Follow you

Мне кажется, что я иду по тонкой кромке льда.

Неужели я сломлен?

Есть ли у меня шанс выбраться?

Bring me the horizon - Avalanche

***

– Ты же не забываешь правильно питаться? Если ты ешь один фастфуд, мы будем отправлять тебе не деньги, а еду, – Озаки всматривалась в лицо сына через экран, пытаясь уловить хоть один малейший намёк на ложь. – Конечно же нет, мам, ты же знаешь, что я не люблю это, – Хината еле заметно перевёл взгляд на две пустые коробки пиццы, лежащие на полу рядом с мусоркой, в которую они не влезли. – Если у тебя будут проблемы с желудком… – Коё, нашему сыну скоро двадцать лет, я думаю, он в состоянии приготовить себе нормальную еду, – Хината-старший в таких небольших семейных спорах всегда старался сохранять равновесие и не добавлять масла в огонь. У них была идеальная семья. Идеальная за тем исключением, что родители Шоё развелись пару лет назад. Сейчас, говоря с ними по скайпу в семь утра – а в Японии было уже девять вечера – он видел, как они отдалились друг от друга. Они уже не были той любящей парой, какая запомнилась парню в детстве. Но они до сих пор оставались прекрасными родителями. Хоть между ними уже не было тех романтических чувств, что прежде, они сохраняли хорошие взаимоотношения, являясь партнёрами по бизнесу. Но именно по этой причине они и расстались – вместе дома, вместе на работе, не всегда такая постоянная близость идёт на пользу. Как бы Хинате не было грустно из-за их развода, он всегда был уверен в поддержке своей семьи, всегда желал им счастья в ответ и не мог вставать на их пути, если они приняли такое решение. Главное, что они любили его, а он также сильно любил их в ответ. И он знал, что любое его решение, даже такое серьёзное, как переезд в другую страну, они после недолгого обсуждения поддержат. Благо, средства позволяли, а для любимого сына ничего не жалко. – И как прошла твоя первая неделя? – Голос отца вывел его из раздумий о прошлом. – Преподаватели уже поняли, какой золотой мальчик попался им в ученики? – Пап, прекрати. Никакой я не золотой… – Ну конечно, я забыл, что каждый второй ученик пятого класса может написать программу для решения дискретных уравнений, – отец всегда гордился сыном, считая своим долгом упоминать об этом как можно чаще. И делал он это так непринуждённо, что не возникает вопросов, почему Хината вырос таким уверенным в себе. – Ты же нашёл общий язык с ребятами? Я была бы очень рада, если ты потом скинешь их фотографии или что-нибудь расскажешь, – не нужно говорить, как Шоё повезло с родителями. Он был им безмерно благодарен за всё, что они сделали для него. Конечно, как и в любой семье у них бывали ссоры, и Хината искренне не понимал, как его родные оставались такими же рассудительными во время его подростковых эмоциональных взрывов. – Да, здесь все очень крутые, и… Представляете, на меня впервые не смотрели косо из-за цвета волос! – Это действительно не могло не радовать, потому что в японской школе в своём классе он был единственным рыжим. У Озаки были такие же рыжие волосы, только слегка темнее, цветом напоминающие поздний июльский закат. Её бывший муж же не отличался такой яркостью во внешности, но у Хинаты в голове не укладывалось, как у его отца, мужчины ростом метр восемьдесят, получился такой низкий сын – рост малыша Шоё как остановился на отметке чуть ниже ста семидесяти сантиметров в десятом классе, так больше и не увеличивался. Но благодаря занятиям спортом он набрал мышечную массу и мог дать отпор даже таким высоким парням, как Кагеяма Тобио. Кстати, о нём. – Тут даже есть один японец, представляете? – Коё всегда любовалась улыбкой своего сына, которая была точь-в-точь как у отца. – Но он очень закрытый, и я никак не могу найти с ним общий язык…. – Хината Шоё, и не может разболтать какого-то замкнутого парня? Ребёнок, ты заболел? Я никогда в это не поверю, – Мэсэйуки нахмурился, отпивая уже слегка остывший кофе из кружки. – Либо ты плохо старался, либо не договариваешь. – Просто дай ему время, не все сразу идут на контакт. Ты слишком хороший и открытый, некоторые к этому не привыкли, – женщина склонила голову к часам на своей руке и, повернувшись к бывшему мужу, коротко кивнула. – Малыш, у нас уже вот-вот должна быть встреча по скайпу с партнёрами из Киото, поэтому… – Да, конечно, – Шоё за ласковой улыбкой скрыл небольшое разочарование. Всё-таки, он очень по ним скучал, но показывать этого не будет, чтобы не расстраивать их. – Созвонимся через пару дней, да? – Напиши нам заранее, чтобы мы встретились для звонка, – мама посылает ему воздушный поцелуй, а отец широко улыбается и машет ему ладонью. Хината кивает и выключает ноутбук, слегка подвисая и смотря в стену. Несмотря на каждодневные прогулки после пар с Элис, Аараном и другими одногруппниками, он всё же чувствовал себя немного одиноко в пустой трёшке, которую снимают ему родители. Но он не жалуется, ведь на самом деле ему действительно повезло с тем, что за это время он уже обзавёлся парой друзей. Да и со всей остальной группой общается достаточно раскованно, будто и не знакомился с ними неделю назад. Только один человек так и не поддаётся его чарам и совсем не подпускает Хинату к себе. Наверное, мама права. Она всегда права, поэтому Шоё просто даст ему время. Почему он так зацепился за этого тихого и одинокого парня? Из жалости? Нет, это глупо. Это точно была не жалость, Хината не такой человек. Но тогда что? Возможно, вам знакомо это внутреннее чутьё. Кто-то называет это интуицией, кто-то предчувствием. Одни полагаются на это ощущение на все сто, вторые не придают никакого значения. Так вот, Хината Шоё был из первых. Смотря на Тобио, он будто чуял что-то невидимое, едва уловимое, доступное лишь его лисьему взору. Что это такое, он не понимал, но это ощущение было точно ему знакомо. Чувство, когда ты бежишь длинную дистанцию, твои ноги уже не такие лёгкие, как в начале, ты едва контролируешь дыхание, но не останавливаешься, потому что впереди… Вот чёрт, уже восемь, а он даже не начал собираться! Резво вскочив с кухонного стула, на котором просидел в своих мыслях почти целый час, Шоё побежал в ванную, затем оделся, из-за спешки зацепив серёжку в ухе воротником футболки. Шикает и прыгает на одной ноге, подтягивая джинсы, затем носки. Проходя мимо зеркала в коридоре, понимает, что сегодня вынужден ходить с вороньим гнездом на голове – ладно, он пригладит их в универе мокрой ладонью. Хината точно уверен, что за ложное обещание своей маме правильно питаться он окажется в отдельном котле в Аду, но по-другому он просто не может – готовить ему лень, да и время тратить на это совсем не хочется. Особенно, когда его и так нет.

***

Тобио никогда не думал, что ходить в универ может быть так тяжко. Нет, он не перенапрягается с выполнением заданий, не заваливает себя работой с головой, даже то, что он берётся писать лабораторные и некоторые работы для других студентов (и не только из его университета) не отнимает у него столько сил, как один приставучий одногруппник. Маленький, надоедливый и настырный. Первые несколько дней Кагеяма правда держался, наивно полагая, что этот рыжий отстанет, как только поймёт, что ловить ему тут нечего. Но всё оказалось куда сложнее, чем в мечтах парня. Он не выдержал, когда японец просто внаглую уселся на край его стула в аудитории в перерыве между парами, без проблем вместив свою задницу рядом с бедром Тобио. С совершенно невозмутимым выражением лица, на котором как обычно играла лёгкая улыбка, он попросил Кагеяму объяснить ему что-то из нового раздела физики. Тогда он получил в лоб учебником, пинок в плечо и вдогонку несколько отборных нецензурных выражений. В тот момент, кажется, даже вечно спящий Майк заинтересованно глянул в их сторону – редко услышишь от тихого Кагеямы хоть пару слов, а тут он буквально вспыхнул, как долго спящий вулкан, извержение которого застигло всё человечество врасплох. Тогда Тобио, не смотря на шокированного, но почему-то до ужаса довольным чем-то Хинату, собрал свои вещи и выбежал прочь из аудитории. В этот день на парах он больше не появился. – И чего ты лыбишься? – Аарон присел рядом с Шоё и протянул ему руку, помогая подняться. – Ты видел, как он разозлился? – Хината правда бывал иногда очень странным, но об этом Аарон ему никогда не скажет. Хороший парень всё-таки, хоть и с придурью. – Я смог вызвать у него эмоцию! – Ты просто достал человека, дурак, – Аарон не может сдержать смешка, видя друга таким раззадоренным. – Скоро он сдастся и ему придётся со мной разговаривать, – хмыкнул и взял свою сумку, уходя следом из класса. Погружённый в свои далеко не солнечные мысли, Кагеяма даже не заметил маленький хвостик, увязавшийся за ним на улицу. Издав мученический стон, он рухнул на лавку, прикрывая веки и восстанавливая дыхание. Он знал, что на задний двор преподаватели и охранники выходят редко, камер тут нет, поэтому без зазрений совести достал сигарету. У него вообще-то не было такого сильного пристрастия к курению, но сейчас ему хотелось либо что-то разбить, либо покурить. Пока его предел ярости не был пересечён, он выбрал меньшее из зол и сделал первую затяжку. – Ты решил отчислиться? – Этот голос будет преследовать его даже в преисподней, он уверен. – Что, прости? – Лениво поворачивает голову в сторону говорящего, собирая остатки терпения. – Ну, насколько мне известно, – Хината перепрыгнул через спинку лавочки и сел на другой её конец. Садиться ближе он пока не рисковал, – за курение и распитие алкогольных напитков в университете отчисляют, – Шоё посмотрел на здание университета немного с опасением, будто сейчас кто-то должен был из него выйти. Тобио прищурился и выдохнул дым в его сторону, затягиваясь снова. – Спасибо, буду в курсе, – отвернулся от него, рассматривая кусты около тротуара и делая вид, что они представляют для него больший интерес, чем собеседник. – Это было больно, вообще-то. – Ты о чём? – Кагеяма повернулся обратно в его сторону, только сейчас обратив внимание на покрасневший от удара учебником лоб. Упс. – О своём первом разе, – Хината закатил глаза на закашливавшегося Тобио. – Книгой по лбу было больно. – Извини, но ты сам виноват, – прокашлявшись, ответил парень. – Я сказал тебе не лезть ко мне. – Почему ты не подпускаешь к себе никого? Неужели ты настолько заносчивый, что тебе не нравится совершенно никто из твоего окружения? – Он придвинулся немного ближе, склоняя голову к плечу. – Может и так, тебе-то какая разница? Друзьями мы не будем, – взгляд карих глаз напротив казался таким чутким и пронизывающим, что Тобио просто не смог его выдержать, отворачиваясь. Всё-таки за последний год он не говорил лично ни с кем дольше нескольких секунд, кроме преподавателей. Но те совсем не пытались влезть ему в душу и перевернуть все внутренности, чтобы докопаться до сути. – А если я хочу? – Глубоко тебе сочувствую, – тушит сигарету о подошву кроссовка и выкидывает окурок в мусорку. – Почему ты даже не хочешь попробовать? – Хината хватает поднявшегося с лавочки Тобио за запястье, настойчиво сжимая прохладную кожу пальцами. – Что с тобой случилось в прошлом, что ты так закрылся? – парень знал, что сейчас ходит по тонкому льду. – Кто-то дорогой бросил тебя? Если ты так убиваешься из-за девушки, она того не стоит… Щёку обожгло раньше, чем он успел это договорить. Рука, державшая чужое запястье, интуитивно разжалась и прижалась к покрасневшей за секунду щеке. В глазах Шоё застыл страх, но вовсе не от удара Кагеямы, а от своих собственных слов. Он понял, что перешёл черту. Затронул запретную для него тему, и, судя по бешеному взгляду слегка подрагивающего напротив него Тобио, пощёчина – это меньшее, что он заслужил. Хината убрал руку от своего лица и провёл языком по вмиг высохшим губам, желая отмотать время и не говорить своих последних слов. Но, к сожалению, такой способности ни у Хинаты, ни у кого-либо в его роду не было. – Прости… Я совсем не хотел расстраивать тебя… – Больше. Не. Приближайся, – от рваного глубокого вздоха парня на мгновение вокруг словно стихло всё живое, – не приближайся ко мне ни на шаг. Рыжему ничего больше не оставалось, как смотреть вслед удаляющемуся от него парню. Сейчас было неважно ничего, кроме того, что он потерял все шансы на возможное общение с этим человеком. Если до этого все приставания Хинаты были в шутливой форме и никак не затрагивали личное Кагеямы, сейчас он действительно сделал ему больно. По метавшимся в ярости и отчаянии голубым глазам напротив было без объяснений понятно, что Шоё вскрыл старую, ещё не до конца зажившую рану. И он действительно искренне сожалел об этом. Первый раз в жизни он почувствовал, что не хочет быть собой. Не хочет быть в принципе. Ему хотелось взять всё, что он имеет, и отдать этому глубоко несчастному парню. Всё без остатка. Лишь бы он хоть на секунду почувствовал себя хорошо. Почувствовал себя неодиноким и нужным кому-то. Шоё присел обратно на лавочку, чувствуя, как лицо снова обжигает. Проводит пальцами по щекам и понимает – он плачет. Плачет от того, что не в силах исправить собственную ошибку, забрать эти ужасные, ранящие в самое сердце слова и просто обнять человека, которому не нарочно сделал больно.

***

Дни тянулись медленнее обычного. Удушливая летняя жара медленно сходила на нет, давая жителям Небраски вдохнуть полной грудью теплый осенний воздух, по вечерам наслаждаясь уже слегка прохладным влажным ветром. Одновременно с переменой погоды постепенно возникало ощущение, что то, от чего Хината так старательно убегал, вернулось с новой силой. Но почему? Он также близко продолжал общаться с Элис и Аароном, также комфортно чувствовал себя в группе, даже некоторые преподаватели уже успели отметить его выдающиеся способности в некоторых областях. Регулярные звонки родителям немного отвлекали его от неприятной тяги в груди, но, оставаясь в своей квартире в одиночку, он снова и снова это ощущал. А всё потому, что уже неделю Тобио не появлялся в университете. Первые пару дней Шоё старательно отгонял от себя вину и мысли, что отсутствие студента связано с их не очень приятным последним разговором на заднем дворе университета. Но чем дольше тот не появлялся на парах, тем сильнее это чувство жгло его изнутри, вытесняя из головы всё остальное. Конечно, был небольшой шанс того, что парень просто приболел, но слишком уж большое это совпадение. Хината не дурак и мог легко сложить два плюс два. А неявка Кагеямы в университет на протяжении такого длительного времени только подтверждает то, что японец действительно сильно его задел. Хотелось прийти и извиниться, но была одна большая проблема. У него не было ни адреса, ни телефона, ни даже страницы в соц сети. Ещё одним раздражающим Хинату фактом было то, что отсутствие одногруппника кроме него, казалось, не замечал никто. Конечно, это неудивительно, ведь отношений с ребятами Кагеяма не поддерживал, но неужели всем настолько плевать? Почему волнуется только недавно поступивший сюда Шоё? Или остальные тоже обратили на это внимание, но просто не говорят об этом? Или им действительно всё равно? Из-за всех этих внутренних переживаний Хината сгрыз кончики почти всех своих карандашей и совершенно потерял аппетит. Последний раз он так нервничал только в Японии, в своём прошлом университете, когда случилась одна очень неприятная история, из-за которой он теперь здесь. Но даже тогда он не отчаивался внутри себя, понимая, что его вины во всём сложившимся нет. А сейчас совсем другая ситуация. Он винил себя, и это было совершенно обосновано. С началом выходных Шоё надеялся, что сможет отвлечься. С Элис и её братом, а также их общими друзьями они сходили в кино, где на протяжении всего показа фильма парень так и не смог отложить свои размышления в сторону. Ему пришлось соврать о том, что дома у него неотложные дела и вообще горы домашки на понедельник, и он ушёл домой. Завалился в кровать и включил телек, который непонятно зачем был в его комнате, ведь сейчас был первый раз за три месяца проживания здесь, когда он им воспользовался. Говорить ни с кем не хотелось, видеться тоже. Не хотелось ничего, поэтому со спокойной совестью он провёл остаток дня и половину следующего за просмотром популярных американских шоу. Состояние апатии отпустило его лишь вечером в воскресенье, когда он решился наконец-таки поделать что-то для универа. Работа действительно отвлекала, и с загруженной заданиями головой дышалось как-то легче. Он наконец ответил всем в мессенджере, просмотрел последние новости и даже приготовил себе ужин. Если бы мама сейчас его видела, она только в очередной раз порадовалась тому, какой самостоятельный и взрослый уже у неё сын. Усмехнувшись своим мыслям, он перед сном ещё раз попытался отыскать страницу Тобио в сети, и в который раз безуспешно. Утром в понедельник он чувствовал себя донельзя опустошённым, но среди людей ему было легче. До универа он добирался либо на автобусе, либо ездил на велосипеде. Когда было настроение. Сегодня он ехал на автобусе, слушая музыку. Единственное утешение во всей этой ситуации с Тобио было то, что Хината мельком разглядел на его рюкзаке значок одной группы. Она была достаточно известной, поэтому Шоё её знал, хотя до этого не слушал. А в эту неделю из его наушников можно было услышать только «Bring me the horizon». Он не знал, была ли это его любимая группа, или ему просто нравился дизайн этого значка, но ему хотелось верить, что все эти песни слушал и Тобио. Возможно, даже в одно время с ним. Это немного, но согревало его сердце длинными тоскливыми вечерами в одинокой квартире. И сейчас под рёбрами где-то внутри его груди раздавались удары в ритм музыки. Так, по крайней мере, ему казалось.

Bring me the horizon - Run

Возьми меня за руку – и бежим. Ты же знаешь, нас здесь ничего не держит, И во мраке ты узришь солнце.

Если бы Хината мог, он действительно взял бы Кагеяму за руку так крепко, чтобы чувствовался чужой пульс через тонкую кожу, и увёл бы его от чужих глаз настолько далеко, насколько это возможно.

Мы намного больше, чем очередной кирпич в могиле, Так отдай же мне, отдай же мне всё.

Интересно, о чём думает Тобио, когда слушает эту песню? В голове Шоё возникает мысль лишь о том, что он действительно отдал бы Кагеяме всё, если бы он только попросил. Он чуть не пропустил свою остановку, но вовремя опомнился и выскочил на улицу. Пару минут до универа шёл в тишине, чтобы разобрать беспорядок в голове перед парами. Кажется, он слегка опаздывает. Надо бы прибавить шагу. Залетает в аудиторию и машет Элис – Аарон предупредил, что сегодня неважно себя чувствует. Проходится взглядом по рядам, и тут дыхание резко ускоряется. Он пришёл. Спустя неделю, Кагеяма сидит на своём месте, уткнувшись в телефон и не замечая вошедшего. Всё та же чёрная толстовка, капюшон на голове, рядом стоит уже наверняка наполовину выпитый энергетик. Ещё пару мгновений Шоё буквально пилит его глазами, и тогда парень поднимает голову, встречаясь с ним взглядами. Секунда – и он отворачивается обратно. Но за это время Хината успел заметить, насколько осунулось его лицо, а кожа явно стала бледнее. Неужели правда болел? Но вроде сейчас он выглядит вполне нормально. Хинате главное, что он пришёл. С чувством внутреннего удовлетворения, парень приземлился на своё место, ощущая, как сердцебиение постепенно приходит в норму. Прикладывает руку к груди и прикрывает глаза, говоря себе, что всё хорошо. Сейчас действительно стало чуточку лучше. Пусть теперь он не сможет с ним поговорить, он знает – Кагеяма Тобио сейчас сидит на предпоследнем ряду, слушает ту же лекцию и, возможно, про себя немножко проклинает Хинату Шоё. Но главное, что он здесь.