Валико

      Анзор в десятый раз поймал себя на бессмысленном интернет-серфинге. Ссылки сменялись одна за другой, статьи, треки и незнакомые сайты, ничего запоминающегося. Вздохнул. Открыл рабочий файл. Уставился в белый лист. Перевел взгляд. Белая стена, белая штора с геометрическим-серым узором. За белым окном белый снег. Это бесполезно, работать не получится.       Анзор выключил ноутбук, вышел в коридор школы. Тишина. Все давно покинули этот оплот знаний и ему пора. В тихий и пустой дом.       Анзор заезжает по пути к родителям. Потом забежал к двоюродному брату чтобы подписать табель его сына. Потом выпил с дядей. Поужинал у сестры, помог племяннику с трудной темой по математике, поиграл в снежки, выпил чаю у деда… Дед стал последним звеном и выгнал спать. «Совсем рехнулся! Приедет Валико, пусть зайдет ко мне, поговорить нужно».       «Если приедет» — в сотый раз поправил мысленно Анзор, в который раз прокручивая в голове тоскливые мысли. Пикап вырулил на дорогу к дому.       Ночью ударил мороз и небо вызвездило. Издалека виден любой огонек, особенно в окнах одиноко стоящего дома.       Мотор затих. Кругом тишина. Из дома слышно музыку. Это не Джаба. Не только Джаба. Анзор почти бежит, не стряхивает снег, не снимает шапку. В доме жарко натоплено, как любит Валико. Свет приглушенный, но музыка громко. Он поёт в один голос с оригинальным исполнением, не признает караоке. Откуда-то притащил стойку с микрофоном, приплясывает и веселится. Высокий, в шортах-гавайках, в белой майке, отросшие белые волосы в небрежном пучке. Художник, с отличным голосом, знанием языков, высшим образованием — что он забыл в крохотном городке на пять сотен жителей?       — Ветер переменился и принес к нам нового учителя рисования? — Анзор состроил самое скептическое выражение лица, какое смог. Из-за угла высунулся Джаба.       — Это я, твой верный раб, — Джаба пожал протянутую руку и тут же вложил в нее стакан вина. — привел скитальца. Выхожу со смены, уже переоделся, а у дверей топчется это чудо, глазки как у щенка, чемодан с меня размером. Медсестрички ему глазки строят, а он уперся на своем «Джабу жду».       — И вот я дома! — развел руками «скиталец». — Только я не учитель рисования, а библиотекарь, сгодится?       — Нет, библотекарь у меня уж есть.       — Что?! Измена?! Всего две недели меня не было! Кто-то это? Айна или Сахико? Они давно намекали на подработку по совместительству. Сначала захватят мои школьные книженьки, потом домашние, а потом что? Брак, семья и толпа Анзорят строят крепости из полного собрания Чехова?!       — Ого! — Присвистнул Джаба. — Устрашающие перспективы. Не рекомендую. Оставь Валико, а то он утопится или бросится в самое глубокое ущелье. Недоубьется, естественно, лечи его потом.       — Самое страшное что может случится с другом в двадцать восемь лет — это брак. — Весомо подтвердил Валико. Опирается на стойку микрофона двумя руками, щекой прижавшись к самому микрофону. — Особенно с другом у которого живёшь и работаешь.       — Следи за руками. Мой библиотекарь ты. Учитель рисования тоже ты. Персональный певец и художник — всё это ты.       — А спать мне по штатному расписанию полагается когда?       — В перерывах между никогда и бесконечностью.       — Я серьёзно. Не моя вина что твоя художница в декрет собралась.       — Уверен?       — Естественно!       — Как раз наоборот! Для меня подобное не естественно!       — Кхм, я пойду, пожалуй. — Джаба поднялся, протянул руку Анзору. — Милые бранятся — в тебя же скалкой прилетит.       — Куда ты на ночь глядя? Оставайся.       — Нет, спасибо. Вы, парни, соскучились друг по другу, а я со смены, мне все эти стоны-скрипы слушать не хочется.       — Так и скажи, что Ия дома ждет.       — Подожди! — Спохватился Валико, выбежал, вернулся с крупным свертком из газет.       — Сувенир. Спасибо за помощь и хранение врачебной тайны. Спокойной ночи.       Анзор проводил Джабу, отшучиваясь от намеков, хотя за такие приколы многие соотечественники в морду бьют. Вернулся в дом, удивляясь чувству счастья разлившемуся по организму.       — Где мои подарки? — Анзор спрашивает Валико, чтобы отвлечь того от окна. Там машина Джабы старательно выгребается из снега, который почему-то не чистится без Валико.       — О! Вот! Стойка микрофона и микрофон! — Валико почти эротично погладил стойку. — Есть еще портрет за шкафом, но ты его уже нашел, так что не считается. С десяток новых книг, семена цветов, твоя мама просила, и самое важное — я. Ты же рад таким подаркам?       — Опять библиотекарь… — Анзор попытался изобразить капризность, но суровое лицо с трудом скривилось в подобие нужной гримасы и сразу расплылось в улыбке. — А я хотел учителя рисования…       — Прям «хотел»? — На подвижном лице Валико даже бровь приподнялась в притворном удивлении. — Тогда забирай. Учитель рисования одна штука. Но все планы-отчеты и прочая бумага на тебе.       — Договорились. Теперь можно брать?       — Можно. Брать и нести в кроватку, укрыть одеялом и дать выспаться часов восемь-десять… потом залить крепки чаем, посыпать жареными пельмешками и можно использовать по назначению.       — Иди уже, балабол! — Анзор дружески подтолкнул улыбающегося Валико к лестнице.       Дрожащая Снегурочка превратилась в огненного духа, что обогревает дом высоко в горах. Теперь здесь тепло, светло, весело и не хочется сбегать на работу, к родне, друзьям, приглашать племяшек. Маквле не приносит судьбу, он умножает и раскрывает то, что есть. Он и есть судьба.