Семья Блэков

Конец учебного года подошел незаметно, принеся с собой долгожданное утихание студенческих волнений. Все с замиранием сердца ждали результатов своих трудов и упорства. Первокурсники, как и было объявлено, получили заветные пергаменты в последний день перед праздничным пиршеством, которое должно было ознаменовать завершение учебного года. Так Джон узнал, что сдал все восемь дисциплин на «Превосходно», а вот по Истории Магии он получил «Выше ожидаемого», но это его нисколько не разочаровало. Его друзья тоже были рады своим результатам. Как и следовало ожидать, Софи получила высший балл по всем предметам. Джесси и Мэри также продемонстрировали блистательные результаты, получив «Превосходно» по большинству дисциплин. Однако Джесси слегка подвела Травология — за нее она удостоилась «Выше ожидаемого». Мэри же, как и Джон, получила «Выше ожидаемого» по Истории Магии. — «Выше ожидаемого»? Это звучит так, будто меня похвалили за то, что я не спалила учебник. Хотя, признаюсь, соблазн был велик», — с юмором заметила Мэри за столом Слизерина, комкая в руке пергамент с результатами. А вот Роб и Терри, к общему удивлению, сдали Историю Магии на «Превосходно». Остальные гриффиндорцы окрестили это событие не иначе как результатом какого-то хитроумного подмешивания в тыквенный сок профессору Жерару во время завтрака. — А как иначе? С чего бы он вдруг стал таким благосклонным на экзамене? — недоумевал один из гриффиндорцев, явно пораженный таким неожиданным исходом. Однако с другими дисциплинами ребятам повезло меньше. Трансфигурацию они сдали на «Выше ожидаемого», а вот Прорицания им с трудом удалось вытянуть до «Удовлетворительно». — Похоже, это мне кто-то подлил что-то в тыквенный сок еще в начале года. Иначе зачем бы я вообще записался на этот дурацкий факультатив? — размышлял Роберт, затягиваясь сигаретой. В тот же миг, заметив приближающуюся фигуру преподавателя, он торопливо выбросил окурок в озеро. — Профессор, подождите! Это всего лишь для того, чтобы мой третий глаз лучше видел! Кевин, чьи успехи неизменно вызывали восхищение всех профессоров, подобно Софи, завершил год, получив высшие оценки по всем предметам. Алиса не отставала от своего друга-пуффендуйца и также трудилась не покладая рук. Несмотря на то, что для подготовки к ЖАБА ей был отведен весь седьмой курс, она решила начать заранее, посещая множество факультативов. Среди них были Нумерология, Древние Руны, Алхимия, а также занятия по трансгрессии. И вот, вместе с остальными студентами Хогвартса, они собрались в Большом зале на праздничный пир, ожидая речи мисс Блэк, которая уже вот-вот должна была объявить, кто в этом году выиграл кубок школы. — Добрый вечер, дорогие студенты, профессора и, конечно же, наши призраки! — прозвучал ее голос, чистый и мелодичный, как звон хрустальных колокольчиков. — Вот и подходит к концу еще один плодотворный учебный год. Год, наполненный открытиями, преодолениями трудностей и, я надеюсь, незабываемыми моментами. Сегодня, когда школьные каникулы уже маячат на горизонте, мы подводим черту под этим важным этапом, вспоминая все, чего мы достигли вместе. Каждый из вас внес свой вклад в общую картину нашего любимого Хогвартса, и я горжусь каждым из вас, независимо от того, какой дом представляет ваш герб. Она сделала паузу, давая словам улечься в сердцах юных волшебников. — Я хочу также выразить искреннюю благодарность нашим выдающимся профессорам и неутомимым сотрудникам. Их преданность делу, терпение и безграничная мудрость позволяют Хогвартсу оставаться не просто школой, а домом, где каждый может найти свое место и раскрыть свой потенциал. Благодаря их труду, вы получаете не только знания, но и бесценные уроки жизни. В зале повисла тишина, наполненная предвкушением. — А теперь, — продолжила мисс Блэк, ее голос стал звучать торжественнее, — к самому главному. Позвольте мне с гордостью отметить, что четвертое место в этом году занимает дом, чьи ученики всегда стремятся к знаниям, чьи умы остры, как клинок, и чьи поиски истины никогда не прекращаются. Поздравляю Когтевран! По рядам когтевранцев прокатилась волна одобрительных возгласов и аплодисментов. — Третье место, — продолжала директриса, — занимает дом, известный своей отвагой, благородством и готовностью защищать правое дело. Дом, где мужество течет в крови, а честь — высшая добродетель. Браво, Гриффиндор! Студенты Гриффиндора вскочили на ноги, приветствуя свое достижение громкими криками. — Второе место занимает дом, который всегда демонстрирует амбиции, находчивость и непоколебимую силу воли. Дом, где стремление к совершенству является движущей силой. С заслуженным успехом, Слизерин! По залу пронесся гул одобрения, слизеринцы с торжествующими улыбками обнимали друг друга. — И, наконец, — мисс Блэк улыбнулась, и ее глаза засияли, — первое место, дом, чья доброта, верность и трудолюбие всегда были примером для всех нас. Дом, который доказывает, что истинная сила кроется в дружбе и поддержке. В этом году Кубок Школы присуждается Пуффендую! Зал взорвался ликованием, пуффендуйцы, не веря своему счастью, обнимались, прыгали и кричали от радости, их смех был самым искренним и заразительным. — Впереди у вас летние каникулы — время отдыха, приключений и, возможно, новых, пусть и более спокойных, магических опытов. Помните о тех уроках, что вы усвоили здесь, о дружбе, которую вы обрели, и о том, что Хогвартс всегда будет ждать вас с распростертыми объятиями. Счастливых летних каникул!

***

— Что ж, пришло время прощаться, — сказал Пауль, его голос звучал ниже обычного, и он обвел взглядом каждого, кто собрался в этой знакомой гостиной. Мэри и Джесси, словно две элегантные статуэтки, неразлучно устроились на мягком, глубоком диване. Их безупречные темно-зеленые костюмы, идеально сидели по фигуре. Флинн, найдя себе место в глубоком, обтянутом кожей кресле, лениво перекинул ноги через массивный подлокотник. Его пальцы, точные и ловкие, непроизвольно теребили манжету своей белоснежной рубашки. Кайл же, как всегда, находился в состоянии легкой паники, пытаясь справиться с непослушной шелковой тканью. Его пальцы, немного неуклюжие, метались вдоль галстука, который никак не хотел принимать желаемую форму — тугой, элегантный узел, который должен был завершить его образ. Джон, развалившись на толстом, пушистом ковре, напоминающем шкуру неведомого зверя, принял позу, которую можно было бы назвать «ленивой бабочкой». Его толстовка и потертые джинсы с кедами резко контрастировали с изысканной обстановкой. Утренний хаос, кажется, полностью завладел его внешностью: непослушные кудри, словно птичье гнездо, взъерошились во все стороны. Он не стремился к идеальному виду, его мысли уже витали где-то далеко. После последнего экзамена мисс Блэк вызвала его к себе. Новость, которую она сообщила Джону, заставила его сердце учащенно биться: на станции Кингс-Кросс его будет ждать директриса приюта имени Октавиана Грейстоуна. — Ты так говоришь, будто завтра умрешь. Поспокойнее, Буш. Мы встретимся в сентябре — это через пару месяцев, — Мэри, ухмыльнувшись, попыталась развеять его тревогу, хотя в глубине души сама ощущала легкую, едва уловимую грусть. — Это да, мы хоть знаем, что едем домой, к родным, — подхватил Кайл, наконец-то совладав с непокорным воротником рубашки и откинувшись на спинку кресла. — А вот Джон… Ты хоть пиши, приятель, хорошо? — добавил он, его взгляд не отрывался от Джона. — Надеюсь, мне удастся, — Джон, с трудом отрывая взгляд от своих кед, поднялся. — Честно говоря, я сам не знаю, что меня ждет. Ладно, увидимся на станции. Я собирался еще встретиться с Софи. Он нашел ее, как и ожидалось, среди шумной толпы студентов в вестибюле у Большого зала. — Привет, — сказал Джон, подходя ближе. — Привет, Джон! — поприветствовала она его, ее голос прозвучал немного громче обычного. — Чемоданы уже грузят в поезд. Фрейзер сказал, что как только все сдадут багаж, будем отправляться. — Значит, у нас есть немного времени, чтобы попрощаться с остальными? — спросил Джон, чувствуя, как легкая надежда пробивается сквозь сумбурные мысли. — Да, конечно же! — ответила Софи, ее лицо расцвело в улыбке. — Ты большой молодец, Джон! Вчера Роберт говорил, что будет ждать нас во дворе рядом с виадуком. Они же едут на каретах до станции, так что у нас еще есть время. Пойдем скорее на улицу, пока они не уехали! Нужно еще узнать, в каком вагоне они будут. Они двинулись в сторону массивных дверей, ведущих наружу. Выйдя под яркое солнце, оно заставило их на миг зажмуриться. Толпы студентов уже стекались к ожидающим каретам. Среди этого движения Джон высматривал знакомые лица. — Вон они! — воскликнула Софи, указывая на оживленную группу, примостившуюся у одной из карет. — А вот и вы! — радостно вскричал Терри, заметив их. — Мы уже думали, что вы отплыли. — Поезд отходит в одиннадцать часов. У нас есть еще время, — сказал Кевин, поправляя сумку на плече. — Что ж, вот еще один год прошел. В следующем году СОВ. — Ой, дружище, не напоминай мне об этом! — закатил глаза Роберт. — Отец, конечно, доволен моими оценками, но все равно заставит меня зубрить до посинения на летних каникулах. Я уже представляю, как он заставляет меня переписывать каждую главу учебника по Трансфигурации. — И не говори! — подхватил Терри, театрально заламывая руки. — Моя бабушка постоянно твердит, что если я не покажу выдающиеся результаты, мое имя так и не появится на нашей семейной доске почета — а это самое почетное место займет мой кузен. Именно поэтому я живу с матерью, а не с ней и отцом. Представляешь, как бы я там себя чувствовал? — СОВ не так уж и сложен, парни, — вставила и свое слово Алиса. — Вот ЖАБА… бр-р. Меня это испытание ждет в следующем году. Целая комиссия из Министерства Магии, наверняка с пытливыми взглядами и еще более пытливыми вопросами. Это уже совсем другой уровень, согласитесь. — Давайте не будем омрачать беззаботные мысли малышни, — вмешался Хоффман, сбрасывая с себя груз грядущих экзаменов. — Пусть пока наслаждаются предвкушением каникул. Да и мы, чего уж там, отключаем мозги. Полностью, — он уже мысленно видел себя, парящим на метле рядом с дядей, скользящим над золотистыми полями под ласковым летним вечерним небом. — По лицу Софи, как и моему, отчетливо видно: она уже лежит на каком-нибудь залитом солнцем пляже, потягивая прохладный напиток. Когтевранка лишь мило улыбнулась, едва заметно насупив изящный носик. — А что ты, Джон? Готов? — спросил Кевин, смотря на притихшего друга. — Готов? Кев, как можно быть готовым к чему-то настолько неопределенному? — Роберт закатил глаза, демонстрируя свое скептическое настроение. — Это как пытаться угадать, какой сюрприз приготовит тебе судьба. — Ну, не знаю, — пожал плечами Джон, бросая взгляд на свои руки. — Чем этот приют может так сильно отличаться от того, откуда меня забрали? Там ведь тоже было… всякое. — О, разница может быть колоссальной, — мрачно предположил Роберт. — Вероятность того, что ты там случайно повздоришь с кем-то из старших, и тебя, как наказание, «пригвоздят» заклинанием. В буквальном смысле слова… — Да замолчи ты уже! — шикнула на него Алиса, легонько толкнув в плечо. — Не пугай его! Лучше скажи, как там дела с Джошуа? Все еще ни слуху ни духу? — Вестей нет, — глухо ответил Джон, его взгляд снова устремился куда-то вдаль, словно ища ответы в пустоте. — Да уж, приятель, — сочувственно протянул Терри, пытаясь разрядить напряженную атмосферу. — Ситуация, мягко говоря, не из приятных. Знаешь, если бы я оказался на твоем месте, я бы, честное слово, бежал, куда глаза глядят, или бы такую сцену устроил, такую бурю эмоций поднял, что они бы сами пожалели, что не оставили меня в школе. Слово «бежал» зацепило Джона, словно молния, пронзившая облака. Искра, внезапно вспыхнувшая в его сознании, заставила его невольно вздрогнуть. Сама мысль о побеге, о свободе, о возможности диктовать свои условия, а не быть игрушкой в чьих-то руках, зародилась в нем, как робкий, но упрямый росток, пробивающийся сквозь камень. Он почувствовал, как внутри него что-то меняется, как прежде невидимые двери начинают приоткрываться. Внезапно, словно наполняя пространство невидимой, но мощной волной, раздался гулкий бас лесничего Антонио Фрейзера: «Первокурсники, лодки отбывают! Пора на пристань!» — Мы будем в третьем вагоне! — крикнул Роберт вслед удаляющимся фигурам Софи и Джона, которые уже растворялись в потоке первокурсников, спешащих к озеру. Софи и Джон вместе погрузились в одну из черных лодок, что уже покачивались на водной глади, присоединившись к еще двум первокурсникам. Лодка, словно подхваченная невидимой рукой, плавно отплыла от берега. Величественные стены Хогвартса медленно, но неумолимо оставались позади.

***

Скрип колес, мерное покачивание и гулкий стук, словно сердце огромного механического зверя, — так начиналось их путешествие. Купе, где уже царили Роберт, Терри и Кевин, первокурсники обнаружили быстро. — Куда исчезла Алиса? — спросила Софи, ее взгляд метался по узкому проходу поезда, словно она ожидала увидеть Алису, выпрыгивающую из ниоткуда в следующую секунду. — Она ушла к своим однокурсникам, — отозвался Роберт, перебирая монеты в кармане, мысленно уже перечисляя, что именно он хотел бы купить у проворной женщины с тележкой, заставленной яркими упаковками сладостей. — А вот куда делись Джесси и Мэри? — Они вместе с Кристи и Давиной едут в соседнем вагоне, — пояснила Софи, ее тон был спокойным, но в нем чувствовалась легкая нотка сожаления. — Они сказали, что попрощаются со всеми уже в Лондоне. — Что ж, ладно, тогда предлагаю сыграть во взрывающиеся карты! — воскликнул Роберт, его глаза блестели от азарта. Он торжественно плюхнул на маленький столик колоду карт. Так и прошла половина пути. Купе наполнялось заразительным смехом и оживленными разговорами. Игру в карты они решили отложить после того, как Терри умудрился спалить себе брови. Теперь он сидел весь покрытый пеплом и удивленным лбом, чем вызывал новую волну смеха. На смену картам пришло дегустационное развлечение. Роберт, предводитель всех гастрономических экспериментов, раздобыл пачку Берти Боттс. Каждый из них, затаив дыхание, пробовал новые, зачастую шокирующие вкусы. Роберту достался вкус мыла, вызывавший неприятный холодок на языке. Терри, после своего «бровейного» инцидента, был готов к худшему и получил свой «приз» — вкус тухлого яйца, от которого его передернуло. Кевину повезло больше — ему попалась сладкая ириска. Софи насладилась освежающим лимоном, но самым невезучим оказался Джон, которому достался вкус дождевого червя. Вскоре, когда последние отголоски смеха улеглись, веселая атмосфера сменилась на более спокойную. Усталость взяла свое, и ребята начали тихо посапывать, уносясь в мир снов. Лишь Джон оставался начеку, его взгляд, не отрываясь, скользил по пейзажам. В его голове, словно клубок змей, плелся план побега. «Директриса точно знала, как я выгляжу. Или нет?» — думал Браун. Все это довольно сомнительно. Почему мисс Блэк их не познакомила? Не было ни фотографии, ни подробного описания. Его единственной связью с этим загадочным человеком была лишь информация о том, что она будет ждать его на станции Кингс-Кросс. «Что, если вместо директрисы, окажется совершенно иной человек», — промелькнула мысль. «Но зачем кому-то, тем более незнакомой женщине, я понадобился?» «Раствориться бы в этой толпе… Но нет, это глупо. Вдруг у нее есть фотография?» — Джон прогнал эту мысль, как отгоняют назойливую муху. «И что же во мне может быть такого примечательного? Мой рост? Цвет глаз? Форма носа? Волосы! Точно — волосы… Эти непокорные, кудрявые, угольно-черные пряди. Они слишком бросаются в глаза.» Он машинально провел по своим густым, непослушным волосам, и тут же пришло осознание: нужно срочно что-то менять во внешности. Тихонько, стараясь не разбудить никого, Джон выскользнул из купе. Его путь лежал вглубь поезда, в поисках нескольких студентов постарше. Пройдя через пару вагонов, он, наконец, нашел то, что искал: в одном из купе, залитом мягким светом, сидели знакомые ему по факультету Уолш, Тамас и Крейн. — Привет, можно к вам ненадолго? — негромко спросил Джон, слегка приоткрыв дверь. — Что, надоел своим львиному прайду, и они тебя выгнали?» — с ехидной усмешкой поддел его Крейн, не отрываясь от газеты, которая, казалось, полностью поглотила его внимание. Желтоватые страницы «Ежедневного пророка» скрывали его лицо, но в голосе слышалось игривое злорадство. — Ник, заткнись. Заходи, Браун, — твердо сказал Уолш, откладывая книгу и кивком приглашая Джона. — Какими судьбами пожаловал? — Очень нужна ваша помощь. Без посторонних, — произнес Джон, чувствуя, как напряжение немного ослабевает. Он решительно закрыл за собой дверь купе, отрезая себя от суетливого мира остального поезда. — Рассказывай тогда. Слизеринцы своих не бросают, — произнес Тамас, внимательно изучая мальчика. — Мне нужно что-то сделать со своими волосами, — выпалил Джон, чувствуя, как на лбу выступает испарина. — Сменить имидж захотелось? Для чего же? — вскинул бровь Тамас, явно заинтригованный. — Да так, новая жизнь… — неуверенно начал Джон, пытаясь найти подходящие слова. — Браун, колись уже, — резко сказал Крейн, наконец-то отрывая взгляд от газеты. «Думай, Джон, думай. Скажешь, что хочешь сбежать, будут отговаривать. Это слишком опасно, скажут они. Или, что еще хуже, решат, что я сумасшедший. Нужна другая причина. Что-то более… правдоподобное. Что-то, что не вызовет лишних вопросов, но заставит их действовать», — Джон лихорадочно перебирал варианты. Он глубоко вздохнул, собираясь с духом. — У меня нашлась тетя недалеко от Лондона. Позавчера с профессором Де Паулой я обсуждал одно кровное заклинание. Мне было интересно узнать, кто мои родители. А так как они умерли… ну, нашлась тетя. И так как она обо мне не знает, я решил сам к ней добраться. Но это нужно сделать быстро и незаметно, чтобы меня не увидела директриса приюта, — закончил Джон, чувствуя, как ложь оседает пеплом у него во рту. — Нелогично, — тут же возразил Уолш, который до этого молча наблюдал за их беседой, — почему тогда не попросить эту директрису отвезти тебя к тете? — Я не думаю, что она захочет этим заниматься… — пробормотал Джон, чувствуя, как его аргументы тают под напором их здравой логики. — Чего-то ты нам не договариваешь, Браун, — снова подал голос Тамас, его взгляд стал еще более проницательным. — Но ладно, насчет волос… Можем сделать их короче. Отрезать их под ноль. И не забывай, что ей могли сказать, в чем ты. Мы поменяем одежду, и еще… Тамас достал свою волшебную палочку, она блеснула в тусклом свете купе, и легким взмахом направил ее в сторону обычной письменной ручки, лежавшей на столике. В следующее мгновение ручка преобразилась, ее прежний вид исчез, уступив место невзрачным, старомодным очкам в тонкой оправе. — Это поможет скрыть твои глаза, если она вдруг каким-то чудом узнает тебя. У Джона Брауна хорошее зрение, у Джонатана Брайта — нет. — Ты и имя уже придумал ему новое? — рассмеялся Крейн. — Джонатан Брайт… Звучит почти так же банально, как и Джон Браун. Заставляет задуматься о твоей фантазии, Тамас. — Не помогаешь, так хоть помолчи, Крейн, — цыкнул на него Тамас, но в его голосе не было злости, скорее раздражение. — Я? И не помогаю? — Крейн усмехнулся и решительно встал с места, тоже доставая свою палочку. — Ну-ка повернись, Браун. Бритвы нет, зато есть палочка. Не бойся, малец, дед учил меня так бриться. Разницы с волосами на голове нет никакой. Закрой-ка глаза. Джон почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Но он закрыл глаза, полностью доверившись смене внешности троим старшекурсникам.

***

Вспышка света, и вот уже через час перед Тамасом, Уолшем и Крейном возникла фигура. Это был знакомый мальчик, но одновременно и совершенно новый. Новая прическа — коротко стриженный, почти наголо, ежик — радикально отличалась от его прежнего кучерявого черного гнезда. Очки в тонкой оправе, которые теперь украшали его нос, заставляли его выглядеть более серьезным и немного рассеянным. Даже одежда была другой: вместо привычных джинсов и толстовки, в которых он чувствовал себя наиболее комфортно, он теперь был одет в классические брюки, гладко выглаженную рубашку в клетку и лаконичную черную футболку. На ногах спортивные кроссовки, завершавшие образ «Джонатана Брайта». — Вполне неплохо, — сказал Уолш, оценивая результат. — Ты теперь совершенно другой человек. И, надеюсь, никто не догадается, что ты — это ты. — Если хочешь ускользнуть, не встречайся со знакомыми лицами, — назидательно произнес Тамас. — Особенно с теми, с кем ты хорошо знаком — с Софией, Хоффманом и остальными. Ни в коем случае не позволяй им произнести твое имя. Совершенно случайно та директриса может услышать, и тогда всей твоей маскировке придет конец. Гораздо проще затеряться в толпе. Просто возьми свои вещи и так же, как и мы, растворись в общем потоке до самого выхода. — Хорошо. Я понял, — кивнул Джон. — Отлично, мы как раз подъезжаем. Готовься, — сказал Уолш, убирая вещи в небольшой чемодан. Поезд замедлил ход, мерно покачиваясь, и за окном мелькали первые огни заходящего солнца, освещая золотистым светом приближающуюся станцию. Стук колес постепенно стихал, уступая место гулу голосов и топоту многочисленных ног. Двери купе распахнулись, и троица, оставив позади уютное убежище, шагнула в гудящую, бурлящую жизнь платформы. Джон, следуя инструкциям, старался держаться чуть позади них, смущенно оглядываясь по сторонам. Его новый образ, призванный помочь ему слиться с толпой, казалось, работал. Студенты проходили мимо, бросая мимолетные взгляды, но никто не останавливался, никто не узнавал в мальчике с короткой стрижкой того самого Джона, которого они знали. — Видел? Никаких проблем, — прошептал Уолш, идя рядом с ним, но не слишком близко. — Главное — не притягивай к себе внимание. Все четверо вышли из поезда и теперь они шли в потоке студентов, их чемоданы и клетки с питомцами скользили по брусчатке платформы. В воздухе витал аромат свежей выпечки из ближайшего кафе и легкий запах парфюма. Внезапно, Джон замер. В нескольких метрах от него, у стены, стояла София. Она разговаривала с Джесси и Мэри, ее звонкий смех, такой знакомый и родной, словно молния пронзил его. Джон инстинктивно отшатнулся, пытаясь укрыться за спиной Уолша. — Не смотри, — одернул его Уолш, заметив его замешательство. — Просто иди дальше. Не вздумай даже кивнуть. Джон послушно проследовал за ним, стараясь не поднимать головы. Ему казалось, что он чувствует на себе ее взгляд, что даже сквозь шум толпы она улавливает едва уловимое присутствие. Он ускорил шаг, почти бегом направляясь к выходу. И вот они оказались на оживленной улице Лондона, где царствовал хаос маггловской жизни. Потоки людей спешили куда-то, их лица были сосредоточены, их шаги торопливы. — Что ж, Брайт. Счастливых каникул! Удачи! — кивнул Уолш, его взгляд скользнул по Джону. Он решительно свернул на соседнюю улицу, где его, очевидно, уже ждал кто-то. — Пока, малец. Увидимся в следующем году! — попрощался Крейн, его голос звучал насмешливо, и он растворился в пестрой толпе, словно его и не было. — Будь бдительным, — прозвучал голос Тамаса прямо над ухом Джона, но, обернувшись, он увидел лишь пустое пространство. Теперь Джон был волен самому себе. Это было одновременно и освобождение, и пугающая неизвестность. Теперь он мог отправиться на поиски Джошуа, не оглядываясь, не подчиняясь чужим приказам. План, который он вынашивал в своей голове, обретал черты реальности, становился осязаемым. С глубоким вдохом, он направился по знакомой улице, ориентируясь по едва различимым ориентирам, к знакомому дому, не зная, что буквально через два часа в «Ежедневном пророке» появится новость о пропаже Джона Брауна.