Вожак

* * *

— Убери ружьё от моего лица, Чимин. — пытаясь убрать его лапой сам, говорит волк. — Ты ещё и говорить умеешь?! — в страхе спрашивает Пак. — Да-да, умею, Чимин, подумаешь волк, ну, и что такого? — знакомые нотки в голове волка заставляют задуматься. — Хён? — аккуратно задаёт вопрос младший. — Нет, волк, конечно хён, кто ещё. — волк закрыгивает на кровать и смотрит на расстерянного Чимина. — Но как? Я, наверное, сошёл с ума — Ладно, смотри. — волк, начинает расти в размерах, шерсть исчезает, а лицо вновь становится человеческим. — Госпади! — Чимин, когда я дрался с отцом, я видел волка за окном, он, как настоящий человек, наблюдал за нами, будто бы всё понимая. Я думаю, что есть вещи, о которых нам не рассказывают взрослые на протяжении долгого времени, я думаю, что есть какая-то тайна. — Да ты сумасшедший! — бья в грудь старшему, вопит Пак.       Перехватив руки Чимина, старший придавливает его к кровати, не давая пошевелиться. — Хён. — тихо зовёт младший — Да? — ухмыляясь, интересуется Мин. — А мне всегда нравились волки.       Непонятное внутреннее чувство заставило Чимина наконец произнести признание. Да, Чимин безусловно боялся волков, но ведь это нормально пугаться необузданных неуправляемых животных с клылками, которые в лёгкую статей могут тебя разорвать на куски. Чимин ни раз бывал на охоте, но в своей жизни он ни разу не убил волка. Пак, в отличии от других людей, того же Мина старшего, например, никому и никогда не хотел причинять боль. Он уважал всех: и животных, и людей.       Небольшие ладони, вырвавшись из плена, легли на шею старшего. Чимин просто поддался искушению и чувствам, которые овладели им.       Они медленно соприкасаются губами. Юнги кружит голову от такого Пака (медленного и нежного). Он толкает язык промеж губ, чувствуя язык Чимина, и начинает посасывать его. Это сводит с ума. Поцелуй выходит мокрым, смазанным, но очень насыщенным для обоих. Припадая к шее младшего, Мин кусает, а после лижет ранки, нанесёные клыками. Гладит бока и залезает под хлопковую пижамную майку. — Юнги, ущипни меня за грудь, пожалуйста, Юнги. — как в бреду повторял Пак. Его хён так хорошо покусывал его шею, так сладко зализывал ранки, его хотелось приручить и никогда не отпускать.       Момент, когда старший защипил его соски между пальцев, стал крышесносным для Чимина, он громко застонал, выгибаясь дугой. Мин стянул мешающую ткань и бросил куда-то на прохладный пол.       Чимин был невероятно красив. Аккуратно подтянутый живот с лёгкими кубиками пресса и эти соски. Они торчали так сильно, что их хотелось укусить. Пак выгибался и громко стонал, хватая Юнги за волосы на затылке, когда тот кусал его за грудь. Клыки царапали нежную розовую кожу, даря новые ощущения и искры в глазах Чимина. — Хён, мне так хорошо, Юнги-Хён! — Чимини, я хочу раздеть нас.       Пак простонал что-то невнятное, подтянул его голову к себе, начав бездумно целовать, куда попало. Отрываться от Мина не хотелось вовсе. Раздеваясь наспех, продолжая целоваться, Чимину, вдруг, приходит неловкое осознание происходящего. — Юнги, стой. — легонько ударяя ладонью в грудь, останавливает того младший. — Что такое, Чимини, что-то не так? — настроженно спрашивает Мин, поднимаясь над телом вверх. — Как ты. как мы собераемся заниматься любовью, если я не девушка? — Мы можем использовать слюни или мёд, чтобы я мог быть в тебе безболезненно. — Давай слюни, хён.       Юнги проталкивает 2 узловатых пальца в рот Пака, давит на его язык и просто наслаждается видом младшего. Прикрывая глаза, Чимин облизывает пальцы старшего, водя по ним языком и сильно смачивает. Спустя некоторое время Мин вытаскивает пальцы, оставив при этом немного слюны на губах, прижимает пальцы к промежности, растирает немного слюны о сфинктер и вставляет один палец. Чимина, как током ударяет от ощущений, он выгибается и стонет, хватая простени и сжимая их в кулаке. Ноги, сжатые в коленях и разведённые в сторону, приносят лёгкий дискомфорт. Это не привычно, но Паку нравится, по безумия нравится то, как Юнги двигает в нём палец, дабавяя второй, пытаясь растянуть его.       Когда пальцы исчезли, Пак напрягся. Мин смотрел на него со всем своим обожанием и любовью, но страхом. Он был открыт, как книга, его всего можно было прочитать: все его прежевания, всю боль и несправедливость по отношению к нему, всю любовь, всю нежность, всю стойкость, гордость и страх, что от него такого вот уйдут, оставив совсем одного. — Давай, хён, я от тебя не откажусь, кем бы ты не был. — ладошка Чимина гладит щёку склонившегося над ним Мина. Юнги на этот жест, слюнявит свой член, подставляя его к промежности, ещё раз смотрит на младшего, чтобы убедиться в его искренности, и толкается в него до самого конца, выбивая из Пака блаженный громкий стон. — Юнги!       Мин тает, отдаваясь в плен чувствам. В чужом теле узко, всё сжимает его до невозможности. Он двигается мучительно медленно, давая привыкнуть к новым ощущениям обоим. Чимин взвизгивает, когда Мин ударяет головкой по простате. Сжав кулаки и пальчики на ногах, он сжимает и старшего внутри. Юнги ведёт, со рта срывается громкий хриплый стон, и он закатывает глаза от удовольствия.       Толчки участились, было просто нереально оставаться медленным. Юнги кусал и лизал всё тело младшего. Пак же хватал за всё, что мог схватить: волосы Мина; простыни, умудряюсь их порвать; собственной член, надрачивая в такт с точками, доставяя себе ещё больше удовольствие. — Хён, Боже, хён, я не могу, больше не могу! — Давай, Чимини, всё хорошо, ты можешь закончить, я тоже на пределе. — шепчет старший куда-то в губы, глубоко целуя того.       Кончая, Чимин цепляется за талию Юнги ногам, насаживаясь до упора. Мин кончает внутрь в этот же момент, падая на Пака. — Я люблю тебя, Юнги-хён. — шепчет Чимин, закрывая глаза и утопая в сладости оргазма. — А я тебя.

* * *

      Через час в дверь настойчиво стучат. Чимин одевается и спускается вниз. Открыв дверь он слышит крики о том, что на деревню напали, на улице суматоха, а на пороге обеспокоенная госпада Мин. — Юнги у тебя, дорогой? — всхлипывая спрашивает женщина — Да, проходите. Я его сейчас позову. Пак возвращается в комнату, но Мина на кровати уже нет.