Вожак

      Деревня была небольшая: несколько больших (главных) домов и около пяти-шести домиков поменьше. Она была окружена лесом, и в районе ста километров вокруг не было ни единой живой души. Жить здесь трудно,  можно с точностью сказать, что жить здесь значит выживать.

* * *

— Чимини, подъём! — кряхтит Юнги, забираясь в окно второго этажа своего друга. Но ответа не было, да и кровать, кажется, была пуста.       Юнги перебрасывает ногу через бортик, закрывает окно и сбрасывает с себя шубу, параллельно снимая обувь. Чимина нигде нет.       Юнги не стал искать друга, а решил подождать его в кровати. Прыжок — и Юнги уже летил в кровать, падая своей большой задницей на что-то очень мягкое. — Придурок, хён! Я, блять, здесь сплю, зачем ты на меня прыгаешь? Слезай, идиот, больно! — Хаха, Чимин, извини, не заметил, думал кровать пуста, ты настолько крохотный, не пытался вырасти? — ехидничает Юнги, продолжая велять задницой, вдавливая Чимина. — Эй, я на твоей попе сижу? — Я не «Эй», и да, сидишь. — понимая, что друга уговаривать бесполезно, Чимини сдался, ожидая, когда тот слезет сам. — Какая мягкая, для меня? — Не дождёшься. Вот ты зачем пришёл? — несмотря на всё терпение Чимина, он не мог подобное терпеть. — Ты что, опять с отцом поругался? — Да. — тихо отвечает Мин, наконец-то слезая с Чимина и садясь на другую сторону кровати. — Вообще я его даже слушать не стал, слышал, как он пришёл, а потом меня мама позвала, ну, я схватил шубу и в окно, к тебе. — То есть ты его даже не выслушал? — поднимаясь на локтях, удивлённо спрашивает Чимин. — А зачем, Чимини? Ничего нового я всё равно не услышу, будет опять говорить про закон, про охоту и ружьё, будет говорить, что я ничего не умею и что вождь из меня никакой получится. — перень возмущается, каждый раз разводя руки в странных жестах. — Юнги-хён, может пора прислушаться к нему? Ты ведь и правда скоро станешь вождём. — тихонько проговаривает Чимин. — А ты, мог бы и меня поддержать. — Юнги встаёт с кровати, идя к своим вещам. — Пришёл к другу за поддержкой, а получил вторую маму, ну, спасибо. — Юнги! — Вообще-то хён, пока. — Юнги вылезает в окно и спускается на землю, через лестницу. Домой идти не хочется, но на улице слишком холодно.

* * *

      Пак Чимин — давний друг Мина, познакомились они ещё, когда были маленькими. Юнги тогда было семь, а Чимину пять. Сейчас же, спустя двенадцать лет, семнадцатилетний Пак продолжает дружить с Юнги. Их дружбу можно было назвать странной, но только со стороны Юнги, он всегда хвалил Чимина за его красоту, и со стороны это звучало немного 'грязно'. Но Пак и правда был очень красив. Наверное, подкупала его женственность: пухлые губы, светло-жёлтые, словно солома, волосы, тонкая талия и невероятно красивые, округлые ягодицы, насчёт которых от Юнги можно было услышать фразу: «Сочная задница». Юнги очень мало времени проводил в кругу людей, ему не с кем было поговорить, ведь все твердили об охоте и законе. Чимин был, если не единственным, то одним из немногих, кто говорил о разном, а не только о запасах еды и волках. Поэтому Мина так задело то, что сказал Чимин.

* * *

      Дойдя до дома, Юнги размышляет, как ему забраться. Чувство беспокойства внутри подсказывает, что в окно лезть не нужно, в комнате может сидеть злой отец, а Юнги, как минимум, нужна поддержка матери, чтобы чувствовать себя защищённым.       Дверь в дом тяжёлая и плохо поддаётся напору, но Юнги достаточно наровился за годы, поэтому открыл без особых усилий. В доме стояла гробовая тишина. Пару керосиновых ламп горели в темноте, совсем чуть-чуть освещая кухню и прихожую. — Где ты был? — неожиданно из темноты, в стороне кухонного стола, раздался голос отца. — У Чимина. — тихо отвечает Юнги, надеясь на лучший исход. — Но ты ведь был дома до моего прихода. Избегаешь меня, собственного отца? — мужчина встаёт из-за стола, медленно подходя к сыну. — Я был дома, и я ушёл, как только меня позвала мама, я больше не желаю слышать твоё вечное недовольство относительно меня: какой я плохой сын, отвратительный охотник и никчёмный будущий вождь. — люди деревни всегда поражались стойкости Юнги, его гордости и тому, как он аргументирует свои действия и своё отношение. За это его уважали и очень любили все, кроме отца. — Но ты правда отвратительный! — Мин старший «взорвался» от слов сына. Он не потерпет такое отношение к себе. — А ты отвратительный отец! Я уже тысячу раз тебе сказал, что я не убью ни единого волка или любого другого животного, почему ты не хочешь услышать меня?!       И вот не понятно то ли Юнги не выбирал выражений, то ли отец и правда плохой, но Юнги после этих слов полетел на пол от удара. Отец его никогда не бил, хоть они и часто ругались, но до рукоприкладства не доходило.       Острая боль пронзила нос. Юнги уверен, что идёт кровь. Он поднимается и в отместку ударяет отца в грудь, на что тот, сгибается пополам. В голове проносится быстрая мысль, что сын не так плох и хорошо бьёт, но злость берёт вверх — Чэхэ хватает сына за плечи и брасает на кухонный стол. Младший Мин сползает со стола и бьёт отца ещё раз, но получает в ответ ещё больше ударов.       В какой-то момент их драки Юнги начинает тошнить, голова кружится, в глазах темнеет, дыхание сбивается, и он хрипит и пытается захватить воздух в лёгкие, но ничего не выходит. Тело летит на пол, Юнги ударяется головой об холодное дерево и не движется. — Что у вас тут. Юнги, боже, малыш. Ты! — злой взгляд Мин Ланэ пронзает мужа. — Лекаря зови, идиот! — женщина поднимает голову сына и кладёт на свои колени. — Мой малыш, надеюсь доктор Чон не спит.