по ней видно. А ещё по ней видно, что жизнь её не особо ласкала — морщины на лице, периодический тремор рук, перекрытые качественным окрашиванием седые пряди и стремительно ухудшающееся зрение. Но даже несмотря на всё это, внутри Натали отчётливо различим приглушённый свет, как от далёкой звезды. Воспоминания о времени, проведённом с ней, отдавались теплом в груди, и Жан действительно был очень рад снова увидеть её. — Алло, да? — Джереми плотно прижимает телефон к уху плечом, но даже так Жан слышит по ту сторону светлый голос Натали. — Мы в центре. Если нигде не застрянем, то будем через полчаса. Гвен дома? — Жан внимательно всматривается в его лицо. Нечасто можно увидеть Джереми настолько сосредоточенным. — Хорошо, давай, — и ловким движением отправляет мобильник на полочку над коробкой передач.       На самом деле дом Ноксов значительно ближе. Несколько поворотов, одна узкая улочка, короткий крюк и проехать чуть выше, чтобы оставить машину на стоянке. Джереми ободряюще улыбается Жану, когда поправляет зеркало заднего вида и случайно пересекается с ним взглядом в отражении, а после, заглушив мотор, невесомо касается тыльной стороны обветренной ладони, заглядывая в глаза. Пальцы мягко переплетаются. Жан вдыхает полной грудью, усмиряя стучащую в висках кровь. Всё будет хорошо. Это Ноксы. Это семья Джереми. Точно такая же, как и ты.       Что ж, пожалуй, стоит признать, что это сложнее, чем хотелось бы. Натали легко приняла Жана, но пройдёт ли всё так же гладко с другими? Как они отнесутся к Жану? Как на них отреагирует сам Моро? Его исцеление после Эвермора затянулось на порядочный срок, в конце которого он проявлял значительные успехи, особенно по сравнению с той тенью, которую Джереми и Лайла встретили в первый день его пребывания в USC. Происходившее сейчас сам Жан воспринимал как некий личный экзамен. Он должен справиться. Ради себя, ради Джереми, ради всего, что он уже смог побороть, что осталось далеко позади.       Жану требуется какое-то время в тишине — привести мысли в порядок, подготовиться морально. И то, что Джереми специально говорит своей матери по телефону прибавку в несколько десятков минут, лишь бы это время Жану дать, не может остаться незамеченным.       Никому он ничего не должен. — Никому ты ничего не должен, кроме счастливой жизни самому себе, — говорит Альварез в первое его Рождество в качестве Троянца. — Ну, можешь ещё, конечно, мне латте с карамелью подогнать, я не откажусь, если что.       И она чертовски права, какой бы ни была занозой временами.       Жан сжимает их переплетённые пальцы, чтобы привлечь внимание Джереми, и целует в скулу. Вообще-то сначала он метил в щёку, но Нокс неловко дёрнулся навстречу и поцелуй смазался, поднимая мягкие искорки смеха у обоих. Помедлив, они кивают друг другу и выходят из машины. Забирая с задних сидений сумки, Жан оборачивается, глядя на дом, стоящий всего в нескольких сотнях метров от них.       Во всех окнах первого этажа горит свет, пробивающийся даже через плотные занавески ярко-жёлтого цвета. С дорожки перед домом видно, как мелькает в гостиной силуэт Натали, в то время как Гвен хаотично появляется то тут, то там. Пригнувшись пониже, Джереми достаёт откуда-то из-под деревянной террасы ключик и, всё ещё держа Жана за руку, тянет на задний двор, огороженный настолько маленьким заборчиком, что его при желании можно переступить с места. Замок запасной двери отпирается абсолютно бесшумно и так же бесшумно Джереми вводит Жана в дом, специально огибая главный проход в гостиную через коридор, окольцовывающий дом по периметру и заканчивающийся у противоположного входа. Парень с долей опаски из-за угла заглядывает в гостиную, где Натали ждёт их у входной двери, пока Жан стоит ровно за его спиной, пытаясь не смеяться. Конечно, их приезд не был сюрпризом, но удивлять внезапным появлением — не пугающим, с выскакиванием и выкрикиванием пресловутого «бу», а скорее немного детским и наивным — было в стиле Джереми. — Как я выгляжу? — светлые кудреватые волосы Джереми растрепались, в беспорядке разметавшись по голове, поэтому Жан тянется поправить их, пригладить хоть как-то, но вздрагивает, когда сбоку от себя слышит звонкий голос. — Просто бомбически, нереально! — Гвен!       Видимо, подкрадываться — у Ноксов тоже семейное. Когда Гвен успела подойти, не заметил ни один из них, но зато оба заметили, с какой улыбкой она стремительно двинулась к Джереми, облепляя его руками и утыкаясь лицом в грудь. Тот обнимает её за плечи, смеясь в коротко стриженую макушку и светясь всем собой. Жан видит в его глазах, в его улыбке такой блеск, что не может не улыбнуться, глядя на них. — Джер, я не поняла, ты почему не говорил, что твой парень такой красивый? — Гвен упирает руки в бока и смотрит почти обвиняюще. — Я буквально скидывал тебе его фотографии? — Ты скидывал ей мои фотографии? — Исключительно в благородных целях! — вступается за брата девочка. — И это не говоря о тех фотографиях Жана, что ты хранишь у себя под подушкой, — смеющийся голос Натали раздаётся совсем рядом, но сама женщина появляется в поле зрения немногим позже. — Мам! — Джереми очаровательно краснеет, резко разворачиваясь к ней лицом, пока Гвен (она старалась замаскировать смешки под кашель, честно) бессовестно хихикает. — Тридцать с лишним лет «мам» и ничего, — Натали заправляет Джереми чёлку за уши. Она останавливается, внимательно всматриваясь в лицо сына, и целует в щёку. — Между прочим, я ещё не говорю про все твои рассказы Дженнифер про него. И не делаю так только потому, что сама Джени справится с подобной задачей куда лучше.       Натали была из того типа родительниц, которые сделают всё, что угодно, лишь бы засмущать (читать как: «затроллить») своё чадо. Жан не знает, как с остальными, но с Джереми у неё получалось на высший балл. На сто из десяти, на двести по пятибалльной шкале и ещё на тысячу бонусных очков больше. Казалось бы, за лето она посвятила Жана уже во все моменты, которые могли заставить Джереми стыдливо прикрывать лицо руками, но, как оказывается, нет, бесконечность — не предел.       Джереми обнимает Натали не так, как он обнимал Гвен. Гвен — воплощение энергии, что сама набрасывается на тебя. Её не страшно сжать чуть сильнее, приподнять или пощекотать. Натали же, вопреки даже внешне бурлящей в ней жизни, выглядела более хрупкой. После того, как Джереми выпускает её из бережного кольца рук, Натали ещё раз целует его и подходит к Жану, беря его ладонь в свою. — Как добрались? Несильно утомило однообразие пейзажей? — спрашивает она. Улыбка Натали одновременно похожа на улыбку Джереми и одновременно не похожа совсем — чуть более расслабленная и успокаивающая, — а в её взгляде отражаются все те слова, которые Жану были так необходимы сейчас. «Я рада тебя видеть. В стенах этого дома тебе ничего не грозит». — Добро пожаловать домой. Если вдруг эти двое, — Натали указывает себе за спину, прямо на дурачащихся Джереми и Гвен, — будут тебе докучать — жалуйся сразу мне. Или Джени. Уверена, вы с ней поладите. — Джереми тоже так сказал, — кивает Жан. — В смысле, не про то, что ей можно жаловаться, а про то, что мы поладим. — Она должна приехать через час или около того, — женщина оглядывается в сторону настенных часов с кукушкой. — Вот и посмотрим. Пока можете занести вещи наверх, постельное бельё и полотенца, если что, я оставила на кровати. — Хорошо, спасибо, — Жан улыбается в ответ, чувствуя, как его отпускают все переживания по поводу предстоящего уикенда, и, когда он поворачивается в сторону лестницы, то видит, с каким теплом, плещущимся на дне глаз, остановившийся на первых порожках Джереми смотрит на него.       Жан иногда понять не мог, кто из них двоих переживал больше. Потому что перед поездкой Джереми не раз обсуждал с ним, что его родня все до единого — Ноксы. «Представь, что у тебя пять версий меня, различающихся лишь возрастом и частично — увлечениями», — говорил он. Его родных могло быть… слишком много. Не в смысле количества, а в смысле того, что они заполняли собой всё свободное пространство, как в физическом плане, так и в эмоциональном. Если для Жана это окажется чем-то из ряда вон — всё нормально. Далеко не каждый способен вытерпеть их семью в полном составе. — По правде говоря, я удивлён, что ты одного меня-то вытерпеть в состоянии. Считай, ачивку за стальные нервы ты уже получил.       Комната Джереми — бывший чердак. В своё время с него распродали весь хлам и переоборудовали в территорию более или менее пригодную для жизни. В этой части дома крыша не ровно треугольная, а на одной — большей — стороне идёт под сплошным наклоном вверх и лишь на малой — под наклоном вниз. Здесь можно было бы сделать классное панорамное окно и любоваться звёздами при ясной погоде, но вместо него лишь несколько прямоугольных окошек в стене, упирающихся в проезжую часть перед домом. Хотя жаловаться на вид из них сложно, учитывая, что дома на другой стороне улицы очень ухоженные и почти все украшены яркими рождественскими декорациями.       В остальном комната навязчиво напоминает комнату из типичного подросткового сериала. Сложно сказать, действительно ли Нокс пытался её обустроить, отталкиваясь от тенденций, или всё так сложилось само, но интереснее всего, что даже после отъезда Джереми в Калифорнию в комнате ничего не изменилось. Всё те же плакаты на стенах, запылившийся проектор звёздного неба на верхней полке полупустого шкафа, растянувшаяся на стене рядом с изголовьем кровати гирлянда и доска над рабочим столом с прикреплёнными к ней вырезками и фотографиями.       Стоит только переступить порог, как сумки падают в один из свободных углов, пока Джереми спиной валится на постель и тянет Жана за собой. Нокс целует его в лоб, приподнявшись на локтях, чуть треплет волосы на затылке, спрашивает: — Как ты себя чувствуешь? — Ну, пока всё, вроде бы, не так уж и плохо, — задумчивое молчание. — Хотя сестра твоя подкрадывается действительно мастерски. Тебе стоит у неё поучиться. — Хэй, кто, по-твоему, учил её саму?       Пару минут они просто лежат рядом на кровати, свесив ноги и глядя в никуда, но потом Джереми перекатывается, седлая бёдра Жана и пристраивая голову у него на груди поверх скрещенных рук. Ровное дыхание обоих слышно до странного громко в тишине комнаты. Тишина эта настолько комфортная, что у Жана даже в какой-то момент появляется желание вздремнуть, несмотря на то, что он проспал почти половину пути в машине.       И тут Джереми щёлкает пальцами. — Надо девочкам написать, что мы добрались. — С каких пор они записались нам в няньки? — Жан приоткрывает один глаз. — Расслабься, пусть отдыхают — у них медовый месяц.       Джереми лишь качает головой. — Надо. Иначе сам потом будешь объясняться перед Лайлой.       Окей, весомый аргумент, тут Жан спорить не взялся.       Нокс соскальзывает с кровати и выходит из комнаты, чтобы забрать свой мобильный из кармана куртки, оставленной в прихожей. Одновременно со стихающими шагами издаёт пиликающий звук телефон Жана. Сообщение от Альварез.       «Гвен тебя ещё не сожрала?»       Моро смотрит на экран точно так же укоризненно, как посмотрел бы на девушку, будь она перед ним. Отвечает: «Не дождёшься». А после: «Всё нормально. Как вы?» Не проходит и десятка секунд, как вместо диалогового окна всплывает заставка входящего вызова. — Жан, милый, я так тобой горжусь — в этот раз ты даже взял трубку! — Я и повесить ведь сейчас могу. — Главное, чтобы повесить, а не повеситься, — звучит на заднем плане голос Лайлы, из чего несложно сделать вывод, что он на громкой связи. — Где Джереми? — Не поверишь, но пошёл тебе звонить, — Жан снова садится на кровать, подгибая под себя ноги. На другом конце слышно, как звонит телефон Лайлы, и Дермотт говорит что-то про: «Вспомни лучик — вот и Джереми Нокс».       Отдыхающих в Норвегии после долгой и выматывающей в плане организации свадебной церемонии девушек они не видели последние несколько недель, однако соскучиться по ним не успели — Альварез обновляла аккаунт в твиттере и канал в телеграмме едва ли не каждый час, крайне эмоционально повествуя обо всем, что на глаза попадается. Лайла же была на каждой фотографии, в реплаях под каждым твиттом и на сообщения в мессенджерах отвечала намного оперативнее своей (теперь уже) жены.       Джереми поднимается назад в комнату и, остановившись в дверном проёме, смотрит на Моро взглядом человека, потерпевшего смертоносный удар в самое сердце. — Не смотри на меня так. Она сама позвонила, — оправдывается Жан.       Так же переведенная на громкую связь Альварез возмущается, пока Джереми, оставляя мобильный на рабочем столе у противоположной стены, возвращается на постель. Жан протягивает ему ладонь в безмолвном приглашении, и Джереми почти сразу забирается к нему на колени, откидывая голову на плечо и бегло целуя в шею.       Пока Альварез воодушевлённо вещает об их последней экскурсионной поездке и о том, как они видели собачку их соседки — «Она такая лапочка! Я имею в виду, собака. Соседка, конечно же, тоже, но…» — из квартиры напротив, Джереми тянется к переходнику и включает гирлянду. На удивление, та всё ещё работает и светит достаточно ярко, чтобы виднеющийся в окне силуэт, передвигавшийся до этого по дорожке, внезапно остановился. Джереми вытягивает шею, стараясь разглядеть стоящего перед домом, а после приветственно машет рукой. Когда силуэт машет в ответ и возобновляет шаг, Жан наконец понимает — Дженнифер.       Прощаться с девочками приходится в спешном порядке. Разумеется, с тысячей и одним заверением, что позже и позвонят, и напишут во всех социальных сетях, и фотографии скинут. А ещё Лайла просит передать — через недельку-другую они тоже обязательно наведаются к Ноксам. «Чтобы Джен в вашей компании окончательно плесенью не покрылась». — Ей ведь, спорить готова, с вами скучно будет, — продолжает Дермотт. — Смертельно скучно, — и завершает хором с Жаном, который невинно улыбается закатывающему глаза Джереми. Ох уж эти их шуточки про смерть. У всех Троянцев (во главе с тренером) такой юмор в печёнках в своё время сидел. Но Лайла была первой, чьё чувство юмора Жан разделял и даже поддерживал, поэтому осуждать за подобное сложно.       Ещё раз попрощавшись и ещё раз пообещав связаться с ними, Жан и Джереми выскакивают из комнаты. Они почти слетают вниз по лестнице. Точнее, Джереми слетает, зазывая Жана не отставать, и на всех парах подбегает к только-только зашедшей, но успевшей сориентироваться и раскинуть руки для объятий сестре. Дженнифер, в отличие от Натали и Гвен, почти одного роста с Джереми. Возможно, даже выше на незначительное количество сантиметров («На два сантиметра и семь миллиметров!» — хорошо, на самом деле для неё эта разница имеет очень большое значение, потому что в детстве Джереми хорошо так её обогнал, однако потом у неё случился скачок роста). Она обхватывает брата за плечи, отодвигая от себя и осматривая с ног до головы, а потом снова обнимает.       Моро невольно отмечает, что внешне Дженнифер очень сильно похожа на Джереми. Не столько близкими оттенками глаз или структурой волос, сколько исходящей от них энергией. Точно так же, как и младший брат, девушка светилась от переполняющей её жизни. Так что, да, Жан был готов признать — эти двое действительно смотрятся очень красиво и гармонично рядом друг с другом.       Они о чём-то переговариваются, пока Жан оглядывает обоих. Приходит в себя он только тогда, когда оба они неожиданно (очень даже ожидаемо вообще-то) оборачиваются к нему, а Джереми мягко берёт его за руку, подводя ближе. — Рада наконец-то с тобой познакомиться, Жан, — Дженнифер улыбается, и на лице её проступают еле заметные морщинки от всех улыбок, освещавших лицо ранее. — Я могла бы сказать, что много о тебе слышала, но, поверь, слышала я реально очень много. Джереми трещал не затыкаясь!.. — Джен! — Скажи ещё — неправда! — она легко бьёт брата по плечу и отходит на шаг, останавливаясь рядом с Жаном. Она не пытается воздействовать на него физически, видимо, действительно внимательно слушав Джереми все те разы, а лишь подмигивает ему, пока сам Джереми разворачивается и уходит на кухню со словами: «Никакой поддержки в этом доме!»       Натали быстро находит сыну занятие, припрягая его к приготовлению имбирного печенья и отсылая помогавшую до этого Гвен на второй этаж, чтобы со стационарного телефона позвонить бабушке. Джереми же моментально вливается в процесс. Выпечка — единственное, что всегда давалось ему без риска спалить кухню дотла. — Джени, не замёрзла? — участливо интересуется Натали, вытирая руки свисающим с гарнитура полотенцем. — Там тепло, — качает головой та. — Особенно, когда добираешься на собственной машине. Джереми! Учти, моя комната прямо напротив вашей, а стены тонкие. — Ой, какие мы нежные. Своей личной жизни нет, хоть другим её не запарывай, — парень показывает сестре язык. Дженнифер показывает язык в ответ и, ободряюще улыбнувшись Жану, возвращается в прихожую за своей сумкой, а после поднимается наверх.       Какое-то время Жан задумчиво наблюдает за хаотичными передвижениями Джереми по кухне, но после взгляд Моро останавливается на руках Нокса. Джереми переговаривается с матерью, сосредоточенно разминая и раскатывая тесто по посыпанной мукой доске. Мука так же на его ладонях, местами на фартуке и даже немного на лице. Джереми пытается убрать её со щеки, но только больше размазывает, на что ему и указывает Натали. Женщина тянется достать противень — явно тяжёлый, — но Жан вовремя подходит ближе, чтобы помочь ей и чтобы чуть позже таки стереть муку с лица Джереми мягким прикосновением.