Механик

Сколько себя помнил, Чуя обожал возиться с тачками. Автомобили — впрочем, и любые другие сложные механизмы, — всегда слушались его на раз и, как любил говорить Тачихара, волшебным образом послушно чинились сами собой. Чуя, конечно, не сказал бы, что прям так уж «сами собой» — но на определение причин поломки и их ликвидацию у него всегда уходило гораздо меньше времени, чем у его коллег по цеху, это факт. И с такой же силой, с какой любил автомобили, Чуя терпеть не мог жеманных высокомерных хлыщей с кучей денег, которые периодически заваливались к нему в мастерскую, тряся кошельками и требуя немедленно, блядь, вот прямо сейчас что-нибудь сделать с их взбунтовавшимися тачками. Чуя терпеть не мог этих охуевших ублюдков — и всегда мстительно разводил их на деньги, заламывая просто запредельную цену за, в общем-то, плёвый ремонт. От них не убудет, а ему пригодится. Охуевшие ублюдки презрительно фыркали и, конечно, раскошеливались без вопросов, потому что Чуя был профи в своем деле и, если надо, становился очень — очень убедительным. Особенно когда скучающим тоном вещал этим кретинам о том, какая поистине кошмарная участь постигнет их мерседесы и кадиллаки, если как можно скорее не сделать то, что он советует. И один из этих мудозвонов стоял сейчас перед ним, нервно подбрасывая в руке ключи от пафосной красной феррари, на которую Чуе в жизни не заработать — по крайней мере, честным путём, — и с нескрываемым презрением, если не брезгливостью оглядывал его, Чую, по уши измазанного в машинном масле после того, как полдня возился с развалюхой Акутагавы, борясь с желанием самостоятельно оттащить её на кладбище автомобилей. Серьёзно, порой кобылу проще пристрелить, чтоб не мучилась. — И сколько потребуется времени на ремонт? — капризно осведомился этот козёл, когда Чуя, осмотрев двигатель и подвеску, изложил всё, что думает по поводу клинических идиотов, нещадно эксплуатирующих свои помпезные тачки, не особо заботясь о подборе правильного топлива. Ну ладно, мнение о клинических идиотах он оставил при себе, оговорив только детали поломки и стоимость ремонта — но таки накинул несколько тысяч йен сверх реальной суммы. В качестве моральной компенсации и премии за сдержанность. — Даже если я возьмусь за твою колымагу сейчас, забив на все прочие заказы — не раньше завтрашнего вечера. И тогда придётся доплатить за срочность. — Чуя вытащил из заднего кармана комбинезона смятую пачку сигарет и, поправив сползающую с голого плеча лямку, закурил. Дым он, конечно, выдохнул прямо в лицо ублюдку, который, ко всему прочему, был, блядь, почти на голову выше него. Но ради такого дела Чуя не поленился задрать подбородок. Ублюдок недовольно скривился и, сунув руки в карманы плаща, который даже навскидку стоил дороже, чем вся грёбаная СТО Чуи вместе с ним самим, резко мотнул головой: — Деньги не проблема, но мне это не подходит. Через час я должен быть в Токио на машине, и эту встречу я никак не могу отменить. — Ну, блин... — Чуя огляделся, соображая, как бы не потерять денежного клиента. — Хрен его знает… Возьми мою? Он указал подбородком на свою тойоту. Да, конечно, та была не особо свежего года, но Чуя, в отличие от некоторых, за машиной следил, так что выглядела она нормально и летала, как миленькая. — Завтра вечером вернёшь. — Он усмехнулся. — Только не въебись куда-нибудь, там механика. Этот хмырь скептически оглядел его тачку и адресовал ему высокомерный взгляд. — Я умею ездить на механике, — процедил он и без лишних слов перебросил Чуе брелок. — Идёт. Давай сюда ключи. Чуя полез в карман на колене — лямка опять сползла с плеча, и он, чертыхнувшись, поправил её. Надо уже что-то с этим сделать, Гин, что ли, попросить, чтобы перешила. — Держи. — Он выудил из кармана ключи и отдал их придурку — всё это время тот с нечитаемым выражением лица разглядывал его. — Страховка и все документы в тачке, если тебя тормознут, штрафы будешь сам платить. Дай мне свой телефон, позвоню, когда всё будет готово. — Не тормознут. Скинь мне свой номер. — Тот всунул Чуе в руку визитную карточку. Забрал с заднего сиденья феррари чёрный лакированный кейс и, не говоря больше ни слова, направился к тойоте. Спустя минуту его уже и след простыл. Чуя стащил с головы кепку, почесал в затылке, скривился, вспомнив, что все пальцы в машинном масле — а значит, теперь ещё и волосы, — и изучил визитку.

Дазай Осаму Коллегия адвокатов «Дазай, Ода и партнёры» Ваши проблемы — больше не ваши

И номер телефона. Всё — золотыми буквами на чёрном фоне, ну надо же, какая оригинальность. Чуя хмыкнул. «Ваши проблемы — больше не ваши». В его голове это прозвучало угрожающе. Значит, адвокат. Ну тогда понятно, откуда такая заносчивость и деньги. Надо было идти на юридический, может, сейчас тоже на феррари бы гонял. — Ну да, конечно, мечтай, — пробормотал Чуя, оглядев машину, без зависти, но с тем самым непередаваемым чувством, которое в двух словах можно назвать «как бы ты ни въёбывал, хрен когда сможешь так же, потому что родился не в том месте и не в то время, а значит, нехрен расстраиваться». Тем более, тачка-то ни в чём не виновата. Рассудив так, Чуя сунул визитку в задний карман комбинезона и принялся за работу. Её у него было дохрена.

***

Возню с феррари Чуя закончил даже раньше, чем планировал — и гораздо раньше обозначенного времени. Но, безусловно, её хозяину знать об этом было совершенно необязательно. Пусть нахрен помучается, а Чуя пока займётся другими неотложными делами. Он перетряс движок колымаги Акутагавы, приведя его в относительный порядок, поменял масло и отбил смс Гин, чтобы кто-нибудь из них приехал за тачкой, желательно поскорее, задолбала занимать место в гараже. После полудня заглянул Тачихара и, убедившись, что Чуя, как и всегда, забыл пообедать, расщедрился на гуманитарную помощь для него в виде пары гамбургеров и кофе из ближайшего KFC. — Ну нихуя ж себе, — прокомментировал он, обойдя феррари по кругу. — Новый клиент? — Нет, я решил, что хватит ездить на всяком старье, и прикупил себе вот, херня вопрос же, — фыркнул Чуя с набитым ртом и присел на капот хонды Акутагавы. — Конечно, клиент. Дазай Осаму, адвокат какой-то. — Дазай? — У Тачихары глаза на лоб полезли. — Братишка, тебе нельзя его упустить. У него полгорода пасётся, а сам же знаешь этих толстосумов, они без рекомендации поссать с тобой в одном углу не встанут. Если завяжешь с ним знакомство, он тебя клиентурой обеспечит, будь уверен. — Да нахрен он мне сдался. — Чуя смял промасленную бумагу от гамбургера и бросил ее в мусорное ведро. — Сам знаешь, как меня бесят эти мудаки. Поднялись на деньгах предков и выёбываются теперь. — Да уж, не говори. — Тачихара окинул феррари плотоядным взглядом и завистливо вздохнул. — Нам с тобой за три жизни на такую не заработать. Ладно, я погнал. Насчёт завтра всё в силе? — Да, конечно. — Чуя ухмыльнулся и хлопнул его по плечу. — Мы сто лет никуда не выбирались. Да и тебе пора бы уже завязывать со своей хандрой, ты когда в последний раз с кем-нибудь встречался? — Вот только давай без этого, — поморщился Тачихара. — Кто бы говорил. — У меня слишком высокие требования, не всем это нравится, — усмехнулся Чуя, глотая остывший кофе. — Угу, и главное из них — это наличие члена, — расхохотался Тачихара. — Давай, мужик, бери этого Дазая в оборот, ты можешь, я в тебя верю. — Нет, спасибо, тут мы вряд ли договоримся, — фыркнул Чуя в ответ. — Такие, как он, обожают всё контролировать, а ты знаешь моё главное правило: я сверху. — Эх, вот поэтому-то у нас с тобой ничего и не получилось, — притворно разочарованно вздохнул Тачихара — видимо, для того, чтобы немедленно получить от Чуи увесистый подзатыльник. Впрочем, исключительно для профилактики: такие шутки между ними были уже привычны, за столько-то лет дружбы — как и шутки на тему ориентации Чуи. — Вали давай, умник. — Он потрепал Тачихару по волосам и проводил взглядом — тот махнул на прощание и скрылся за распахнутыми воротами мастерской. Чуя залпом допил кофе, выбросил пустой стакан и принялся за пригнанный ещё вчера утром новенький форд «эксплорер» Мори — и так затянул с этим заказом из-за грёбаного Дазая, а Мори, всё-таки, был его постоянным клиентом и периодически занимался благотворительностью в его, Чуи, пользу: то клиентов подкинет, то договорится насчёт запчастей и расходников через знакомых по дешёвке, то ещё чем поможет. Короче, с Мори дружить было выгодно, и, что самое главное — несмотря на все слухи, которые ходили по городу (небезосновательно, прямо скажем), тот был нормальным мужиком, никогда не торопил и не выёбывался, и за это Чуя ни разу не накинул ему ни йены сверх реальной цены. Он с удвоенным рвением принялся ковыряться в «эксплорере» и опомнился почти в шесть часов вечера, внезапно вспомнив про Дазая. Очень вовремя. Чуя вытер грязные руки ветошью, вытащил из заднего кармана телефон и визитку и набрал номер. После шестого или седьмого гудка ему, наконец, ответили: — Слушаю, — и да, это, вне всякого сомнения, был голос Дазая. — Это Чуя Накахара, из мастерской, — буркнул Чуя, отчего-то почувствовав себя неловко. — Твоя тачка готова, можешь забирать. И было бы круто, если бы ты вернул мне мою. — Я сейчас очень занят, — недовольно протянул этот хрен. — И буду занят часов до девяти вечера. Встретимся где-нибудь после этого времени и обменяемся тачками. Я скину адрес. И, не дожидаясь ответа Чуи, сбросил звонок. — Блядь! — Чуя возмущённо уставился на погасший экран телефона. — Вот мудак! От такого грёбаного неуважения в нём вскипела справедливая злость и захотелось что-нибудь сломать. Оптимальный вариант — пару рёбер одному заносчивому ублюдку. И Мичизо ещё советовал подружиться с этим куском дерьма? Да хрен там, Чуя ему в морду плюнет при встрече! Он сдержал порыв запустить чёртов телефон в чёртову феррари — в конце концов, детка не была виновата, что её купил такой гондон, а новые телефоны на дороге не валяются, — и, досчитав до десяти, аккуратно опустил мобильник обратно в карман. Долбаная визитка жгла ладонь, и Чуя с мстительным удовольствием смял её и запустил в мусорное ведро. Вот это и есть взрослая жизнь — хочешь швыряться телефонами, а швыряешься визитками всяких мудаков, потому что расходы на новый телефон в твоём скромном бюджете не предусмотрены. Чуя вдохнул через нос и шумно выдохнул приоткрытым ртом — Гин утверждала, что это помогает восстановить душевное равновесие. Правда, самой ей это редко помогало, особенно поначалу, когда после переезда в Йокогаму она только-только устроилась на работу и брала дополнительные смены в частной клинике, чтобы хоть как-то свести концы с концами, а Рюноске убивал свою и без того убитую тачку, таксуя по ночам. Сам Чуя уже тогда понял, что задолбался работать на кого-то и потихоньку откладывал деньги на собственное дело, отказывая себе буквально во всём. Но всё равно это было хорошее время. Чуя частенько с ностальгией вспоминал их тёплые вечерние посиделки с дешёвым винишком и сериалами — это потом он стал настолько самостоятельным, что купил квартиру, но всё равно до сих пор подкидывал ребятам деньжат и бесплатно ремонтировал развалюху Акутагавы. И с тех самых пор он терпеть не мог людей типа этого Дазая: разбогатевших на папином состоянии, нихрена из себя не представляющих, но корчивших долбаных пупов земли при любом удобном случае. За свою не очень долгую, но насыщенную на всякую хренотень жизнь Чуя дохрена повидал таких ублюдков, и его мнение о них не то чтобы не изменилось, а только укрепилось со временем. Ладно. Успокойся, Чуя. Вариантов нет — потому что звонить ещё раз точно не вариант, для этого у него слишком много гордости. Значит, остаётся одно. Ты пригонишь ему долбаную тачку, заберешь свою и никогда в жизни больше его не увидишь. Осталось потерпеть какие-то жалкие пару часов. Уговаривая себя таким образом, Чуя вытряхнул из пачки сигарету и, выйдя на воздух, нервно закурил. Грёбаный Дазай. Чуя был очень — очень зол. Грёбаный Дазай объявился через полтора часа — прислал смс с адресом. И не то чтобы Чуя ждал, просто хотел поскорее покончить с этим дерьмом. Ладно хоть пробок уже нет и не придётся прорываться в Минато-Мирай с боем. Чуя нырнул в подсобку, быстро переоделся в чистое, накинул куртку и, заперев дверь, направился к машине. Вместе с адресом Дазай отправил скриншот доверенности на управление, сопроводив это словами, что при встрече с полицией этого должно хватить. Вот только Чуя имел все основания подозревать, что хрен какой коп решится тормознуть такую тачку, если, конечно, не превышать лимит скорости — охоту на стритрейсеров никто не отменял. Он с некоторым благоговением взялся за ручку двери и, поколебавшись, уселся на место водителя. Оглядел салон и приборную панель — нет, конечно, он насмотрелся на всё это, пока ковырялся в моторе и проверял, как тот работает. Но сейчас это было совершенно другое. Чуя провёл ладонью по гладкому кожаному рулю и как никогда остро ощутил размеры пропасти, разделяющей его — обычного парня из не особо благополучного района провинциального захолустья, приехавшего в большой город в поисках счастья — и таких людей, как Осаму Дазай, с детства привыкших чувствовать себя королями этого грёбаного мира. Эта пропасть была поистине бездонной. И самая жопа заключалась в том, что как бы он, Чуя, ни старался и ни лез из кожи вон, ему вряд ли хоть когда-нибудь светит приблизиться к вот такому запредельному для понимания уровню свободы. Нет, безусловно, он слышал те самые истории про простых парней, которые своим горбом и упорством добивались невиданных результатов — но что-то подсказывало, что во всех этих историях либо где-то была наёбка, либо все эти парни водили дружбу с фортуной, с которой сам Чуя всегда общался исключительно на «вы». Он вздохнул, гоня прочь упаднические мысли, и завёл мотор. Тот отозвался сытым ровным урчанием, ласкающим слух. Чуя осторожно вывел феррари с территории СТО, запер ворота и, плюхнувшись обратно на сиденье, аккуратно выехал на дорогу. Скорость феррари набирала молниеносно. Чуя ехал, педантично соблюдая скоростной режим, внимательно следя за тем, чтобы вовремя переключать поворотники и свет — и буквально обмирал от непередаваемого ощущения полной и абсолютной свободы и вседозволенности, которое, похоже, негласно прилагалось к таким тачкам вместе с документами и запасом резины. На него косились — на светофорах, прохожие, водители встречных автомобилей. Косились и наверняка думали, как этому гондону перепало такое счастье — Чуя знал, потому что сам всегда так думал, встречая на своём пути такие тачки и провожая их завистливым взглядом. Он обожал ездить по вечерней Йокогаме. Это был его город, и Чуя действительно любил его всей душой — но никогда прежде ему не доводилось смотреть на Йокогаму из окна потрясающей феррари «портофино». Которая — не стоит об этом забывать — ему не принадлежала. Очнись, Чуя, пора спускаться с небес на землю. До условленного места неподалеку от Лэндмарк Тауэр он добрался буквально за двадцать минут — не в последнюю очередь потому, что, как выяснилось, у таких тачек везде главная. Дазай уже ждал его: стоял, сунув руки в карманы и присев на капот тойоты, и ревностно — по крайней мере, Чуе так показалось — следил за тем, как он тормозит, паркуясь. Чуя не отказал себе в удовольствии продемонстрировать, насколько хорош за рулём: практически не сбавляя скорости, резко вывернул руль и остановился буквально в шаге от Дазая, обдав его ботинки пылью из-под колёс. Призвав на помощь всю свою грациозность — кое-кто тут в старшей школе занимался танцами, — распахнул дверь и вынырнул из салона на свежий воздух. Дазай скривил губы в усмешке и зачем-то оглядел его с головы до ног. Чуя не остался в долгу и вернул взгляд — и он вовсе нахрен не испытывал от этого никакого удовольствия, ясно? Ладно... Разве что чуть-чуть. Потому что парни всегда нравились ему больше девушек — хотя, встречался Чуя и с теми, и с другими, предпочитая не отказывать себе хотя бы в этом. А Дазай был, если отбросить все непреодолимые «но», вроде тех, что он мудак и катастрофически не из лиги Чуи, очень даже в его вкусе. За исключением чёртового роста. Но — Дазай был заносчивым высокомерным мудаком катастрофически не из лиги Чуи, так что все прочие мысли были скорее из разряда непроизвольно возникающих в голове при виде понравившегося парня. Рефлекс, не более того. — Твоя тачка, — сообщил он и бросил Дазаю ключи, которые тот ловко поймал. — Доставлена в целости и сохранности, всё работает, получите-распишитесь. — Я переведу деньги за ремонт, устроит? — деловито поинтересовался Дазай, вынимая из кармана телефон. — Похуй. — Чуя безразлично пожал плечами и, продиктовав данные, протянул руку. — Ключи. Я задолбался и хочу домой. Дазай аккуратно вложил брелок в его ладонь одновременно с тем, как телефон Чуи звякнул сигналом входящего сообщения — похоже, перевод пришёл. — В чистой одежде ты выглядишь по-другому, — сказал Дазай, и прозвучало это как грёбаная издёвка. Скорее всего, именно ею оно и было. Чуя вспыхнул и адресовал ему убийственный взгляд. — А ты в любой одежде останешься гондоном, — не остался он в долгу. — Это довольно популярное мнение. — Дазай усмехнулся — на взгляд Чуи, совершенно не обиженно, что ещё сильнее разозлило. Но поддаваться этой злости значило проиграть — и поэтому Чуя, не говоря больше ни слова, оттеснил Дазая плечом, обошёл свою машину и уселся за руль. Сжал его пальцами, стиснув зубы и наблюдая в зеркало бокового вида, как Дазай с невозмутимым видом усаживается в свою распрекрасную феррари и уёбывает нахуй. Ему понадобилась ещё пара минут, чтобы прийти в себя. Это было довольно странное чувство. Чуя никогда не стыдился своей работы и того, чем занимается, потому что, в конце концов, без механиков, дворников и клининговых служб все эти грёбаные белые воротнички утонут в собственном дерьме, а значит, ещё вопрос, чья работа важнее. Более того — Чуя искренне любил своё дело и с лёгкостью относился к жизни. До тех пор, пока в ней не появлялся какой-нибудь напыщенный сукин сын и не пытался указать ему его место. Твою мать. Чуя выдохнул и завёл мотор. Надо было ехать домой, он действительно устал так, что валился с ног. Телефон в кармане снова звякнул, и Чуя, чертыхнувшись, полез за ним. Прочитал сообщение от Гин о том, что она сегодня на смене, а Акутагава болеет, так что за машиной она приедет завтра. Чуя отбил в ответ короткое «ок», подумав, пожелал вторым сообщением спокойной ночи и открыл маячившее вверху экрана уведомление о денежном переводе от Дазая Осаму. — Что за... — Чуя, не веря своим глазам, зажмурился и вновь уставился на сумму. Которая была в три раза больше той, которую он запросил за ремонт. Если Чуя думал, что не может почувствовать себя ещё более униженным, то, как оказалось, очень сильно ошибался. — Урод, — процедил он сквозь зубы и бросил телефон на соседнее сиденье. — Мудак конченый. Он немедленно попытался перевести обратно лишние деньги, но система любезно сообщила, что получатель заблокировал входящие переводы. Оставалось только догадываться, была ли это обычная политика Дазая, или он ради Чуи так расстарался. — Вот же ублюдок, — продолжал ругаться Чуя, выезжая на дорогу. Он терпеть не мог подачек от мудаков типа Дазая. Просто на дух не переносил так же, как и самих этих мудаков. И просто не мог оставить всё как есть. Клятвенно пообещав себе разобраться с этим дерьмом завтра, Чуя включил радио и поехал домой.

***

— Да ладно, Чуя, забей. — Тачихара подпёр щёку кулаком, лениво разглядывая двигающихся в такт музыке на танцполе людей. — Может, он по ошибке тебе эти деньги перевёл. — Тогда тем более надо вернуть. — Чуя сделал несколько глотков, одним махом осушив треть пивного стакана. — Но система так и не принимает входящие переводы, а дозвониться до него я не смог. Он действительно звонил — три раза, хоть это и было против его правил и уж точно против гордости, которая протестующе орала всякий раз, стоило занести палец над клавишей вызова. Но чёртов Дазай так и не ответил. И не перезвонил. Одно слово — гондон. — Тем более: если бы он перевёл их случайно, то уже обнаружил бы пропажу и сам бы тебя набрал, — логично рассудил Тачихара. — Значит, он сделал это намеренно. — Подозреваю, что даже если нет, он бы всё равно не заметил, — зло процедил Чуя, разглядывая весёлую компанию девчонок за соседним столиком. — Я бы точно не заметил, будь у меня столько денег. — Если бы у тебя было столько денег, мы бы сейчас тусовались не здесь, а в каком-нибудь «Визионе», — фыркнул Тачихара. — В любом случае, братишка, хватит париться. — Он с заговорщицкой усмешкой придвинулся к Чуе. — Те цыпочки уже полчаса тебя глазами пожирают, пригласи кого-нибудь на танец. — Сам пригласи, не стоит у меня сегодня на баб, — огрызнулся Чуя, настроение у которого из-за грёбаного Дазая весь день было ни к чёрту, и с приходом в клуб не особо улучшилось. Тачихара вздохнул и поболтал в стакане оставшееся пиво. — У тебя не стоит на них из-за того, что они бабы, а у меня — из-за того, что среди них нет той, которая мне нужна, — завёл он опять свою пластинку, и Чуя со стоном закатил глаза. — Не начинай, а, Мичизо? — взмолился он, хотя было уже поздно — Тачихара подпил, и его опять пробило на страдашки. Впрочем, предсказуемо: этой песней неизменно оканчивались все их посиделки после того, как он расстался с Гин. Год уже прошёл, пора бы заканчивать с пиздостраданиями. Сам Чуя никогда так долго ни по кому не убивался — хотя, возможно, лишь потому, что ему было просто не до того. Он всю жизнь работал как проклятый и на всю эту сопливую хрень не оставалось времени. Не сказать, что Тачихара пинал хуи на работе, но для него вопрос финансового благосостояния всегда оставался на втором месте после личного. Хорошо, что Чую не угораздило родиться таким долбоёбом. А то, может, тоже до сих пор бы страдал по парням, с которыми зажигал в старшей школе и универе. Универ, правда, пришлось бросить после второго курса, потому что нужны были деньги. Порой Чуя — тоже тайком, — жалел о том, что не удалось закончить учёбу, но тут уж нихрена не поделаешь. Он неожиданно для себя понял, что с тех самых пор — а значит, уже почти восемь лет, — не влезал в серьёзные отношения, предпочитая ограничиваться ни к чему не обязывающими связями с необременительными партнёрами. Хотя порой, конечно, хотелось... Возвращаться не в пустую квартиру к коту, счетам и барахлящему интернету, а к кому-то, кто будет его ждать и встречать на пороге. Кот, конечно, тоже ждал и встречал — в основном для того, чтобы тут же потребовать жрать и совсем редко — чтобы поластиться и помурлыкать, когда Чуя, заёбанный после возни с чужими тачками, заваливался на диван и врубал очередную тупую комедию или фильмец про супергероев. Эти грёбаные дни сурка иногда разбавлялись поездками к Гин и Рюноске и вот такими вот посиделками с Мичизо в баре, во время которых Чуя позволял себе немного расслабиться. Но только не сегодня. И всё из-за грёбаного Дазая, чтоб его черти драли. Телефон с оставшимися без ответа исходящими вызовами жёг карман джинсов. Чуя достал его, изучил экран, на котором не высветилось ни единого уведомления, и раздражённо сунул обратно. — А может, он тебе просто понравился? — внезапно предположил Тачихара, и Чуя, подавившись пивом, уставился на него так, будто у него на голове рога выросли. — Кто?! — Ну, Дазай этот. — Тачихара, прищурив один глаз, изучил дно пустого стакана и махнул бармену принести ещё. — Я вчера погуглил его после того, как от тебя ушёл. Он, конечно, красавчик. На твоего бывшего чем-то похож. — Да нихрена подобного, — отрезал Чуя, ещё сильнее разозлившись. — Он мудак, а с мудаками у меня разговор короткий, какими бы красавчиками они ни были. — Ты слишком категоричный, Чуя, ты же в курсе? — усмехнулся Тачихара и, забрав у бармена стаканы, поставил их на стол. — Давай за то, чтобы к тебе почаще залетали такие крутые клиенты и чтобы они не были мудаками. Чуя фыркнул, но всё-таки сдвинул с ним стаканы. Они выпили — а потом ещё и ещё. Вечер неотвратимо затягивал их в пьяную весёлую муть, и уже спустя полчаса Чуя с некоторым удивлением обнаружил на своей шее тонкие девичьи руки, а вокруг — немалое количество танцующих пар. Ладно, может, оно и к лучшему. Хоть отвлечься немного от мыслей обо всей этой херне с Дазаем… ... Выбираясь под утро из недр чужой квартиры и собирая плечами углы и косяки в поисках носков и обуви, Чуя уже не был так уверен в том, что «отвлечение» того стоило. Девчонка — имени он не запомнил, — оказалась горячей штучкой, но теперь ему через полгорода пилить на метро, потому что тачку он вчера, естественно, оставил дома: раскошеливаться на штрафы за вождение в пьяном виде в его планы входило ещё меньше, чем получать неожиданные денежные подарки от всяких левых ублюдков. Кое-как справившись с чужой входной дверью — та никак не желала захлопываться, но будить хозяйку Чуе совершенно не хотелось, потому что тогда точно пришлось бы взять у неё номер, а это ему нахрен не нужно, повеселились и хватит, — он сбежал с лестницы и вынырнул из подъезда прямиком в раннее летнее утро. Оно немедленно окутало мягкой бодрящей прохладой, остужая затуманенные похмельем и недосыпом мозги. Чуя с удовольствием втянул носом свежий, не забитый ещё выхлопными газами и смогом воздух, потянулся, как кот, разминая мышцы, и направился к метро. Преимущества владельца собственного дела: можно приходить на работу, когда захочешь. Главный минус: чем позже придёшь, тем меньше заработаешь. Долбаная сфера обслуживания. Но несколько часов на сон Чуя себе всё-таки выделил. Ещё один плюс его ситуации: можно спать прямо на работе, так что, добравшись до мастерской, он со спокойной совестью закрылся в подсобке и завалился на низкий — к слову, практически новый, — и узкий диванчик, который недавно подогнал Мори со словами, что тот не подходит к цвету стен в его офисе. Зато к цвету стен в офисе Чуи он прекрасно, блядь, подходил.

***

Он проснулся уже около полудня. Умылся, переоделся в рабочее, заказал еды на вынос из ближайшего ресторанчика — готовили там вкусно и цены не задирали, — и, разминая шею, обошёл свои владения, решая, за что взяться сперва. Мори, забирая вчера свой форд, весьма прозрачно намекнул, что в ближайшее время стоит ожидать наплыва клиентуры по его рекомендации. Так что, как справедливо рассудил Чуя, стоит поскорее разобраться с текущими заказами, чтобы не отвлекаться потом. В принципе, рассудил он верно: уже вечером приехал какой-то солидный, но на удивление вежливый мужик на «камри» и сообщил, что он «по рекомендации Огая». Внимательно выслушал авторитетное резюме Чуи по части его тачки, без вопросов оплатил заказ и укатил на такси в неизвестном направлении. На следующий день завалились ещё двое, причём, один был даже с телохранителями — и никто, никто, блядь, не воротил нос от Чуи так, как грёбаный Дазай. Похоже, это всё-таки какая-то особенность личности, произрастающая из дерьмового характера, а не из того, сколько у тебя денег. Одним словом, работы у Чуи было невпроворот, отвлекаться на то, чтобы дозвониться до уёбка, не особо хотелось, так что спустя пару дней он и думать забыл о грёбаном Дазае. А зря. Потому что, как оказалось, Дазай про него не забыл. — Хаято, у меня заканчивается масло, сможешь завтра подогнать? Да, для дизеля и бензина? — Чуя, прижимая плечом к уху телефонную трубку и склонившись над капотом своей тойоты, подписывал накладные на новую резину, когда услышал за спиной низкий, утробный рык мотора. Который совершенно точно мог принадлежать только неебически крутым колёсам — такие вещи Чуя научился определять на слух еще в тринадцать, когда устроился на свою первую работу на автомойке. Ну как, полноценной работой это назвать было сложно, конечно: в основном его эксплуатировали по принципу «принеси-подай-пошёл_нахуй_не_мешай», но деньги по тем временам платили нормальные и разрешали посильно помогать с ремонтом тачек. Чуя помогал, смотрел, набирался опыта и в конце концов понял, что это ему нравится гораздо больше, чем что-либо другое. Он действительно любил своё дело — за исключением тех моментов, когда... ну, в общем, вот как сейчас. Чуя медленно выпрямился, не глядя, сунул курьеру накладную и, не веря своим глазам, проследил, как на место, только-только освобождённое кадиллаком вчерашнего мужика с телохранителями, въезжает до боли знакомая красная феррари. Не то чтобы ему в жизни попадались ещё какие-то феррари, но, твою мать, уже одно то, что в его голове крутились такие идиотские мысли, означало, что он знатно охуел. А кто бы на его месте не охуел? Какого хрена этот мудила здесь забыл? Решил вернуться за своими деньгами? Ну так Чуя с удовольствием ему их вернёт. И бонусом в морду даст, чтобы больше так не объёбывался. Феррари, сыто порыкивая, застыла чётко в рамках парковочного места. Дверь открылась, выпуская наружу — кто бы, блядь, мог подумать! — грёбаного Дазая со всем его грёбаным пафосом. Сегодня на нём был уже совершенно другой прикид: чёрный костюм с чёрной же рубашкой и вычурным золотистым галстуком, светлое пальто и туфли, которые навскидку стоили как половина района, в котором жил Чуя. А Чуя, как и в тот раз, рассекал по мастерской в своём любимом джинсовом комбезе со сползающей с плеча лямкой, уделанном в хлам в мазуте и масле, и разношенных кроссовках. Да и похуй, в конце концов, он на работе. Чуя грозно зыркнул на курьера, который, открыв рот, пялился на феррари, как на пришествие Будды. Курьер моментально ретировался, а Чуя, скрестив руки на груди, враждебно уставился на Дазая, который, судя по всему, чувствовал себя вполне комфортно и оглядывался тут как у себя дома. — Ну и какого хрена? — любезно поинтересовался Чуя, когда его заебало смотреть на Дазая, как на памятник собственной никчёмной жизни. Вопрос был с подвохом, который, как Чуя надеялся, Дазай разгадал, адвокат он или кто? Ну и какого хрена это было с деньгами? Ну и какого хрена до тебя не дозвониться? и, наконец Ну и какого хрена ты припёрся, еблан? Дазай адресовал ему «сам ты тут какого хрена» взгляд и, усмехнувшись, кивнул на свою машину. — В подвеске что-то стучит, — сообщил он лениво. — Посмотришь? Сказать, что Чуя охуел от такой наглости — ничего не сказать. Он, открыв рот, вытаращился на Дазая, перевёл взгляд на феррари, а потом снова на Дазая. Тот продолжал совершенно невозмутимо пялиться на него в ответ. — А, я понял, — сказал Чуя, помолчав. На самом деле, нихрена он, конечно, не понял, но зато разозлился, как чёрт. — Это ты мне аванс типа перевёл за будущую мозгоеблю? Только вот так не прокатит. — Он вытащил из кармана телефон и взмахнул им, едва не зарядив Дазаю по морде. Жаль, что не зарядил.— Я до тебя два дня дозвониться пытался, чтобы вернуть долбаные деньги, так что очень хорошо, что ты сам припёрся. Забирай их и проваливай вместе со своей тачкой. Он раздражённо уставился на Дазая, но тот только криво ухмыльнулся и покачал головой. — Ты со всеми клиентами так разговариваешь? — Он склонил голову к плечу, разглядывая Чую так, будто тот был диковинным зверьком, на которого Дазай случайно наткнулся в зоомагазине, и теперь решал, забрать его домой или пусть живёт. Чуе его взгляд не понравился. Совсем. Дазай, похоже, привык смотреть на всех так, будто прикидывал, кто сколько стоит в йенах или, хрен его знает, в евро — а вот Чуя совершенно не привык ощущать на себе подобные взгляды. Нет, безусловно, оценивающе на него смотрели часто — особенно когда он был, хм, в нормальной одежде и не только что из-под чьей-нибудь тачки, грязный, как шахтёр, — но это была совершенно другая оценка, с деньгами не имеющая ничего общего. Но взгляд Дазая с этой самой другой оценкой определённо не вязался — Чуе даже от мысли об этом стало противно. Потому что всё это только лишний раз напомнило о том, насколько они с Дазаем, мать его, далеки, и, сколько бы Чуя не въёбывал, того, что некоторые имеют по праву рождения, ему никогда не добиться. — Нет, только с теми, кто ведёт себя, как мудак, и считает всех вокруг дерьмом, которое можно купить. — Чуя шагнул к Дазаю и чуть ли не ткнул телефоном ему в лицо. — Говори, куда перевести долбаные деньги. Дазай, не шелохнувшись, всё с тем же выражением лица оглядел его с головы до ног. На мгновение задержался взглядом на голом плече, с которого опять сползла чёртова лямка, и посмотрел Чуе в глаза. — Ты так хочешь мне их вернуть? — спросил он насмешливо, ещё больше выбесив этим. — Да, — процедил Чуя в ответ. — Мне не нужны подачки от гондонов вроде тебя. — Какая прелесть. — Дазай улыбнулся, сверкнув идеальными белыми зубами, которые Чуе немедленно захотелось выбить. Улыбка у него была под стать всему его пафосному прикиду: холёная и высокомерная, наверняка сделанная за адские деньги в какой-нибудь престижной клинике. Дазай, казалось, искренне наслаждается ситуацией, и Чуя никак не мог взять в толк, с какой радости. Но все вопросы отпали сами собой, когда Дазай продолжил: —Тогда, может, стоило подумать об этом, когда ты заламывал мне тройную цену за ремонт? На мгновение Чуя лишился дара речи — а это, на секундочку, в последний раз случалось с ним ещё в старшей школе, когда на просьбу дать списать (потому что до этого вечер и полночи впахивал на автомойке и спал всего, блядь, два часа, а так он всегда делал уроки сам и учился хорошо) его одноклассница застенчиво заявила, что будет давать ему списывать до конца года, если он с ней переспит. Неплохой расклад: давать списывать и до кучи просто давать. Порой Чуя искренне завидовал предприимчивости некоторых девушек. Та одноклассница, к слову, выскочила замуж за какого-то богатого старого мудозвона и теперь постоянно постит в инсте фотки то с морей, то с горнолыжных курортов. Не зря Чуя тогда отказался с ней трахаться. Но челюсть, отвалившуюся от такого предложения, искал ещё долго. Сейчас никто его переспать не уговаривал — всё было гораздо хуже. Его уличили в обмане, причём, уличил не последний в этом городе человек, ко всему прочему, ещё и грёбаный юрист, одно слово которого могло разрушить весь и без того шаткий бизнес Чуи. Он, по факту, только-только встал на ноги. — Ладно. — Чуя отступил от Дазая, сверлящего его ехидным цепким взглядом — угрозы в нём не было, только ирония и победа. — Допустим, ты меня поймал. Что дальше? Расскажешь всем, что я наёбываю клиентов? — Он криво усмехнулся и развёл руками, словно говоря — оглядись вокруг. — Ну, удачи. Уж извини, но всем надо как-то выкручиваться, и я очень сомневаюсь, что ты сам так не делаешь. Только вот, в отличие от тебя, я — никто, и терять мне нечего. Чуя, мягко говоря, лукавил — потому что терять ему было что. Пусть и то немногое, чего уже удалось достичь — но начинать заново сложно в любом возрасте. И, чем ты старше, тем сложнее начинать. Чуя в свои двадцать семь уже успел хлебнуть дерьма и повторения не хотелось. Но Дазай удивил. Он, вскинув бровь, осмотрел мастерскую так, будто был здесь впервые, и, пожав плечами, заявил: — Мне совершенно незачем это делать. И деньги назад я не возьму. Никакие. Спишем это на жест доброй воли. — На этих его словах Чуя скривился так, будто сожрал лимон. — Но твои услуги мне бы пригодились. — Какие ещё услуги? — угрюмо спросил Чуя, понимая, что его загнали в угол. — А ты оказываешь ещё какие-то услуги, помимо ремонта машин? — уточнил Дазай настолько двусмысленно, что стало ясно: это тоже вопрос с подвохом. Типа, ну. А насколько глубоко распространяются эти услуги? А оказываешь ли ты их гондонам вроде меня? и, наконец А с их стоимостью ты тоже наёбываешь или честно отрабатываешь до конца? — Оказываю. — Чуя вызывающе ухмыльнулся, потому что если Дазай планировал его смутить, то не на того напал. В конце концов, это Чуя тут вращается в низах общества, где люди благодаря радару, настроенному на пошлые шутки, определяют, с кем стоит дружить и спать. — Вышибаю мозги из всяких заносчивых засранцев, заметь: совершенно бесплатно. Могу предложить абонемент. Дазай пару секунд смотрел на него так, будто пытаясь понять, насколько Чуя опасен для общества — а потом фыркнул и расхохотался, не особо искренне, но эффектно, запрокинув голову, во весь голос. Чуя, набычившись, скрестил руки на груди, пережидая этот внезапный приступ чужого веселья и почему-то невпопад думая о том, что Дазай здесь, в его СТО на окраине города смотрится примерно так же, как смотрелся бы он сам, вот такой, как есть сейчас — в заляпанном машинным маслом рабочем комбезе, кроссовках и кепке, повёрнутой козырьком назад, — на каком-нибудь великосветском приёме или в люксовом ресторане, в которых Дазай наверняка прописался. Нелепо и не на своём месте. — Ты очень забавный, ты в курсе? — отсмеявшись, сообщил Дазай, потирая пальцами лоб. — Впервые слышу, чтобы человек называл забавным предложение вышибить ему мозги. И хватит уже. — Чуе это действительно надоело. — Какого хрена тебе от меня нужно? — Как я уже сказал — твои услуги. Профессиональные. — Дазай иронично улыбнулся, а потом положил ладонь на крышу феррари. — С ней всё время какие-то проблемы, понятия не имею, почему. Чуя хмыкнул и, сунув руки в карманы, перекатился с пятки на мысок. — Я так понимаю, кошелёк тебе позволяет возить тачку в специализированный сервисный центр? — ввернул он контраргумент — видеть Дазая чаще, чем один раз в никогда, ему не улыбалось. — Чего ты ко мне привязался? — Сервисный центр на другом конце города, а эта машина мне нужна постоянно. — Дазай пожал плечами, как будто говорил о сущей херне. — Я открываю филиал своей фирмы здесь, неподалёку, и твоя мастерская как раз по пути. Очень удобно. Чуя. Ага, этот ублюдок ещё и запомнил, как его зовут. Ну охренеть теперь. Доводы Дазая выглядели вполне убедительно, но Чуя жопой чувствовал какой-то подъёб. Он, прищурившись, оглядел Дазая, пытаясь сообразить, как вообще во всё это вляпался. Дазай был невозмутим, как монах Шаолиня, познавший дзен — и это наводило на мысли, что Чуя чего-то не знает. Оптимальным решением, конечно, было послать его нахуй вместе со всеми его деловыми предложениями — но Чуя, вопреки доводам здравого смысла, всё-таки чувствовал за собой некоторую вину. Или, скорее, досаду за то, что его схему раскрыли. К тому же, он не мог избавиться от ощущения, что Дазай всем этим ставит ему какой-то странный ультиматум по принципу «ты — мне, я — тебе». Только вот нахрена? Похоже, гениальные планы грёбаного Дазая были выше его понимания. Чуя не мог пожаловаться на собственную соображалку, но сейчас она явно дала сбой. Так. Ладно. В любом случае, бесплатно Чуя ему нихрена делать не собирался. Да и вряд ли Дазай будет прикатывать к нему чаще, чем раз в месяц — уж такую периодичность Чуя как-нибудь переживёт. А потом он, по-любому, сам отвалится. Рассудив так, Чуя немного приободрился и, сняв с головы кепку, взъерошил волосы. Кстати, надо бы подстричься, но до парикмахерской всё времени не оставалось добраться. — Ладно, допустим. — Он посмотрел на внимательно наблюдающего за ним Дазая. — Но я тебе тоже не обещаю, что если возникнет необходимость в каком-то серьёзном ремонте, смогу сделать это быстро. Комплектующие для таких тачек — довольно проблемная херня. — Ничего страшного, — отозвался Дазай, улыбаясь, как кот, обожравшийся сметаны. Его улыбка наводила на мысль, что, возможно, с согласием Чуя поторопился, но уже поздно было давать задний ход. Господи, только бы не прибить его к херам. — Так что там у тебя случилось? — буркнул Чуя, который терпеть не мог раздумывать об уже принятом решении, делая шаг к феррари и привычно поправляя лямку комбинезона. Дазай посторонился и, вытащив из кармана телефон, принялся копаться в нём, попутно сообщив: — Говорю же, в подвеске стучит что-то. Всё утро сегодня слушал. До вчерашнего дня всё было нормально, кстати. Чуя метнул в него испепеляющий взгляд. — Если ты намекаешь, что это я что-то сделал с твоей тачкой, можешь сразу идти нахуй, — прорычал он, вновь разозлившись. — Такой хуйнёй я никогда не занимался, ясно? — Я ни на что не намекаю. — Дазай примирительно поднял руки ладонями вверх, словно отгораживаясь от его справедливого гнева. — Просто констатирую факты. По привычке. Не злись, Чуя. И как это назвать? Чуя, закатив глаза, покосился на него с подозрением. За последние пять минут Дазай два раза назвал его по имени, и это, по мнению Чуи, звучало как какое-то изощрённое издевательство. Боже, как же долбаный Дазай его бесил! — Нехуй тут выёбываться, — грозно посоветовал он. — Я понятия не имею, что там у тебя с подвеской, и сейчас я занят. — В качестве подтверждения он ткнул пальцем на стоявшую рядом видавшую виды хонду с поднятым капотом. — Оставляй свою колымагу, я посмотрю и отзвонюсь, когда пойму, в чём дело. Дазай только фыркнул — очевидно, в ответ на «колымагу», — и кивнул: — Хорошо. Буду ждать, Чуя. Выглядел он при этом таким довольным, как будто выиграл крупное дело или чему там обычно радуются адвокаты. Чуя, испытывая смутное, невесть откуда взявшееся чувство, что по уши вляпался в какую-то сомнительную историю, даже не подозревая об этом, проследил, как Дазай выходит наружу и, подняв руку, ловит такси. Спустя буквально пару секунд рядом с ним уже затормозила машина, и Дазай с непередаваемым апломбом уселся на заднее сиденье. Он вообще двигался, ходил и говорил так, будто был грёбаным пупом земли, королём этого долбаного мира — и, по правде сказать, Чуя подозревал, что этому нельзя научиться. Это, пожалуй, нечто врождённое, всасываемое с молоком матери и подпитываемое последующим воспитанием в достатке и роскоши. Для Чуи и его друзей, выросших в самом обычном районе самого обычного города и с детства привыкших зубами выгрызать тёплое место под солнцем, такое было за гранью постижимого разумом. Он не завидовал — это было другое. Понимание, чёткое и безоговорочное, что они с Дазаем — из разных миров, которые очень редко пересекаются между собой, а вообще-то практически никогда. Их встреча была случайностью — возможно, допущенной судьбой только чтобы лишний раз напомнить Чуе, какая же она всё-таки сука. Не то чтобы он этого не знал, конечно — но убедиться в этом лишний раз оказалось не особо приятным опытом. И было ещё кое-что, почему-то зацепившее внимание Чуи. Перед тем, как сесть в машину, Дазай зачем-то обернулся и посмотрел на него — пристально и как будто даже с вызовом, но без обычного своего набившего оскомину высокомерия. Посмотрел, перехватив взгляд Чуи, отчего тот почему-то смутился — и уселся в машину, которая сразу же сорвалась с места. Чуя машинально проводил её взглядом. Посмотрел на ожидавшую его хонду, покосился на застывшую рядом красотку феррари, почесал в затылке и вздохнул. Он не особо понимал, что это сейчас такое было с Дазаем, и надеялся, что всё как-нибудь разрулится само собой. Но думать об этом было некогда. Его ждала работа.

***

— Может, ты ему понравился? — предположил Тачихара, задумчиво размешивая сахар в кофе. — Ну, всякое же бывает. Вдруг, я не знаю, между вами промелькнула искра, бац — и всё. Чуя скривился — но вовсе не от крепости двойного эспрессо, а от количества сахарного сиропа, пропитавшего слова Тачихары между строк. — Что — «всё»? — иронично поинтересовался он. — Всё, что между нами могло промелькнуть — моя монтировка перед тем, как оказаться у Дазая в заднице. Тачихара прыснул и закрыл лицо рукой. — То есть, вариант засунуть ему в задницу кое-что другое ты не рассматриваешь? — уточнил он и едва не заработал от Чуи подзатыльник, но вовремя прикрылся стаканчиком. Они сидели в открытой кофейне неподалёку от конторы, в которой работал Тачихара. Та располагалась как раз по пути в мастерскую, и по утрам Чуя обычно его подвозил — жили они тоже рядом, в соседних домах. — Иди нахуй, — миролюбиво посоветовал Чуя. — Я больше чем уверен, что этот Дазай трахается по расписанию, под одеялом, подсчитывая в уме, сколько бабла сегодня заработал. Если вообще трахается. Не удивлюсь, если просто дрочит на себя-любимого. — Он внезапно разозлился. — Блин, Тачи, какого хрена мы об этом разговариваем?! — Я вообще молчу, — открестился Тачихара, подняв руки ладонями вверх. — Вот и молчи дальше, — буркнул Чуя. Залпом допил кофе и, поднявшись, подхватил куртку. — Поехали, у меня работы дохрена. Работы у него и правда было дохрена. Подбросив Тачихару и добравшись до СТО, Чуя первым делом порадовался, что с тачкой Дазая разобрался ещё вчера: подкрутил болты амортизатора — за тем, чтобы заливать в тачку правильное масло, Дазай, как Чуя и подозревал, нихрена не следил, — проверил стойки, сайлентблоки и прочее по мелочи и пришёл к довольно неоднозначному выводу. Либо Дазай действительно такой распиздяй в плане ухода за машиной — во что, честно говоря, учитывая его идеально выглядящие шмотки и общий вылизанный вид, верилось с трудом, — либо убивает свою тачку намеренно. Но вторая версия не выдерживала никакой критики, а третьего было не дано, потому что машине, блядь, и года нет ещё, Чуя узнавал: такие модели поступили в продажу только десять месяцев назад, а конкретно эта красотка явно перекочевала в гараж Дазая прямиком из салона. Всё это дерьмо было выше понимания Чуи, но хрен их знает, этих адвокатов с кучей денег, как они привыкли развлекаться. Может, от нехуй делать сахар в бензобак подсыпают на досуге, пытаясь проверить городские автолегенды. Чуя поднял ворота, впуская в помещение свежий утренний воздух, завёл свою тойоту в гараж и отбил смс Дазаю: «Можешь приезжать за своей развалюхой» «И тебе доброе утро, Чуя», — последовал ответ, от которого Чуя на секунду даже впал в ступор. «Понял, вечером буду. Скинь сумму», — прилетело вдогонку почти сразу, и Чуя вздохнул от облегчения, что теперь вроде как необязательно тоже желать долбаному Дазаю доброго утра. Отправил ответным сообщением несколько цифр — ни йены сверх обычных расценок! — и спустя несколько секунд телефон звякнул ласкающим слух уведомлением о зачисленном переводе. Который опять нихрена не совпадал с обозначенной Чуей ценой. В два раза не совпадал. В большую сторону. Ну всё. Кто-то нарвался. Конечно, откуда Дазаю знать, что разгон от ленивого похуизма до горящей от бешенства жопы у Чуи меньше, чем у его грёбаной феррари. «КАКОГО, МАТЬ ТВОЮ, ЕБАНОГО ХРЕНА, ДАЗАЙ?!» — в бешенстве набрал он капсом, с такой силой вдавливая пальцы в сенсорный экран, что едва не проломил его к хуям — физической силы ему всегда было не занимать. «В какой подворотне тебя учили разговаривать?», — прилетело спустя несколько секунд, в течение которых Дазай наверняка отходил от потрясения, вызванного лексиконом Чуи. То ли ещё будет, мудила. «В той, в которой тебя выебали бы прежде, чем ты успел предложить денег за сохранность своей жопы, — гневно отбил Чуя в ответ. — Что за хренотень опять?!» Он сдул со вспотевшего лба прилипшую к нему чёлку и выругался так громко и трёхэтажно, что с соседнего дерева с возмущёнными криками снялась стайка птиц, а проходящий мимо пожилой мужчина немедленно перешёл на другую сторону дороги, бросая на Чую осуждающие взгляды. Несколько минут телефон молчал, и Чуя уже было подумывал напомнить Дазаю о своём существовании, когда трубка вновь пиликнула сигналом входящего сообщения. «Ты совсем не умеешь принимать помощь от других людей, да?» Вопрос поверг Чую в ступор. Сам того не зная — или как раз зная? впрочем, похуй — Дазай попал в точку. Чуе никто и никогда не помогал — разве что морально, когда было совсем хуёво, но это другое, — и всего в жизни он привык добиваться сам, своим горбом, потом и кровью. И его это вполне устраивало. Нет, он, конечно, не отказался бы от свалившихся с неба пары миллионов на то, чтобы всё здесь нормально обустроить — но от таких людей, как Дазай, никогда в жизни по своей воле не принял бы и йены. Ну ладно, он уже принял от Дазая какое-то количество йен, но это было практически насильно, так что не считается. «Оставь свою ебаную благотворительность для того, кто будет ей рад, а от меня отъебись», — напечатал он. Проверил сообщение на предмет ошибок — а то Дазай ещё, чего доброго, подумает, что он тупой, — и, переведя дыхание, подрагивающими пальцами вытащил из кармана пачку сигарет. Закурил и в ожидании ответа уставился на покинутое птицами дерево. Да что это за хуйня? Какого хрена Дазай до него доебался со своими деньгами? Некстати в памяти всплыли слова Тачихары о том, что Чуя Дазаю просто понравился, и от этого стало ещё противнее. Если всё так и есть — а Чуя был уверен, что нет, потому что такого, блядь, не бывает в жизни, только в грёбаных романтических комедиях, которые так любит Гин, и сопливых мелодрамах, от которых у Чуи начинался нервный тик, — то это означает, что Дазай пытается таким образом показать ему своё блядское расположение. В обычной для таких мудаков манере подсовывая ему деньги. Но если Дазай решил его купить, то делает это весьма странным образом. Что ж он сразу не спросил, за какую сумму Чуя согласится с ним переспать? Боже, даже в его голове это звучало нелепо. До смешного нелепо и унизительно. Чуя закрыл глаза, глубоко затянулся и выдохнул дым. Отрицать то, что Дазай довольно привлекателен — и да, вполне в его вкусе, — было глупо. Возможно, если бы они просто познакомились где-нибудь в клубе, и Дазай при этом вёл бы себя нормально, а не пытался на каждом шагу ткнуть его носом в собственное социальное превосходство, Чуя даже и повёлся бы. Да наверняка бы повёлся, причём, на секундочку — совершенно бесплатно. Но в клубе они не встретились — и это логично, потому что ходили по совершенно разным клубам, и в те места, которые посещали люди уровня Дазая, Чуе вход был заказан. И с такими людьми он не хотел иметь ничего общего, насколько бы в его вкусе они ни были. Чуя глубоко затянулся, выдохнул дым и щелчком отправил окурок в урну. Весь этот пиздец просто не укладывался в голове. Почему всё это — его блядская жизнь? Телефон в кармане зажужжал. Чуя, отчаянно желая, чтобы это был кто угодно, только не Дазай, открыл входящие. Но сегодня его судьба решила основательно над ним поиздеваться — это, конечно же, был Дазай. «Хорошо, как скажешь. Я приеду в шесть» «Хорошо, как скажешь». И вот стоило выёбываться? Чуя фыркнул, сунул телефон обратно и, испытывая смешанный коктейль из противоречивых эмоций — раздражения, презрения и почему-то сожаления, — вернулся в мастерскую. Переоделся в рабочее и, проклиная чёртова Дазая, из-за которого настроение на весь день было испорчено нахуй, принялся за работу. Работа всегда отвлекала его от херовых мыслей гораздо лучше алкоголя и случайных связей. Увлёкшись и постепенно успокоившись, он не заметил, как наступил вечер, и опомнился только когда напротив входа, утробно рыча мотором, остановился серебристый «майбах». Чуя поднял голову от двигателя пригнанного днём новенького «крауна», стукнулся затылком о поднятый капот и выпрямился, вытирая руки. То, что к нему пожаловал Дазай, не вызывало никаких сомнений. Кто ж ещё может прикатить на такой тачке? Да и время было — ровно шесть. Ну надо же, какая грёбаная пунктуальность. Из «майбаха» — не особо свежего года, но явно в отличном состоянии, — со стороны водителя выбрался высокий, на вид одного с ним возраста парень в строгом чёрном костюме (ну хоть кто-то тут не такой выпендрёжник, как Дазай). Заглянул внутрь, оценивающе оглядел всё, остановил взгляд на Чуе и приветственно кивнул. Чуя кивнул в ответ, захлопнул капот и бросил ветошь сверху. — Спасибо, что подбросил, Одасаку, — услышал Чуя голос Дазая и внутренне подобрался, как перед прыжком в воду. Хлопнула дверца «майбаха», и Дазай, обогнув его, остановился рядом с парнем, которого назвал странным именем «Одасаку». — Да не за что, — ответил тот и пожал протянутую Дазаем руку, косясь на Чую. Дазай же его подчёркнуто игнорировал. Ну не козёл ли? — До завтра, — улыбнулся Дазай, и Одасаку или как его там уселся обратно в тачку. Взревел мотор, из-под колёс «майбаха» взметнулась дорожная пыль, и он умчался, оставив Чую наедине с его личной и очень надоедливой головной болью. Дазай проводил машину задумчивым взглядом и повернулся к Чуе. Чуя скрестил руки на груди и, вздёрнув подбородок, посмотрел на него в ответ. — Привет, Чуя, — сказал Дазай таким тоном, как будто они были лучшими друзьями, которые расстались, прервав на середине увлекательную, мать её, беседу. — Угу, — промычал Чуя, которому, честно говоря, пришлось приложить некоторые усилия, чтобы не разглядывать Дазая, поскольку он слегка прихуел от того, как тот сегодня выглядел. В особенности по сравнению с ним самим — но не будет же он разодеваться из-за этого гондона, ещё чего, не император, слава яйцам. Хотя, Чуя и ради императора бы не разбежался. А вот для кого сегодня разоделся Дазай, было неясно — хотя, он и прежде всегда выглядел так, как будто вот прямо сейчас стартует на приём к английской королеве. Но сегодня он самого себя превзошёл: красная — один в один цвета его тачки — рубашка, чёрные брюки со стрелками, об которые можно было порезаться, начищенные до блеска ботинки — вроде бы, ничего особенного, но, как Чуя для себя уже выяснил, Дазай был дохуя привлекательным сукиным сыном. И сейчас, вкупе с дорогими шмотками, расслабленным галстуком и небрежно перекинутым через руку пиджаком, словно стал ещё привлекательнее и в довершение просто излучал уверенность и успех. Именно то, чего Чуе в жизни порой недоставало просто адски. Именно то, к чему он стремился, но подспудно понимал, что есть вещи, которым научиться нельзя, потому что они идут изнутри и ими либо обладаешь, либо нет. — Твоя тачка готова, — сказал Чуя, которого задолбало стоять столбом и думать обо всём этом дерьме. — Да, я понял. — Дазай поймал брошенные ему ключи и прошёл к своей машине. Положил на заднее сиденье пиджак и кожаный чёрный кейс, который держал в руках, захлопнул дверцу... И повернулся к Чуе. Чуя, который тайно надеялся, что Дазай без лишних разговоров свалит к чёрту, напрягся и скрестил руки на груди. Дазай привалился бедром к машине и отзеркалил его позу. Его взгляд — спокойный, изучающий, мать его, в упор, — раздражал. Раздражал, заставлял нервничать и чувствовать себя так, будто тебя подозревают в убийстве детишек и котят. Наверное, именно так Дазай привык смотреть на своих клиентов-подозреваемых. Только вот Чуя ни в чём виноват не был и вот это вот всё спускать с рук не собирался. — Завязывай, — процедил он, когда молчание между ними затянулось. — С чем? — вскинув бровь, ровно спросил Дазай. — Со всем, блядь, — огрызнулся Чуя. — Смотреть вот так, слать мне деньги. Завязывай с тем, что ты делаешь, я хер его знает, нахрена и что это вообще, но прекращай, серьёзно. В идеале, конечно, стоило бы попробовать завязать с мудачеством, но, боюсь, для тебя эта миссия невыполнима. Дазай усмехнулся и качнул головой с непонятной эмоцией. Чуя вообще не мог его прочитать, и это тоже бесило. — Несмотря на то, что разговаривать тебя учили в подворотне, ты ведь далеко не дурак, и уже сам обо всём догадался, верно? — неожиданно сказал Дазай. — Ну и кому нужна эта чёртова гордость, скажи? На мгновение Чуя опешил. Волей Дазая их разговор свернул в совершенно неожиданное русло, и у него не осталось выбора кроме как говорить правду. Ну ладно, ублюдок. Эта правда тебе вряд ли понравится. Чуя усмехнулся и полез за сигаретами. Без них разговаривать с Дазаем было сложно. — Ну спасибо за высокую оценку моих умственных способностей, — саркастично сказал он, закуривая. — Дело не в гордости, вернее, — он выдохнул дым, и Дазай прищурился, наблюдая за ним, — и в ней тоже. Только, знаешь... — Чуя помедлил, собираясь с мыслями, и кивнул на феррари. — Твоя охуенная тачка, твои шмотки и что там у тебя есть — это всё круто, конечно, но это просто вещи, которые можно купить. Я — не вещь, Дазай. Не буду выёбываться и говорить, что меня не купишь. Наверное, существует такая сумма, за которую можно купить и меня. Но... — он ухмыльнулся, сквозь сигаретный дым глядя Дазаю в глаза и не без удивления для себя отмечая, что в них читается что-то, похожее на удовлетворение, — у тебя таких денег точно нет. И знаешь, если ты привык к тому, что тебя окружают люди, которых ты на раз можешь купить, то мне тебя жаль. Некоторое время Дазай изучающе разглядывал его, а Чуя, испытывающий немалое облегчение от того, что высказал всё, что думает по этому поводу, просто курил, думая, как вообще во всё это вляпался. Он просто, блядь, жил, работал и в страшном сне не мог представить, что однажды на него свалится счастье в виде красавчика-адвоката на феррари «портофино», с которым после пары дней шапочного знакомства они будут вот так вот запросто разговаривать по душам. — Ладно, — внезапно сказал Дазай, когда Чуя уже было решил, что его эмоциональной тирадой всё и окончится. — Хочешь начистоту? Давай начистоту. — Он вальяжно облокотился о крышу феррари и чуть ли не растёкся по крылу, всё так же глядя на Чую. — Да, ты мне нравишься. И в том числе, мне нравится то, что ты говоришь сейчас. Но знаешь, Чуя, — Дазай так протянул его имя, что у Чуи по спине пробежало щекочущее тепло, и вот это уже было плохо, — я слишком много раз слышал от людей, что их не купишь за деньги, а потом всё оказывалось наоборот. Он криво усмехнулся, и Чуя внезапно понял, что эти слова — не шутка. — Ну, сочувствую, что тут скажешь, — хмыкнул он. — Я бы на твоём месте, наверное, задолбался проверять и обламываться. Он затушил окурок о подошву кроссовка и выбросил его в урну. Разговор зашёл в тупик, и Чуя усиленно гнал от себя мысль о том, что ему совсем немного, самую малость жаль, что так получилось. — Поэтому я больше не проверяю, — сказал Дазай нейтрально, но в его голосе Чуя уловил какое-то смутное сожаление, которого раньше не было. — Да, я понял. — Чуя усмехнулся. — Ты сразу покупаешь. В этот раз не прокатило, но может быть, прокатит в следующий. Могу пожелать удачи. Он независимо вздёрнул подбородок, глядя Дазаю в глаза и понимая, что вот здесь, сейчас они и разойдутся каждый своей дорогой: Дазай продолжит искать свою неподкупную судьбу в других местах — и вряд ли, конечно, найдёт, но это уже его проблемы, — а Чуя останется и будет дальше бороться за место под солнцем, не думая вообще ни о каком грёбаном счастье, которое, он был почти уверен, ему вряд ли светит. Он давно свыкся с этой мыслью, на самом-то деле, но это лишь подстёгивало его работать ещё усерднее — потому что иначе можно было свихнуться от одних мыслей о том, что всё это, возможно, зря. Потому что для себя одного. — Чуя, сходи со мной на свидание, — внезапно сказал Дазай, и Чуя, ушедший в свои мысли, сперва решил, что ослышался. Он нахмурился, неверяще мотнул головой и уставился на Дазая так, будто тот был тем самым человеком, который подходит к вам на улице с вопросом о том, верите ли вы в бога. Чуя давно не верил ни в каких богов, он верил только в себя и в то, что если всё ещё жив, значит, для чего-то это нужно. Эта вера была тем, что помогало ему не расклеиваться, как бы ни было тяжело. Но сейчас он просто стоял и хлопал глазами, пытаясь понять, послышалось ли ему, или Дазай действительно это сказал. — У меня видимо, что-то со слухом. — В качестве подтверждения своих слов, он покрутил пальцем около уха. — Повтори… Что ты сказал?! —Я сказал: Чуя, сходи со мной на свидание,— терпеливо повторил Дазай, и Чуя понял, что у него для себя две новости. Как водится: хорошая и плохая. Хорошая: с его слухом всё в порядке. Плохая: Дазай действительно сказал то, что сказал. И ещё одна, не учтённая сразу, но очень плохая новость состояла в том, что на какую-то крошечную долю мгновения Чуе захотелось согласиться. Ну охренеть теперь. — Ты же понимаешь, что это невозможно? — как можно более убедительно уточнил он, глядя на Дазая так, словно тот предложил раздеться догола и станцевать ритуальный танец народов Конго, призывающий дождь в засуху. — Почему это? — вполне натурально удивился Дазай. — Ты не свободен, у тебя пунктик насчёт парней, или есть ещё что-то, что я не учёл? — Да. Есть, — сказал Чуя, чувствуя себя не то как в плохом ромкоме, не то как в идиотском реалити-шоу. Может, где-то стоит скрытая камера, и ему нужно помахать? Только вот закадрового смеха он не слышит, это нормально? — И что же это? — с самым живым интересом уточнил Дазай. Чуя открыл рот — и внезапно понял, что не может объяснить словами то, что его останавливает. Ну, блин, «мы с тобой из разных миров» и «я себя чувствую не в своей тарелке в таких местах, где ты бываешь» звучало как-то глупо. И неимоверно, до ужаса стереотипно. Но Дазай ждал — и, похоже, просто так отваливать не собирался. Это слегка раздражало, но гораздо больше — удивляло и невольно заставляло думать о том, что же, блядь, всё-таки в нём так зацепило Дазая. Ну не его ж, господи боже, личность? Кого сейчас вообще интересует чья-то личность, скажите, пожалуйста? — Я не вижу в этом смысла, — наконец сказал Чуя, так и не сумев сформулировать внятную причину отказа. — Правда? — Дазай хмыкнул. Убеждённым он не выглядел совершенно.— Весьма странный довод. И почему? — Потому что, блядь, просто нет и всё! — разозлился Чуя, которого всё сильнее бесила эта ситуация и собственные по её поводу чувства — пусть мимолётные, но существующие. — Хорошо, — внезапно согласился Дазай, но не успел Чуя обрадоваться, что ему наконец-то прекратят выносить мозг, спросил: — Ты всё ещё хочешь вернуть мне деньги? — Конечно, — немедленно ответил Чуя, сбитый с толку столь внезапной сменой предмета разговора. — Тогда предлагаю сделку. — Дазай улыбнулся почти, мать его, хищно, и Чуя понял, что его сейчас загонят в ловушку. — Я позволю тебе вернуть их мне после того, как сходишь со мной на свидание. Одно свидание — и если тебе не понравится, я отстану, обещаю. — Тут ведь есть «но», так? — внимательно изучив его улыбку, которую иначе как ухмылкой победителя назвать было нельзя, спросил Чуя. — Всегда есть «но». — Дазай улыбнулся ещё шире и, отлепившись от своей машины, картинно взмахнул рукой. — Если ты откажешься сейчас, я буду переводить тебе деньги каждый день. И каждый день сумма будет увеличиваться в два раза. И я буду делать это до тех пор, пока ты не согласишься сходить со мной на чёртово свидание. — Это какой-то весьма странный шантаж, ты не находишь? — спросил Чуя, помолчав с минуту — всё это время он рассматривал Дазая, пытаясь определить степень его нормальности. Но не может же человек с психическим заболеванием быть успешным адвокатом, верно? — Это самый странный шантаж в моей жизни, можешь поверить, — ухмыльнулся Дазай в ответ. — Обычно мне платят деньги за то, чтобы я чего-то не делал, а не наоборот. Но это довольно увлекательно. — Он сунул руки в карманы, лукаво глядя на Чую. — Ты ведь не шутишь, — не спросил — сказал Чуя после паузы, отказываясь понимать, как оказался втянут во всё это дерьмо. — Не шучу, — серьёзно ответил Дазай. — И учти, Чуя: у меня очень много терпения. И денег тоже много. Его глаза искрились азартом и весельем — как у заядлого любителя головоломок, который отчаялся найти что-то по-настоящему интересное, но внезапно обнаружил золотую жилу. Чуя сжал пальцами переносицу. Он уже чётко видел, как это будет: и деньги, капающие на счёт, и ржущего Тачихару, и нервного себя, потому что воспользоваться этими деньгами он всё равно никогда не сможет. И долбаного Дазая, у которого, по его собственным словам, дохрена грёбаного терпения. А вот у Чуи этого самого терпения было не так уж и много. Твою мать. Ладно. В конце концов, это всего одно свидание, после которого они окончательно поймут, что нихрена друг другу не подходят, и не надо было вообще заваривать всю эту кашу. Одно свидание, Чуя — и потом ты будешь навсегда свободен от мозгоебли с Дазаем. Чёрт, конечно, это звучало просто пиздец как глупо и абсурдно, но, похоже, выбора ему не оставили. Всё, что касалось шантажа и хитрых планов, явно было территорией Дазая, и тягаться с ним на этом поле было бессмысленно. Господи, ну что за пиздец?! Чуя вздохнул. Дазай так и стоял напротив с видом человека, сорвавшего джек-пот, и, боже, как же это бесило. Но ещё больше бесило какое-то странное чувство, не отпускавшее Чую с того самого момента, когда Дазай впервые заикнулся о свидании. И это чувство назойливо твердило, что ему понравится. Чуя, конечно, привык доверять своей интуиции, но тут она, по его мнению, объебалась как никогда. Ему? Понравится свидание с Дазаем? Трижды «ха». Теперь в Чуе тоже играл азарт— и желание доказать собственной интуиции, что порой лучше заткнуться и послушаться папочку разума. И только лишь поэтому — ну и ещё потому что ему некуда было деваться, ведь иметь хоть что-то общее ни с Дазаем, ни, тем более, с его деньгами, он в будущем не желал, — Чуя махнул рукой и, отбросив сомнения, сказал: — Ладно, хрен с тобой, Дазай. Я согласен.