Женя, Колдовстворец и с чем это едят

Оживлённые ребята радостно запрыгали по лестнице. Максим Архипович с улыбкой наблюдал за детьми, давая им фору, а после и сам побежал за ними, почти взлетел по лестнице. В итоге он настиг их уже у самого входа. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что арка была ничем другим, как высокой и массивной двустворчатой дверью. Она была приглашающе распахнута, и новоиспечённые яриловичи с внутренним трепетом шагнули в объятия холла. Свету тоже нашлось своё объяснение. Оказалось, что его источником была та половина скруглённого потолка, которая была застеклена ячеистыми шестиугольными окнами. У Жени сразу возникла ассоциация с сотами. Но главным потрясением стал могучий дуб, который устремил свои раскидистые ветви под купол. Дереву не удавалось достать, хоть оно и росло здесь долгие-долгие годы. — Вау, — выдохнул мальчик. Он задрал голову к потолку и медленно обернулся вокруг своей оси. Девочки тоже подняли головы и осматривали обстановку с искорками в глазах. — Добро пожаловать в общежитие отделения Ярила, или Гнездо, — из-за спин детей послышался явно довольный произведённым впечатлением голос Максима Архиповича. Мужчина стоял со скрещенными на груди руками и тоже глядел вверх, но устремил взор на ребят, когда те обратили на него внимание, — Это место станет вашим домом на ближайшие восемь лет. Садитесь на диван, — пригласил мужчина и показал направление рукой. Ребята устроились на большом и мягком диване. Казалось, что в нём можно утонуть, а ещё постепенно начинало клонить в сон. — Я должен немного рассказать вам о вашей жизни в ближайший месяц, — начал говорить преподаватель, — Вы все пропустили первые четыре года обучения в Колдовстворце. Из важного только основы ведовства. Ими вы и будете заниматься в ближайший месяц по пять уроков в день. Глаза детей распахнулись от ужаса. Целый месяц заниматься одним и тем же, пусть и интересным! — Хаха, да не переживайте вы так! Весело будет, — рассмеялся Максим Архипович, — Весь год подъём в семь, завтрак с восьми и длится сорок пять минут. В девять начинаются занятия. Урок идёт сорок пять минут, перемена пятнадцать. После третьего урока — большая перемена, она длится полчаса. После четвёртого урока, то есть в час дня, начинается обед, который что? Правильно, тоже идёт сорок пять минут. Скукотища. Там ещё перемена пятнадцать, так что пятый начинается в два. Дальше ничего интересного, разве что уроков максимум восемь, и после них до семи свободное время. В семь ужин, думаю, догадаетесь, сколько он идёт. В одиннадцать отбой, — наконец завершил свою речь мужчина. Он порядком устал и неровно дышал. — Ложиться спать можно и раньше, вам никто не мешает. А теперь я расскажу вам о правилах проживания в общежитии. Они общие для всех учеников, — Змеев усмехнулся, уловив упаднические настроения в рядах детей, но продолжил, — Вы можете беспрепятственно входить в своё общежитие с шести утра до одиннадцати вечера. Вы также можете посещать другие общежития, но оставаться на ночь без разрешения их коменданта нельзя. Разрешено делать перепланировку в комнате после согласования с соседями. Вам запрещено покидать общежитие после наступления комендантского часа. Не думайте, что всё просто, как в Хогвартсе, у нас стоят чары слежения, — улыбнулся он, — Запрещено хранить и употреблять в общежитии запрещённые вещества, содержать любых животных, кроме ящериц и кошек, самовольно переселяться и переносить школьное имущество из одной комнаты в другую, портить имущество и не соблюдать чистоту и порядок, организовывать массовые мероприятия без разрешения коменданта, — во время объяснения Максим Архипович загибал пальцы, — Вроде ничего не забыл. Ребята молчали, осмысляя услышанное. — Почему нельзя никого, кроме кошек и ящериц? — прервал тишину мальчик. — Всё просто. Только они могут выжить внутри горы, остальные не выдерживают и погибают, — серьёзно объяснил преподаватель. Дети были безусловно поражены подобной жестокостью места, но ничего не сказали. — И ещё. Я должен выдать вам ваши дневники, — Максим Архипович сделал несколько сложных движений пальцами, и к нему в руки упали три книжки. Они были одинаковыми, с эмблемой школы на синем фоне, а в самом низу были выведены имена и фамилии ребят. Женя отметила, что на дневнике Айнур была надпись и на неизвестном ей языке. Но фамилией её новой знакомой точно было «Калиева», — В них будут появляться ваши домашние задания и оценки. На обложке есть закладки, нажав на которые, вы можете перемещаться в годах обучения. — Круто! — воскликнула Женя. Она с упоением вертела в руках новый предмет, да ещё и магический. А вот остальные оставались равнодушными. — На той стене висят пробковые доски. На них будет размещаться важная информация. Туда что-то вешать можете и вы, но всякая ерунда будет сниматься. Там ещё висят устав школы и правила общежития, первое не забудьте прочитать, — попросил Максим Архипович, — А теперь я наконец покажу вам ваши комнаты, а то замучал тут уже. Ребята и в правду были вялыми, но весть о комнатах их оживила. — В Гнезде комнаты имеют свои имена. Например, есть «Жемчужная», «Хрустальная», «Горная», — пока преподаватель говорил, группа уже успела покинуть холл и выйти к лестнице. К ней можно было попасть, если идти прямо напрямик от главного входа. Земская подумала, что в Колдовстворце очень любят пышность и грандиозность, так как помещение с лестницей было не менее завораживающим, чем первое место, с которым они познакомились. Арка входа уходила далеко ввысь, а небесно-синий ковёр заботливо укрывал все ступени винтовой лестницы, — У отделения Ярила общежитие состоит из множества залов, которые переплетены между собой. Именно в таких залах находятся двери в комнаты и душевые. Душевых шесть, три женские и три мужские. Они состоят из купален и душевых кабин. Очередей никогда нет, — подмигнул мужчина. Тем временем взорам ребят открывался второй этаж. Они попали в довольно низкий зал со множеством арок, росписей и вензелей. И всё в неизменной палитре синих и голубых цветов. Женя поняла, что этот зал — один из первых и самых старых. Такое она видела на картинках, которые рассказывали о Московском кремле. — Дальше будут помещения в другом стиле? — спросила она у Максима Архиповича. — Абсолютно верно. Это, — он обвёл рукой комнату, — настоящее произведение искусства, ему много лет. Другим тоже много, но меньше. Группа пошла дальше. В огромных залах они казались фарфоровыми статуэтками. Шаги гулко разносились, кажется, по всему общежитию, но это впечатление было обманчиво. — Вот, пришли. Девочки, тут ваша комната, — преподаватель открыл дверь с отсвечивающей голубым табличкой «Минеральная», — А твоя, Боря, напротив, — вся группа повернула головы в сторону. Комната называлась «Опаловая». Женя и Айнур долго задерживаться не стали и юркнули в комнату. — Ужин мы пропустили, поэтому скоро домовые принесут вам перекусить. Советую с ними не ссориться! — сказал им вдогонку Максим Архипович. Войдя, девочки сразу заметили шкафы и столы со стульями. Вдоль стен стояло ещё несколько комодов. — А кровати… — начала было Женя, но сделала несколько шагов вперёд и замолчала. Искомый предмет мебели оказался вмонтированным в стену с той стороны, где они вошли. Кровати были двуспальными и возвышались в два этажа, а всего таких конструкций было три. Выходило двенадцать спальных мест. Айнур тоже прошла дальше и остановилась у чемоданов, которые заботливо стояли у шкафов. — Давай займём этот? — она указала пальцем на тот, что стоял в углу. — Ага, — откликнулась Женя и кинулась к своему чемодану. Она успела его расстегнуть и даже начала разбирать, но тут за её спиной раздался громкий хлопок, и девочка вздрогнула. — Доброго вечера, барышни. Я вам принёс перекусить. Посуду оставьте на одном из столов, будьте добры, — разговор завёл низенький человечек с длинной окладистой бородой. Он был одет в рубаху, жилетку и широкие штаны. — А вы домовой? — полюбопытствовала Айнур, тоже во все глаза рассматривающая гостя. — Как же, как же, домовой, — добродушно ответил старичок, который, видимо, уже привык к подобной реакции, — Ермолаем звать, знакомы будем. Ну, приятного аппетита, а мне ещё к юноше и за другую работу пора, — всё это время домовой выставлял на стол стаканы и тарелки с разной снедью, а теперь заковылял к выходу. Дверь за ним закрылась, но шаги были слышны до комнаты напротив. Девочки молчали, они пытались уложить в голову увиденное. — Круть, — наконец нарушила молчание Женя. — Впервые вижу домового, — спокойнее прокомментировала Айнур, возвращая себе спокойный вид. Она тряхнула волосами и подошла к столу, — Нам принесли молоко, яблоки и… и… кептіру. — Что-что? — непонимающе переспросила Земская, — А, сушки? Это на твоём родном языке, да? Откуда ты? — Из Казахстана. Я казашка, — объяснила девочка. — Ого! — восхитилась Женя, — Как-как ещё раз это будет? У нас это называется сушки! Айнур повторила. Она научила соседку ещё нескольким словам на казахском. Девочки весело проводили время, смеялись. После еды они оставили посуду на столе, как и просил Ермолай, а сами пошли на поиски душевых комнат. Они обнаружились довольно быстро. Девочки переодели обувь на резиновые тапочки и с банными принадлежностями в руках застыли у входа. Душевая поражала своими размерами. Соседки стояли у самого входа, наверху, а под ними поблёскивала спокойная водная гладь купальни размером с двадцатипятиметровый бассейн. К ней со всех сторон вели длинные широкие ступени, так что получалось что-то вроде амфитеатра. С трёх сторон, справа, слева и прямо перед входом рядами выстроились душевые кабинки. Кабинки были с дверцами, закрывались изнутри и состояли из двух отсеков. Первый — совсем небольшой, но с крючками и лавочкой для вещей, второй — сам душ. В нём даже заботливо лежало мыло на случай, если посетитель забыл шампунь или гель. Девочки быстро помылись, почистили зубы и, крадучись, вернулись к себе в комнату. Там они ещё немного поговорили и вскоре заснули. Каждой виделось что-то приятное, наполненное впечатлениями от дня…