Валико

      «Домо-о-о-ой! Там так сладко бьется сердце северных гор!» — Анзор мурлычет под нос, добавляя скорости старому пикапу. Решение пришло быстро, как спасительная лавина на помощь самоубийце. Родители, шумное семейство давно женатых братьев, невесток, толпа детворы… Ворчливый дед замахивается веником, гонит нарядного уже внука из дому. «Иди и без счастья своего не возвращайся!». Любимый дед Вепхо, самый понимающий, поддерживающий во всём молодого Анзора. Это он в насмешку назвал младшего мальчишку «Старший». Он учил его русскому языку, русской музыке, гнал мальчишку из дома, кричал, что еще одну «брюхатую невестку» не потерпит. Анзор смеялся всегда как сегодня. Ему детей в школе хватает. Дедушка отпустил учителем в школу, только если Анзор устроит «этим малявкам самую сложную школу!». Анзор устроил. Свободный от необходимости жениться, рожать детей, что-то делать для семьи — он стал самым молодым директором школы не только в Местийском муниципалитете, но и в родном городишке. Двадцать семь, собственный дом за городом, полная свобода и уважение — Анзор оправдал свое имя. Анзор улыбнулся воспоминаниям. В канун Нового года все жители Грузии сидят дома, с родными, а он едет по глубокому снегу в больницу. Потому что на ночном дежурстве в приемной скорой помощи его школьный друг, вольнодумный Джаба, такой же молодой и не женатый. Сопьется один, как так можно? Никак нельзя!       Пикап паркуется аккуратно, против горных обычаев, Анзор всегда плевать хотел на понты и наглость. В его с дедушкой мире крутизна измеряется не твердостью яиц, а гибкостью мозга. Если примчится карета, ей нужно максимум пространства. А она примчится. Как говорит народная мудрость, раз в год и палка стреляет, а палка эта — ружьё, и день этот — Новый год.       — Джаба, дорогой! — орет с порога Анзор, чтобы друг успел себя в порядок привести, пока снег стряхивается, куртка снимается…. Бахилы опять же… Из кабинета выпорхнула смущенная девчонка. — Твоя медсестричка?       — Нет, Товлис Бабуо заходил, обронил подарочек, — улыбается Джаба. Хвост павлина и постоянный флирт не мешает Вано блюсти честь каждой девушки в больнице, смотреть можно, а трогать нельзя и другим тоже. Анзор хмыкает и ставит на стол корзину фруктов и кувшины вина.— Дед собирал?! Уважаю нашего Хаишинского тигра! Ия, вернись, дорогая!       Анзор привычно достает больничные мензурки. Дед по традиции с братьями будет говорить долгие тосты, пить из разных рогов, уже невестки моют от годовой пыли старые кости. Когда-то, очень давно, Вепхо, тогда еще папаша, объездил огромный Советский Союз, он видел свободную молодёжь, поднявшую страну, он дал такую свободу Анзору. Анзор поднял школу. Чтобы вырастить виноградник — нужно посадить черенки. Чтобы получить свободу — воспитать детей вокруг себя.       — За Деда Вепхо! — коротко сказал Анзор и выпил с Джабой. Мышкой прошмыгнула Ия. Села скромненько в уголке, скромно взяла традиционный пирожок в форме птички. — Ия, милая, ничего, если мы на русском поговорим? И музыку можно? Вот и хорошо.       — Ты всё за старое? — Джуба улыбается, разламывает руками брынзу. Из динамика хлынула жидкая магия. — Это что? Сказка?       — Колыбельная, — улыбнулась Ия.       Анзор не отвечает, наливает вино в мензурки. Мелодии переключаются на красивые баллады. Совсем скоро часы покажут полночь, в крохотном городке начнут стрелять, многие пустят фейерверки. Потом начнутся проблемы и в больничку привезут перестаравшихся с праздником. Года три назад он так же пил с Джабой, а на порог ступил его старший племянник с молодой женой. В ту ночь он помогал ребенку ступить в этот мир, а теперь маленький Каха, держась за руку с самым старшим дедом Валихо, по традиции трижды обходит дом и поит вином виноградник.       — Спорим, — усмехается Джаба, — в этом году первым за порог нашей двери ступит сапожок самой красивой девушки города!       — А потому красота весь год будет окружать наши холостые сердца, — поддержал Анзор.       — Спорим. Если выйдет по-твоему, я в жены возьму ту красавицу, что порог переступит. А если по-моему выйдет — ты отдашь мне своего второго ребенка. Или первого, кого не жалко. Джаба захохотал.       — Сначала скажи, кто, по-твоему, станет меквле в этом году.       — Кто-нибудь невозможный. Например, безработный библиотекарь, в поисках работы. У меня уже год библиотека без присмотра, дежурим с учителями по очереди.       — Ия, выходи за меня, не бойся! Наши первенцы в безопасности.       — Что, ты не видел толпы бродячих библиотекарей за окном? — притворно улыбнулся Анзор и впился зубами в яблоко. Джуба жует сыр с хлебом, Ия скромно по зернышку клюет гранат. Тишина. Часы пикают, сбивая все цифры по нулям. В закрытую дверь больницы стучат. Не в приёмный покой из фойе, а именно в уличную дверь. Молодые люди хохочут давясь. Снова стук.       — Счастье стучит трижды, а потом уходит, — напоминает Анзор народную мудрость, пока Джаба с Ией оперативно открывают двери под грохот праздничной стрельбы и фейерверков. Через порог переступает и падает молодой человек. — Эгей, совсем не красавица, но и на библиотекаря не похож.       Анзор не стоит в стороне, привычно помогает урезанному персоналу смены. Джаба осматривает парня, констатирует сильные побои и охлаждение. Раздевать не нужно — на нем только порванная футболка. Глубоких ран нет, пара переломов. Ия отмывает спиртом кровь с лица, но мыть его нужно полностью. Светлые волосы спутаны, кожа белая с прозеленью и россыпями синяков. Задохлик какой-то. Со двора воет скорая. Джаба кивает Анзору и бежит за новой жертвой праздника. Анзор продолжает бережно оттирать кровь, хотя тело парня уже укрыли одеялом. На скорой привезли всего одного мужика с ожогом, ничего страшного, Джаба управляется в пять минут и возвращается к парню.       — Снегурок какой-то, волосы светлые, почти серебряные, белый весь... — он хмурится и выгоняет Анзора из приемной. — Сходи в полицию, пожалуйста. Хочу, чтобы парень пришел в себя в присутствии полицейского. И кого-нибудь из старших прихвати.       — Я вхожу в совет старейшин.       — Только не ты. Тебе с ним потом жить. Почему-то.       Анзор подчиняется без спора. Джаба войдёт в совет старейшин, это дело времени. Пока там самый молодой Анзор, потому что директор школы очень важный человек, даже если просто выскочка холостой, главное, мозги на месте.       Взгляд Анзора останавливается на велосипеде. Он валяется в снегу, от него кровь тянется к больнице. Нет глубоких ран, откуда кровь?       Анзор падает на сиденье пикапа, едет по тонкому следу велосипеда. Городок маленький, все по домам, снег еще не замел след. Удается проследить до большой трассы. Дальше нет смысла. Теперь в полицию. В отделении всего один дежурный, этого хватает. «Дядя Тенгиз» — спокойно констатирует Анзор, объясняя суть проблемы. Самая подходящая кандидатура. Он овдовел рано, дочки разбрелись по другим семьям. Анзор знает Тенгиза, потому что он часто забирает внуков из школы. Старейшину Хвтисо подобрали по пути, если можно так сказать: пришлось выпить, подождать, объяснить, просить…       Паренька перенесли в палату, но Анзора не пустили. Он прижал к стенке Ию, но она отвела глаза, покраснела и сбежала. Уже на рассвете уставший старейшина и дядя Тенгиз позвали Анзора.       — Джуба говорит, что он твой Меквле? — спросил старейшина.       — Не совсем. Мы поспорили, кто первый войдет в дверь. Джаба ждал девушку, а я библиотекаря.       — С судьбой не спорят, но раз проспорились, — старейшина коснулся рукой лица парня. Тот открыл глаза. В красных капиллярах белка нашлись синие радужки. — Мальчик, это хозяин дома, будь его гостем.       — Говоришь на русском? — поинтересовался Анзор.       — Русский, грузинский, английский, — прошептал очень тихо парень. Прикрыл глаза. — Всё, я готов, поедемте.       Он присел, пошатываясь, одеяло спало на колени. Гипс на левой руке от пальцев до локтя.       — Перелом в двух местах, я вправил, — ответил на немой вопрос Джаба. — Рецепт вот, мази и обезболивающее. Одежды нет, можешь взять одеяло, потом вернешь. Что? На ручках отнесешь, кто у нас тут мужик?       Анзор подхватил закутавшегося парня и унес в машину. Старшие не проводили, что-то обсуждая. Что-то серьезное.       — Как тебя зовут? — спросил Анзор самое банальное, но очень важное на данный момент. Мотор заурчал, почти перекрыв тихий голос.       — Валентин.       — Валико, я Анзорий. По-русски это…       — Старший. Простите, что так вышло. — Парень замолчал, глядя на снег за окном. — Метель... Меквле в таком состоянии не много счастья принесет.       — В прошлом году меквле заблевал всю приемную. А до этого чуть не пристрелил Джабу. А три года назад меквле родила почти на пороге. Это работа Джабы, я ему помогаю. А ты… как ты… прости…       — Я окончил иняз, подвернулась работа переводчиком у одного туриста, так я попал в Грузию. А потом что-то пошло не так.       Анзор не обернулся, следя за узкой полосой снега, под которой притаилась дорога к дому, но усмешка в голосе парня ему понравилась. Такой сможет дежурить в новогоднюю ночь. Мотор мурлыкнул на прощание и умолк, Анзор подхватил парня и понес домой. В голове мелькнула мысль о западной традиции нести на руках невест. Он улыбнулся. Парнишка тяжелый, несмотря на худосочность. Его откормить и не поднять будет.       — Подождите! — попросил парень на крыльце. — Это ваш дом, если я переступлю порог первым…       — Пф! — Анзор дернул ручку и перенес парня на летнюю веранду, а оттуда уже в дом. Темный и тихий дом. Поставил Ванико голыми ногами на доски пола, зажег свет.       — Теплый пол? — удивился Валико.       — Я старейшина, но это не мешает жить в двадцать первом веке. Ходить можешь? Пойдем одежду искать. У меня мало, племянники утаскивают всё, что плохо висит, но и свои тряпки иногда забывают. — Анзор открыл шкаф в гостевой комнате для мальчиков. Порылся в тряпках, валяющихся неопрятным комом. — Выбирай. Всё в этой комнате можно использовать, спать тоже здесь ложись. Любая кровать.       — Много племянников?       — На третьем десятке сбился со счета, — пошутил Анзор, про себя пересчитал, тридцать девять племянников. — Я один живу, но ребята гостят часто. Туалет и душ в конце коридора, вот мази и таблетки. Спи. Утром могут прийти гости, не пугайся, но и не выходи, пока не позову.       Анзор вышел, закрыв дверь. Он слышал тихое «спокойной ночи», от которого сердце дрогнуло. Не часто ему так говорят. Может, и правда пора завести кого-нибудь, хотя бы собаку. Утром. Уже утро. Спать смысла нет, скоро завалится толпа галдящих пацанов: младших племянников и детей старших племянников. Дед сказал, что если я ему правнука принесу, — проклянёт. Голова гудит. По приметам спать нельзя — счастье проспишь. Анзор счастье не проспал, вот только чье счастье и счастье ли?       Развел огонь в камине, хотя печь с отличным отоплением прекрасно справляется. Серый сумрак метели сгущается вокруг огненного света. Анзор потянулся за книгой, взятой из школьной библиотеки. Попытался прочесть, но усталость смазала буквы. Из темноты протянулась тонкая рука, Анзор шарахнулся.       — Простите, — не нарушая тишину, шепнул Валико. — Можно?       Присел на ковер у камина, игнорируя кресло, положил книгу на колени, начал перебирать страницы. Одной рукой, вторая в гипсе.       — Стихи, серебряный век, сборник разных авторов. У меня высшее образование, я могу работать в библиотеке, если позволите остаться.       — Оставайся, если хочешь.       Снова тишина. Неловкая, когда многое нужно сказать, но не знаешь, с чего начать.       — Я почитаю, Вы не против? Брюсов.

Серебро, огни и блестки, — Целый мир из серебра! В жемчугах горят березки, Черно-голые вчера…