Follow you

Токийское солнце в середине июля не щадило абсолютно никого. Даже стоя в тени раскидистых деревьев, густая листва которых отдавала приятной свежестью зелени, дышать было тяжело. Жители спасались в торговых центрах и кофейнях с кондиционерами, не желая вылезать обратно в пекло и продолжать свой путь по важным делам. В общественном транспорте находились только смельчаки, которые не боялись в переполненном трамвае ехать на другой конец города, поглощая остатки нагревшейся в рюкзаке воды. Кто-то отсиживался в своём офисе с раскрытыми настежь окнами, кому-то повезло чуть больше – открытые и закрытые бассейны в субботу пользовались особым спросом, кто-то в свой законный выходной валялся на кровати со своим котом. А кто-то бежал. Капли пота стекали по мышцам спины, из-за чего белая рубашка из хлопка так и липла к телу. Верхние пуговицы были расстёгнуты – терпеть удушение воротника на бегу было непосильной ношей. Дыхание тяжёлое, но воодушевлённое – молодой человек с яркими рыжими волосами достиг пешеходного перехода и только сейчас позволил своей груди наполниться почти что раскалённым воздухом столицы Японии. Можно передохнуть. Парень оборачивается назад, прищуриваясь из-за солнечных лучей – и недовольно поджимает губы, выпрямляясь. – Элис, я прошу тебя – сними свои чёртовы каблуки! – Он говорит на английском всё с тем же акцентом, от которого с годами избавиться так и не удалось. – Мы не так уж и сильно опаздываем! Ещё десять минут до начала, – девушка, что была в лёгком розовом платье чуть выше колена, остановилась рядом и убрала часть светлых волос за ухо. Под руку её поддерживал низкий японец со светлой прядью в чёлке, а замыкали их компанию двое парней в таких же светлых рубашках. – Я, конечно, не намекаю, но, может, мы просто вызовем такси? – Килиан, который уже изрядно задолбался бежать по солнцепёку, почти с жалостью смотрит на ребят. – Мы ждать по таким пробкам будем дольше, – Аарон проверяет часы, а затем смотрит на сестру, которая корчит лицо в немых муках от натёртой мозоли. – Шоё, не смотри на меня так, – девушка скулит, как вдруг Нишиноя отпускает её, снимая свои летние кеды, вставая на горячий асфальт босиком. – Юи, что ты делаешь?! – Не могу же я позволить своей девушке испытывать такой дискомфорт из-за того, что мой непутёвый лучший друг проспал такой день, – он целует её руку и помогает переодеть обувь. Хината только тихо поражался про себя такой паре вот уже четвёртый год подряд – никогда бы он не подумал, что Элис клюнет на этот дурацкий и пошлый флирт со стороны Нишинои. Это было забавно в первый раз, когда его друзья из штатов прилетали летом в Японию – Юи, по обыкновению даже не рассчитывая, что миловидная подруга Шоё начнёт отвечать ему симпатией в ответ, аж дара речи лишился, когда у аэропорта Элис поцеловала его в щеку при отъезде обратно в родную страну. Килиан с Аароном только в голос ржали от покрасневшего вмиг японца, который забыл в тот момент не только английский, что и так знал через одно место, но и родной японский язык. Хинате только через час, когда ребята уже летели в самолёте, удалось вернуть друга в привычное состояние. И вот с тех пор Шоё наблюдает эту картину: его лучший друг ещё со школьной парты, который был, ну, рыжий может это сказать про себя, капец каким придурковатым и ещё более повёрнутым на голову, чем сам Хината, становился просто образцом галантности и высоких манер рядом с его ненаглядной принцессой, как он называл Элис под смех друзей. Друзей, которые потом и получали под самое не балуй от этой принцессы – Элис никогда не жалела о своём выборе, мечтая уже перебраться в Японию, чтобы жить со своим парнем. Странная парочка, конечно, но не Хинате об этом судить. – Ничего я не проспал! Это всё Кагеяма! – Парень оборачивается к светофору, на котором загорается зелёный, и устремляется вперёд. – Ну да, именно он виноват, что ты не проснулся, ведь он должен был поехать в Мияги и разбудить тебя, а потом быстренько сорваться обратно в Токио, чтобы подготовиться к своему выпускному, – Килиан успевал смеяться с друга на бегу. – Нет, он должен был позвонить! Ай, извините! – Хината умудрился налететь на медленно прогуливающуюся со своей мелкой собачкой бабульку, чуть не сбив её с ног. – Он просто заранее понял, что ты не проснёшься после вчерашней ночи, – Нишиноя фыркнул, в одной руке теперь держа обувь Элис. – Не напоминай, даже меня тошнить начинает, – Аарон показательно скривился. Да, вчера вечером они совсем немного решили выпить. Чуть-чуть. Всего капельку. Ну, так было до того момента, пока Элис не напомнила всей компании, что Килиан долго подрабатывал в баре. Парень сразу же оживился, начиная увлеченно показывать рецепты коктейлей. И в какой-то момент Хината начал икать от пьяного смеха, задыхаясь с вида того, как шатающийся Юи на пару с таким же еле стоящим Килианом пытаются разрезать лайм, говоря друг с другом на разных языках, но прекрасно друг друга понимая. Аарон тогда укладывал заснувшую в обнимку с бутылкой вина сестру, и ей единственной повезло остановиться вовремя. Всё было настолько плохо, что они дошли до караоке – тогда уже Шоё с лучшим другом уссыкались на полу во время попыток Аарона и Кила прочитать японские иероглифы. А утром парней ждала головная боль в придачу с прекрасным внешним видом – Элис хотелось плакать, когда она замазывала своей косметикой мешки под глазами у ребят. В утреннем поезде до Токио эти четверо сидели настолько бледные от подступающей тошноты, не проронив ни единого слова, что девушка начала себя корить из-за того, что уснула. – Ммм, уже час! Ну какого чёрта?! – Хината резко тормозит перед центральными раскрытыми воротами, за которыми пролегал идеально подстриженный газон с узкими дорожками из натурального камня, ведущими к зданию Токийского университета искусств – главный фасад выступал своей серединой вверх, где у самой верхушки красовался циферблат часов. – Мы успели, не волнуйся, – Элис быстро переобувается в свои туфельки, которые она готова сжечь сегодня вечером, чтобы больше не совершать такую ошибку. – Шоё, ну-ка подойди, – она разворачивает парня к себе, достав из клатча расчёску и приводя его гнездо на голове в порядок. – Красавчик! – В смысле, а я? – Юи складывает руки на груди, надувая губы в шутку. – А ты сегодня мой герой, – девушка целует его, слыша шутливые рвотные позывы со стороны друзей. – Ну всё, пойдёмте уже! – Хината тащит их внутрь, прекрасно зная местные коридоры и расположение аудиторий – на день открытых дверей они приезжали сюда с Кагеямой вдвоём. Внутри – не продохнуть. На первых этажах толпились люди, можно было легко различить не только японскую речь, но и другие языки. Хината оглядывает толпу словно в поиске кого-то, затем проверяет телефон и кивает сам себе, утягивая ребят к широкой лестнице, ведущей на второй этаж. Его друзья с интересом оглядывают интерьер университета – Нишиноя шутит, что это чем-то напоминает ему Хогвартс, Килиан успевает притормозить и полюбоваться красивым витражом, через который пробивались разноцветные лучи. А Шоё смотрит только вперёд, чувствуя, как его сердце начинает заходиться всё быстрее и быстрее, заставляя забыть о жаре и усталости. Ведь они не виделись два месяца. Целых два месяца. У Шоё был полный завал на работе, ему нужно было отличиться и показать себя хорошо на новом месте – перед отпуском он нагрузил себя максимально. Но не только затем, чтобы начальство погладило по голове – он просто избегал свободного времени, в которое обязательно бы чувствовал тоску. У Кагеямы были выпускные экзамены, дипломная работа – он едва находил время на то, чтобы написать пару сообщений. Вместе с этим его постоянно приглашали куда-то выступать – даже сегодня вечером его позвали куда-то, насколько Хинате было известно. И рыжий скучал. Прошедшие четыре года были для них очередным испытанием – Тобио всё же поступил в университет в Токио и жил в общежитии при нём. Каждые выходные он приезжал обратно к Шоё – тому удалось снять квартиру, но ему, естественно, половину помогали оплачивать родители. Совместные каникулы были самым счастливым временем, когда они вдоволь могли насытиться друг другом, по очереди рассказывая о своей учёбе, смотря вместе фильмы, гуляя по укромным улочкам префектуры Мияги, где им удавалось порой скрываться от чужих глаз. Просто были вместе, иногда вспоминая путь, через который им пришлось пройти для того, чтобы вот так сейчас валяться по вечерам вместе, не боясь ничего и никого. Помеха теперь для них была одна – расстояние. Кагеяма отчего-то думал, что ему будет легче – у него уже есть опыт одиночества, тем более он знал, что Шоё с ним, ждёт его, просто должно пройти время. Но нет, справляться было сложно, особенно в самый первый год – брюнет помнит, как не мог подолгу засыпать в общажной комнате, выходил на улицу и звонил. И Шоё тоже не спал, ожидая этого звонка. Они говорили все ночи напролёт, иногда даже и вовсе не спали, сидя потом как мертвецы на парах. – Я вижу Озаки, – Нишиноя тянет Хинату за локоть, указывая пальцем куда-то в сторону противоположной стены в огромном конференц-зале. Они зашли внутрь, оказавшись у последних рядов, которые под наклоном спускались к сцене – на ней сейчас выступал ректор или ещё какая-то важная шишка, Шоё было неважно. Он цепляется прищуром за рыжий пучок и тонкую шею матери, кивая в ту сторону и идя с ребятами в молчании, пытаясь высмотреть его в первых рядах. Но за одинаковыми шапочками-конфедератками различить выпускников не представлялось возможным. – Как вы долго, – Коё повернула голову в сторону новоприбывших, с неким укором посмотрев на сына и вернув своё внимание к сцене. Она последнюю неделю работала в Токио, поэтому с удовольствием приняла приглашение Тобио, хотя, надо уточнить, что она бы и без этого оказалась здесь. Когда они четыре года назад только прилетели в Японию, выглядели парни, мягко говоря, странно: Шоё с перебинтованной головой, пластырем на щеке, Тобио хромал на одну ногу. И оба без вещей, держа в руках только рюкзаки. Озаки просто слов не могла найти, оглядывая этих двоих, мотая головой в молчании. В тот момент Кагеяма испытывал самый сильный стыд за всю свою жизнь – это была первая, такая важная встреча с мамой Шоё, а они выглядели как два несчастных побитых бездомных, как назвала их Коё. За двенадцать часов полёта парни придумали более-менее правдоподобную историю, сойдясь на том, что женщине знать правду нельзя. Придя в себя, она всё же выслушала их бред, не спрашивая в ответ ничего. А впереди её ждал разговор с Шоё, в котором он сказал, что он будет восстанавливаться в старом университете, а Тобио собирается поступать в Токио. Удивлению японки не было предела, но она была рада. В первое время Кагеяме было неловко от такого тёплого отношения к себе со стороны Озаки – она не раз упоминала, чтобы Тобио чувствовал себя в их квартире как у себя дома. Парень очень старался произвести на неё хорошее впечатление – когда женщина проснулась и увидела на столе завтрак для себя, пришла в немой восторг, ведь её сын вообще не был склонен к кулинарии. Ещё до окончания лета она с Мэсэйуки сняла им квартиру неподалёку, чтобы не смущать эту парочку своим присутствием. А Кагеяма и до сих пор слегка краснел, когда Коё могла обронить «сын» в его сторону. Для него это было очень значимо. Ещё через пару месяцев ему удалось получить гражданство с помощью своего отца, ведь тот был коренным жителем Японии. Тобио очень долго сопротивлялся и не хотел поддерживать с ним общение, но в конце концов сдался благодаря Хинате. Именно Шоё насел на него, говоря о том, что Шуджи хоть и конченный придурок, всё же может предложить свою помощь, которую Тобио может принять в качестве извинений. И парни никогда не узнают, что именно Кагеяма-старший когда-то в тайне от всех способствовал тому, чтобы Тобио звали на выступления. – Извини, я немного… Проспал, получается, – Хината садится рядом с мамой, улыбаясь и оглядывая её: она всегда выглядела прекрасно, по её внешнему облику нельзя было угадать возраст. Сегодня она облачилась в белый костюм, состоящий из широких брюк, кроп-топа и пиджака с рукавом три четверти. Волосы были уложены в высокий пучок с выпущенными передними прядями, немного завитыми утюжком. – Шоё, я не перестаю тебе поражаться, – недовольно цокнув, она повернулась к сыну и начала поправлять ворот его рубашки, оглядывая и приветствуя его друзей. – Ощущение, будто не твой парень сегодня выпускается, а Элис или Аарона. – Вот именно, не я выпускаюсь же, а он. Так что… – Тш, начинается! – Элис одёрнула его, кивая на сцену, где женщина в тёмном платье с закрытыми плечами начала оглашать список выпускников, которые по очереди поднимались на сцену, забирая свои дипломы. Когда на сцене собирались пять выпускников, к ним подходили их преподаватели, и фотограф делал пару снимков, после чего по списку приглашались следующие студенты. Аарон и Килиан хоть и не понимали японской речи, слушали внимательно, а Элис изучала язык уже третий год, поэтому каждый раз, прилетая сюда, старалась говорить с носителями, отчего её интерес сейчас был крайне высок. Хината уже не мог спокойно сидеть на месте, в предвкушении тряся ногой, отчего Озаки незаметно шлёпала его по колену время от времени, прося не нервничать. Как тут можно оставаться спокойным, когда не виделся со своим парнем два месяца, а вот сейчас он должен выйти? Терпеть невозможно. – Кагеяма Тобио, – женщина поднимает глаза от списка, смотря на другой край сцены под хлопки присутствующих зрителей. Шоё перестаёт дышать, когда, наконец, видит его. Такая же чёрная мантия, как и у остальных, немного развевающаяся от шагов, голову украшает квадратная академическая шапочка. Но этот студент всегда был для Хинаты особенным, оттого карие глаза почти что пожирают его с того дальнего места, где сидит японец. Вот Кагеяма забирает свой диплом, оборачивается к залу и делает короткий поклон, улыбаясь. Ох, как он улыбается, у Шоё на губах от этого играет ответная улыбка – он не спускает взгляда, крича внутри себя, чтобы синие глаза его увидели. Ну давай, посмотри же на меня… И они встречаются взглядами. Тобио отошёл к своему месту рядом с бывшим теперь однокурсником, отыскав глазами среди всех смотрящих того, кого желал увидеть тут больше всех остальных. Он сжимает пальцами аттестат чуть сильнее, видя, как рука с тем самым серебряным браслетом поднялась вверх, показывая большой палец. Вот дурак. Кагеяма не слышит, но, кажется, парень смеётся – трясущиеся плечи и дёргающийся кадык говорят об этом. Выпускник слегка опускает голову, боясь рассмеяться в ответ и выглядеть идиотом во время такого важного момента. Как же он скучал по нему. Когда церемония была окончена, часть зрителей вышла на улицу – хоть там и была невыносимая жара, на воздухе она, всё же, переносилась немного легче. Озаки держала в левой руке зонтик, под которым рядом с ней стояла Элис, переговариваясь с женщиной на японском, пока парни стояли в тени. Аарон обмахивался клатчем сестры, облокотившись о стену и вслух посылая несносное солнце и тех, кто придумал проводить выпускной в самые жаркие часы. Его волосы, которые парень спустя года всё-таки отрастил, забавно вились у висков, а рубашку он также, как и Шоё, расстегнул, закатав рукава до локтей. – Блин, ну где его носит, – Хината переминался с ноги на ногу, не спуская взгляда с главного входа здания, откуда неспешным потоком выползали выпускники и их родственники. – Не дёргайся ты так, а то загоришься на месте, – Килиан смеётся, также смотря вперёд. Он тоже изменился за это время, перекрасив волосы в тёмный цвет, а на его губе теперь красовалась серёжка. На теле парня появились тату, некоторые из которых он набивал сам. – Мне даже жалко Кагеяму, Хината же сожрёт его, – Нишиноя фыркнул, развернув друга к себе лицом. – Успокойся ты. Хината лишь закатывает глаза, вставая ровно и смотря на друга в ответ. Он всю жизнь будет со смехом вспоминать знакомство Тобио и Юи. Когда парни впервые увиделись вживую, не спускали друг с друга заинтересованных взглядов, и первое, что сказал Кагеяма, было «не думал, что есть человек ещё ниже Шоё». Хината тогда долго и громко смеялся, когда Юи хорошо так пизданул брюнету по заднице ногой, говоря что-то про своё большое мужское достоинство, а Кагеяма извинялся, не думая говорить эту фразу вслух. Парни, к счастью рыжего, очень быстро поладили, но Шоё долго радоваться не пришлось, потому что эти двое слишком хорошо спелись, отпуская чуть ли не ежеминутно шутки в сторону Хинаты, доводя его до недовольного рычания. Нишиноя позже говорил, что из них получилась бы неплохая троица, учись они вместе в одной школе в подростковом возрасте. – Я спокоен, – Шоё выдыхает, прикрыв глаза. – Немного волнуюсь, вот и всё. – Да ладно тебе, как будто первый раз видитесь, – Аарон фыркнул, устремляя взгляд за спину Хинаты, которого Юи продолжал держать за плечи. – Ну, знаешь, я не каждый день вижу своего парня, который… – Который что? – Голос, раздавшийся у Шоё над ухом, не дал ему договорить, оборвав на половине фразы. – … Который выпускается… Из… Универа… – Хината замер, смотря на друзей, которые не скрывали больше улыбок и смешков от изменившегося выражения лица рыжего. – Повернёшься может уже, солнце? – Губы совсем немного задевают ухо, но от этого малейшего касания у Шоё бегут мурашки. Парень сглатывает, пропуская мимо ушей смешки ребят, и медленно поворачивается, встречаясь прямо у своего лица с этим взглядом. Взглядом, который со временем нисколько не изменился. Разве что, в нём появился блеск, полный любви. Любви не только к парню, который сейчас застыл напротив наподобие статуи, но и к жизни. К людям вокруг. Даже к адово палящему сейчас солнцу. К каждому дню в его жизни он теперь питал любовь. И всё благодаря… – Шоё, отомри уже, – Кагеяма тоже усмехается, отчего его брови немного изгибаются, а в уголках глаз появляются морщинки. А Хината насмотреться на него не может: как же он изменился. В нём совсем нельзя уже было разглядеть того мрачного, не желающего идти на контакт со своим окружением, прячущего своё лицо в капюшоне худи парня, который временами горбился, лишь бы стать чуть ниже и ещё незаметнее. Перед Шоё теперь стоял мужчина, который всегда держал подбородок приподнятым и смотрел открыто горящими от эмоций глазами. Его любимый мужчина, который склонился к нему сейчас в ожидании. И тут рыжий наконец отмирает, роняя из рук бутылку воды на траву и бросаясь к нему в крепкие объятия, жмурясь до боли в веках. Руки обнимают его за поясницу, отрывая с земли, прижимая ещё ближе, словно он хочет в нём утонуть. Но он и так уже давно. – Поздравляю! – Он кричит ему на ухо, не в силах сейчас сдержать себя, почти придушивая его своими объятиями. – Я же говорил, что он его убьёт, – Нишиноя подходит и снимает с чёрной головы конфедератку, надевая на свою голову. – Мне идёт? – Честно, как клоун, – Элис хихикает, подходя к обнимающимся парням вместе с Озаки, и легонько ударяет кулачком Хинату в плечо. – Не тебе одному с выпускником обниматься, Шоё, не будь жадиной. – Не дам! – Хината утыкается носом в горячую шею, оставляя незаметный никому поцелуй у пульсирующей венки, когда его ставят на землю, но он не отпускает. – Озаки-сан, ваш сын покушается на мою жизнь, – Кагеяма улыбается Коё, но сам тоже не может от него отойти. – Шоё, Тобио-кун уже посинел, прекрати, – женщина прикрывает ладонью рот, пытаясь не смеяться. Всё-таки, она взрослая, сдержанная леди. – Да ладно, всё, – Хината всё же отстраняется, но, бросив взгляд в сторону, встаёт на мыски и быстро оставляет поцелуй на щеке, краснея от взглядов друзей. – Придурок, что так долго… – Шоё! – Коё смерила сына строгим взглядом, пока Элис утянула Тобио в не менее крепкие дружеские объятия. – Какой статный, вы посмотрите, глаз не оторвать! – Девушка улыбается во все тридцать два. – Пф, чёртов позер, – Нишиноя закатывает глаза, но тоже одаряет выпускника улыбкой, возвращая ему головной убор. – Ладно, тебе идёт, – ещё одни объятия. – Сам Нишиноя-сан похвалил, надо же, – Кагеяма фыркает, после чего также обнимается с Аароном, который поздравил его, а затем смотрит на Килиана. Парень незаметно ему кивает, отходя на шаг, и Тобио идёт к нему, чуть склонившись и тихо говоря. – Ты принёс? – Хината щурится, не слыша, о чём они говорят, как его начинают забалтывать друзья. – Да. Как ты просил – Шоё не понял, – Килиан улыбается уголком губ, воровато смотря в сторону ребят, затем обнимает Тобио одной рукой, второй незаметно положив в чужую ладонь бархатную коробочку. – Спасибо, – брюнет сразу прячет её в глубокий карман брюк. Отношения этих двоих очень долго оставались напряжёнными и недосказанными. Они старались не пересекаться лишний раз друг с другом, когда были в одной компании, хотя это и случалось крайне редко. И в одну такую встречу Килиан всё же решился и отозвал парня Шоё в сторону. Тогда они говорили два часа, за которые американец выговорился и извинился перед Кагеямой за всё, что было, признавая свою вину и говоря то, что Тобио не ожидал от него услышать. В тот день Килиан его поблагодарил за то, что тот не отпустил от себя Хинату. Эта ситуация помогла ему много понять в самом себе, помогла вырасти и не совершать больше таких ошибок. Брюнет тогда принёс ответные извинения и предложил мир. Они не стали близкими друзьями, но обоим стало легче. Всего лишь надо было поговорить и выслушать друг друга. – Деньги оставь, считай, это подарок от меня на выпускной, – парень отстраняется, сложив руки за спину. – Ну и на… Сам понял.

***

Кагеяме пришлось отказаться от неофициальной части выпускного со своими одногруппниками, которые пытались его упросить поехать, но он лишь пообещал встретиться с ними потом. За четыре года, которые он провёл с ними, к нему привязались в группе. Но это была не просто привязанность – у него появились среди них хорошие друзья. Акира Куними был его соседом по комнате и первым, с кем Тобио познакомился на новом месте. Парень по началу казался молчаливым и отстранённым, отчего брюнет сравнивал его в мыслях с собой. Но оказалось, что он на самом деле просто ленив – в конце концов они сблизились, проводя свободное от учёбы время вместе, что не давало Кагеяме скучать и бросаться в отчаяние от ожидания новой встречи с Хинатой. Позже к их компании присоединилась Хитока Ячи, которая тоже приехала из другого города. И так получилось, что эта троица оказывалась всегда в центре внимания группы: то они придумывали на парах стихи про преподавателей, которые позже разлетались по университету под шумок и смешки, то оставались допоздна в аудитории с инструментами, выгоняемые охранником, который потом ходил недовольный и называл всех студентов этого университета повёрнутыми на голову, то отличались на сессии, когда выбивались в лидеры по оценкам, при этом умудряясь помогать остальным своим товарищам. Вообще, Тобио в группе ценили все – ему по душе было здесь учиться, и он больше не закрывался внутри себя, притягивая своим талантом окружающих. Но этим вечером брюнет решил провести время со своей семьёй – людьми, которые появились в его жизни в самый тяжёлый период благодаря Шоё. К ним присоединились Ячи и Куними, которые английский не знали, но Хината бегло переводил им слова Аарона и Кила, найдя с друзьями Тобио общий язык сразу же. Он не был лично с ними знаком, но много слышал от своего парня, и они ему уже заведомо нравились. А те иногда переглядывались между собой с лёгкими улыбками, зная об отношениях этих двоих и давно желая познакомиться с парнем друга. После прогулки, перед которой выпускники переоделись в обычную одежду, Кагеяма привёл всех в ресторан, в котором сегодня должен был играть. Он согласился на это предложение только с условием, что это займёт не больше часа, а также он сможет в конце исполнить произведение, не входящее в регламент. Работодатели ничего не имели против и с удовольствием пошли на уступки, потому что парень работал у них уже не первый раз, и всегда посетители оставляли только хорошие отзывы. Ресторан располагался в высотном здании Токио, благодаря чему из окон открывался шикарный вид на вечерний город – солнце ещё полностью не успело скрыться за линией горизонта, отчего вышки офисов и ближайших зданий окрашивались в золотистый цвет, плавно со временем перетекающий в алый, который стекал по остеклённым фасадам. Вся компания расположилась за забронированным вытянутым столиком, который заранее оплатил Шуджи, почти поругавшись из-за этого со своим сыном – парень не хотел принимать от него никаких подарков даже на выпускной, но мужчина настоял на своём, сказав, что Лизи точно хотела бы так сделать, и лишь после этой фразы Тобио согласился. Кагеяма-старший прийти не смог, пообещав поздравить его позже, но передал через Озаки небольшой сувенир – браслет из красной ленты с металлической вставкой знака «носи», который по традиции часто дарят в такие дни. Ладно, Тобио может и это принять, ему несложно. Хината сидел у самого окошка, но на вид за ним вообще внимания не обращал – он был полностью поглощён Кагеямой, который облачился в классический чёрный костюм и сидел рядом. У Шоё почти слюна вытекала при виде этого – он бы и правда набросился на брюнета, не будь сейчас лишних глаз. Тобио это, естественно, замечал, бросая Шоё двусмысленные взгляды, иногда оглаживая его ненароком по ноге под столом. Они оба безумно скучали, но сейчас было не время. Через полчаса Кагеяма встал, пожелав всем приятного аппетита, и удалился, идя к администратору, после чего его представили залу, и он сел за фортепиано, проигрывая оглашённую заранее программу. В первые минуты выступления он уже привык ловить заинтересованные взгляды, слышать, как разговоры немного стихают. – Просто посмотрите на Шоё, – Нишиноя вдруг засмеялся, обращая на себя общее внимание, а потом кивнул в сторону лучшего друга. – Быстрее, дайте ему салфетку, он же растечётся сейчас. – Действительно, – Аарон хихикнул, щёлкнув у рыжего перед глазами пару раз пальцами. – Земля вызывает Хинату Шоё, приём. – Не мешайте вы ему, – Элис улыбнулась и легла головой на плечо Юи, тоже в полной мере наслаждаясь игрой Тобио. – Вы просто завидуете мне, – Шоё фыркнул, даже не думая отрываться от своего парня. – Это же ёбаное произведение искусства, а не человек… Мам, я этого не говорил! Озаки только головой качает, в принципе, понимая реакцию сына. Она до этого увлечённо болтала с Ячи, которая проявила интерес к её бизнесу, находясь в лёгком трепете от того, что познакомилась с создателем любимого брэнда, а теперь женщина, как и остальные, просто слушала. Как бы ребята не шутили над Шоё, все понимали, что да – Кагеяма действительно заслуживает этого внимания. Над этим никто шутить и не думал. Спустя час, когда аплодисменты уже стихли, Кагеяме вынесли микрофон, поставив его перед лицом музыканта. Хината заинтересовано подпёр лицо ладонями, смотря то на Тобио, то на друзей – те лишь загадочно улыбались, смотря на него в ответ. – Это что? Зачем ему микрофон? – Когда он в ответ ничего не получил, глянул на Куними, что сидел напротив него, чуть перегнувшись через стол. – Ты же в курсе, да? – Конечно в курсе. Но мне положено молчать, – он хихикнул, проведя перед губами двумя пальцами, показывая, что его рот «на замке». Рыжий поёрзал от сжирающего его любопытства и вернул внимание к Кагеяме, когда тот начал говорить. – Благодарю вас за ваше внимание и аплодисменты. Но все они, на самом деле, посвящаются не мне, а человеку, благодаря которому я здесь нахожусь, – голос Тобио не дрогнул ни на секунду, в зале воцарилась полная тишина, лишь слышны были короткие шёпотки. – Этот человек для меня особенный, – Шоё закусывает губу, когда Кагеяма смотрит прямо на него. – Он помог мне пережить большие потери, в том числе и самого себя. И всегда шёл за мной, где бы я ни оказался, сдержав своё очень давнее обещание оставаться рядом. Я надеюсь, вы не против, если я поздравлю его с днём рождения, на котором я не смог присутствовать месяц назад, и исполню для него песню, – после этого зал одобрительно поаплодировал, а Хината до белых костяшек сжал сидения стула, уже заранее зная, какую песню будет исполнять Тобио. – Спасибо.

Bring me the horizon – Follow you

Для Хинаты исчезло всё вокруг. Первые звуки прорезали его сердце насквозь, оставляя в голове лишь звуки клавиш. Кагеяма очень легко и красиво адаптировал эту песню под фортепиано, но она не перестала быть узнаваемой для Шоё с первых нот. Потому что это была их песня. Та самая, которую Кагеяма напевал ему перед сном порой, чтобы парень быстрее уснул. Та самая песня, которую впервые Тобио играл ему на гитаре. Та самая, которую Хината слушал все эти четыре года, если хотел почувствовать его рядом с собой, и знал, что Кагеяма тоже её слушает. Та самая песня, с которой началось всё. Та самая, с которой Шоё в него влюбился. – Клянусь, всё, что я вижу – это ты. Потому что всё, в чём я нуждаюсь – это ты. И я никогда не уйду. Хината не может не признать, как за время обучения Кагеяма стал петь. Его голос и раньше был прекрасен, он хорошо им владел, но сейчас спустя время из негранёного алмаза получился самый драгоценный бриллиант. Рыжий и правда плавился на месте, позволяя своему телу утопать вместе с сознанием, но при этом ни один звук не проходил мимо его ушей. Сердце приятно отдавалось где-то в груди от осознания, что это только для него одного. Пускай это слышат все находящиеся здесь, но Шоё один знает смысл слов и чувств, укрытых в этом моменте одеялом музыки. – Можешь провести меня через Ад, Если позволишь держать тебя за руку. Первая встреча на улице. Их дурацкий, бессмысленный разговор, за минуту которого Хината взбесил Кагеяму до чёртиков. Бесчисленные приставания рыжего, их маленькая ссора на заднем дворе университета. Совместная работа над курсовой, катание на коньках. Их первый скомканный и неловкий поцелуй. И их настоящий первый поцелуй под медленно падающие в свете фонаря пушистые снежинки… Всё начинает проноситься перед глазами Шоё, как будто это было вчера – так хорошо он это помнит. И он никогда не забудет, потому что всё это связано с человеком, который навечно засел в его сердце, поселился, найдя там самое укромное место для себя, чтобы спокойно играть и посвящать ему каждую ноту. –Можешь бросить меня в огонь – Я всё равно буду следовать за тобой. Шоё очнулся лишь тогда, когда после секунды тишины зал утонул в новых аплодисментах, которые звучали даже громче, чем первые. Он смотрит на то, как Кагеяма кланяется, кинув на рыжего один короткий взгляд – а затем уходит из зала. Что? Куда он пошёл? Хината в растерянности смотрит на друзей, когда сзади на плечо ложится чья-то рука – он оборачивается, встречаясь взглядом с серыми глазами. – Кил?.. – Иди к лифту, – он улыбается, помогая ему встать – Шоё не заметил, как у него немного дрожат ноги. Он коротко со всеми прощается, как сказал ему друг – Тобио хочет его куда-то свозить. Словно Шоё снова сбили на бегу, уронив его на землю как четыре года назад – у него немного кружится голова и звенит в ушах. Он потерянно идёт к указанному месту, прибавляя шаг, когда видит у открывшихся дверей Кагеяму. – Что происходит? – Он подлетает, резко остановившись, разглядывая его. – Давай без вопросов, – Тобио улыбается, затянув его в лифт. – Песня… Это… Прекрасно, спасибо, – Хината прижимает руки к груди, совсем как подросток, хотя давно уже таковым не является. Как только двери закрылись – они схватились друг за друга, словно не два месяца разлуки прошло, а лет так десять. Жадный, горячий поцелуй – они путаются в губах, зарываясь в волосы, забывая дышать. Пальцы брюнета скользят по затылку, спускаясь под ворот рубашки - туда, где пару лет уже набита татуировка, эскиз которой сделал Килиан. Ещё секунда – Шоё прижат к стене, выдавливая низкий стон, выгибаясь от рук на талии – то, что он хотел сделать ещё после церемонии вручения. Он просто хочет. Хочет его. И всё. Об этом сейчас говорит рука Хинаты, которая хватает чужой ремень, начиная расстёгивать его. Но вдруг его останавливают, разрывая поцелуй и заглядывая в глаза. – Прекращай, иначе я прямо здесь тебя трахну, – видно было, что Тобио и правда на грани своих слов. – Ох, как будто я против, – Хината тяжело дышит, оглаживая его скулу, притягивая к себе и целуя уже мягче. Они отлетают друг от друга, как ошпаренные, когда двери лифта слишком резко открываются. За ними никого не оказывается, и парни смотрят друг на друга, начиная смеяться. Кагеяма берёт Хинату за руку, выводя на улицу к своей машине – в этом году он наконец-то её купил, накопив сумму за долгое время. Шоё на права так и не сдал, видимо, вождение и готовка для него то, что ему непосильно. Хинату уже раздражает эта таинственность, потому что его рыжая задница чует что-то неладное. Нет, приятно, когда тебе делают сюрпризы, но он всё ещё отходил от этой музыкальной неожиданности в ресторане, как его уже куда-то везут, и все, видимо, были в курсе, не сказав рыжему ни слова. Предатели, не иначе. – Мы едем в парк? – Шоё выгибает бровь, узнавая место. – Помнишь, я очень давно обещал тебе покататься на колесе обозрения? – Кагеяма паркуется у входа, и свет в салоне гаснет. – Ты серьёзно? – А что? – То есть, мы уехали из ресторана, где все собрались, чтобы отметить твой выпускной, чтобы покататься на колесе обозрения? – Ага. – Знаешь, что? – Что? – Кагеяма всё больше и больше расплывается в улыбке. – Ты придурок, вот что! – Хината притягивает его к себе за шею, врезаясь в губы и кусая его, словно в наказание. Но Кагеяма соврёт, если скажет, что ему действительно больно. – Люблю тебя. – Любишь придурка? – Кадык Тобио дёргается от несдержанного смешка. – Получается так, – Шоё фыркает, выходя на улицу. Они не торопятся, идя в тишине. Хината всё думает и думает, он всё ещё мыслями там, в ресторане, и у него в голове не укладывается, как они так взяли и всех оставили. Ну ладно, если никто не был против – это не так ужасно. Он смотрит на брюнета, видя задумчивость. Шоё это совсем немного пугает, но потом они доходят до места своего назначения. Очереди нет, потому что уже достаточно поздно – в самом парке хоть и были люди, тут, что немного странно, пусто. Они дают билеты контролёру и садятся внутрь. А потом Хинату распирает. – Ну? – Он почти недовольно поворачивается к своему парню, который просто смотрел через стекло на медленно опускающееся перед их взором дерево. – Что? – Мы же тут не просто так, да? – Шоё склоняет голову к плечу. Ещё чуть-чуть, и его разорвёт. – Конечно нет. Мы катаемся на колесе обозрения, – Тобио точно над ним издевается. – Ну ты… А, – Шоё взмахнул рукой, зная, что если Кагеяма что-то придумал там в своей голове, хер его поймёшь. Рыжий устремляет взгляд вперёд и стихает. Показались первые высотки, которые медленно ползли вниз попутно с тем, как всё больше и больше распластывалось небо перед ними. Оно было уже тёмным, густым, с первыми появившимися звёздами – их будет очень много сегодняшней ночью. И Хината не может просто усидеть – он встаёт, подходя прямо к стеклу, упёршись в него ладонями. Весь город становился всё меньше и меньше, оттого таким маленьким начинал казаться. Шоё всё смотрел и смотрел, даже облизнув пересохшие вмиг губы от немого восторга – это и правду стоило того, чтобы уехать. – Как же красиво… В ответ он не слышит ничего, а через секунду его обнимают сзади одной рукой, целуя за ухом. Затем этой же рукой берут его ладонь, оторвав от стекла и повернув вверх. И кладут в неё маленькую чёрную коробочку из бархата. Сердце пропускает удар. – Это?.. – Открой, – тихий шёпот, и Кагеяма отстраняется. За секунду весь интерес к маленькому Токио пропадает, пока глаза пожирают предмет, который Шоё держит в руке. Кольцо. Там кольцо. Точно. Это то самое… Боже, он делает ему предложение? Блять. Так, надо открыть… Пальцы дрожат, язык снова проходится по губам – интересно, какое оно? Угадал ли он размер? Почему в голове так много лишних мыслей? О, серебро… Хината замер, не понимая. Из открытой коробочки на него в ответ смотрит серебряная серьга. Для языка. Красивый металлический шарик, похожий на тот, что он носит, но из серебра. Нет, Шоё нравится, красиво, но… Какого… – Какого хуя? Ты прикалываешься? – Он чуть ли не рычит, оборачиваясь резко на одной ноге. – Я ведь подумал, что ты… – И сейчас дыхание перехватывает вновь. – Что я что? – Кагеяма явно торжествует, улыбаясь до ушей, стоя перед Шоё на одном колене. На. Одном. Чёртовом. Колене. – Господи, я сброшу тебя с этого колеса, если это снова шутка, – Хината быстро шепчет и прикрывает глаза, сглатывая и смотря снова, сжимая в руке закрытую коробочку. Улыбка с лица Тобио пропадает. – Шоё… Мне не хватит всех известных слов, чтобы описать всё, что я к тебе чувствую, даже если я буду говорить на двух языках. Ты для меня не просто парень, которого я люблю. И ты это знаешь. Ты сделал для меня больше, чем кто-либо сможет сделать когда-то в моей жизни. Жизни, которой, вероятнее всего, просто не было бы сейчас, если бы не ты, – Кагеяма останавливается, видя слезу, которая быстро скатилась по щеке напротив. – Моё сердце сейчас бьётся в живом, настоящем ритме только благодаря тебе. И всё, чего я добился – полностью заслуга того дурного парня, что решил преследовать меня до моего дома в тот самый день, когда наши дороги пересеклись. И я хочу, чтобы эти две дороги слились в одну и никогда больше не расходились, – он тянется в карман, откуда достаёт кольцо, держа его между двумя пальцами. – Хината Шоё, ты станешь моим мужем? Хината просто не в силах сдержать слёз, которые решили политься именно сейчас. Он слегка сгорбился, прикусив губу, чтобы не сорваться на настоящий плач. Затем вдохнул полной грудью, медленно выдыхая и улыбаясь. – Конечно, я согласен стать твоим мужем, Кагеяма Тобио. Ты мог бы и не спрашивать. На безымянный палец надевается кольцо. На его поверхности карие глаза могут разглядеть отражение тёмно-синего неба. Того самого неба, что видело всю их историю от самого начала, и которое будет продолжать наблюдать за её развитием. Покрытие украшения поблёскивает от таких далёких сейчас огней столицы Японии – но оно не идеально гладкое. Прищур кофейных омутов улавливает в полутьме очертания гравировки. Два слова. Два слова, которые для обоих даже значимее, чем три самых распространённых «я люблю тебя». Те два самых слова, которые вот уже почти пять лет красуются на оборотной стороне серебряного кулона, что неизменно висит на шее Кагеямы. Два слова, которые выгравированы сразу на двух сердцах.

«Follow you»