Вожак

      Чон Хосок — единственный доктор в деревне. Он уважаем всеми. У него его есть жена (Чон Ирэ') и дети, совсем ещё маленькие. Хосок знал своё дело, и смерть почти никогда не настигла его пациентов. Даже самые тяжёлые случаи он мог излечить. Летом, пока есть время и возможность, в лесу он собирал цветы, травы и грибы. Настойки и отвары носил с собой, в небольшом кожаном чемоданчике, сделанном из оленей кожи. Выглядел Хосок удивительно и вёл себя необычно: вечно улыбался и разговаривал с пациентами так мягко, словно тофу резал. Глаза блестели и давали такую чистую наивную надежду, а многие и правда начинали верить в чудо, смотря на лекаря.

* * *

      Когда прибежал Мин старший, к счастью, Хосок не спал. — Хосок, моему сыну плохо! — тяжело проговорил Чэхэ. — Что стреслось, Мин? — Так получилось, он упал на пол и не двигался, перед этим он хватал ртом воздух, как лосось в реке. Нам нужно бежать! — Конечно.       Добежали до дома Минов они быстро. Зайдя в дом, Хосок снимает волчью шубу и «летит» к Юнги. Мину было совсем плохо. Природная бедность превратилась в трупоподоный оттенок, будто бы младшего уже нет в живых. Губы приобрели фиолетово-синий цвет. От тела буквально несло холодом. — Нам нужно его согреть, Ланэ. — скомандовал Чон. — Как много у вас ткани и тёплых одеяний? — Предостаточно, Хосок. — Несите все.       Тело Юнги оставалось таким же холодным, как и прежде, разве что цвет губ и оттенок кожи стали нормальными. Доктор Чон долго мучался, пытаясь согреть парня, а уже прошло двое суток с тех пор, как Юнги упал на пол в бессознательном состоянии. На третии сутки пряди волос Мина младшего начали сереть. Лекарь не мог никак понять, что происходит, и как это лечить. Он метался в догадках и ничего не мог с этим сделать. На пятые сутки Юнги наконец-то согрелся и проснулся, а волосы полностью стали серыми.       Погода сегодня прекрасная: тепло, идёт небольшой снег и солнце так ярко светит, что снежное покрывало превращалось в море солнцых отбесков. — Здравствуйте, госпажа Мин. Как Юнги? — Чимин почти пять дней не видел старшего, хотя обычно они вместе. О произошедшем Чимин узнал от самой Ланэ, на следующее утро. — Ох, дорогой, заходи, он проснулся, но доктор Чон говорит, что его организм ещё слаб. — Мне уйти? — обеспокоено спрашивает Чимин. — Что ты, Чимини, садись, ты же будешь чай? — наливая капяток в глиненную кружку с травами, уточняет женщина. — Да, госпажа Мин, спасибо вам. — беря тёплую кружку в руки, благодарит Пак. — Я сейчас позову Юнги, дорогой, ему тоже нужно попить чай.       Ланэ уходит на второй этаж, слышится небольшое копашение, и вот наконец, тихие осторожные шаги по лестнице.       Чимин пьёт душистый чай из листьев дикой малины, что так любезно приготовила мама Юнги.

* * *

Пак в принципе очень любил семью Минов. Вопреки грубому характеру, Чимин не только уважал господина Мина (отца Юнги), но и искренне любил, и даже считал вторым отцом. Именно Мин старший научил Чимина стрелять из ружья. Вообще у Пака сложное было детсво: отец умер, когда ему было 7 — проволился под лёд во время того, как ловил рыбу; мама, конечно, держалась молодцом по началу, но вскоре от неё всё чаще и чаще были слышны ругательсва в сторону Чимина. Единственное, что до сих пор радует Пака, так это большой дом, доставшийся от отца, ведь он входил в состав союза «Большая троица»: Мин Чэхэ, Пак Чонду и Чон Хосок — самые главные люди деревни: рыбак, охотник-вождь и лекарь, но после смерти Чонду, никто так и не занял его место, и большая троица превратилась в малый дуэт. — Привет, Чимини. — хриплый голос и тёплое дыхание над ухом вызвало у Чимина табун мурашек по всему телу, тем самым выводя из воспоминаний. Пак повернул голову так стремительно, что едва ли не коснулся губ Мина. — Привет, хён! — звонко вырвалось из его уст. Несмотря на усталость Юнги, тот с большой радостью обнял Чимина за талию, когда тот кинулся к нему, роняя за собой деревянный стул. — Боже мой, Юнги-хён, твои волосы, они, они серые! — отрывая руку от плеча хёна и гладя гладкие серые локоны волос, с восхищением и большим удивлением говорил Чимин. — Как мамин чай? — Просто чудесен, хён, будешь? — Нет, Чимини, я и так уже 4 кружки выпил, вот думаю, как бы не обмочится теперь. — усмехаясь собственным словам, произнёс Мин. — Хён, тебе можно ко мне? — Пак очень сильно скучал по старшему, ему хотелось, чтобы Юнги пошёл с ним, в его дом, и остался на ночь. — Можно. — улыбаясь во весь рот, отвечает Мин.       Поздно ночью, когда за окном стояла кромешная темнота, Чимину не спалось. Открыв глаза, он увидел Юнги. Тот, опираясь руками об постель, висел над Паком. — Хён, ты чего? — с беспокойством спрашивает младший. — Чимини, мне так не хорошо. — буквально скуля, как собака, выговаривал Юнги. — Хён, мне позвать врача? — Не нужно, он не поможет, поможешь лишь ты. — касаться мягких больших губ своими было очень приятно, по крайней мере, так считал Мин.       В то время как Пак совсем ничего не понимал. Глаза были закрыты, и он пытался прислушаться к своим ощущениям. Юнги всегда вызывал у него бурю непонятных эмоций, но они были приятны и так манили.       Наконец-то отдавшись эмоциям внутри, младший отвечает на поцелуй. Он цепляется за шею, но под руками чувствуется шерсть. Испуг. Распахнув глаза, Чимин видит над собой лишь большого серого волка.