Валико

      Короткая оттепель сменяется снегопадом. Анзор сбегает из шумного дома брата. Он всё время сбегает из родственных объятий иначе можно погрязнуть надолго, а дома список дел на двух листах и завтра в школу. А ещё дома «гость» на постоянной основе. Почти год прошел.       С порога видно свет на кухне и слышно музыку. Валико слушает русские песни и поёт на русском, таком мелодичном.

«Когда люди не верят,

Меняй море на берег.»       Поёт Валико глядя в окно. Там густой снег валит из почти черных в сумерках туч.

«Когда траблы и требы,

Меняй землю на небо…»       Оборачивается, улыбается Анзору.

«Когда ты лучше меня,

То ничего не меняй.»       Заканчивает с исполнителем, но припев не подхватывает, опирается о столешницу, слегка кивает в такт, ждет, когда Анзор пройдет в кухню и можно будет пожать руку. Сегодня, как и вчера, они не виделись. Разные графики работы и гостевание Анзора у родни.       — Ты станешь дядюшкой в сороковой раз или планировали свадьбу Айки?       — Дед Вепхо передал тебе личное приглашение, — Анзор встал рядом, только глядя в окно. Скоро вечер сожрет остатки света и снег останется только в свете окна. — Поиграешь с ним в шахматы, выпьешь вина.       — С удовольствием, — Валико непринужденно потянулся, хрустя всем набором костей. — А что-нибудь более материальное твоя родня не передавала бедному голодному мне?       — Ты злоупотребляешь гостеприимством! — привычно и беззлобно отозвался Анзор, не отвлекаясь от снежной круговерти. Валико он чувствует всем телом, а не только наблюдает периферийным зрением — вот он, на стуле в самом теплом углу у печки.       — Вот это поворот! — усмехается мужской вариант Снегурочки. — Я тут пашу как проклятый! Все книги в порядке, две библиотеки, не забывай про домашнюю. А ещё снег почистил и баню затопил!       — Спасибо.       — И всё?       — Большое спасибо?       Валико машет рукой и смеётся. Анзор отворачивается от окна. Налить чай, а не смотреть на улыбающегося Валико.       Песня в колонках меняется. Валико поет вместе с вокалистом. «Стою на краю, смотрю в море» …       Валико поет, закрыв глаза, отбивая ритм рукой по колену. Анзор завороженно трогает светлые волосы. Валико открывает глаза и смотрит сквозь телесную оптику напрямую в процессор души. «Мама я очень болен, мама нас лечат не те врачи»…       — Так ты пойдешь к деду?       — Да. Завтра или можно в выходные?       — В ночь Нового Года.       Долгий проигрыш в песне. В русских песнях длинные проигрыши, иногда кажется, что авторы прячут в них целые куплеты. Снова припев и новая песня. Боб Марли. Неуместный регги. Валико возвращается к прерванной оптической связи.       — Я хотел съездить домой на праздники. Каникулы две недели, в библиотеке я тебе не понадоблюсь.       — Домой? — Анзор поражен не самим фактом, а тем, насколько невозможно звучит это слово у Валико, словно тот говорит с акцентом одинокого бродяги.       — Ага, ты не против? Хей, я привезу тебе подарки, обещаю! Ну что ты опять…       — Что я опять? — удивился Анзор.       — Как будто старейшина и директор школы. Самый важный и ответственный в этом муниципалитете. Давай, расслабься! Скажи, чтобы я валил, без меня прекрасно! Что всё равно с Джубой будете охмурять медсестричек, а потом все каникулы таскаться по родне. А комната мальчишек до предела забьется племянниками. Хей, посмотри на меня!       — Что ты меня успокаиваешь? Ты же не на всегда уезжаешь. — Анзор спокойно наливает чай, он же для этого отвлекся от окна. — Две недели порядка и тишины в доме. Выгоню всех и буду слушать падающий снег.       — Что?! — Валико возмущенно подрывается на ноги, вставая с Анзором нос к носу. — Я специально вернусь пораньше! Настрою удаленное управление и буду включать музыку! Я тебе всю тишину сломаю!       — Ужас какой. Вот приедешь, а в городе для тебя квартирка от городской администрации выписана. Живи в пяти минутах от школы, не надо полчаса по горам скакать до работы.       — А ты себе девку подселишь?! — Валико разгорячился, глаза горят, улыбка сияет от уха до уха.       — У меня есть Джуба!       — Вот теперь я спокоен! — Валико по-дружески тыкает кулаком в предплечье. — Да, теперь я спокоен за Ию и весь младший медперсонал, девочки в безопасности, раз вы с Джубой.       — Ой, езжай уже… Кстати, а куда?       — Домой. А ты иди в баню. И вернемся к началу разговора. — Валико лукаво улыбнулся, выдерживая театральную паузу. — Где мои гостинцы?       — В пикапе, — сдался Анзор. — Оставь мне что-нибудь на завтра.       — Ага, щаз!       После этой фразы Валико из вредности делает всё наоборот. За год Анзор изучил это исчадие достаточно хорошо, чтобы …. Что? Чтобы жить душа в душу? Чтобы полагаться на своего личного библиотекаря, делегировать ему половину рабочего процесса, советоваться по сложным вопросам? Чтобы гонять с ним и пацанвой по летнему саду, есть вишни и ходить в походы. Чтобы знать на что у Валико аллергия, как быстро он обгорает на солнце и сколько спит, если очень устал.        Анзор достаточно изучил своего Меквле, чтобы тосковать о нём. Валико уехал с пустыми руками, только одежда и паспорт, подаренный кем-то из родни. Еще он прихватил с собой все цвета и звуки мира, оставив взамен шум и серую рябь. Анзор всё так же ходил по родне, вечером 31 декабря пил с дедушкой, играл в шахматы, успокаивал родителей, что не собирается жениться и Валико всё еще парень. Потом пил вино с Джубой и новой медсестричкой. В этом году Меквле оказался богатым приезжим с легким вывихом.       В утреннем сумраке, в вате первого января, когда ночные гуляния уже закончились, а утренние еще не начались, Анзор сдался. Признался себе, что скучает по куску язвительного холода. Набрал номер. Тишина. Ни следа, словно и не было. Анзор вздохнул и зашел в гостевую комнату для мальчиков. Она давно стала комнатой Валико. Всё прибрано, будто не было его, даже вещи привычным комом в шкафу. Мальчишки, что с них взять…       Но что-то изменилось. На столе стакан с отбитой ручкой. Он пострадал, когда Анзор и Валико дурачились на веранде и опрокинули корзину винограда, та зацепила стакан и он слетел на каменную дорожку у дома. В ящике стола краски, кисти, палитра, тряпки… на шкафу бумага, рулоны ватмана и холста. Так вот чем занимался Валико, сбегая спать «пораньше», хотя Анзор видел со двора свет в его комнате. За шкафом нашелся мольберт. На нем одна единственная, неоконченная картина. Анзор у окна. Ошеломительный горный пейзаж за окном и антично-пропорциональное тело перед ним. Под шкафом нашлась папка набросков. Пейзажи, натюрморты, портреты. Горы. Серебро с фруктами и книгами. Анзор. Под стопкой одежды, которую купил себе Валико с первой же зарплаты, знакомый уже блокнот, в который Валико обычно писал на совещаниях или просто дома, что-то обдумывая. Будничные пометки, списки дел и книг, десятки скетчей. Почти все с участием Анзора. Множество следов существования самого волшебного меквле и ни одного автопортрета или фотографии.       Валико уехал. Без телефона. Без адреса. Без настоящей фамилии и даты рождения. Без возможности его найти.