Механик

Это была грёбаная катастрофа. — Твою мать, какого хрена я вообще на это подписался, блядь! — Чуя, запустив руку в волосы, мерил шагами комнату. — Идиот, дурак, придурок, господи. Да скажите же что-нибудь! — рявкнул он, резко остановившись и размахивая руками от избытка чувств. Акутагава и Гин, молчаливо взирающие на него с дивана, медленно переглянулись, и Гин осторожно спросила: — Что ты хочешь услышать? — Да хоть что-нибудь! — заорал Чуя так, что у самого уши заложило. — Существует два варианта, — прогнусавил Акутагава и аккуратно высморкался в салфетку: он ещё не вылечился до конца и активно распространял вокруг бациллы. Может, попросить его накашлять на себя, чтобы отмазаться от свидания с Дазаем под предлогом соплей? — Какие ещё варианты? — угрожающе спросил Чуя, который перестал ждать хоть какого-то конструктива ещё с того момента, когда Гин поздравила его с налаживающейся личной жизнью, не успел он переступить порог их квартиры. — Вариант первый, самый безопасный, — откашлявшись, объявил Акутагава. — Соглашаться с тобой, пока ты не прекратишь возмущаться и злиться на себя. — Он деловито оглядел Чую и продолжил. — Вариант второй, теоретически травмоопасный: высказать собственное мнение по этому поводу. Чуя в изнеможении застонал и закатил глаза. Ну конечно, чего ещё ждать от Акутагавы. — Я вас ненавижу, — объявил он и сел на единственный в комнате стул. Упёр локти в колени, наклонился вперёд и, уставившись на Акутагаву, мрачно процедил: — Ну давайте, жгите, блядь. Гин фыркнула и зачем-то подобрала ноги под себя, как будто из-под дивана мог выскочить недовольный клон Чуи и начать кусать её за пятки. — Я считаю, что ты идиот, — заявил Акутагава с достоинством — ну, насколько с достоинством мог заявить человек с соплями по колено. — Я так и сказал, — отозвался Чуя недовольно: потому что говорить кому-то, что ты идиот, это одно, а вот слышать в свой адрес — совершенно, мать его, другое. — Да, но ты идиот не потому, что согласился на свидание с Дазаем, а потому, что бесишься из-за этого, — продолжил Акутагава. — Ты ведь уже согласился. Какой смысл беситься? В его словах, конечно, имелся резон, но сейчас Чуя хотел, чтобы ему просто помогли придумать более-менее удобоваримый выход из той кучи дерьма, в которую он вляпался — и желательно, чтобы этим выходом не был выход в окно. — Какой ты нахуй умный, — порычал он и вскочил. — Как будто никто никогда не косячил, один я дня не могу прожить, чтобы не облажаться. Господи, нахрена он согласился вообще, придурок. Понятно же, что даже если бы Дазай на самом деле планировал реализовать свою угрозу, ему бы это очень быстро надоело. Да и кому не надоест разбрасываться своими честно заработанными деньгами? Ему надо было просто немного подождать, пока Дазай остынет и свалит с радаров нахрен, и дело с концом. Но нет. Чуя ненавидел себя за то, что, когда его цепляли за живое — а Дазай, как выяснилось, виртуозно умел цеплять за живое даже практически незнакомых людей, — он забывал о логике и плевать хотел на голос разума. Его несло и просто рвало на части, когда бросали вызов его грёбаной гордости. В этом блядский Дазай тоже не ошибся. — Да чего ты вообще так всполошился, Чуя? — недоумевающе спросила Гин. — — Ну сходишь ты с ним на свидание, ну не понравится, так разбежитесь. Для тебя это, вроде, никогда не было проблемой. Чуя, вновь взявшийся кружить по комнате, внезапно застыл посреди неё, как вкопанный. А ведь и правда, какого хрена он развёл такую панику? Гин была права в том, что для него не составляло труда отшивать тех, кто его не устраивал, и безжалостно рвать изжившие себя отношения. Вариант «отшить» с Дазаем, конечно, не прокатил, но Чуя не сомневался в собственной способности говорить «нет». Он сглотнул, невидяще глядя в занавешенное прозрачным тюлем окно — Акутагава и Гин жили на двенадцатом этаже, и нужды в плотных шторах не было, но, на взгляд Чуи, было сущим извращением просыпаться с первыми лучами солнца из-за того, что у тебя на окнах нет штор. — Эй, Чуя? — позвала Гин.— Ты в порядке? Нет. Чуя был не в порядке. Он был в охуенном непорядке, потому что — как это часто бывает, неожиданно для себя, — понял, что на самом деле его так пугало и заставляло паниковать. Он боялся того, что ему понравится. Что ему понравится Дазай — потому что такой шанс, хоть и мизерный, но всё-таки существовал. И если эта хуйня действительно произойдёт, ему пизда. Полная и окончательная. Потому что Чуя ни секунды не сомневался в том, что именно от него нужно Дазаю — и как ведут себя такие, как он, получив желаемое. А Чуя всегда был слишком увлекающимся человеком. И не будем забывать о том, что Дазай в его вкусе. Дохуя в его вкусе, на самом-то деле. И, возможно, это тоже сыграло свою роль в том, чтобы согласиться на это грёбаное свидание. Твою мать. Чуя понял, что попал. Господи, они с Дазаем ещё даже ни на одно свидание не сходили, а Чуя себе уже весь мозг с ним вынес. Что же дальше будет? Стоп, что? Какое ещё дальше, Накахара?! Тормозни-ка здесь и заглуши мотор, пока не вмазался в пиздец. Никакого «дальше» не будет, потому что Дазай наверняка окажется заносчивым занудой, с которым не о чем поговорить. Чуя, конечно, тоже не был великим знатоком теории искусств и за пределы Японии выезжал всего раз, да и то ещё в школе, когда их сборная по бейсболу участвовала в соревнованиях в Китае, приуроченных к чему-то там, неважно. Но и совсем кретином он не был: он мог говорить, особо не углубляясь, практически на любую тему, умел слушать, и с чувством юмора у него всё обстояло отлично. Да он вообще огонь, в отличие от чёртового Дазая, который всем своим видом напоминал замороженного краба: такой же холодный и с загребущими клешнями. И в панцире — только что-то подсказывало Чуе, что панцирь Дазая гораздо прочнее, чем у краба. Твою мать, почему он вообще об этом думает? — Нет, — отрезал он, отвечая на вопрос Гин. — Я нихрена не в порядке, и вы мне не помогаете. А ещё друзья. Гин хмыкнула и, встав с дивана, поставила греться чайник. — С каких пор ты записался в королевы драмы, Чуя? — Она прислонилась бедром к столу и скрестила руки на груди. — Заканчивай с этим. Это просто свидание. Ты взрослый мальчик и, думаю, сможешь популярно объяснить этому Дазаю, если тебе что-то не понравится. Судя по твоим рассказам, он вполне адекватный. Чуя, не выдержав, громко фыркнул. — Адекватный? — Он подошёл к окну, распахнул его и вытряхнул из пачки сигарету. Гин недовольно поджала губы, но ничего не сказала. Обычно она не позволяла курить в квартире — балкона у них не было, — но сейчас, видимо, проникшись состоянием Чуи, решила сделать исключение. — Если в твоём понимании адекватный человек — это тот, кто готов потратить кучу денег из-за собственных заёбов, то у меня для тебя плохие новости. И, словно дожидаясь именно этих слов, его телефон звякнул оповещением о новом входящем. Чуя вздохнул, закурил и вытащил мобильник из кармана, уже зная, от кого сообщение. Больше, блядь, никто ему смс не написывает. «Привет, Чуя. Как насчёт завтра? Ты свободен, скажем, в семь?» Чуя занёс палец над экраном, соображая, как ответить — вчера они с Дазаем договорились, что тот свяжется с ним, когда определится с местом и временем будущего свидания. Конечно, Чуя втайне надеялся, что он определится примерно никогда, но, похоже, Дазая и правда зацепило. Чуя постоял, задумчиво затягиваясь и выжидая необходимую в таких случаях паузу. Ещё не хватало, чтобы Дазай подумал, что он ждал сообщения. Он неторопливо докурил, затушил окурок в пепельнице, поморщился, когда Акутагава закашлялся от проникшего в квартиру дыма, и набрал ответ: «Если никакой срочной херни не будет, то свободен. — И, подумав ещё секунду, добавил: — Привет» — Это Дазай? — с интересом спросила Гин, разливая чай. Чуя угукнул и закрыл окно. — Завтра встречаемся, — как можно более небрежно, как будто речь шла о походе в магазин, бросил он. Телефон звякнул. Чуя покосился на внимательно наблюдающего за ним Акутагаву и открыл входящие. «Отлично. Я заеду за тобой. Скинь адрес», — гласило сообщение. И всё. Никаких тебе инструкций, никаких ценных указаний в духе «выгляди нормально, а не как будто только что из-под тачки вылез» и всего в этом роде. Чуя уставился на сообщение, ещё раз перечитал его и, выругавшись, сунул телефон обратно в карман. Взъерошил и без того измочаленные уже на нервах волосы, снова достал телефон и, прошагав к столу, схватился за чашку с чаем. Гин и Акутагава смотрели на него так, как будто сейчас решался вопрос об их, блядь, свиданиях, а не о его собственном. — Ну и что там? — осторожно спросила Гин. — Да нихуя! — взорвался Чуя. — «Я за тобой заеду в семь». И всё, блядь! — А чего ты ожидал? — вполне натурально удивился Акутагава. Чуя метнул в него убийственный взгляд и втянул носом воздух. И вот как после всего этого он вообще будет общаться с Дазаем, с такой-то на него реакцией? — Как минимум — того, что он скажет, куда мы идём, — раздражённого отозвался он. Постучал телефоном по бедру и глотнул чай — тот был, как всегда, очень горячим, но он этого практически не заметил, соображая, как поступить. По-любому, Дазай потащит его в какой-нибудь помпезный ресторан или в подобное место, а у Чуи даже подходящих шмоток нет. Несмотря на то, что его практически заставили, совсем уж облажаться не хотелось. Он терпеть не мог чувствовать себя идиотом, особенно прилюдно. — Так спроси, — рассудительно отозвался Акутагава, даже не подозревая, насколько сейчас Чуя близок к убийству. — Согласна, — подала голос Гин, присаживаясь рядом с ним на диван. — Вполне нормальный вопрос. Ты ведь должен знать, как выглядеть. Вот. В этом-то и дело. Хотя, с другой стороны, какого хрена он вообще парится? Он ведь, вроде как, сам не хотел, чтобы это грёбаное знакомство продолжилось, так что в его случае чем хуже, тем лучше. По-любому, если Дазай опозорится из-за него, то отстанет. Ну а то, что Чуе придется пережить пару неприятных часов, пока его будут разглядывать, как идиота, — так их и так придётся пережить, потому что он будет в компании Дазая. Потерпит. И однозначно, выражение лица Дазая, когда он явится пред его блядские светлые очи в драных джинсах и байкерской куртке, того стоит. Идеальный план. Просто, блядь, беспроигрышный, и чего он вообще переживает. Решив так, Чуя заметно приободрился. Гин и Акутагава, конечно, заметили внезапную перемену в его настроении, потому что пялились на него так, будто у него на голове внезапно начала расти сакура. — Не буду я нихрена спрашивать, — заявил он и решительно сунул телефон обратно в карман. — И не собираюсь выёбываться со шмотками, обойдётся. Гин и Акутагава переглянулись, но промолчали. Вот и правильно.

***

Окей, возможно, вчера с решением он слегка погорячился. Чуя снова посмотрел на себя в зеркало и, закатив глаза, от души выругался. Часы показывали без пятнадцати семь, и у него оставалось ещё пятнадцать минут, чтобы отменить всё нахрен — потому что, чем ближе был час икс, тем явственнее Чуя понимал, что позориться ему всё-таки не хочется. Но долбаный Дазай ни словом, ни полусловом не обмолвился о том, куда они идут и как ему нужно выглядеть, а спрашивать Чуе не позволяла гордость, ведь это означало бы, что всё планирующееся дерьмо для него имеет значение, а оно, блядь, не имело! Весь этот пиздец охренеть как нервировал, потому что Чуя ненавидел неизвестность — но ещё сильнее он ненавидел, когда его жизнь не зависела от него. А сейчас получалось именно так — за него фактически всё решили, и, кстати, он сам был в этом виноват. Боже, ну почему это всё его долбаная жизнь. — Ладно, Чуя, ты сам на это согласился, — сказал он себе за секунду до того, как зазвонил телефон. И кто же это, интересно? Император, кредиторы, Наруто? А, нет, всего-то лишь Осаму Дазай. Чуя, у которого на нервах, честно говоря, уже крыша ехала потихоньку, выждал несколько секунд и взял трубку. — Привет, — буркнул он, подходя к окну и выглядывая наружу — окна его квартиры выходили во двор. Конечно же, красная феррари стояла там, и все местные подростки уже толпились рядом, с открытыми ртами разглядывая её и восхищённо тыкая пальцами. По правде сказать, эта тачка здесь смотрелась, как косплееры Сейлор Мун в утреннем метро — то есть, совершенно неуместно. Твою мать, зачем он вообще сказал Дазаю свой адрес. Надо было встретиться где-нибудь на нейтральной территории. — Привет, Чуя, — отозвался Дазай. — Я тебя жду. — Иду, — бросил Чуя и отключился. Прошёл ко входной двери и ещё раз зачем-то оглядел себя в зеркало. Драные джинсы, байкерская куртка, любимые ботинки с высокой шнуровкой — он вообще-то выглядел охуеть как круто. Для рок-фестиваля. Для шикарного ресторана, где стакан воды стоит столько, сколько он зарабатывает за месяц — как тот, кто пришёл устраиваться на работу. Но отступать было поздно — к тому же, Чуя никогда не отступал. Позориться, так до конца. Он решительно захлопнул дверь квартиры и сбежал по лестнице — лифт, как обычно, не работал. Дазай, как оказалось, уже стоял рядом с машиной, сунув руки в карманы и с интересом наблюдая за суетой вокруг неё. — А ну пошли отсюда, мелочь! — рявкнул Чуя, выходя из подъезда. Детвору как ветром сдуло. Дазай повернул голову и уставился на него. Оглядел с ног до головы, как будто решал, сколько стоит каждая часть тела Чуи вместе и по отдельности, и улыбнулся — внезапно безо всякой злости или раздражения, чего Чуя, честно говоря, ждал. На самом-то деле, Дазай смотрел на него так, словно совершенно не был удивлён или расстроен его внешним видом. Или, что ещё хуже — ему нравилось. Да ну, ага. Придёт же в голову херня. В отместку Чуя уставился на него в ответ. Дазай, кстати, был несколько не в своём репертуаре. Даже очень не в своём: вместо ожидаемых рубашки и брюк на нём красовались узкие тёмно-синие джинсы — окей, Чуя не был слепым, и не мог не отметить, что в брюках его ноги выглядели далеко не такими длинными и стройными, — лёгкий светлый джемпер и кеды, а на плечи был небрежно наброшен кардиган цвета спелого винограда — да, Чуя знал, что существует не только, блядь, фиолетовый, а ещё и разные его оттенки. Потому что какие только варианты покраски не приходят в голову автолюбителям, решившим сменить цвет тачки. На секунду Чуя даже забыл, что должен вести себя оскорблённо и независимо, и едва не ляпнул, что Дазай охуенно выглядит — потому что он выглядел на самом деле охуенно и этим своим эффектным появлением лишний раз доказал, что да, он дохрена во вкусе Чуи, и за двое суток, прошедших с момента их последней встречи, это не изменилось. Что было, конечно, довольно прискорбно, но у них ещё долбаное свидание, которое нужно как-то пережить и не сломаться окончательно. — Отлично выглядишь, — сказал Дазай, и Чуя, как ни старался, не смог расслышать в его тоне даже намёка на сарказм или издёвку. — Да, я уже слышал, что в чистых шмотках я смотрюсь лучше, чем в грязных, — мстительно напомнил он. Дазай закатил глаза. — Не думал, что тебя это так заденет, — сказал он. — Но раз так — извини. Я не хотел тебя обидеть, просто устал и не особо следил за тем, что говорю. Так, похоже, у Чуи что-то со слухом. Не мог же Дазай на самом деле перед ним извиняться? Чуя подозрительно оглядел его. Если так продолжится и дальше, то он сойдёт с ума гораздо раньше того, как они доберутся до места назначения, чем бы оно ни было. Потому что он не привык анализировать каждое слово собеседника и, уж тем более — искать в них подвох. В любом случае, Чуя решил проигнорировать эту реплику, несмотря на то, что это было не очень-то вежливо — он просто так и не определился, как на такое реагировать. — Ну и, — он демонстративно оглядел машину, — куда мы поедем? — О, это сюрприз, — ответил Дазай и вновь улыбнулся. Ладно, улыбаться ему шло больше, чем быть невыносимым сукиным сыном. — Но тебе, я думаю, понравится. — Ты не знаешь, что мне нравится, — сразу же ощетинился Чуя. — Да, не знаю, — легко согласился Дазай. — Потому я и сказал «думаю». Не надо воспринимать все мои слова в штыки, Чуя. — А как мне их ещё воспринимать, если всё это время ты вел себя как гондон? — фыркнул Чуя. Дазай помолчал, глядя на него, и наконец спросил: — Я могу тебя кое о чём попросить? — О чём? — насторожился Чуя. Дазай мгновение помялся и неожиданно заявил: — Можешь сесть за руль? — Нахрена? — искренне удивился Чуя. — Честно говоря, я терпеть не могу водить и при любой удобной возможности стараюсь спихнуть это на кого-нибудь другого, — ухмыльнулся Дазай. — А тебе это нравится, верно? — Ну, тут не надо быть гением, чтобы догадаться, — фыркнул Чуя и протянул руку. — Не вопрос, давай сюда ключи. Дазай аккуратно вложил их в его ладонь и, бросив: — Тогда поехали, — направился к машине. Чуя, недоумевая, посмотрел ему вслед — и нет, он совершенно не пялился на его задницу, ни единой секунды, даже намёка не было, — и, пожав плечами, подошёл к водительской двери. Он отлично помнил, как чувствуется под руками обтянутый мягкой кожей руль и сотни лошадей под капотом, несущие тебя по трассе. Он обожал скорость, любил подчинять её себе и в целом отлично водил, но сейчас, усаживаясь в машину Дазая рядом с самим Дазаем, с какого-то хрена волновался. Как будто его сейчас будут оценивать. — Ну и, — Чуя завёл мотор и выжидательно уставился на Дазая, — куда едем? — В Токио, — огорошил тот и взглянул на Чую в ответ. — Надеюсь, дорогу не надо показывать? — Не надо. — Чуя вывел автомобиль из дворов, аккуратно лавируя между урнами и бордюрами, и, выехав на главную, филигранно встроился в крайний правый ряд. — Хочешь составить компанию местным стритрейсерам? — Не планировал, но если ты хочешь, то легко, — усмехнулся Дазай. — Ой, вот только давай без этого. — Чуя чувствовал на себе его взгляд, и это нервировало. Он сам смотрел подчёркнуто на дорогу и ощущал себя крайне не в своей тарелке. Дазай, казалось, наоборот был предельно расслаблен и даже весел. Ну конечно, это ведь не его везёт хрен знает куда хрен знает кто. Технически, конечно, это Чуя его вёз, но всё равно было очень некомфортно. В основном, конечно, из-за самого Дазая: он был весь такой в себе уверенный и спокойный, а Чуя сидел как на иголках, и это явно не способствовало непринуждённости их взаимодействия. Чуя вообще не представлял, о чём с ним разговаривать всю дорогу до Токио — да и потом тоже. Не будут же они молчать, как кретины. С другой стороны, это Дазай его пригласил на долбаное свидание, а не наоборот, так что пусть Дазай и парится о том, чтобы его заинтересовать, а не наоборот. Но Чуя всё равно парился — потому что привык вести в отношениях сам, даже если эти отношения не продолжались долго. А сейчас от него, вроде как, требовалось сбавить обороты и о-о-о, господи, как же это всё раздражало. — Без чего? — уточнил Дазай, и в его голосе угадывалась улыбка. — Без вот этого «пусть всё будет так, как ты захочешь». — Чуя оторвался от дороги и адресовал ему взгляд «я знаю, что ты задумал, хитрый мудила». — Я этого терпеть не могу. — Тогда расскажи, что тебе нравится, — легко предложил Дазай. И вот тут Чуя — нет, не впал в ступор, но основательно подвис. Было понятно, что Дазай спрашивает его не о сорте пива или предпочтениях в постели — хотя, тоже довольно актуальные темы разговора в их ситуации, — но сформулировать ответ оказалось труднее, чем можно предположить. — Мне нравится, когда люди не ведут себя, как заносчивые ублюдки, — ответил Чуя и, плюнув на всё, приказал себе расслабиться. Откинулся на спинку сиденья, держа руль одной рукой, и вновь покосился на Дазая. Тот сидел, полуприкрыв глаза и глядя в лобовое стекло, и Чуя на какую-то долю мгновения невольно залип — потому что Дазай был, конечно, заносчивым ублюдком, но заносчивым ублюдком дохуя красивым, и, как бы Чуя ни хотел обратного, не мог спорить с тем, что смотреть на Дазая было приятно. Когда он молчал, конечно. — Это единственное требование? — поинтересовался Дазай с улыбкой, но ответить Чуя не успел — у Дазая зазвонил телефон, и тот, тихо чертыхнувшись, схватился за него. — Слушаю, — ответил он, и Чуя не мог не заметить перемены, произошедшей в его голосе: с ним Дазай разговаривал почти игриво, а сейчас это был голос того самого крутого мудака-адвоката, который заявился неделю назад к нему в СТО. Бросив несколько отрывистых «да», «нет» и «поговорим об этом позже», Дазай отключился и посмотрел на Чую. — Извини, это по работе, — сказал он. — Да, я понял, — сказал Чуя, но больше нихрена сказать не успел, потому что Дазаю снова позвонили. Чуя стиснул руль и зубы и вперился взглядом в дорогу. На этот раз Дазай разговаривал дольше, и Чуя, чтобы не вслушиваться, включил радио. Он чувствовал себя лишним на собственном, мать его, свидании, и это ещё сильнее бесило. Надо было всё-таки придумать отмазку, он так и знал, что нихрена хорошего из этого не выйдет. Они уже выехали за пределы Йокогамы, когда Дазай, наконец, наговорился и, что-то пробормотав себе под нос, положил трубку. — Куда конкретно в Токио ехать? — с нескрываемым раздражением спросил Чуя. — Ты ведь не думаешь, что я тебе так сразу всё скажу? — ухмыльнулся Дазай, и Чуя закатил глаза. — Ты просто мастер грёбаной интриги. — Он прибавил газу, и скорость, как и всегда, подействовала успокаивающе — с тачкой Дазая он на раз нашёл общий язык, потому что, в отличие от хозяина, она не была капризной сукой. Дазай открыл было рот, видимо, чтобы ответить — но да, грёбаный телефон снова требовательно затрезвонил, и на этот раз Чуя не выдержал. — Если ты сейчас ответишь, я поворачиваю и еду обратно, — прорычал он и метнул в Дазая полный негодования взгляд. — Я задолбался чувствовать себя твоим водителем. Дазай застыл, глядя на него одновременно недоверчиво и заинтересованно. Чуя не отвёл взгляда, периферическим зрением следя за дорогой — та была пуста, но мало ли. Дазай хмыкнул, рассматривая его с тем же самым выражением, с каким смотрел, когда они выясняли отношения два дня назад — как будто Чуя был самой удивительной вещью, которая ему встречалась в жизни. А потом поднял надрывающийся телефон повыше и, продемонстрировав Чуе экран, нажал на кнопку отключения. Телефон заткнулся, экран погас. — Ладно, — ровно сказал Дазай. — Ты прав. Никакой работы на сегодня. Я весь твой. С этими словами он закинул трубку в бардачок, сделал радио погромче и, как показалось Чуе, даже вздохнул с облегчением. Окей, Чуя был удивлён. Он не думал, что это сработает. И не то чтобы он дохрена хотел, чтобы это сработало — просто даже безотносительно свидания терпеть не мог, когда его игнорировали, вне зависимости от того, по какой причине. Но то, что Дазай всё-таки воспринял его угрозу всерьёз — кстати, Чуя так и сделал бы, — внезапно было приятно. Не то чтобы Чуя, конечно, верил, что он для Дазая вдруг оказался важнее работы — от одной этой мысли его пробило на нервный смешок, — но то, что Дазай хотя бы не вёл себя совсем уж по-мудацки, несколько улучшило общее впечатление. Хотя, в целом, Чуя всё ещё считал его непревзойдённым гондоном. — Так о чём мы с тобой говорили? — Дазай поудобнее устроился в кресле, с блуждающей на губах улыбкой косясь на Чую. — О заносчивых ублюдках, — фыркнул Чуя. — То есть, о тебе. — Лучше бы я ответил на звонок, — сказал Дазай, как будто бы ни к кому конкретно не обращаясь, но Чую внезапно укололо цепляюще-острым ощущением неправильности. Это, безусловно, не было чувство вины — просто дискомфорт от осознания того, что сейчас, в данный момент, в этой тачке находился только один заносчивый ублюдок. Он сам. — Ладно, я перегнул, — скрепя сердце, согласился Чуя после продолжительной паузы. — Самую малость, — хмыкнул Дазай, но без злобы. Чуя с шумом выпустил воздух сквозь зубы. Ладно, на чём они там в последний раз остановились? Судя по всему, лучше всего у них получалось общаться, когда оба говорили правду — не особо приятную, конечно, но это лучше, чем закатывание глаз и оскорбительные подъёбы. Чуя в них, конечно, был мастером, но они же, в конце концов, на свидании. Ок, попробуем. — Честно говоря, я вообще хрен его знает, как с тобой общаться, — сказал он, не глядя на Дазая. — Ну-у, — протянул тот. — Мне нравится, когда ты не сдерживаешься в выражениях. Тебе идёт. Чуя, не веря своим ушам, медленно повернул голову и уставился на него — благо, мог себе позволить, пока дорога относительно пустая. Дазай посмотрел на него в ответ, и да — это была именно та самая лукавая улыбка человека, который точно знает, что имеет в виду, говоря то или иное. — Грязные разговорчики, серьёзно, Дазай? А не рановато? — Чуя вскинул бровь и вновь обратил взгляд на дорогу, не забывая, впрочем, коситься на Дазая. — Мне показалось, что вряд ли с тобой сработает обычный флирт, — пожал тот плечами с таким видом, будто они говорили о погоде. — Или я ошибся? — Да как тебе сказать. — Чуя хмыкнул, отстранённо раздумывая над тем, а как вообще он оказался в этой странной ситуации. — Я подозреваю, что в твоём случае флиртовать вообще бесполезная херня. — Неужели я тебе настолько не нравлюсь? — с самым живым интересом спросил Дазай. Казалось, он всерьёз решил проверить, как далеко распространяется терпение Чуи — хотя уже должен был понять, что нет у Чуи, нахрен, никакого терпения. — Если бы мы с тобой встретились в каком-нибудь баре, и ты бы вёл себя так, как ведёшь обычно, я бы тебе врезал. Чуя решил опустить подробности о том, что, скорее всего, сперва попытался бы его снять — ну, конечно, до того момента, когда Дазай бы заговорил. — Издержки моего положения и профессии, ты, думаю, это понимаешь, — как будто даже почти не притворно вздохнул Дазай. — Когда постоянно общаешься исключительно с мудаками, сам становишься таким. — Твой друг мне мудаком не показался. — Чуя прищурился, вглядываясь в освещённое фарами дорожное полотно. Машин вокруг резко стало просто дохуя — они только что въехали в Токио и пора было сосредоточиться на дороге. Чуя не любил ездить по городу в час пик, особенно в Токио, где, по ощущениям, половина водителей вообще правил не соблюдала. И, опять же, стритрейсеры. — Одасаку? Да, он хороший человек, — ответил Дазай задумчиво. — Сейчас направо, Чуя. Чуя кивнул и свернул в нужном направлении. — Вы вместе работаете? — спросил он. — Да, мы давно дружим и начинали вместе, — ответил Дазай. — Один бы я, пожалуй, не вывез. Чуя бросил на него скептический взгляд. — И что это значит? Дазай усмехнулся и пожал плечами. — Конкуренция на рынке юридических услуг довольно жёсткая, а мы с Одасаку начинали, имея за плечами только дипломы с отличием и дохрена амбиций. Чуя. — Дазай посмотрел на него в упор, и в его взгляде, к удивлению Чуи, явственно читался вызов. — Давай не будем о моей работе? Сам ведь не хотел. Чуя пару секунд разглядывал его, чувствуя невыносимое желание узнать больше именно о его блядской работе — чтобы окончательно убедиться либо в том, что Дазай пиздит, набивая себе цену в его глазах, либо что он, Чуя, ошибся в предположениях на его счёт. Но, в конце концов, решил, что подобное любопытство только сыграет против него — Дазай ещё, чего доброго, подумает, что Чуя им заинтересовался. А Чуя — нет. Нет, Чуя. Эта тема вполне могла подождать — а лучше вообще больше не всплывать. — Ладно, — всё ещё рассматривая Дазая, согласился он. — Не будем. — Вот и отлично. — Дазай кивнул на дорогу. — Сейчас налево. Чуя оторвал от него взгляд и вперил его в дорогу. Слова Дазая застряли в голове, и он никак не мог их оттуда выбросить. Если он всё-таки ошибся... Хотя, по большому счёту, что это меняло? Дазай был и оставался мудаком и даже если добился всего сам на пару с Одасаку, то лишь благодаря своему мудацкому характеру. Эти доводы не особо помогли, но сейчас и правда лучше было сосредоточиться на дороге — они ехали по центру города, и движение тут было просто пиздец. Дазай продолжал командовать: сверни туда, потом сюда, сейчас прямо до конца, впереди платная дорога. Чуя, по правде сказать, недоумевал: он неплохо знал город и, исходя из указаний Дазая, мог уверенно сказать, что они приближаются к порту. Он уже собирался спросить, куда они, чёрт возьми, едут — но тут впереди замаячила высокая эстакада Международного выставочного центра Токио, и Чую осенило. — Автосалон? — Он, недоверчиво хмыкнув, уставился на Дазая. — Серьёзно? — Что тебя удивляет? — Дазай, в свою очередь, адресовал ему независимый взгляд. — Ну, во-первых, то, что официальное открытие послезавтра, и какого хрена сейчас здесь делать? — Чуя въехал на территорию выставочного центра и направил автомобиль к парковке. — А, во-вторых, это совершенно не типичное место для свидания. — Ну, насчёт первого: сегодня здесь будет много интересного, к примеру, закрытый показ и тест-драйв новых моделей и репетиция моторшоу. — Дазай отстегнул ремень безопасности, открыл окно и протянул охраннику на парковке какую-то карточку. Тот махнул им проезжать, и Чуя аккуратно въехал на ближайшее свободное место. — А насчёт второго: я не идиот, чтобы тащить тебя в место, где ты будешь чувствовать себя не в своей тарелке. У меня совершенно другая цель. — И какая? — Чуя заглушил мотор и, закинув руку на рулевое колесо, насмешливо посмотрел на него. — Заставить меня охуеть? Дазай ухмыльнулся. Вскинув бровь, прищёлкнул пальцами и ответил: — В том числе. Но ещё мне хочется с тобой выпить. — Дохрена необычные цели для первого свидания, — фыркнул Чуя, чувствуя, как внутри него что-то неумолимо оттаивает, и разжимается тугой мешающий комок, ощущение которого преследовало его практически весь путь сюда. Чёрт знает, что такое, конечно, но погнали. — А кто тебе сказал, что это будет обычное свидание? — Дазай улыбнулся ещё шире и открыл дверь. — Пойдём, а то всё пропустим. Чуя хмыкнул и вслед за ним выбрался из машины. Слова Дазая его удивили, но показывать это, само собой, он не собирался: Дазай и без того выглядел так загадочно и самодовольно, что хотелось закатить глаза и размазать эту дрянную ухмылочку по его лицу. Кулаком, естественно. Они поднялись по лестнице и прошли в распахнутые настежь двери выставочного центра. Чуя, задрав голову, изучил высоченный стеклянный потолок, скользнул взглядом по стеновым панелям яркого оранжевого цвета, оглядел жавшиеся друг к другу бутики и торговые автоматы со всяким барахлом, и, мельком — снующих туда-сюда людей. — Был здесь когда-нибудь? — спросил Дазай. — Очень давно, — отозвался Чуя и посмотрел на него. — Тоже, кстати, на автосалоне, но ещё, кажется, по студенчеству. — Ты учился в университете? — Дазай прищурился и оглядел его ну совсем уж оценивающе. — Не закончил, — нехотя отозвался Чуя — на эту тему он разговаривать не любил, ну учился и учился, бросил и бросил, чего бубнить-то теперь. — И не надо так смотреть, если я вожусь с ремонтом тачек, это не значит, что я тупой кретин. — Я бы сказал, всё как раз наоборот: чтобы разбираться в ремонте тачек, нужны хорошо работающие технические мозги. Я вот, к примеру, вообще в этом ничего не понимаю. — Высказавшись так, Дазай махнул ему и через огромный холл направился в противоположную входным дверям сторону. Чуя, огибая людей — парней и девушек в деловых костюмах с бейджами, рабочих с огромными тележками, мамаш с детишками, пришедших пошляться по магазинам и почему-то выбравших для этого будний день и не самое попсовое место, поплёлся следом за Дазаем, раздумывая, как воспринимать его слова. Как комплимент? Констатацию факта? Попытку поддержать разговор? Он всё ещё терялся в догадках, как вести себя с Дазаем, и потому пока решил спустить всё на тормозах. Хочет Дазай разговаривать о нём и его работе — да пожалуйста, блядь, Чуя любил своё дело и часами мог говорить про цилиндры, двигатели и подвеску. — Это, скорее, вопрос опыта, — пожал он плечами, идя рядом с Дазаем. — Я варюсь в этой каше с тринадцати лет, так что на слух могу определить, стойки в ходовой стучат или опорный подшипник износился. Не всегда, конечно, но часто. — А какая специальность у тебя была в университете? — спросил Дазай, на мгновение затормозив перед широкими автоматическими дверями, над которыми висел указатель: «Западный зал» и зелёная стрелка. Двери разъехались в стороны — за ними обнаружился вытянутый прохладный переход, очевидно, соединяющий залы. Они пошли дальше, и Дазай заинтересовано сощурил на Чую глаза, очевидно, ожидая ответа. Ладно, тут можно было выебнуться. И закрыть тему с универом. — Механика и математическое моделирование, — ответил Чуя — и, окей, выражение лица Дазая стоило того. — Это даже звучит сложно, — прокомментировал он пару секунд спустя. Чуя хмыкнул, скрывая удовлетворение, и пожал плечами. — Не знаю, мне нравилось учиться, — сказал он чистую правду, сам не заметив, что стремительно нарушает данное себе обещание не говорить об этом. — Было интересно, и ребята на курсе попались нормальные. Без выебонов, — подчеркнул он, покосившись на Дазая. Тот фыркнул: — Ну, могу тебе сказать, что в моём университете люди без, как ты выражаешься, «выебонов» попадались редко. Вот Одасаку, например. — Вдвойне удивляюсь, почему вы дружите, — поддел — уже без злобы, скорее, по привычке, — Чуя, рассматривая очередную табличку-указатель над очередными автоматическими дверями. «Западный зал». Они на месте или как? — Ну, Ода не единственный мой друг, — усмехнулся в ответ Дазай, входя в распахнувшиеся двери. — Но лучший, это правда. Кстати, ты сейчас ещё с одним познакомишься. Эй, Танизаки! — крикнул он и махнул, привлекая внимание стоявшего на верхних ступенях широкой лестницы высокого рыжеволосого парня в ярко-зелёной рубашке и сбитом набок расслабленном галстуке. — О, Дазай, привет! — заорал тот в ответ, широко улыбаясь. — Погоди пару минут, сейчас спущусь. Он вновь повернулся к мужику в спецовке, с которым разговаривал до того, как Дазай его окликнул, и принялся что-то эмоционально ему доказывать. А у Чуи появилась пара минут, чтобы осмотреться. Потому что они, наконец, пришли. Западный зал Токийского международного выставочного центра представлял собой огромное помещение под стеклянной крышей, окружённое двухъярусным атриумом. Навскидку, здесь точно была пара десятков тысяч квадратных метров площади. И на всех этих тысячах квадратных метров стояли, передвигались, занимая свои места, и взрёвывали моторами охуенные стильные суперкары. Ну, не только суперкары, конечно: обычных моделей тоже хватало, в конце концов, автоконцерны живут не за счёт тех, кто покупает понтовые спортивные родстеры и спидстеры, а за счёт массового потребителя. Но на обычные, пусть и обновлённые модели Чуе в данный момент было плевать — на такое он и у себя на работе заебался смотреть. — Я пройдусь, ладно? — не глядя на Дазая, сообщил он и, не дожидаясь ответа, пошёл вперёд, не обращая внимания на заинтересованные взгляды, которые то и дело бросали на него местные грид-гёрлз. Да, Чуя в курсе, что дохуя привлекателен, спасибо, и, возможно, в любой другой ситуации воспользовался бы этим. Но сейчас существовало целых два препятствующих обстоятельства. Первое: Чуе было глубоко похуй на любое внимание живых девушек, потому что перед его глазами были куда более крутые и горячие девчонки — из железа и с ДВС вместо сердца, правда, но взаимопонимание с ними у Чуи всегда складывалось куда лучше, чем с людьми. И второе. Опять же, Дазай. Чуя чувствовал его пристальный взгляд между лопаток, когда медленно шёл, пытаясь не слишком пялиться по сторонам — получалось хуёво, правда, и этого стоило ожидать. Сейчас ему было немного не до Дазая. Он на тачки любуется, отвалите. Помимо до боли знакомых и уже поднадоевших, пусть и суперновых тойот, хонд, мазд и прочих моделей родного японского автопрома Чуя заприметил немало «американцев»: фордов, шевроле и целую вереницу доджей, один охуеннее другого. — Нравится? — внезапно раздалось совсем рядом. Чуя оторвался от разглядывания вызывающе-жёлтого «челленджера», и повернулся в сторону источника звука. Да, он назвал девушку «источником звука», ну и хули теперь? У него было оправдание — поехавший на фоне слишком близкого знакомства с прекрасным мозг. Девушка — невысокая, длинноволосая и очень симпатичная, в коротком красном платье, которое, по факту, нихрена не скрывало, — заправила за ухо прядь волос и уверенно улыбнулась. Так. Всё понятно. Ну конечно, он и шагу не может ступить, чтобы к нему не начали клеиться. Но не сегодня, детка, извини, у него Дазай, бля, в смысле, не Дазай, конечно, но вряд ли он оценит, если Чуя будет поощрять левый флирт на их вроде_бы_свидании. Хотя, честно — на свидание это всё походило в последнюю очередь. — Да, тачка охуенная, — кивнул Чуя и замолчал, ожидая продолжения. — Только тачка? — усмехнулась девушка, сверля его вполне себе недвусмысленным взглядом. Чуя усмехнулся ей в тон. — Ты тоже классная, — сказал он. — Но извини, сегодня я занят. — Ну тогда позвони мне, когда освободишься, поболтаем, — ничуть не смутилась та и, продемонстрировав вырванный, очевидно, из блокнота, листок с несколькими цифрами и именем, сунула его в руку Чуи. Предварительно оставив на нём отпечаток ярко-красной губной помады. Чуя, сжимая листок в пальцах, посмотрел ей вслед. И вот так всегда: все хотят с ним трахаться, но никто не хочет слушать про двигатели внутреннего сгорания. Он зачем-то обернулся и посмотрел на Дазая. Тот стоял, прислонившись бедром к перилам лестницы и прикрыв лицо рукой, и его плечи сотрясались от смеха. Чуя закатил глаза, сунул листок с телефоном в карман — выбросить было некуда — и пошёл обратно. Хватит, насмотрелся. — И часто с тобой такое? — Дазай, стоило подойти, отнял руку от лица и с нескрываемым весельем посмотрел на него. — Постоянно. — Чуя ответил ему независимым взглядом. — Видишь, даже ты не устоял. — Я особо и не пытался. — Дазай продолжал рассматривать его, и Чуя не мог понять, чего в его глазах больше — интереса или вызова. — Но вообще, я слегка удивлён, что клеиться с порога начали к кому-то другому, а не ко мне. Так, теперь Чуя был уверен, что вызова больше. Дазая, вне всякого сомнения, задело и ещё сильнее зацепило — такую хуйню Чуя чувствовал на раз. — Надо было с тобой поспорить об этом, — фыркнул он. — По крайней мере, это был бы мой честно заработанный выигрыш. — Ты так уверен в выигрыше? — Дазай вздёрнул бровь, и Чуя медленно улыбнулся. — Уже всё доказано фактами, Дазай, завали. — Он опёрся локтями о перила. На Дазая он больше не смотрел, развернувшись к нему боком, но чувствовал на себе пристальный взгляд, и под ним почему-то хотелось расправить плечи или показать силу. Вновь промелькнула неуместная мысль о чьих-то охуенно длинных ногах на собственных плечах, и Чуя решительно прогнал её прочь — нехрен тут думать всякую ерунду, им с Дазаем точно не по пути. — У тебя была фора, — усмехнулся Дазай, и Чуя адресовал ему «хватит тут ля-ля» взгляд. — Это не фора, я просто шёл мимо, — лениво уточнил он. — Я бы всё-таки поспорил. — Дазай ухмыльнулся шире. Чуя уставился на него, пытаясь понять — он вообще, блядь, серьёзно? Это свидание или долбаное соревнование, кто больше народу снимет? Положение спас тот самый друг Дазая в зелёной рубашке — Танизаки, кажется. Он сбежал с лестницы и возник перед ними как раз в тот момент, когда Чуя собирался спросить Дазая, насколько тот ебанутый по шкале от нуля до «ебанутей не бывает». Что-то ему подсказывало, что в случае Дазая бесконечность — не предел. — Привет, дружище, сто лет тебя не видел! — Танизаки, широко улыбаясь, хлопнул Дазая по плечу, а потом обратил свое внимание на Чую: — Кто это с тобой? — Знакомься. — Дазай со странной улыбкой, которую Чуя назвал бы «мстительной» или как минимум, «коварной», раскрытой ладонью указал на него: — Накахара Чуя, мой новый механик. Чуя, это мой друг Танизаки Джуничиро. — Механик, значит? Понятно. — Танизаки, судя по его скептическому взгляду, таким определением взаимоотношений Чуи и Дазая не удовлетворился, но больше никак не прокомментировал. Чуя же просто стоял, пытаясь отыскать на полу свою челюсть. «Мой новый механик»?! Ну охуеть теперь! Хотя, может, Дазай скрывает свою ориентацию даже от друзей? Это имело смысл, учитывая его профессию — и совершенно точно не должно было так задеть Чую, потому что фактически он был именно механиком Дазая, а всё остальное оставалось, эм, под большим вопросом. И такими темпами точно дальше механика не продвинется. Так, стоп, какого хрена началось-то? Ты и так не собирался продвигаться дальше, очнись, Накахара, просто остановись на механике и хватит. Танизаки, совершенно не осведомлённый о монументальных душевных терзаниях Чуи, тем временем на европейский манер протянул ему руку со словами: — Рад познакомиться, Чуя-кун, ничего, что я по имени? Можешь звать меня Джуничиро, не люблю все эти формальности. Формальности Чуя и сам не любил, поэтому согласно кивнул и пожал протянутую руку: — Конечно, по имени — отличный вариант. Дазай, с интересом наблюдающий за их обменом любезностями, терпеливо дождался, когда они закончат, и спросил, обратившись к Танизаки: — Ты сейчас свободен? Хотел попросить тебя показать тут всё, я сам не особо разбираюсь, а у Чуи, — он подмигнул Чуе, и тот едва удержался от того, чтобы закатить глаза, — профессиональный интерес. — Да, легко. — Танизаки посмотрел на часы. — Минут сорок у меня есть, все покажу, расскажу, дам прокатиться, если очень хочется, думаю, водишь ты хорошо? Этот был явно вопрос к Чуе, который в данный момент снова и снова прокручивал в голове слово «прокатиться» и размышлял о его многозначности. — О да, водит он отлично, — ответил за него Дазай — как показалось Чуе, чуть ли не с гордостью, как будто сам научил его водить. — Ну тогда погнали. — Танизаки, махнув им, пошёл вверх по лестнице, и Чуя первым ломанулся следом — ему определённо нужно было отвлечься. Экскурсия получилась крайне занимательной. Они прошлись по всем павильонам, где выставлялись концепт-кары и модели, которые должны были вот-вот выйти с конвейера на массовый рынок, электромобили и целый парк тюнингованных в лучших ателье тачек — некоторые варианты были довольно, хм, странными. Танизаки оказался настоящим профи и очень понравился Чуе — потому что, в отличие от Дазая, общался и вёл себя как человек, несмотря на то, что, как оказалось, уже третий год организовывал такие автосалоны не только в Японии, но и в Китае, а также в России и владел собственным тюнинг-ателье, о котором Чуя знал и слышал только хорошие отзывы. Под конец экскурсии, проехавшись в концептуальном субару «перформанс» по опен-эйру, он сдался и признал, что нихрена не ожидал подобного от Дазая. Это всё, конечно, совершенно не было похоже ни на обычное свидание, ни даже на просто свидание — но удовольствия от подобного времяпрепровождения Чуя получил куда больше, чем если бы они с Дазаем провели эти часы в каком-нибудь душном ресторане за ужином и судорожными попытками подобрать тему для разговора. Сам же Дазай практически молчал, изредка вставляя подходящие или просто смешные реплики в тему, и, казалось, совершенно не переживал на тему того, что его, бля, механик и его же друг отлично общаются между собой, практически не обращая на него внимания. Чуя сам не понимал, какого хрена это его вообще парит, но периодически оглядывался на Дазая, который, сунув руки в карманы, шёл позади них с крайне задумчивым видом и, казалось, был вообще не здесь. И это странным образом беспокоило, даже цепляло, заставляя мыслями вновь и вновь возвращаться к Дазаю. — Если хотите, можете остаться на репетицию моторшоу, но самое интересное вы уже видели, — весело сказал Танизаки, когда они стояли на эстакаде над атриумом и смотрели вниз, на заполненную людьми и автомобилями площадку. — Но я бы на вашем месте промочил горло. — Он заговорщицки покосился сперва на Чую, потом на Дазая. — Вообще-то, бары в этой части комплекса официально не работают до открытия салона, но для вас сделаем исключение. — Он прищёлкнул пальцами и указал на Дазая. — Только идите в тот, который на третьем этаже, там умеют подавать виски. — Ладно, так и сделаем, — с улыбкой кивнул Дазай и посмотрел на Чую: — Ты ведь не против? — Не очень люблю ездить за рулём выпившим, но я бы не отказался, — признался Чуя, испытывая какое-то странное, похожее на предвкушение чувство от того, что они с Дазаем наконец-то смогут где-то сесть и, ну... Выпить и пообщаться? — Наоми тоже вечно ругает меня, когда сажусь за руль после пары бокалов, — хохотнул Танизаки и уточнил: — Моя сестра. — Угу. Сестра, — фыркнул Дазай и на вопросительный взгляд Чуи, лукаво улыбаясь, пояснил: — У них странные отношения. Я бы даже сказал, сложные. Чуя едва не ляпнул что-то о том, что инцест — дело семейное, но вовремя прикусил язык. — Не сложнее, чем у тебя, — хмыкнул Танизаки в ответ. Помолчал пару секунд, а потом спросил: — Как там с Сасаки? Дазай разом помрачнел. Оперся ладонями о перила, посмотрев почему-то на Чую, а потом отвернулся и, глядя вниз, ответил: — Хреново, Джуничиро. Если после этого развода на мне хотя бы штаны останутся, я буду несказанно рад. Чуя перестал понимать, что здесь, нахрен, происходит. Он в полном охуении уставился на Дазая, который всё так же пялился вниз, словно раздумывал, не спрыгнуть ли, а потом перевёл взгляд на Танизаки, который как ни в чём не бывало криво усмехнулся и заявил: — Да ладно тебе. Она, конечно, та ещё сука, а ты идиот, но тебе не привыкать начинать с нуля. Ты лучший, мать его, адвокат в Канагаве. Выкрутишься. — Ты в меня так веришь, я польщён, — с сарказмом отозвался Дазай и, оттолкнувшись от перил, посмотрел на Чую. — Спасибо за экскурсию, дружище, но нам, пожалуй, и правда пора. — Ага, — кивнул Чуя, глядя на него в ответ и едва сдерживаясь, чтобы не начать задавать вопросы. Дазай женат? Интересные, блядь, дела. Хотя, на самом-то деле, какая разница? Чуя прекрасно понимал, что такие парни, как Дазай, долго не бывают одинокими, и то, что он женат — вернее, судя по их с Танизаки разговору, в данный момент находится в процессе развода, — не казалось чем-то невероятным или из ряда вон выходящим. В конце концов, Чуя и сам был би, и ему потребовалось много времени, чтобы признаться самому себе в том, что парни ему нравятся больше девушек. Может, и Дазай понял это уже после того, как женился... Твою мать, какого хера он вообще об этом думает? — Спасибо, Джуничиро. — Чуя протянул ему руку, которую тот с заметным удовольствием пожал. — Хотел бы я когда-нибудь приехать сюда, чтобы что-нибудь купить. — Может, и приедешь еще. — Танизаки подмигнул ему. — Выбью тебе хорошую скидку, если надумаешь. — Ладно, — рассмеялся Чуя. Танизаки напоследок обменялся с Дазаем таким же крепким рукопожатием, быстро обнял его, хлопнул по спине со словами: — Не бери в голову, мужик, всё будет хорошо, — и ушёл. Дазай усмехнулся ему вслед — правда, как-то не очень весело, — и повернулся к Чуе. — Пошли. — Он как будто слегка смущённо провёл рукой по волосам. — Думаю, у тебя есть вопросы, верно? — Есть парочка, — пожал плечами Чуя, направляясь по коридору к лестнице на третий этаж. — Но вообще-то, это не моё дело. Если захочешь — сам расскажешь. А не захочешь — допытываться не буду. Вообще-то, ему, если не пиздеть, было очень интересно, что там за Сасаки, почему они с Дазаем разводятся и какого хуя вообще женились, но он понимал, что самое благоразумное — оставить освещение деталей этой истории на усмотрение Дазая. — Ага, — загадочно уронил Дазай, пока они поднимались по ступенькам. — «Ага»? — насмешливо передразнил Чуя, толкая дверь. — И что это значит? — Это значит, что мне нравится ход твоих мыслей, — ответил Дазай. Ла-адно. Бар располагался на противоположной стороне атриума, и до него они шли в молчании, но оно на удивление не казалось неловким. Чуя думал о том, что, похоже, и правда ошибся насчёт Дазая, и его взлёт к вершинам адвокатской карьеры не был таким уж безоблачным. Чуя ненавидел ошибаться в людях, но на этот раз не испытывал ни капли недовольства из-за того, что его гондон-радар на Дазае дал сбой. Наоборот, он чувствовал совершенно другое: какое-то иррациональное удовлетворение, почти радость, словно втайне хотел ошибиться, но не верил, что это возможно. Никогда прежде собственный проёб не приносил ему такого облегчения. Возможно, конечно, он рано делает выводы... Но кое-что было ясно уже сейчас. Входя вслед за Дазаем в двери бара, Чуя признал, что с этим свиданием всё изначально покатилось по пизде. Ну и, в общем-то, хрен с ним. Пусть катится дальше, похуй. Даже интересно, к чему они в итоге придут. В баре было сумрачно и совершенно пусто, негромко играла музыка. Из-за вглухую затонированной стеклянной крыши создавалось ощущение полной оторванности от внешнего мира, и это сейчас было только на руку: Чуя сам не понял, в какой момент его откровенно поганое настроение выровнялось, но, усаживаясь на высокий барный стул за стойкой, он поймал себя на мысли, что уже не хочет поскорее избавиться от Дазая и свалить домой. Теперь им руководил азарт. Тот самый спортивный интерес, который возникает лишь в случае, когда ситуация разворачивается совершенно не так, как ты рассчитывал — а сейчас она именно так и разворачивалась. Он уже не знал, чего ожидать от Дазая — тот оказался куда более непредсказуем, чем можно было предположить. — Что ты предпочитаешь? — спросил Дазай, устраиваясь на стуле рядом с ним. — Вообще или сейчас? — уточнил Чуя, разглядывая ряды бутылок на стеллажах и машинально выцепляя взглядом знакомые названия. — А есть разница? — В тёмных глазах Дазая читалась ирония. — Вообще-то я люблю вино больше прочего алкоголя, но сейчас, как мне кажется, оно будет не в тему. — Чуя вернул Дазаю такой же ироничный взгляд. — Так что виски. Тем более, после рекламы Танизаки я хочу попробовать местные марки. — Как рассудительно, — фыркнул Дазай и махнул бармену. — Принесите лучший виски, какой у вас есть, и что-нибудь к нему. Ты голоден? — спросил он у Чуи, и тот мотнул головой, решив не уточнять, что сейчас не время для жратвы. — Есть «Гленливет» пятнадцатилетней выдержки, — бодро сообщил бармен — высокий крепкий парень в футболке с надписью на английском «Люди действительно готовы продать всё, если цена их устроит». — Подойдёт, — кивнул Дазай и, стоило бармену свалить куда-то в подсобку, посмотрел прямо на Чую. Чуя вздёрнул бровь и не отвёл взгляд — ещё чего. Дазай с непонятной улыбкой склонил голову к плечу и внезапно сказал: — Ты заставил меня сбросить входящий от Сасаки. Наверное, я должен сказать тебе спасибо. — Мне кажется, мы оба ещё слишком трезвые для этой темы, — усмехнулся Чуя, изо всех сих стараясь делать вид, что ему не интересно. — Наверное, лучше всего её вообще не поднимать, конечно. — Дазай неопределённо повёл головой, словно сомневаясь в собственных словах. — Тогда нахрена поднимаешь? — искренне удивился Чуя, наблюдая за тем, как вернувшийся бармен разливает по бокалам виски и выставляет на стойку тарелки с сыром и лимоном. — Мне кажется, это честно, — заявил Дазай и, хлопнув ладонью по стойке, сказал бармену: — Спасибо, дальше мы сами. Тот кивнул и испарился, оставив их вдвоем. — Честно? — Чуя взял свой бокал и поднес его к глазам, разглядывая виски на свет. — С чего вдруг? Я тебе никто. — Ну, может быть, я хочу это изменить? — Дазай развернулся к нему, держа в руке бокал. — Ты меня вообще не знаешь. — Чуя отзеркалил его позу. Уперся ступней в перекладину на стуле, а второй — в широкий выступ на стойке и облокотился о колено. — Вдруг я какой-нибудь маньяк. — Который заманивает в свое забитое тачками и запчастями грязное логово ничего не подозревающих адвокатов на феррари, ну конечно, — коротко рассмеялся Дазай и качнул бокалом в воздухе. — Того, что я уже видел и слышал, мне вполне достаточно для вывода о том, кто ты есть. Но я не откажусь узнать тебя поближе, Чуя. Предлагаю за это выпить, м? Чуя усмехнулся и, кивнув, потянулся к его бокалу своим. Тонкое стекло зазвенело, они выпили, и Чуя, слегка охренев от по-настоящему ядреного и обжигающего, но при этом на удивление ароматного пойла, с которым то, что он пил обычно, рядом не валялось, закинул в рот дольку лимона. — Надо было брать текилу, — заметил Дазай, разливая по новой буквально на глоток. — Только сейчас сообразил. — Я бы не повелся на предложение слизать соль с твоего живота, — фыркнул Чуя и запоздало понял, что если они сейчас начнут напропалую флиртовать, то исключительно по его вине. Дазай поставил бутылку на стойку и адресовал ему насмешливо-провокационный взгляд. — А я бы, пожалуй, повелся, — заявил он, и Чуя, рассмеявшись, взял свой бокал. — Тогда я бы предложил тебе сперва развестись с женой, а потом пытаться разводить других на соль, текилу и прочую херню. — Он обличающе ткнул пальцем в сторону Дазая. — Или тебя это не останавливает? — Да нет. Вообще-то я верный. — Дазай глянул в ответ почти с озорством. — Просто не повезло с партнером. Такое бывает. — И с чего ты решил, что со мной повезет? — поинтересовался Чуя, глядя Дазаю в глаза поверх кромки бокала. — Ну, не знаю, возможно, потому что ты с порога меня послал? — Дазай ухмыльнулся и выпил первым — медленно глотнул, прикрыв глаза и чуть откинув назад голову. Чуя проследил, как дернулся под светлой кожей кадык, осмотрел видневшиеся в вырезе джемпера острые ключицы и отвел взгляд в тот момент, когда Дазай поставил бокал на стойку. — Не ищешь легких путей? — Он прищурился, вновь взглянув на Дазая в упор. — Скорее, иду от противного. — Дазай чуть склонил голову к плечу. — Все мои прежние партнеры, как ты выражаешься, велись на меня практически без усилий с моей стороны. Итог всегда был один: рано или поздно мы расставались. Ну, — он неопределенно покрутил рукой в воздухе, — скорее, рано, конечно, так, как с Сасаки, я больше ни с кем не ошибался. — И ты решил, что, если попробуешь замутить с тем, кто на тебя не повелся, из этого может что-то выгореть? — со смехом спросил Чуя. Дазай с улыбкой пожал плечами: — Скорее, да, чем нет. Но, как я уже сказал, ты мне просто понравился. Правда, ты довольно быстро дал мне понять, что обычные способы с тобой не сработают. — Какая, блядь, честь, — фыркнул Чуя, не зная, что еще сказать. Потому что в этот момент осознал, что, вопреки всем ожиданиям и собственному желанию, начал получать настоящее удовольствие от общения с Дазаем. От общения и, что там говорить — флирта. За это, пожалуй, действительно стоило выпить. — Ну, а что насчет тебя? — Дазай с лукавой ухмылкой потянулся за его бокалом, и Чуя аккуратно передал его, тщательно следя, чтобы не соприкоснуться с Дазаем пальцами. Нехер тут. Распускать хвосты друг перед другом они могли сколько угодно, но лучше этим и ограничиться. — Что ты хочешь услышать? — спросил Чуя, наблюдая, как Дазай разливает виски, почти нежно обхватив бутылку длинными холёными пальцами с аккуратно подстриженными ногтями. У самого Чуи пальцы были все в мелких ссадинах и ожогах от постоянной возни с электрикой, с вечными мозолями на подушечках, а безымянный на левой руке — слегка искривлён из-за перелома, полученного в пьяной драке ещё в Тоёкаве сто лет назад. В драке Чуя, конечно, победил. — Жены у меня нет и не было, — сообщил он, когда Дазай поставил бутылку на стойку и всё с той же улыбкой взглянул на него. — И вряд ли будет. Никаких охуительных историй тоже не жди, у меня довольно скучная жизнь. В ожидании ответной реакции Дазая он принялся рассматривать этикетку на бутылке. Виски, к слову, был превосходным. — Но ты ведь тоже би, верно? — внезапно спросил Дазай, заставив Чую озадаченно нахмуриться от резкой смены темы. Не то чтобы его смущали подобные вопросы, вовсе нет, Чуя перестал шарахаться от них — ещё с той ночи в его семнадцать, когда Тачихара смеха ради затащил его в гей-клуб, а потом не знал, как сбежать. К слову, Чуя тогда отлично провёл время. Он неплохо умел отпускать ситуацию. И сейчас тоже не собирался уступать этому дохуя уверенному в себе засранцу. Кивнув, он спокойно ответил: — Да. Но таки больше по парням, — и адресовал Дазаю намеренно вызывающий взгляд. — Серьёзно? Я думал, наоборот, забавно. — Дазай разглядывал его с таким интересом, проще говоря — пялился так, что на мгновение Чуе даже стало немного неловко. Всё-таки, обычно на него смотрели менее откровенно. Похоже, у Дазая вообще не было проблем с самооценкой. Вот только если он планировал смутить Чую или поставить его в тупик, то не на того нарвался: у Чуи с самооценкой тоже не было проблем. Как и с уверенностью в собственном искусстве убеждать. Если им с Дазаем и светит потрахаться, Чуя точно знает, кто будет сверху. Дазай может быть сколько угодно крутым адвокатом и трясти направо и налево своими дипломами, но в этом вопросе ему проще сразу заткнуться и раздвинуть ноги. Свои охуенные длинные ноги, которые Чуя уже заебался пытаться не облизывать взглядом — и, на самом деле, не слишком в этом преуспел. Даже если Дазай имеет что-то против закидывания своих ног на чужие плечи, Чуя докажет ему, что в этом нет ничего... Так, стоп. Стоп, блядь! Он что, всерьёз об этом думает? Твою ж... Похоже, виски оказался гораздо более крепким, нежели он рассчитывал. Надо притормозить, в конце концов, им ещё до Йокогамы добираться. О чём они говорили? А, да, точно. О парнях. Что ж, продолжим. — С парнями проблем меньше. — Чуя качнул в руке стакан и посмотрел Дазаю в глаза. Криво усмехнулся и добавил: — По крайней мере, они потом не бегают за тобой и не действуют на нервы. Ну, в основном, конечно, не бегают, долбоёбы тоже попадаются. Он отсалютовал бокалом и глотнул — на этот раз Дазай налил достаточно, а не как будто спиздил этот грёбаный виски из-под носа у бармена. Чуя прекрасно понимал, чего своими вопросами пытается добиться Дазай, тут не надо быть грёбаным прокурором, чтобы догадаться, куда ветер дует. Он, в общем-то, и не собирался ничего скрывать, тем самым набивая себе цену. В этом не было никакой необходимости, в конце концов, они начали с откровенности, и на этой же ноте лучше всего было продолжать. И, честно говоря, такое общение начистоту, не исключающее флирта и взаимного интереса, нравилось Чуе гораздо больше любых других вариантов. Тем более, что набивать себе цену и казаться лучше, чем есть, было бы — и то, не факт, — актуально лишь в том случае, если бы он всерьёз собирался замутить с Дазаем. А он не собирался. Флирт ещё ни к чему не обязывает, а без него было бы скучно. Им обоим. А так Чуе даже нравилось наблюдать, как в глазах Дазая разгорается понимание, и один за другим читаются верные выводы — как по щелчку пальцев, молниеносно. Вывод первый: на отношения Чуя не настроен. Вывод второй: он знает себе цену и привык, что за ним бегают, а не наоборот. Вывод третий, вытекающий из второго: он сверху. Ну и, в качестве бонуса: он не любит долбоёбов. Всё это Дазай, вне всякого сомнения, считывал безошибочно. Чуя даже не сомневался в том, что он умный мальчик. Очень умный и очень красивый: сейчас, вблизи, имея возможность рассмотреть Дазая без спешки и первоначальной, уже безнадёжно проёбанной предвзятости, он по достоинству оценил и тёмные глаза, в глубине которых плясали сотни хитрых чертей, и высокие скулы, и не слишком пухлые, но и не тонкие — на самом деле, в самый раз, — чётко очерченные губы, и художественно растрёпанную густую шевелюру. И осанку тоже оценил, а ещё — гибкость, когда Дазай, привстав на стуле, по его просьбе потянулся за пепельницей через стойку, не то неосознанно, не то намеренно прогнувшись в пояснице. Скорее всего, второе, конечно: как уже выяснилось, Дазай был мальчиком не только красивым, но и умным, и, вне всякого сомнения, догадался, кто тут в случае чего будет подставлять задницу. К слову, эту самую задницу Чуя имел возможность оценить раньше, и она ему тоже понравилась. Ладно, возможно, переспать с ним всё-таки можно. Один раз. Чуя понял, что буквально трахает Дазая взглядом, за секунду до того, как тот плюхнулся обратно на стул и поставил перед ним пепельницу. Один раз, Чуя. Максимум. Тебе нахуй не нужна вся сопутствующая херня. Да её и не будет, не льсти себе, ты, конечно, огонь, но не забывай: такие, как Дазай, других людей ни во что не ставят. Вот и ещё одна причина, по которой Чуя принципиально предпочитал быть сверху: хоть какое-то ощущение власти над ситуацией. Хотя, от разбитого сердца и прочего дерьма это нихрена не спасало. Так что да. Один раз и сверху. Можно. В какой момент «да мне даже стоять рядом с тобой противно» переросло в «окей, я бы тебя трахнул», Чуя и сам не понял. Но давать задний ход было поздно: мысль уже засела в голове, и чем больше Дазай наливал, непринуждённо что-то рассказывая и улыбаясь, тем отчётливее Чуя понимал, что вляпался. Нахрена он вообще на это согласился, надо было сидеть дома и не соваться туда, где его поджидал пиздец. Пиздец в виде очень красивого и очень умного Дазая, мать его, Осаму, который в этот самый момент посмотрел на него так, будто читал все его мысли до единой. А потом вздёрнул бровь и с самым живым интересом спросил: — Значит, никаких шокирующих историй про жён и бывших и всё скучно, м, Чуя? Чуя усмехнулся. Взгляд Дазая, слегка поплывший, но непонятно, то ли от алкоголя, то ли от их обоюдного горячего флирта, был загадочным, почти шалым. Если этот вечер для них закончится в одной постели, Чуя вообще не удивится. При мысли об этом — вернее, о том, как Дазай послушно покоряется его воле, не бросая вызовов и не сопротивляясь, — сладкой судорогой на мгновение свело низ живота. Чуя неслышно выдохнул, призывая себя к спокойствию. Несмотря на то, что Дазай, вне всякого сомнения, привлекал его физически, заканчивать вечер в постели почему-то не хотелось. И не то чтобы Чуя надеялся на грёбаное продолжение, конечно же, нет, это блядский абсурд. Да, Дазай ему нравился, но это не отменяло того факта, что он был тем ещё мудаком совершенно не из его лиги. Это отрезвляло. Остаться за бортом и чувствовать себя использованным — нет уж, спасибо. Но и оставить всё как есть Чуя уже не смог бы. Ему уже хотелось — Дазая. К тому же, он заключил сделку с совестью и договорился сам с собой на один гребаный раз. Один грёбаный раз — но не сегодня, твою мать. И вот тут вставал главный вопрос: какого, собственно, ебаного хрена? Предрассудков на эту тему у Чуи не было отродясь, он спокойно трахался и на первом свидании, и вообще безо всяких свиданий, не считая подобное чем-то предосудительным. В конце концов, в жизни и так мало радостей, чтобы отказывать себе в сексе с тем, кого хочешь. Дазая Чуя хотел — но не вот так вот сходу. И на вопрос, почему, блядь, навскидку имелся только один ответ — настолько неправдоподобный, что даже за вариант его принимать не хотелось. Нет, ну в самом деле, не мог же Дазай понравиться ему как личность? Ну что это за пиздец, они что, в старшей школе, чтобы всерьёз на это ориентироваться? В голове Чуи подобное даже звучало смешно и вызывало желание провалиться в фейспалм. Да, при ближайшем рассмотрении Дазай оказался довольно занятным экземпляром, с хорошим чувством юмора и кучей охуительных историй из собственной адвокатской практики и не только. Но Чуя не исключал, что всё это — лишь маска, попытка пустить пыль в глаза. Он отлично помнил другого Дазая, в первый день знакомства заявившегося к нему в мастерскую: надменного, высокомерного, плевать хотевшего на других. Какой из этих Дазаев настоящий, Чуя понятия не имел. Ошибиться — а, как правило, такие ошибки были фатальными, — ему не хотелось. Он отлично знал себя и знал, что довольно быстро увлекается. Остывает, к слову, тоже быстро, но имелась в его жизни парочка неприятных инцидентов, свидетельствующих о том, что и его можно зацепить. Опыт показывал, что предугадать подобное невозможно. Но если начинается вот такая хуета с размышлениями на тему «а мне нравятся его/её юмор и мозги», значит, лучше сворачивать всё нахуй, пока не затянуло туда, откуда без последствий для душевного здоровья не выгребешь. И вот сейчас, если верить чутью — а ему Чуя верил всегда — именно такая хуета и начиналась. А учитывая то, что он понятия не имел, какое из, вне всякого сомнения, множества своих лиц сейчас показывает Дазай, всё могло закончиться очередным неприятным инцидентом. Все эти умозаключения пронеслись в его голове в одно мгновение, и Чуя понял, что нелогично противоречит сам себе. С одной стороны, Дазая он хотел, с другой — не хотел ввязываться в возможную хуйню с очередным безнадёжным увлечением (ни о каких отношениях речи, конечно, не шло). Наиболее логичным вариантом в данной ситуации было просто потрахаться сегодня же, убедиться, что не то, и забыть нахуй. Но при мысли об этом что-то неприятно впивалось в грудь изнутри, подкатывало к глотке тошнотворным мерзким комком, свербило в висках назойливым и капризным «это будет неправильно». Почему неправильно, для кого неправильно — хуй его знает, но для себя Чуя решил чётко: так завершить этот вечер он не хотел. Но, судя по масляному взгляду долбаного Дазая, именно к этому всё и шло. А вот хрен там плавал, ясно, сукин ты сын? — Никаких историй, Дазай, — усмехнулся Чуя, качая головой. — Не рассказывать же тебе про мой первый секс. Твою мать, ну вот опять. Кажется, в присутствии Дазая эта тема так и будет всплывать сама собой. — Почему нет, я бы послушал. — Дазай подпёр голову кулаком, покачивая во второй руке бокал с виски. — Обычно такие истории как раз очень интересные. Твоим первым был парень? — Нет, девушка, — ответил Чуя и тут же мысленно отвесил себе оплеуху. Он ведь не собирался об этом говорить! Впору было посочувствовать противникам Дазая по судебным процессам — с таким-то даром убеждения неудивительно, как он пробился на самый верх. — Серьезно? — Дазай глотнул виски, неотрывно глядя на Чую поверх бокала. — Красивая? — Да, вполне. — Похуй, раз уж начал, иди до конца. — И она была старше и гораздо опытнее меня. Но знаешь, — Чуя развернулся к Дазаю лицом, — мне было бы интереснее послушать о том, как ты умудрился жениться, чем рассказывать, как я полчаса пытался надеть презерватив. Дазай рассмеялся. Склонив голову к плечу, адресовал ему всё тот же лукавый — Чуя назвал бы его «соблазняющим» — взгляд и, переведя его на бутылку, констатировал: — Почти всю выпили, надо же. Я и не заметил, как. Чуя, уже не удивлённый сменой темы, покрутил бутылку за горлышко, изучил этикетку и разлил остатки виски по бокалам. Охренеть, он и не заметил, как они вдвоём прикончили целый литр. В основном потому, что этого не ощущалось: в голове, конечно, слегка шумело от выпитого, но пьяным Чуя себя не чувствовал. Скорее, приятно расслабленным и вполне готовым к разговору о первом сексе и почти бывших жёнах. Однако, за руль в таком состоянии он не рискнул бы сесть, и не только из-за перспективы попасться в руки дорожной полиции, но и по банальным соображениям безопасности. Несмотря на то, что его жизнь — тот еще херов аттракцион, сдохнуть в двадцать семь в автомобильной аварии в его планы не входило. — Если ты так намекаешь на то, что нам пора завязывать... — Я так намекаю на то, что нам пора взять ещё, — перебил его Дазай. — Что думаешь? Чуя неопределённо пожал плечами, обдумывая его предложение... И понял: вот он. Долбаный момент истины, ёбаный Рубикон, за которым их, скорее всего, ждёт жаркий секс где-нибудь в подсобке или в туалете выставочного зала. Или прямо здесь, в баре, всё равно ведь нет никого. Короче, как раз именно то, чего Чуя планировал избежать. Похоже, им всё-таки пора было завязывать. — Знаешь, пожалуй, я откажусь, — ответил он после паузы и посмотрел на Дазая, отслеживая реакцию почти с жадностью. Дазая его ответ, казалось, удивил. Он вскинул брови, разочарованно поджал губы и, окинув Чую таким взглядом, будто понятия не имел, какого хера тот тут делает, кивнул: — Не вопрос, как хочешь. Тогда с тебя последний тост, м? Чуя с преувеличенным интересом уставился в свой бокал. Он не понимал, что чувствует, и это его раздражало. С одной стороны, хорошо, что Дазай не стал настаивать на продолжении — потому что Чуя не был уверен, что сможет отказаться. С другой — Чую внезапно укололо совершенно нелогичной и недопустимой досадой на самого себя. Потому что в тот момент, когда Дазай согласился с его предложением на этом остановиться, Чуя понял, что останавливаться ему не хочется. Хотелось ещё — обоюдного флирта, идиотских шуток, забавных историй, чего угодно. Чуя понял, что не хочет уходить. И долбаный последний тост тоже не хотел говорить — на язык так и рвалось что-то про новую встречу. Но было уже поздно. Нет, он всё-таки идиот. Пока он раздумывал и корил себя, Дазай отбил кому-то смс и вновь сунул телефон в карман джинсов. Поднял свой бокал и вопросительно посмотрел на Чую. — За неоправдавшиеся ожидания. — Чуя, глядя ему в глаза, коснулся его бокала своим и, не дожидаясь реакции, выпил. Дазай был умным, очень умным мальчиком и, вне всякого сомнения понял, что именно Чуя хочет этим тостом сказать. Ни одно из его собственных ожиданий на этот вечер не оправдалось — и он был почти уверен, что с Дазаем та же история. В немного неловком молчании, нарушаемом только льющейся из динамиков под потолком музыкой, они допили виски, и Чуя первым спрыгнул со стула. Его слегка повело, и сейчас требовалось решить ещё один, крайне насущный вопрос. — Как мы поедем обратно? — спросил он. — Нас уже ждут, — ответил Дазай. — Танизаки выделил одного из своих водителей, чтобы нас довезли до Йокогамы, ему как раз по пути. Пойдём. Он направился к дверям, и Чуя пошёл следом, почему-то всё больше раздражаясь на самого себя. После отличного — действительно отличного — вечера его окончание казалось скомканным и каким-то неправильным. Острое чувство незавершённости и разочарования преследовало Чую всю дорогу до стоянки. Там их и правда уже ждали: высокий белобрысый парень в джинсах и кожаной куртке. Он поздоровался с ними кивком, поймал брошенные Дазаем ключи и уселся за руль феррари. Чуя, помедлив, сел на заднее сиденье. Нет, он, конечно, ждал, что Дазай к нему присоединится, но тот, зачем-то постояв рядом с машиной с минуту, внезапно уселся вперёд. Ну, окей. Чуя был — нет, не расстроен, конечно, — но неприятно удивлён. Он поджал губы и, стоило машине тронуться с места, уставился в окно. Ладно. Ладно, блядь. Он и без того знал, что нихрена из этой идеи не выгорит. Нехер было вообще пробовать. Всю дорогу до Йокогамы они молчали. Ненавязчиво бормотало радио, автомобиль уверенно нёсся вперёд, а Чуя тупо смотрел в окно и понимал, что облажался. Ему, чёрт бы всё побрал, понравился Дазай. И не только внешне — разговаривать и пить с ним Чуе тоже понравилось. Но, похоже, эту страницу из его жизни следовало вырвать с корнем как можно скорее. Вырвать, выбросить и забыть. Не как страшный сон — а как что-то хорошее, что случается только раз и больше не повторяется. За всеми этими мыслями Чуя не заметил, как они добрались до Йокогамы, и очнулся только тогда, когда машина остановилась, а Дазай повернулся к нему и тихо сообщил: — Приехали, Чуя. Спасибо, что хоть «выметайся» не сказал. — Ага. — Чуя взялся за ручку и надавил на неё. Распахнул дверь, помедлил, чувствуя на себе взгляд Дазая — ему на мгновение даже показалось, что тот ждет чего-то. Чего? А, ну конечно: ебучие правила приличия требовали попрощаться. — Ладно, пока, — бросил Чуя, так и не взглянув на Дазая, и, не дожидаясь ответа, решительно покинул салон. Оказавшись на воздухе, он глубоко вздохнул, рассеянно вслушиваясь в тихое урчание мотора, вскинул голову к усеянному звёздами небу — надо же, оказывается, они просидели до глубокой ночи, — и, сунув руки в карманы, направился к дому. Похуй. Значит, не судьба. Позади хлопнула дверь. Чуя замедлил шаг, потом вовсе остановился и обернулся. Дазай, скрестив руки на груди, стоял в паре шагов от феррари и смотрел на него в упор. Чуя, почему-то испытывая странное удовлетворение, тоже уставился на него. Что-то сейчас будет? Они, как в дешёвой комедии, бросятся друг другу в объятия, и потом будет сразу утро после или, что вероятнее — свадьба, потому что этап скандалов, взаимонепонимания и битья посуды в таком кино обычно пропускают? Или, может, Дазай скажет ему, что чего-то подобного и ожидал, и им действительно не стоило всё это затевать? Очень интересно, блядь. — Спокойной ночи, Чуя, — сказал Дазай в тот самый момент, когда Чуе начало казаться, что они так и простоят до скончания веков, молча разглядывая друг друга. — Спокойной ночи, Дазай, — отозвался он, изо всех сил стараясь держать лицо и не казаться разочарованным. Дазай отрывисто кивнул, видимо, давая понять, что обмен любезностями окончен. Чуя прошёл пару шагов спиной вперёд, удерживая его взгляд, но потом всё-таки повернулся и, преодолев оставшееся расстояние, вошёл в подъезд. Прогремела тяжёлая дверь. Чуя застыл, вслушиваясь в то, что происходит снаружи. Спустя пару секунд уловил шум мотора удаляющегося автомобиля, а потом всё стихло. Он зачем-то вытащил из кармана телефон, проверил его, но никаких уведомлений, конечно же, не было. На мгновение зажмурившись, он потёр лоб рукой и, проигнорировав лифт, поднялся по лестнице на свой этаж. Отпирая входную дверь, он уже не обзывал себя идиотом — в конце концов, всё это было закономерно и ожидаемо. За исключением того, что Дазай, сукин сын, всё-таки окажется приятным в общении. И что он ему, Чуе, понравится. Ладно. Пора было возвращаться в реальную жизнь. В ту, где его не пытались клеить красавчики-адвокаты на шикарных феррари, и он каждый вечер возвращался в свою квартиру к дивану и коту. Кстати, о котах. — Привет, приятель, соскучился? — Чуя потрепал вышедшего навстречу Кью по холке и, дождавшись ответного мява, отправился на кухню. Насыпал в пустую миску корм, распахнул окно и, наблюдая то за тем, как увлечённо Кью хрустит кусочками в форме рыбок, то за редкими автомобилями, проезжающими по дороге, выкурил две сигареты подряд. Всё-таки хорошо, что у них с Дазаем не зашло дальше: Чуя уже чувствовал, что это был бы пиздец, если его после одного вечера так размотало. Не только от Дазая, конечно: ещё и от алкоголя, и от странного, тоскливо-загадочного влияния ночи. Чуя почти не сомневался, что утром встанет с жёстким похмельем и мыслями о том, какого хуя вообще так расклеился на пустом месте. И Дазай уж точно не будет казаться ему таким охуенным. Определенно. Нужно скорее ложиться спать. Утром всегда легче. Утром все кажется проще и веселее, и наверняка завтра он будет вспоминать этот вечер как нечто приятное, но не стоящее такого внимания. Ну встретились и встретились. Ну не срослось и не срослось, живём дальше. Это всегда было его излюбленной стратегией. Слегка приободрившись от этих мыслей, Чуя закрыл окно, выключил свет и отправился спать.