Follow you

Ты можешь посыпать мои раны солью, Но мне не исцелиться От чувств к тебе. Bring me the horizon - Deathbeds

***

Большие хлопья снега кружились за окном, в только им одним понятной причудливой траектории мягко ложась на землю, покрывая её пушистым белоснежным слоем. День после Рождества выдался несолнечным, но таким приятным и безмятежным, что на улицах города можно было встретить по меньшей мере половину его населения. Кто-то гулял с семьёй, кто-то торопился на встречу с друзьями, скользя подошвами ботинок по тонкому слою льда на тротуаре, кто-то неспешно прогуливался, наслаждаясь такой тёплой, несмотря на холода, атмосферой праздника. Сложно было выцепить взглядом хоть одного человека, встревоженного или обеспокоенного чем-то внутри себя. Но такой человек был. Хината сидел за дальним столиком кафе и сжимал ладонями кружку с кофе, который уже начал остывать. Парень смотрел в окно и бегал глазами от одного прохожего к другому, стремясь увидеть знакомый силуэт. Он был одет всё в ту же бежевую рубашку в клетку, с которой теперь не хотел расставаться. В его мыслях был настоящий ураган, он не мог оставить свои губы в покое, без остановки терзая их зубами. Шоё не прекращал представлять разные варианты развития предстоящего разговора, и ни один из них ему не нравился. Совершенно любой исход виделся ему неприятным. В какой-то мере он боялся того, что его глупость может привести к расставанию, когда у них всё только начало налаживаться. За прошедшую ночь он успел себе надумать и куда более ужасные последствия, проливая слёзы на свою подушку. Он ненавидел плакать, чувствуя себя слишком слабым из-за этого, никчёмным и пугливым. Но с другой стороны, это помогало заглушить ту боль, которая застряла где-то в горле и душила его изнутри своими холодными пальцами. Повернув голову ко входу, откуда послышался звон колокольчика на двери, оповещающего о новом посетителе, Шоё тяжело сглотнул и выпрямился, сжимая чашку в своих руках ещё сильнее. Он боялся моргнуть и спугнуть этим направляющегося к его столику высокого синеглазого брюнета, который пока не поднимал взгляда от пола. – Привет, – Кагеяма садится напротив, сняв свою куртку и положив рядом. На его волосах теперь таяли снежинки, часть которых он не смахнул рукой при входе. Шапку он отчего-то отчаянно не хотел носить, из-за чего Хината постоянно на него ругался. – Ты не замёрз? – Вместо приветствия слегка дрогнувшим голосом поинтересовался Шоё. Тобио лишь пожал плечами, наконец заглянув ему в глаза и слегка прищурившись, стреляя холодным взглядом синевы. На самом деле, его первым порывом было подойти и прижать к себе Хинату, как только он заметил его припухшие глаза. Но, вообще-то, он был зол и хотел услышать объяснения по поводу сложившейся ситуации. – Я, эм… Хочешь кофе? – Шоё пододвинул к нему свою кружку с нетронутым напитком. – Спасибо, – Тобио решает сделать пару глотков, чтобы унять разыгравшиеся вдруг нервы, но морщится от сладости, – это что, растопленный сахар с молоком? – Латте с двумя сиропами, – Хината почти виновато улыбается. – Могу взять тебе американо? – Я сюда не кофе пить пришёл. – Прости, – Хината сцепил руки в замок, опустив голову. – Прости меня за это… – Не надо извиняться, я просто хочу понять, почему ты не сказал. – Ладно… – Шоё перевёл взгляд в окно и снова замолчал, не зная, с чего начать. – Как давно ты решил полететь? – Где-то две недели назад… У Кагеямы чуть челюсть не отвисла. Две недели? Целых две недели он не мог ему сказать? Это даже больше, чем они встречаются. То есть, их отношения с первого дня начались с вранья? – И почему ты не сказал? Или в твоём понимании это должно было быть мне сюрпризом? – Голос у Тобио вмиг стал стальным. – Я не мог найти подходящего момента, понимаешь… – Серьёзно? Их была куча. – На самом деле нет. – И чего ты ждал? Манны небесной? Или когда у меня вдруг бы появились телепатические способности, и я во сне прочитал бы твои мысли? – Я знаю, это звучит глупо, но я не хотел тебя расстраивать… – Хината тянется к руке Кагеямы, пытаясь успокоить его или самого себя. – О да, сейчас же я совсем не расстроен! – Кагеяма убирает руку, отворачивая недовольную моську к окну, пытаясь сдерживаться. – Я думал, мы доверяем друг другу. Хинату эти слова словно резанули острым лезвием по рёбрам. Он и не думал, что Тобио так близко к сердцу воспримет эту ложь. Но Шоё совсем не хотел врать ему. Он никогда этого не делал, понимая, как долго Кагеяма учился ему открываться. И сейчас парень чувствовал, что они снова возвращаются к тому, с чего начали. – Я доверяю тебе, и ты это знаешь. Просто… Сначала я так волновался за тебя, видя твоё состояние после… Передозировки, – от одного воспоминания у Шоё бледнеет лицо, – а потом ты был… Нам было так хорошо, я совсем не думал об этом… Вообще-то, я хотел сдать билет обратно, но мама настояла, что мне нужно увидеться с семьёй… – Ты не хотел лететь? – Тобио шокировано на него посмотрел. – Не хотел… Не уверен, что хочу даже сейчас… Как сильно бы я не скучал по Японии, мне уже сложно без тебя… В любом случае, рано или поздно я бы полетел обратно. И я думал, ну… Может быть, на весенних каникулах… Ты бы полетел со мной? – Шоё спросил тише, чем хотел бы, но Тобио услышал. – К твоей семье? – Кагеяма даже не знает, что именно хочет спросить. – Ну да. Я хочу познакомить тебя с ними и с Нишиноей… Тем более, ты знаешь японский и тебе бы не было трудно адаптироваться, так что… – Хината слегка вздрогнул от чужой руки, накрывшей его собственную, а его щёки слегка зарумянились. – Конечно я бы полетел. Всего от одной фразы Хината испытал столько облегчения, что, кажется, вздохнул полной грудью первый раз со вчерашней ночи. Он повернул ладонь и сплёл пальцы с Тобио, улыбаясь и смотря на их руки. Стало определённо легче, когда он понял, что Кагеяма не собирается с ним расставаться. Теперь Шоё понимает, что он полный идиот, раз позволял себе так думать. – И ты… Не против, если я представлю тебя родителям как своего парня? – Раз ты говоришь, что они знают о твоей ориентации… – Только мама. Папа… Он... Я говорил ему лишь то, что не был влюблён в девушек, и... – Шоё сглотнул. – И? – Он решил, что я, вроде как, асексуал... – И ты не пытался ему хотя бы намекнуть? – Кагеяма участливо наклонил голову. – Я боюсь, он очень... Консервативный в этом плане. Ему легче думать, что я не могу быть влюблённым ни в кого, чем быть геем. – Он же всё равно когда-то, да узнает о нас. Глупо бояться. У Тобио просто сердце сжимается от вида такого радостного Хинаты, глаза которого заискрились огоньками от его слов. Парню до сих пор было сложно поверить, что кого-то он может делать счастливым одним лишь присутствием в его жизни. – Я не успел отдать тебе вчера подарок, – Хината вдруг развернулся и начал копаться в рюкзаке, а затем извлёк из него небольшую чёрную бархатную коробочку, перевязанную красной лентой. Кагеяма слегка опешил, вспоминая разговор пьяного Шоё об их свадьбе. – Там же не кольцо? – Конечно нет, – Хината закатил глаза и дал ему в руки подарок. – Только… Открой это на Новый год, ладно? После боя курантов. – Ох, сколько таинственности. Там что-то особенное? – Кагеяма позволил себе хитрую улыбочку, убирая в свой рюкзак коробку. – Ну, можно и так сказать…

***

Вечером следующего дня Кагеяма сидел на кровати Хинаты, пока тот, как заведённый, скакал по комнате, собирая вещи в чемодан. И, надо сказать, у Тобио руки чесались выложить обратно всё и сложить нормально, потому что об аккуратности, он уверен, Хината не слышал ровным счётом ничего. Но, вот незадача, брюнета сильно отвлекал вид голых ног и бёдер, выглядывающих из-под свободной футболки – единственной одежды, которая была на Шоё, не считая белья. Кагеяма был на сто процентов уверен, что тот его специально дразнит, но сдаваться первым он не собирался. Он, всё-таки, ещё слегка обижался. Но оторваться от чужого зада, когда рыжий наклонялся за очередной вещью, никаких сил у парня не было. – Как думаешь, брать второй свитер? Или одного хватит и три толстовки? – Хината обернулся через плечо, сидя на корточках перед раскрытым чемоданом. – Сомневаюсь, что с твоими навыками складывать вещи, ты впихнёшь туда хотя бы ещё пару носков, – Тобио фыркнул и встал, всё-таки подходя и складывая вещи Шоё заново. – Ведёшь себя, как мамочка, – рыжий не удержался и закатил глаза. – По-моему, мне больше подходит слово «папочка», не находишь? – Кагеяма не заметил, как Хината раскрыл глаза, смотря на его профиль. – Если ты пытаешься меня смутить… – Что ты, я же не расхаживаю перед тобой полуголым и не свечу перед твоим лицом задницей, – хмыкнул брюнет. – Ничего я такого не делаю, – Хината вздёрнул подбородочек, решая не показывать, что пойман с поличным. – И я был бы совсем не против, если бы ты чем-нибудь светил перед моим лицом. – Я всегда знал, что ты извращенец, Шоё. – Хотеть тебя – значит быть извращенцем? – Что? – Кагеяма повернул к нему лицо, застыв с его футболкой в руках. – Я, – Шоё придвинулся к нему на коленках, – хочу тебя, Кагеяма. Разве это непонятно? – Иногда Тобио поражался, насколько бесстыдным может быть Хината. – Я думал, что ещё рано. Ты не готов, ты сам говорил. – Ну, я тренируюсь… – Тут Шоё всё же отвёл взгляд в сторону. – В смысле тренируешься? – Я пробовал себя растягивать. Кагеяма подумал сейчас о том, что ему неплохо было бы самому об этом позаботиться. На самом деле, он уже достаточно изучил тему анального секса и хотел как-то обсудить с Хинатой, что им нужно подготовиться. Но сейчас маленький засранец его нехило так удивил своим заявлением. – И… Как прошло? – Мне не понравилось… У меня даже не… не встал, – Хината разочарованно выдохнул и сжал свои колени. – Это нормально, эй. Не всем это нравится, и ты не обязан заставлять себя… – Я хочу заниматься с тобой сексом! Но я даже не могу перетерпеть это… Так противно, – Шоё уронил лицо в руки, пряча красные щёки. – Я тоже этого хочу, но у меня достаточно терпения, чтобы подождать момента, когда ты будешь готов, – Кагеяма тянет к нему руки и обнимает, уложив его голову на свою грудь. – А если я никогда не буду готов? Ты согласен на это? – Шоё расставил пальчики, подсматривая одним глазком. – Ты утрируешь. Ты просто делал это первый раз и испугался. – Что будет, если я не смогу и дальше? Ты сможешь… Без секса? Кагеяма как-то напрягся от этого вопроса. Не сказать, что он был слишком озабочен этой темой, но… Такой настрой Хинаты его явно вводил в ступор. – Есть много других способов, так что да, я смогу. – Ты уверен? Ты ведь давно… Сексуально активен. – Я по-твоему блядун какой-то? – Нет, но… У тебя же… Только с девушками было? – Ох, Тобио очень не хотел обсуждать это с Хинатой, но знал, что тот рано или поздно спросит. – Да. – И это было приятно? Типо… Очень приятно? – Хината почти скулит, изводя себя этим вопросом. – Я не понимаю, что ты хочешь от меня услышать. Естественно, это приятно. – Я просто боюсь, что тебе не будет так хорошо со мной, – прошептал рыжий. – Ох, прекрати, – Кагеяма встал с ним на руках и плюхнулся в кровать. – Я не из тех парней, которые занимаются сексом только для того, чтобы удовлетворить свои физические потребности. – То есть?.. – То есть, я говорю, что мне куда более важен человек, а не процесс. – Оу… Понятно… – Не сказать, что Хинате стало легче. Потому что теперь он думает, как сильно был влюблён Кагеяма в кого-то до него, и это начинало его раздражать. – Что ещё? – Замечая задумчивое выражение лица, спрашивает брюнет. – Сколько у тебя было девушек? Тобио скулит и ложится на спину, закрывая лицо руками. Вот уж он не думал, что это будет волновать Хинату. – Я могу проигнорировать этот вопрос? – Что в этом такого? Обо мне ты всё знаешь. – Три. Три разных девушки, с двумя из которых я встречался. – А третья?.. – Боже… Это был мой первый раз, и я даже не хочу про это вспоминать, а тем более говорить. – Ты оставил её неудовлетворённой? – Хината, ради всех богов, если они существуют, закройся! – Парень не сдержался и ударил его по голове подушкой. – Значит, она действительно была не в восторге? – Шоё уворачивается и не может упустить момента позлорадствовать, смеясь над парнем. – Сейчас ты будешь не в восторге от своего разбитого лица! Хината громко завизжал, когда его принялись щекотать под футболкой и сели сверху, не давая возможности выбраться. Рыжий уже начал чувствовать, что находится на грани смерти, когда из глаз от смеха пошли слёзы, и он начал придумывать, как отвлечь Кагеяму. – Стой, стой! – Задыхаясь и кое-как вымолвив два слова, Хината перехватил чужие запястья, пытаясь отдышаться. – Есть ещё вопрос… – Если это снова что-то про секс с моими бывшими... – Нет, я хотел спросить, какая у тебя любимая песня? – Хината выгнулся и сбросил с себя тяжёлую тушку. Кагеяма приподнял брови, удивляясь такой смене темы. – У меня её нет. Вся музыка, которую я слушаю, в совокупности мой мир, – Тобио поправил футболку и облокотился о спинку кровати. – Ну есть какая-то особенная? – Кагеяма задумался. – Есть песня, которая ассоциируется у меня с важным человеком. – С мамой? – С тобой. Хината закусил губу от неловкости, потому что слышать такое действительно очень смущающе. Но вместе с тем в нём заиграло любопытство, и он придвинулся к Кагеяме ближе, закинув на его бёдра свои голые ноги и приложившись к боку. – Это что-то из брингов? Тобио вздохнул, потянувшись к телефону и открывая нужный плейлист, включая ту самую песню. Он знал её давно, ещё как только группа выпустила этот альбом, но она ни с чем конкретным не ассоциировалась у него прежде. А теперь в ней начал рождаться новый смысл, отчего она расцветала в его сознании совершенно по-другому.

Тот поцелуй, что ты украл, Он всё ещё в моём сердце и моей душе.

Хината внимательно вслушивался в строчки, упустив момент, когда по его телу начали пробегать мурашки. Он неосознанно прижался к Тобио ближе, пытаясь представить, как он ощущает эту песню. Он думает о Хинате, слушая её, или наоборот, вспоминает строчки, находясь рядом с ним? Сейчас Шоё чувствовал себя донельзя маленьким и таким незначительным, но при этом хотел отдать всего себя без остатка одному единственному человеку. Человеку, который каждый раз не перестаёт его удивлять и побуждает внутри что-то, не поддающееся объяснению. Что-то, что заставляет все его внутренности стать невесомыми, а кожу невероятно чувствительной, когда рука ложится на щёку, а губы касаются его собственных, нежно раскрываясь и сливаясь с чужими, оплетая, словно лепестки только что раскрывшегося бутона. Хината вмиг тает и уносится куда-то слишком далеко, чтобы дальше ощущать реальность, но оставаясь так близко к Кагеяме, чтобы чувствовать каждой клеточкой тела его всего.

На своём смертном ложе всё, что я буду видеть, это ты. Жизнь покинет моё тело, Но часть меня всегда будет с тобой.

Кагеяма проводит пальцами по щеке и вдруг чувствует влагу. Отстраняется и с беспокойством смотрит на Хинату, из-под закрытых век которого медленно скатываются слёзы. – Шоё, что такое? – Я… Просто… Так люблю тебя, – Хината вдруг всхлипывает и забирается на его бёдра полностью, прижимаясь щекой к груди и выдыхая в футболку. – Малыш… – Кагеяма прижимает его к себе со всей силой. – Я тоже люблю тебя, слышишь? Почему ты плачешь? – Потому что мне так… Больно, – Хината снова тихо всхлипывает. – Больно?.. Шоё прикладывает ладонь к своей груди, пытаясь сконцентрироваться. – Мне кажется, что я готов отдать за тебя жизнь, если это понадобится… Рука Тобио замерла в рыжих волосах, а его взгляд устремился в стену, пока он пытался осмыслить сказанное. Тело в его руках совсем немного подрагивало от слёз, пока парень приложил руку к своим губам, на которых ещё ощущался вкус Шоё. – Не… Не говори так. Этого никогда не произойдёт. – Просто хочу, чтобы ты знал… Я хочу быть только твоим…

Приливы принесут меня обратно к тебе. Волны захлестнут нас, унеся на глубину.

***

Двенадцатичасовой перелёт в Японию дался Хинате в разы хуже, чем полгода назад в США. Возможно, сказывалась усталость от учёбы за прошедший семестр, но скорее всего то, что желания отрываться от любимого человека не было совершенно никакого. Ну, зато он хотя бы выспался – с его ростом было вполне комфортно полулежать в эконом-классе. Хотя внутри себя Шоё всё ещё ощущал тревогу, он не смог скрыть улыбку, увидев в толпе встречающих с рейса знакомое лицо. – Шооооооёёёёёё! – Нишиноя бежит прямо к нему, перепрыгивая чужие чемоданы и от радости только чудом не обливаясь слюной, когда запрыгивает лучшему другу на шею, стискивая того в объятиях и получая такие же сильные в ответ. – Юи, да я смотрю, ты подрос, – звонко смеясь, Хината потрепал по тёмным волосам юношу, который, надо же, был чуть ниже него. – Ай! – Парень, продолжая посмеиваться, хватается за бок, куда ему только что прилетел шуточный удар кулаком. – Ещё одно такое замечание, и я не посмотрю на то, что до усрачки по тебе соскучился и укорочу тебя ровно на длину твоих ног, – совершенно без злобы говорит Юи и хватает Шоё под руку, идя с ним к выходу, помогая нести вещи. – Я тоже так соскучился, засранец, – у Хинаты сердце начало щемить от мысли, что он не хотел возвращаться. Всё-таки, здесь его семья и неотъемлемая часть его жизни. – Стоооп, ну-ка, открой рот, – Нишиноя резко останавливается и смотрит на высунутый язык друга. – Отпад! И давно ты сделал? – На день рождения Тобио, – Хината улыбается, вспоминая о том дне и его прекрасном завершении. – Это, типо, такой подарок ему? – Парень щурится, нисколько не пытаясь скрыть свою пошлую ухмылку. – Перестань, я давно уже хотел проколоть язык, – Хината пошёл вперёд, где у выхода их ожидало чёрное авто – родители позаботились. – Ага, давно, наверное, так же давно, как решил соблазнить бедняжку Кагеяму? – Заткнись. Дорога из аэропорта заняла около двух часов, пока Хината, вдоволь наболтавшись с другом, начал рассматривать знакомые виды, мелькающие за окном машины. Он всё острее понимал, как сильно хотел здесь оказаться, но это чувство постоянно глушилось другим, пока Шоё был полностью занят своим парнем. И всё больше он понимал, что хочет показать ему всё это. Даже не потому, что эта страна так дорога его сердцу, а больше из-за того, что Кагеяма, будучи наполовину японцем, ни разу не был на своей второй родине. Шоё никогда раньше не думал настолько далеко вперёд, но… Возможно, ему бы здесь понравилось больше, чем в штатах, и он бы подумал остаться здесь с Хинатой. Впрочем, это всё было далёкой мечтой, о которой думать, как о чём-то надвигающемся в ближайшем будущем, не было смысла. Пока что. Родители приехали только вечером, когда ребята уже разложили вещи, а Шоё успел похвастаться другу рубашкой и браслетом, на что Нишиноя, смеясь, обозвал Кагеяму папиком, ещё больше раззадориваясь с красного лица друга. Хината до переезда жил в квартире с мамой и сейчас вернулся к ней, так как у его отца, вроде, была новая женщина. Но Шоё уже давно смирился с их разводом и не лез с расспросами к отцу, если тот не стремился говорить первый. Главное, что они оба были в его жизни целы и здоровы. Коё около вечности целовала своего драгоценного малыша в щёки, причитая, что тот явно плохо питается, раз так похудел, пока парень под сочувственные взгляды Мэсэйуки и Юи лишь тихо вздыхал. Его мама всегда была в его глазах достаточно строгой и волевой женщиной, являясь дизайнером одежды собственного бренда, она с лёгкостью справлялась со своей работой с поддержкой бывшего мужа – они вели бизнес вместе, что сказалось на сохранении непринуждённости их общения. Однако со своим сыном она была лишь любящей матерью, делающей всё ради своего чада. И Хината это понимал, оттого и брал на себя иногда слишком много, чтобы только соответствовать своим родителям. – Что-то не припомню у тебя этого браслета, – Озаки взяла его запястье, быстро осмотрев украшение. – Как изящно и со вкусом… – Это мне подарил, эээ, друг, – Шоё улыбнулся маме и едва уловимо глянул в сторону отца, что-то живо обсуждающего с Нишиноей. Коё хватило этой микросекунды, чтобы всё понять. – Потом расскажешь? – Этот лисий прищур достался Хинате от матери. – Конечно, – Хината кивнул, немного пугаясь этого разговора. Как-то неловко было обсуждать даже с ней свою личную жизнь, но он знал, что Коё всё поймёт и осуждать уж точно не будет. И есть ещё одна вещь, по которой парень просто безумно скучал. Это японская кухня, да ещё и приготовленная его мамой. Сейчас они сидели вчетвером за кухонным столом, и Хината поглощал уже третью тарелку любимой собы, косясь глазами на воздушные моти. На Новый год они поедут к родственникам, где будет и его племянница, такая же рыжеволосая, как и он сам. А ещё там будут его бабушка и дедушка, и вот тогда он точно наестся до обморока. А потом очнётся и наестся ещё раз, не забыв по традиции налить соевого соуса в чай Натсу-чан, за что отхватит от своего дяди, но это точно будет того стоить. После ужина они завалились с Юи в его комнату, пока родители решили поговорить о совместных планах по работе. Вообще-то, Хинате было немного обидно, что отец этот Новый год будет отмечать уже с новой семьёй, но… Всё же, он его отец, и злиться на него из-за этого глупо. С кем бы он не жил, Хината всё равно его любит. – Слушай, а покажи его фотку, – Нишиноя лениво зевнул, разморённый после ужина. – А? Кого? – Препода своего, блин! – Юи забавляла возникающая порой из ниоткуда тупость друга. – Я про твоего парня. – Тише, вдруг папа услышит, – Хината покосился на дверь. – Ой, прости… Ты собираешься ему рассказать или нет? Хината задумчиво полез в телефон, листая галерею, то и дело натыкаясь на фотки спящего Кагеямы. Но это он точно никому не покажет. И Тобио в том числе. – Ну… Когда-нибудь? – Парень закусил губу, залипнув на их селфи. Это был один из тех выходных, когда Кагеяма, заколебавшись в край переправлять итоговый вариант курсовой, начал готовить, отвлекаясь. Шоё тогда подскочил и встал рядом, когда как Тобио закатил глаза, взбивая яйца. – Не оттягивай с этим, он же не монстр какой-то, – Юи опускает взгляд в экран смартфона, замолчав на пару секунд. – Ого… – Что ого? – Ну… Он высокий. Брюнет. С интересными чертами лица и… Он готовит. – И что? – Ты, должно быть, просто по уши, – Нишиноя хихикает, смотря на засмущавшегося парня. – А какой у него рост? – Больше ста восьмидесяти. Под девяносто, наверное. – Это вообще законно?! – Ты ещё не видел его… – Хината вовремя затыкается, но недостаточно, чтобы скрыть это от Юи. – Его что? – Нишиноя гаденько улыбается. – Ох, нет, я не буду с тобой это обсуждать, даже если буду пьян, – рыжий забирает телефон обратно, смотря на время. – В штатах сейчас утро… Юи смотрит в потолок, затем однобоко улыбается. – Нет, Нишиноя, – Хината предостерегающе мотает головой. – Что? Я ещё не сказал ничего! – Я по твоему взгляду понимаю, что ничего адекватного ты не придумал, – Шоё фыркает. – Ну, я хотел предложить отправить ему фотку, – парень пожал плечами, отводя взгляд. – Я не буду при тебе фоткаться голым! Нишиноя выгнул бровь и заржал, хватаясь за живот. – Что смешного? – И ты ещё что-то про меня говоришь! – Юи продолжает смеяться, утирая слёзы. – Я про обычную фотку, идиот. Хината покраснел и пробурчал что-то в сторону друга, затем кинул ему свой телефон. Что ж, фотка так фотка.

***

Кагеяма проснулся совершенно никакой. Всё, чего он сейчас хотел – лечь обратно и уснуть на ближайшие две недели до момента, когда вернётся Хината. На парня начала медленно наползать тяжёлая апатия ко всему, не хотелось даже просто вставать и чистить зубы. Благо, учёба на время закончилась, и он мог вдоволь бездельничать и прожигать свою жизнь целых две недели. Но сейчас он скорее взял бы кучу заказов на переводы огромных текстов и зарылся бы с головой в изучение новых программ, чем отдыхал. Потому что настроение не было от слова совсем. Он был вымотан прошлым утром, когда отправил Шоё в аэропорт, оставаясь в каком-то странном состоянии, когда ты уже понимаешь, что случилось что-то неприятное, но до конца этого не осознаёшь, моментами подвисая и залипая в точку. Сейчас же накатывала какая-то тупая грусть, хотелось всё бросить и сорваться. Хотелось забыться и погрузиться в состояние эйфории, но нельзя. Он обещал себе, что никогда больше не заставит снова переживать Хинату это его состояние. Даже на расстоянии, даже с разницей во времени он не нарушит обещание. Лениво перевернувшись на другой бок и кутаясь в одеяло больше, парень проверил телефон. И не смог подавить улыбку, видя несколько сообщений от Шоё. Прочитав их и уже собираясь ответить, он остановил взгляд на присланной фотографии. Оу. Хината сидел на кровати, видимо, в доме родителей, и он был такой… Милый. Слегка раскрасневшийся, в домашней одежде, с потрёпанными волосами и в обнимку с подушкой с Сейлор Мун. Кагеяма бы чувствовал себя дураком, посмотрев на себя со стороны, но сейчас он был слишком занят разглядыванием этой милоты. От входящего видеозвонка он слегка вздрогнул, садясь и немного потрепав себя по щекам. Да уж, бодрости в нём сейчас хоть отбавляй. Подперев голову рукой, он принял вызов, сидя с голым верхом под одеялом до живота, и застыл, когда увидел на экране совершенно незнакомого ему парня. Что за… – О, привет! – Юноша с забавной светлой прядью в чёлке был явно рад его увидеть, улыбаясь и как-то странно дёргаясь. А откуда-то со стороны доносилось какое-то мычание. Тобио первые секунды протупил, не понимая, что происходит, а затем заметил позади ту самую подушку с Сейлор. – Эм, привет… – Кагеяма как-то интуитивно натянул одеяло до шеи. – А… Где Хината? – О, он тут! – Парень смеялся, ему, видимо было очень весело. – Я Нишиноя, возможно, он тебе что-то рассказывал… Ай, больно! – Нишиноя резко дёрнул на себя свободную руку, и в следующую секунду снизу показалась рыжая макушка. – Кагеяма, прости, он просто козёл! – Хината весь запыхавшийся вылез из-под ржущего без остановки друга, выхватывая телефон. Видимо, тот держал его рот ладонью, сидя сверху. – Доброе утро? – Да уж, доброе… – Тобио закатил глаза, сползая вниз. – Вы что, пьяные? – Если бы мы были, фотография носила бы совсем другой характер, – Нишиноя даже хрюкнул от смеха где-то на фоне, пока Хината стыдливо краснел. – Нет, всё нормально… Не обращай на него внимания. Как ты? После короткого разговора брюнету стало немного легче. Это служило словно напоминанием о том, что в его жизни есть такой светлый маленький лучик. Правда, на время не рядом с ним. Как коротать следующие дни в одиночестве, которое резко стало очень ощутимым, парень не знал. Он путался в своих мыслях, подобных снежному кому, который быстро катился с горы и увеличивался в размерах, стремясь своей мощью свалить его с ног. Новый год уже через пару дней, а Кагеяма даже близко не представлял, чем себя занять. Может, попытаться украсить квартиру? А смысл? Максимум, он мог отвлечь самого себя на пару часов, так как всё равно никакого праздничного настроения у него не было бы. Но это хотя бы что-то. Поэтому накануне праздника он всё-таки выбрался из своей конуры, обойдя пару магазинчиков, купив две гирлянды и ёлочные шарики, которые он понятия не имел, куда можно прилепить. Вернувшись домой со стаканчиком кофе и пакетом со всей новогодней атрибутикой, он включил музыку и начал вешать первую гирлянду. А через полчаса уже начал об этом жалеть, потому что сраный скотч вообще не держал эту хрень, она постоянно падала с одного конца, когда парень доходил до другого. Матерясь и рыча себе под нос, он начал искать что-нибудь ещё помимо бесполезной клейкой ленты, которой он в чувствах высказал всё, что о ней думает, будто бы они с ней в браке больше десяти лет, а она, сука такая, не может просто подсобить и подержать сраную гирлянду. Найдя несколько кнопок и булавок, он всё же не без труда закрепил вдоль стены гирлянду и плюхнулся на кровать, наблюдая теперь за медленно сменяющимися цветными огоньками. А ещё ведь шарики купил, чёрт бы их побрал. Полежат до следующего года, хер с ними. Тобио залипал на отражение цветных бликов на поверхности его гитары, когда ему пришло сообщение от Хинаты. Это было видео. Открыв его, Тобио начал внутренне завидовать Шоё. В Японии уже наступил Новый год, и парень заснял салют на улице. Это было… Действительно празднично. Вокруг кричали и свистели люди, кто-то пел на японском «Счастливого Нового года», кто-то просто стоял в толпе с бокалом шампанского в руках. Видимо, семья Хинаты приехала на какую-то площадь. Шоё снял свою радостную моську и что-то говорил в камеру, но из-за звуков салюта было не разобрать. Лишь прочитав по губам, Кагеяма понял. – Я тебя тоже, – брюнет ответил в пустоту. А затем заметил, что рядом стоит маленькая девчушка с двумя рыжими косичками, выглядывающими из-под шапки. Она обнимала Хинату за живот, и в её глазах буквально горели отражения ярких огней на бесконечно тёмном небе. Она хихикала и смотрела в камеру, затем потянула руку к телефону, спрашивая что-то у Шоё, а когда приблизила телефон к себе, громко выкрикнула. – Тобио-нии, с Новым годом! Кагеяма сглотнул и поднял глаза к стене, смотря на гирлянду. От одной фразы стало так тепло и так грустно одновременно. Наверное, это младшая двоюродная сестрёнка Шоё или племянница. И так приятно от осознания того, что о Тобио просто знают. Что где-то есть человек, который может о нём рассказать своей семье или друзьям, который вспоминает о нём в такие яркие моменты и делится эмоциями. Человек, которому он дорог. Который любит его. Зажмурив глаза до ярких вспышек под ними, он сильно закусил потрескавшуюся губу, пытаясь уловить хотя бы самую малую вероятность того, что это всё сон. Потому что это слишком хорошо, чтобы быть в его жизни. Прошедшие полгода были словно одним долгим сладким сном, в который Кагеяма погрузился уже очень давно и не мог проснуться. Не хотел просыпаться. Ему было страшно, что это всё может исчезнуть, эта была какая-то необъяснимая тревога, словно интуиция шептала ему на ухо «даже не думай, что это навсегда». Щёки вдруг обожгло влагой, и Кагеяма тихо шмыгнул, сразу смахивая непрошенные слёзы рукой, поздравив Шоё сообщением с праздником. Меньше двух недель… Просто перетерпеть, просто пережить. Это пройдёт. Как только он обнимет своего единственного родного человека, всё пройдёт.

Lil Peep – Right here

Его накрывало. Словно он вернулся на год назад в свою прошлую жизнь. От огоньков на стене уже начинало мутить, поэтому он просто выключил их, сидя на полу в темноте. Он не хотел смотреть на время, не хотел осознавать, что это снова повторяется. Очередной день, ещё один Новый год, в который он сидит один в пустой квартире, обнимая гриф гитары и тихо перебирая струны, пытаясь не паниковать. Меньше двух недель… Это всё, что успокаивало его сейчас. Кагеяма не понимал как, но он ещё держался. Сейчас особенно остро хотелось наркотиков. Просто забыться и пережить это дерьмо. Это состояние, когда тебя просто накрывает снова и снова, каждую минуту словно бьёт по голове ледяной волной страха будущего, страха самой жизни. Слова песни как-то совсем неуверенно глушили эту нарастающую чёрную пустоту внутри, пальцы из-за дрожи задевали не те струны, но он продолжал. Продолжал, боясь остановиться, словно с остановкой музыки его дыхание просто замрёт навсегда.

Детка, как ты? Знаю, что не очень, но я здесь, я всегда буду здесь. Скажи мне, если буду нужен, и позови меня, если почувствуешь себя одиноко, Ведь я здесь, я всегда прямо здесь.

Бас-три-два-три-один-три-два-три. Аккорд. Следующий. Дыхание. Струна. Глаза открыты, но сталкиваются лишь с темнотой комнаты, слегка разбавляемой холодным светом с улицы. Холодно. Без него всегда холодно. И не только снаружи. Словно сердце оплели стальные ледяные цепи, пережимающие и не дающие делать удары в ритм. И яркий свет. Сначала красный. Такой яркий и ослепляющий, словно в глаза брызнули краской. Затем тёплый жёлтый, словно его смех. Зелёный, приятный, словно его касания. Тобио останавливает движение руки, понимая, что за окном салют. Слышит свист и как из-под толщи воды звуки фейерверка. Новый год. Ещё один год его жизни прошёл. Он потянулся за чёрной коробочкой, которая последние пару часов лежала рядом с ним на полу. Как бы его не распирало желание открыть её раньше, он уважал желание Хинаты и терпел. А теперь он почти в забытье развязывает красный бант, откидывая ленту в сторону, и поднимает крышку. В полутьме нащупывает что-то… Бальзам. Бальзам для губ. Открывает его и слушает запах. Он так и знал. Кола. Кагеяма не может удержаться от смешка, нанося на губы гигиеничку и вспоминая ощущение губ Хинаты с этим привкусом на своих. Маленький засранец. Будто знал, что Тобио будет так скучать по нему. Вот ведь… Ощупав коробочку изнутри, парень обнаружил двойное дно. Ну да, чтобы Хината подарил что-то без какого-то сюрприза и тайны? Нет, такое невозможно. Приподняв донышко, Кагеяма увидел в свете очередного салюта цепочку. Ухватился пальцами и потянул вверх, извлекая из коробочки кулон. Вау. Тобио никогда не был склонен к каким-то украшениям, поэтому удивился такому подарку. Обычный серебряный кулон прямоугольной формы со скруглёнными краями. Проводит пальцами по гладкой поверхности, чувствуя с обратной стороны какую-то шероховатость. Ох, это надпись. В темноте было почти не разобрать, но вот с помощью новой вспышки прочитать удаётся. Дыхание замирает, а на губах застывает улыбка. Такая, которую никто никогда не увидит. Кроме него. Эта улыбка предназначена только одному человеку, оставившему ему послание в виде подарка. «Follow you». Всего два слова, но для Тобио они значат намного больше, чем просто буквы. Вмиг две недели показались ему невероятно коротким отрезком времени. И тут раздался звонок. Кагеяма даже не понял сначала, покосясь на свой телефон с недоверием, мол, какого это хера его мелодия сменилась на звук дверного звонка. Он сжал кулон в руке сильнее, затаив дыхание. Неужели у него совсем поехала крыша, и ему мерещится, что кто-то звонит в дверь? Он подождал пару секунд, выдохнув в тишине от облегчения, но вновь раздался этот звук. Не на шутку перепугавшись, парень поднялся, отложив подарок на стол, и взял со стола кружку, сжимая её в руках. Не лучшее, чем можно обороняться в случае, если к вам решат ворваться воры, но хоть что-то. Он почти на носочках прошёл к двери, чувствуя, как по виску скатилась капелька пота. Заглянул в глазок и немного успокоился. За дверью стоял мужчина с подарочными пакетами и сумкой. Видимо, кто-то просто ошибся квартирой. На всякий случай перехватив кружку поудобнее, он открыл дверь, включив перед этим в коридоре свет. Мужчина отошёл на шаг, осматривая его молча. На лице застыла какая-то непонятная Кагеяме улыбка. Он слегка прищурился, ругая себя в голове за то, что купился на обманку, и сейчас где-то с лестницы на него налетят грабители с оружием. Но ничего не происходило, а странный гость продолжал молчать. – Эм, извините, чем могу помочь? – Кагеяма решил всё-таки заговорить. – Ох, я тебя потревожил? – Мужчина неловко хмыкнул. – Да нет… Вы ошиблись квартирой, видимо, – Тобио начал разглядывать его лицо, подмечая, что оно кажется очень смутно знакомым. А ещё этот человек был японцем, о чём говорили его внешность и сильный акцент. – Ты Тобио, верно? – У Кагеямы неприятно скрутило живот. – Да… Кто вы? – Ох, извини, я не представился. Хотя я думал, ты меня помнишь. Меня зовут Кагеяма Шуджи. Звук разбившейся чашки раздался одновременно с залпом фейерверка. Тобио как-то резко потерял равновесие, прислонившись плечом к косяку и только благодаря этому не упав. В голове яркими вспышками пронеслись воспоминания из детства. Теперь ясно, почему его лицо такое знакомое. Он видел его на фотографиях. – Так, вы мой… – Да. Здравствуй, сын. Впустишь меня?