Follow you

Слышу биение твоего сердца, Оно стучит с неистовой скоростью. Poets of the fall - Sleep, Sugar

Лицо приятно грела полоска солнца, пробивающаяся через щель между двух плотных тёмных штор. Рыжие кончики волос подсвечивались на белой ткани, грозя вот-вот воспламениться. Но никакого пожара не было. Лишь тепло и тишина царили этим утром в номере отеля. Или это было уже не утро. Хината по обычаю своему коротко мямлит в полусне и переворачивается на другой бок, кидая руку на тело рядом. Хм, наверное, он чуть подальше. Парень слепо шоркает рукой по одеялу, удивляясь, насколько же большая тут кровать, что он во сне откувыркался от Кагеямы минимум на метр. Пальцы тянут приятную на ощупь свежую ткань, но снова ничего. Да где ты там завалялся? Рыжий уже бурчит в тоне, граничащим с недовольным. И как его посмели лишить любимого занятия с утра – уткнуться в тёплую кожу шеи, потереться, пожамкать чёрные волосы на голове? Карие глаза открываются в сонном прищуре, смотрят перед собой – свободная подушка, да и только. Хината заставляет себя привстать на локтях, оглядывая номер. Так, ну если он не на полу – это уже странно. Шоё даёт себе ещё секунду понаслаждаться уютом пухового одеяла, после чего садится и тянется. И про себя отмечает, что ему хорошо. Очень хорошо. Улыбка сама собой появляется на помятом после долгого сна лице, когда в теле рождается приятная расслабленность, как после долгой силовой тренировки. Парень чешет свою макушку, причмокивая губами, смотрит по бокам. Он действительно один. Не успев удивиться этому факту, он обнаруживает на маленьком столике у кровати завтрак в виде фруктового салата, чая, уже, скорее всего, остывшего, доната с карамельной глазурью и сэндвича. Рыжие брови ползут вверх, когда ноздри улавливают этот запах – киви, манго и, кажется, ананас. Сомнений в том, кто обеспечил его таким здоровым, полезным и разнообразным завтраком, не остаётся, а от этого ямочки от улыбки возвращаются. Он придвигается ближе и замечает записку, аккуратно сложенную вдвое. «Доброе утро и приятного аппетита, крошка Хина. Как приведёшь свои лохмы в порядок и поешь – приходи в зал». Шоё фыркает от этого нового прозвища, с любопытством раздумывая о такой секретности. Чего он там учудил? Мысли медленно перекатываются друг за другом в неспешном ритме, пока парень в полной мере наслаждается поглощением пищи. Чай даже тёплый, видимо, Кагеяма ушёл не так давно. Когда желудок приятно наполнился, а Хината теперь доволен до отвала, он всё же отрывает свою задницу и встаёт. И да, зря он сделал это так резко – под копчик словно хорошенько так зарядили выстрелом из травмата. Ёбушки-воробушки, это должно быть так больно? Рыжий морщится и подходит к зеркалу уже с немного упавшим настроением, оглядывая себя. О, он в футболке. И в трусах. И чистый. Это что, Тобио тоже позаботился? Вот это Шоё отрубился, конечно, раз даже не почувствовал. Ладно, боль в заднице своему ненаглядному за это можно простить. И за сладкий пончик с утра тоже. Парень застывает, смотря на своё отражение в зеркале. Помимо красовавшихся теперь укусов на плече и… Коленке? Серьёзно? Когда? Ладно, неважно… Он видел изменения. Точнее, чувствовал. Напротив он видел всё того же Хинату Шоё, но этот парень сейчас сиял. Светился прямо изнутри, выглядел взрослее. Осознаннее. Хмыкнув своему отражению, он пожал плечами и приподнял подбородок, чувствуя себя иначе. Отрыв в чемодане чистую рубашку, ту самую, которую ему отдал Тобио, Хината решил проверить беседу с Элис, Аароном и Килом. Давно он сюда не заходил, потому что знал, что сразу почувствует тоску. Совсем небольшую, не разъедающую изнутри, но ощутимую. Ребята ещё пару дней назад интересовались, как он, а в сеть Шоё зашёл только сейчас. Он быстро просмотрел все сообщения, останавливаясь на фотографии, где красовалось запястье с татуировкой лилии. Запястье Элис. И рыжий сразу понял, чья эта работа.

Сообщение от: Хината Вау. Кил, это шикарно ◉_◉ Сообщение от: Килиан О Боже, сегодня на нас обрушится тайфун? Ущипните меня срочно. Я не верю глазам (ʘᗩʘ') Сообщение от: Аарон Блудный сын вернулся! Мы можем уже праздновать, или не стоит его спугивать? Сообщение от: Элис ХИНАТА, МАТЬ ТВОЮ! ГДЕ НОСИЛО ТВОЮ РЫЖУЮ ЗАДНИЦУ!?

Шоё улыбается до того момента, пока над нижними веками не скапливается слишком много влаги. Так приятно и больно одновременно видеть их радость от одного его сообщения. Он шмурыгает носом и быстро печатает ответ, прикусив язык.

Сообщение от: Хината Простите (>_<) Не всегда была связь, я только сейчас добрался до вас. Вы от меня так просто не избавитесь, не мечтайте <(￣︶￣)> Сообщение от: Элис Вы уже в Японии? Ждём фоточки с видами Мияги и твоей очаровательной племяшки! Сообщение от: Хината Мы ещё в штатах Сообщение от: Аарон Да ладно. Далеко? Сообщение от: Килиан Чтобы ты знал, мы в шаге от того, чтобы устроить массовый побег из универа и примчаться к тебе

Хината закрывает глаза и медленно выдыхает. А как всё хорошо начиналось. Он скулит, сползая от дурацкой боли в груди по креслу вниз, думая, что ответить. Ну вашу мать, снова врать? Он тонет в этом чёртовом вранье, как в вязком болоте. Но делать нечего. Тут уже нет тебе никакого выбора – Нишиное разболтал и так всё, что можно было.

Сообщение от: Хината Лучше прилетайте летом в Японию. У нас сейчас суперсекретная миссия для двоих Сообщение от: Аарон Только не говори, что… Сообщение от: Элис У вас что, медовый месяц?! ХИНАТА?! Сообщение от: Килиан Эээ… Поздравляю? (*/_＼) Сообщение от: Хината Нет! Это не то! Мы просто катаемся! Сообщение от: Элис Ага, знаем мы, на чём ты там катаешься, Шоёёё (¬‿¬) Сообщение от: Аарон АХАХАХАХА Сообщение от: Килиан Элис, блять. Сообщение от: Хината ЭЛИС! Сообщение от: Элис А я что? Я ничего (^-^*)

У Хинаты лицо загорелось в один миг, потому что Элис, на самом-то деле, не так далека от правды. Но говорить о таком сейчас пока никому не хотелось – всё-таки, ничего ещё не ясно, да и вообще их шаткое положение не располагает особо к романтике, насколько красивой не казалась бы их жизнь сейчас. Они всё ещё не в относительной безопасности. Поболтав с друзьями ещё немного и скинув им свою довольную до небес моську (никто, правда, так и не узнает, почему он сегодня такой парящий в облаках), Шоё слегка подвис. Он все свободные минуты, которые только удавалось выцепить во время их передвижения по стране, думал об отце. А после разговора с матерью это были первые мысли, приходившие в его сознание сразу после осознания их отношений с Тобио. И да, возможно, кому-то покажется это глупым, но… Шоё ревновал Мэсэйуки к его новой семье, состоящей пока что из него и его невесты. А если у них появится ребёнок? Отец будет его больше любить, чем первого сына? Ведь Хината-младший уже вырос, у него своя жизнь, отдельная от родителей, но… Обидно в глубине души всё равно от того, что даже ещё не случилось. Даже может и не случится, но парня эти мысли сильно косили. Он как-то неосознанно находит в списке контактов нужный номер. В Японии сейчас время к десяти вечера, зная нагрузку на работе Мэсэйуки, он точно не спит. Шоё ещё минуту кусает свои губы, раздумывая, правильно ли он хочет поступить, а потом цокает самому себе и нажимает кнопку вызова. Сердце лишь немного ускоряется от волнения. Точно ли это подходящий момент? А вдруг рано? Но при встрече будет ещё более страшно и неловко, когда и Тобио будет рядом всё это слушать. Хината жмурится и уже проклинает звук гудков, но он прекращается. – Пап? Привет, я хотел поговорить… – Это Шоё? – Незнакомый женский голос, который лезвием режет слух. Что… – Эм, да. Это кто? – Парень в секунду забывает о том, что хотел сказать, и настораживается. – Это Рико, здравствуй. – А вы?.. – Я девушка Мэсэйуки, мы не знакомы с тобой, извини. Я бы… – Где отец? – Хината обрывает её, потому что ему вообще не нравится её тон. Такой сладкий, льющийся, кажется, очень гармонично, но… Ему не нравится. Будто притворство какое-то в этом голосе, он такое ненавидит и чует за километры. – Кхм, он в ванной. Ему передать, чтобы перезвонил? – Не стоит. Это неважно. – Ладно. До свидания, – Шоё уже не слышит окончания её фразы, сбросив трубку. Блять. Всё настроение, приподнятое с подъёма приятным состоянием и разговором с друзьями, улетучивается в секунду. На смену ему приходит обида. Такая детская, неокрепшая, но сильная. Хината сжимает свой мобильный в руке, начиная уже злиться. Какого чёрта она трогает его телефон? Какое право она имеет говорить с Шоё так, словно он должен быть рад ей? Стерва. Парень не знает, что им движет, когда он пишет сообщение. Оно почти ядовитое, словно он хочет доказать отцу, что его обидели. Он думает не больше двух секунд перед тем, как отправить. К чёрту. Пусть Мэсэйуки тоже это почувствует.

Сообщение от: Сын Привет, пап. Я тут познакомился с твоей невестой по телефону, который она взяла без спроса. Она очень милая. Жаль, что не удалось поговорить лично с тобой, но у меня почти нет времени. Я скоро вернусь в страну, может, мама упоминала об этом, если вы говорили. Со своим парнем, Тобио. Который мой одногруппник, если ты не забыл. Пока.

Он ставит мобильный на беззвучный режим и кидает на кровать. Всё. Пусть отец дальше сам уже разбирается, Хината не при чём. Больше он не хочет бояться и скрываться от него. Угомонив свои разыгравшиеся нервы, Шоё закрыл номер на ключ и пошёл медленно по коридору в холл. Медленно, потому что пульсировало в заду просто нещадно. А потом он резко замер и вовсе. В коридоре было пусто, но царила по истине волшебная атмосфера. Нет, никаких летающих под потолком маленьких фей или скачущих по стенам разноцветных зверьков не было, но… Была музыка. Она раздавалась приглушённо и не очень отчётливо именно здесь, но понятно было сразу – игра была красивой. Завораживающей. Такой, что у Хинаты ноги сковало, и он всё слушал, слушал. А потом побежал, забыв про свою боль, которая резко перестала его волновать. Он останавливается у самого прохода, переводя дыхание, которое резко участилось, но совсем не из-за бега. На часах, висящих над административной стойкой, мимо которой он пробегал, парень успел разглядеть двенадцать часов дня. Но ощущение было, будто это вечер субботы, а он пришёл в какое-то аристократическое заведение, где для важных персон располагалось место для отдыха и не особо весомых разговоров за бокалом красного полусухого. Хината затих, словно его шаги или присутствие тут могло чем-то помешать, и спокойно прошёл к дивану, на котором сидела пожилая женщина. Он вспомнил её – та самая сварливая бабулька с золотыми украшениями, что вчера сделала им замечание из-за шума. Теперь же она сидит, попивая чай, и слушает игру Кагеямы. Хах. Хината переминал свои пальцы, не имея сил отвести взгляд: такой статный, хоть в простой чёрной футболке да белых брюках, с красивой осанкой, делающей его будто чуточку выше. Рояль слегка развернули, и теперь на играющего можно смотреть в профиль – и Хината смотрел. Грудь мерно вздымалась от спокойного дыхания, глаза то опущены, то поднимаются на пару секунд – видимо, там были ноты. Шоё понятия не имел, что это за произведение, может, Шопен или Бетховен какой-нибудь, рыжий не разбирался от слова совсем. Но вот сейчас в нём загорелось желание погрузиться в классическую музыку. А раньше он её терпеть не мог, честно говоря. – Редко таких молодых исполнителей можно увидеть, я приятно удивлена, – старушка рядом вдруг подала голос, отчего Хината перевёл на неё взгляд. Но она по-прежнему смотрела вперёд. – Ага. Его игра притягивает, да? – Шоё забавно говорить так, будто он его не знает. Видимо, женщина не смогла признать в этом прекрасном молодом музыканте вчерашнего грубияна и хама, как она его назвала. – Не то слово. Не ожидала, что кто-то будет играть во вторник. Обычно в этом отеле в редкий выходной можно послушать чьё-то исполнение. – Вы здесь часто бываете? – Ох, я прихожу сюда в такие дни только, чтобы послушать музыку. Живу рядом, так зачем себе отказывать в таком удовольствии? – Она вдруг улыбается, и Шоё понять не может, почему она вдруг не кажется ему высокомерной и надменной, как вчера. – И правда. Повезло вам, что вы можете такое послушать частенько, – он скрывает свой смешок, ведь этого музыканта он слушает уже полгода. Выкусите все, кто тут сидит. Кагеяма закончил примерно через двадцать минут, вставая и немного неловко поклонившись. Шоё, пряча улыбку, пока люди в помещении неспешно хлопали, обошёл зал по кругу, оказавшись вне поля зрения брюнета. А затем подкрался и схватил за бока. – Блять! – Тобио шикает, но это всё равно было громко. Хината смеётся с удивлённых взглядов людей рядом, брошенных в их сторону. – О, – он облегчённо выдыхает, а нахмуренные брови расслабляются. – Кагеяма Тобио, вы совершили непростительный поступок. – Да что вы? – Ага. Оставили своего лишённого девственности парня одного в пустом номере… Мне было очень грустно, – он строит такую жалостливую моську, что Тобио почти ведётся. Почти. – Я по твоему светящемуся лицу вижу, как тебе грустно, мандарин несчастный, – парень обхватывает его подбородок, приподнимая, и оставляя лёгкий поцелуй на губах. При всех. Вау. – Э… Ты чего, – Шоё вмиг краснеет, отлипая от него и озираясь. – Забей на них, – Кагеяма машет рукой и ведёт его к выходу. – Им всё равно на других – слишком все заняты своей персоной. – Но на твою игру все смотрят. – Конечно, я же идеальный. Как на меня можно не смотреть? – Он фыркает, а Хината в глубине себя радуется. Радуется потому, что Тобио, которого Шоё знал ещё полгода назад, никогда не хвалил себя вот так. Серьёзно и без шуток. И это не может не радовать. – Прости, что оставил утром. Просто менеджер предложил немного поиграть, так как постояльцев много, и предложил хорошую сумму. А деньги нам не… – Эй, не извиняйся. Всё чудесно, – они идут по улице, где воздух уже прогрелся и чувствовалась настоящая весна. – Как твоя задница? – Не без ехидства интересуется брюнет. – Ну… Такое, – Шоё вдруг краснеет, не понимая, чего смущается. – Вчера тебя это вообще не беспокоило, – Кагеяма смотрит на него сбоку, сдерживая усмешку. – Откуда же я знал… – Ещё, Тобио, не останавливайся, – Кагеяма знал, что зря, но не смог удержаться, и вот он уже уворачивается от маленького кулака, направленного в его плечо. – Завались! – Шоё уже просто красный до кончиков ушей. – Всё, всё, я не буду, – он смеётся, отпрыгивая от него на метр и выставляя руки. – Но, правда, ты очень сексуальный… И громкий. – Только подойди ко мне, я тебя уничтожу!

***

Ещё пару дней, проведённых в Джексоне, казались парням теперь настоящей роскошью. Они словно укрылись в этом солнечном городе от всех туч и позволили себе забыть о цели своего переезда. Хината только с немой радостью подмечал, что они совсем не надоели друг другу, казалось, только ещё больше сблизились. Неизменно в первой половине дня Тобио приходил в вестибюль и играл, не требуя взамен оплаты, а лишь добился того, что им позволили тут жить за заработанную им сумму. Главный менеджер отеля Лиам, мужчина уже в возрасте, сначала упирался, объясняя это лишней волокитой с оформлением, но в конце сдался, когда понял, что отелю это выгоднее. Потому что прибыль, которую за два дня принёс им молодой пианист, перекрыла эти затраты с вознёй их комнаты. И все были довольны. Вечера они проводили в окрестностях, нашли пару укромных мест, где можно было скрыться от чужих глаз и просто в немой тишине под ясным уже звёздным небом сидеть в далёком конце парка и наслаждаться друг другом. Кагеяма и вовсе удивлялся себе: ещё месяц назад он просто желал спокойно ходить в свой университет без преград в виде постоянной тревоги внутри из-за чёртового отца и людей, преследовавшего его, а сейчас он просто наслаждается. Наслаждается вечерним воздухом штата Миссисипи, сладким от раннецветущей здесь сирени, едва слышными отголосками людей неподалёку, что также отдыхали здесь после рабочего дня и ни капли не мешали, и просто жизнью. Жизнью, о которой он даже не мечтал, теперь оглаживая талию Шоё, который сидел на его коленях и медленно рассказывал о давней поездке с родителями в Америку. Но чем ярче и насыщеннее человеческое время, тем быстрее оно, к сожалению, проходит в большинстве случаев. Ранним утром пятницы они уже ехали на поезде в соседний штат. Середина марта встречала их в новом городе унылой погодой: дождя ещё не было, но он вот-вот обещал начаться, когда серое небо темнело с каждым часом, а солнце и вовсе не собиралось показываться. В поезде было свежо из-за открытых окон, в голове царила неприятная пустота. Их маленькое путешествие скоро должно было окончиться, им бы радоваться, но… Что-то этому препятствовало. Они наконец-то достигли своей конечной точки. Штат Флорида. Хината круглыми от любопытства глазами словно пожирал всё вокруг себя: города, через которые они ехали уже на машине, так и пестрели изнутри благодаря солнечным жителям, небо наконец прояснилось и мягко слепило глаза, отчего ребята приобрели солнечные очки, в которых, как подметил Шоё, Тобио выглядел как молодой гангстер. Брюнет лишь фыркнул, сказав, что Хината выглядит как подросток, которому родители позволили покататься в машине на переднем сидении, и вообще, пусть завидует молча. – Мы же поедем в Майами, да? – Делая на почти заполненный телефон снимки города, лепетал воодушевлённый Хината. – Я рассчитывал поехать в Талахасси. Он ближе, да и у нас осталось несколько дней, – Кагеяма впервые за несколько дней курил, стоя под уже начинавшем припекать солнцем в панаме. Его чёрные волосы жара особенно любила, заставляя голову чуть ли не плавится в середине дня. – Как можно побывать во Флориде и не посетить самый крутой город? – Хината смотрел на него почти умоляюще, но парень лишь коротко помотал головой. – Я визу перезаказал именно в тот город. Поэтому… – Так, может, заберём её и поедем? – Брюнет никогда не смирится с этим упорством, нет. Это однозначно выше его сил. – Угомонись. Я устал кататься, если честно. Тем более, с оставшихся денег я смогу оплатить половину билета, чтобы вернуть твоей матери быстрее. – Как ты любишь нудить, я поражаюсь, – Хината закатывает глаза и встаёт к нему боком, щурясь от солнца, на котором его рыжая шевелюра становилась светлее и ещё ярче. – Но там тоже океан, – Кагеяма говорит это как бы между прочим, прекрасно зная, как будет реагировать Хината. – Мы правда поедем к океану?! – Парень аж подскочил на месте, отчего его очки с головы съехали набок. – Угу. Мексиканский залив. Можем снять там домик в одном из прибрежных городов. Так они и поступают. Правда, оказалось это сложнее, потому что цены на такие домики… Ух. Не отель, конечно, в котором они пробыли прошедшие дни, но тоже нехило так опустошает кошелёк. Но, покатавшись несколько часов по местности вдалеке от Талахасси, где Тобио забрал свои документы, ребята наткнулись на объявление одной старушки, которая сдавала одноэтажный домик в нескольких километрах. Как она сказала, он принадлежал ей и её умершему мужу, где они проводили выходные вдалеке от города. Туда ей уже добираться самой сложно, да и нет необходимости, поэтому она сдаёт его в аренду приезжим, желающим остановиться ближе к заливу. А ещё очень приятным дополнением был её же старенький Круслер, переживший много, как по нему видно было, но всё ещё на ходу. Парням это было удобно, и они оставили ей дополнительную сумму за машину. Добирались они по указателям и бумажной карте, которую им отдала миссис Уилсон, как звали эту милую женщину. Ребята сначала посмеялись с этой карты, но потом поняли, в чём её смысл – сеть вдали от города ловила через раз. Благо, они оба в нужный момент могли включить свою соображалку, и добрались до места за час дороги уже к началу темноты. – О… Как красиво… – Хината первый заметил домик, что стоял один в отдалении от местного посёлка. Вокруг него была слегка пошарпанная временем деревянная ограда, заросший сад, а как только мотор автомобиля заглох, они услышали трель многочисленных кузнечиков и других насекомых. Раздавалось также чириканье каких-то ночных птиц, но уже гораздо реже. – Надеюсь, это не тот дом с привидениями, как в тупых ужастиках, – Кагеяма вышел первый, доставая чемоданы, с нескрываемым интересом также разглядывая их жильё снаружи. – Ой, что, мой малыш боится призраков? – Хината смеётся, забирая из салона рюкзаки и захлопывая дверцу машины. – Не-а, я подумал, негоже как-то при душах умерших трахаться, – парень опустил голову, пытаясь не заржать от резко изменившегося лица напротив. – Ну ты извращенец… – Скажи мне об этом ночью. – Ох, иди ты к чёрту! Со своей рукой будешь трахаться после таких шуток. – Как страшно-то, – Кагеяма всё же смеётся, открывая ключом, что выдала им хозяйка, дверь дома. – Проходите, Ваше Скромнейшество, – он придуривается и делает реверанс, получая в плечо шутливый, но больной-таки удар кулаком, и заходит следом. В тесном коридоре пахло едва заметной приятной старостью дома, какая появляется только через долгое время. Ребята оставляют вещи у первой комнаты и осматриваются. Снаружи дом казался почти крошечным, но внутри него было максимально уютно: хоть он и не был новым, обустроен был хорошо. Гостиная казалась просторнее из-за высокого потолка, мягкий ковёр под ногами дарил ступням тепло. Телевизора не было, зато был огромный книжный шкаф, где стояли также статуэточки, видно, привезённые из путешествий. На кухне были наборы посуды для трёх персон – скорее всего, сюда приезжали с семьёй. Деревянные шкафчики, такой же стол и стулья – мебель старая, но, опять же, в хорошем состоянии. В холодильнике, естественно, пусто, а на столешницу ребята сразу размещают продукты, чтобы не искать по всему дому. Ещё имелась одна комната, маленьких размеров с одним окошком – это была детская, к чему пришли через время парни. И спальня – также ковёр, покрывающий весь пол, пару картин, пожелтевших от времени, шкаф, столик и кровать. Парни переглянулись, и первой улыбка появилась на лице Шоё. – Мы как будто домик для молодожёнов арендовали, – он хихикает, прыгая на кровать и расставляя руки. – Классно тут. – Так, я хочу есть, – Кагеяма, только закончив это говорить, сразу же услышал, как живот рыжего коротко заурчал. – И не я один, кажется. Они устроились в гостиной с пачками чипсов и любимых мясных булочек Шоё, смотря в окно, наполовину спрятавшееся за занавесками. Молчание между ними почти всегда было взаимным и приятным в моменты, когда оба физически уставали. Хината испустил тяжёлый вздох, упав на спинку дивана, когда поглотил третью по счёту булочку и был готов умереть от счастья набитого живота. Кагеяма посмотрел на него с интересом. – Мне немного неловко спрашивать, но… Где я буду жить? – В смысле? – Хината блаженно потянулся, смешно зажмурившись. – Ты же с мамой живёшь в квартире. – А… Ну, придётся мне потесниться в моей комнате и впустить ещё одну задницу на свою кровать. – Это будет очень странно. Очень, – Тобио нахмурился. – Я не хочу сидеть на шее Коё. – Да ладно. У тебя всё равно нет выбора, – рыжий смеётся, но останавливается, заметив недовольный взгляд. – Найдёшь работу, я тоже буду подрабатывать, и съедем. – Мне теперь поступать снова на первый, – Кагеяма закатил глаза и тоже свалился рядом. – Кхм, куда поступать будешь? – Хината начинает осторожно. – Странный вопрос. Если ты восстановишься в старом универе, я туда и поступлю. – Там только программирование и экономика. – И? – Ну, там нет направления музыки… Кагеяма медленно поворачивает к нему голову, соображая. Смотрит долго, словно сквозь Шоё, а потом до него доходит. – Ты… Серьёзно? – Ну да. Я же уже говорил, что программирование – это не твоё? Да и два программиста в семье… – Я не думал о таком. И это… Сложно вообще-то. Я смотрел ещё в средней школе вступительные… – Пф, чего? Я тебе просто напомню, но ты три дня играл в ахуеть каком дорогом отеле и получал за это нехило так. – Это другое… – Нет, Тобио. Я говорю тебе – у тебя все шансы. И это лучшее для тебя, что я сейчас могу сказать. Кагеяма поджимает губы, отводя взгляд. Он и сам, по правде сказать, совсем не питал никакого желания возвращаться к информатике и прочему, хотя и не сказать, что его это отталкивало. – Ты хотел бы поступить в Токийский университет искусств? – Шоё ложится на его бедро, обнимая. – Тебя потом с руками отрывать будут. – Да, но… Токио не в той префектуре, где твой университет. – Я знаю, – парень улыбается одними глазами. – Это не страшно. – Но это значит, что мы… Не сможем жить вместе, пока учимся. – Я не тупой, я понимаю, что это значит. – Это целых четыре года, Хината. – Я… Знаю. Брюнет вымученно выдыхает, ну потому что нахрена нужен был этот разговор сейчас? Теперь он будет снова метаться в очередном выборе между Шоё и чем-то ещё. Сука. Хината смотрит так, будто Кагеяма глупец, раз сомневается. Но он и есть глупец, он готов им быть, потому что снова отпустить то, что вернуло его к настоящей жизни? На четыре года? Слишком нереальным ему это кажется, вот что думает Тобио. – Я… – И тут Хината поднимается от вибрации телефона в кармане. Кагеяма матерится про себя, садясь ровно и утыкаясь лицом в руки. Затем оборачивается к парню, который побелел от увиденного номера. – Что? – Это папа. – И? – Ну… Короче, я немного совсем обиделся на него из-за его сраной невестки и… Я написал ему сообщение. О тебе. – Что ты сделал? – Тобио сразу забывает об их разговоре, поворачиваясь лицом к Хинате, который лишь жмёт плечами и смотрит в горящий экран. – Когда я говорил тебе, что рано или поздно ты должен сказать ему о нас – я не имел в виду так, Шоё. – Угу. – Ответь ему. – Я боюсь. Кагеяма едва не рычит и забирает телефон из рук Хинаты, который лишь смотрит на него растерянно. А затем Тобио отвечает. – Кхм, здравствуйте. Это Кагеяма Тобио. Да. Ага, – Хината забыл, что такое дышать, и смотрел на своего парня, не моргая. Тот говорил чётко и с расстановками. – М, угу. Нет, он… Спит, – Тобио коротко глянул на Шоё, затем встал, потрепав его по голове, и пошёл на кухню. – Ага, конечно… Рыжий словно оцепенел, не чувствуя времени. Ему показалось, что прошло всего пару секунд, но вот он снова смотрит в окно – а там уже сумерки. Из кухни он слышал нечёткие фразы, прерываемые долгим молчанием, а затем снова раздавался приглушённый голос Кагеямы. Хината встал, встряхнув руками, и пошёл к брюнету, застыв в проходе и опираясь плечом о косяк. Кагеяма стоял к нему спиной у окна, и по голосу нельзя было сказать, что он обеспокоен. Так, может, слегка взволнован, но не более того. – Тогда он позвонит утром, да. Нет, Озаки-сан в курсе, да. До свидания, – парень убрал телефон от уха, отключив его, затем посмотрел на отражение Хинаты в тёмном окне. – Давно там стоишь? – Нет, только пришёл. Как прошло? – Шоё отмер и подошёл вплотную к обернувшемуся парню – Он… Строгий, – по лицу Тобио мало, что можно было сказать. – Я знаю, прикинь. Всю жизнь почти с ним жил, – Хината вскидывает одну бровь. – Ну? Что он сказал? – Что отрежет мне член, если с тобой будет что-то не так. – Чего?! – Хината расплывается в улыбке, нервно усмехаясь. – Он так и сказал? Прямо взял и сказал слово «член»? – Вообще-то он сказал немного по-другому, но я смягчил. Шоё смеётся, потому что при нём его отец ни разу не позволял себе употреблять в речи брань, и теперь рыжий жалел, что не слышал этого. – Тебе смешно? Ссыкун, – Кагеяма фыркает и отдаёт ему телефон. – Да, очень смешно… Спасибо, – он успокаивается и обнимает его. – Уж постарайся не обидеть меня, а то я буду грустить, если тебе правда оторвут твоё достоинство. Тобио улыбается и тычется в его макушку, прикрыв глаза. Наверное, он никогда не перестанет принимать такие моменты близко к сердцу, радуясь в глубине души, что может вот так стоять с этим парнем и просто обниматься. И это совсем неплохо.

***

– Тихо! Плавнее, Шоё, а то заглохнет снова. – Я и так это плавно делаю! – Нихрена не плавно! Отжимай медленнее, а не рывками. Сто раз уже сказал. – Я так и делаю! Я не виноват, что она так дёргается! – Ну да, конечно, за рулём ведь не ты сидишь и так криво жмёшь на педали. – Ты должен меня поддерживать, а не закапывать! – Я не говорил, что я хороший учитель, – Кагеяма правда держался первые полчаса, но на этом его терпение всё. Это утро выдалось по истине прекрасным: брюнет, проснувшись по обыкновению первым, вышел в сад и осмотрел территорию при дневном свете. Тут было спокойно и тихо, но тишина не грузившая голову, а наоборот, успокаивающая сознание. Дневная жара ещё не вступила свои права, даруя минуты мимолётной прохлады в тени деревьев. Тобио было настолько приятно в этом месте, что он даже собрал небольшой букет полевых цветов, что окружали дом, и положил его рядом со спящим Хинатой. Тот от запаха растений почти сразу проснулся, лупя карими глазами то на цветы, то на Кагеяму. Немного смутившись от такого интересного способа пробуждения, рыжий скомкано его поблагодарил и чмокнул в щёку. Кагеяма тоже умеет смущать, можно это признать. Потом следовал разговор с отцом по телефону. Шоё было страшно до усрачки даже после вчерашней беседы Тобио и Мэсэйуки. Последний, кстати, сказал, что у него всплывали мысли об ориентации сына, но он не принимал их всерьёз. И да, Хинате всё же пришлось с ним немного поругаться по этому поводу, потому что отцу, естественно, всё это было чуждо и непонятно, а ещё враньё его бывшей жены по этому поводу тоже играло роль. Шоё же взял всю ответственность на себя, сдерживая свой всплывающий моментами гнев благодаря Тобио, что сидел на протяжении всего разговора рядом и иногда гладил по ноге, если рыжий начинал закипать. Когда оба члена семьи выговорили друг другу всё, что можно было, Мэсэйуки смягчился. Сказал всё же про свою угрозу Кагеяме, отчего Шоё повеселел, ответив, что тот скорее оторвёт яйца всем тем, кто хоть пальцем рыжего тронет, из-за чего Тобио смутился. Окончание этого разговора оставило на душе Хинаты лёгкость, а после он зацеловал своего парня почти до смерти. И после завтрака они решили отправиться к океану, вот только Хината, видимо, очень воодушевлённый, упросил парня научить его вождению. И да, Тобио не видел в этом никаких подводных камней: времени у них было вагон, дороги тут пустые, редко, кто проезжал, поэтому он согласился. И только сейчас к нему пришло осознание, почему у Шоё нет прав. – Пиздец, Хината. Ну как так, – брюнет уже в сотый раз за прошедшие полчаса наблюдает за тем, как рыжий проворачивает ключ вновь в заглохшем автомобиле. – Даже самые узколобые за полчаса уже могут тронуться с места больше, чем на пару метров. – Это сложно! – Вообще-то нет. – Ну… – И у Шоё не было никаких оправданий в свою сторону. Ну да, в этом он сильно тупил. Мягко говоря. – Так, ладно, давай заново, – Кагеяма не терял надежды, что они доедут с Хинатой за рулём, потому что видеть огорчение на этой мордашке не хотелось. – Сцепление в пол. – Есть. – Так. Теперь… – Ага, на газ и медленно отжимать сцепление. Понял я. – Только медленно. А не так, как до этого. И, о боже, они сдвинулись. Но такое уже было, и на смене скоростей обычно они и останавливались. Костяшки на руках Хинаты побелели уже до максимума, когда он берётся за ручку КПП, и меняет скорость. – Шоё, сцепление… – Да есть всё! О… Я еду! – Он чуть на радостях не убирает ногу с педали, но вовремя собирается, чуть вдавливая газ. – Да ладно, – Кагеяма закрывает глаза, вытирая вспотевший лоб рукой. Он так не напрягался даже во время их первого раза, который до этого казался ему самым ответственным и сложным моментом их отношений. Как же он ошибался. – Эй, не спи! Что дальше-то?! – Хината придвинулся почти вплотную к рулю, боясь что-то сделать не так. – Просто рули и постарайся не съехать в кусты. – А скорость?.. – Так доедем, дай мне сил это вытерпеть. Поездка была бы не такой долгой даже на минимальной скорости, но Хината, войдя-таки во вкус через несколько минут, снова удачно переключился. Рыжий жалел лишь о том, что не мог насладиться сейчас видами залива, что был по правую руку от него, так как был сосредоточен на все двести. С остановкой он, конечно, облажался, но Тобио был рад уже тому, что они не раздолбали к чертям арендованную машину и остались живы. И на том спасибо. Ноги приятно утопали в нагретом за утренние часы песке, который немного покалывал ступни. Парни закатали брюки до колен, бегая по огромному дикому пляжу. Вокруг не было ни души, словно весь мир в один момент вымер, и остались они вдвоём. Два маленьких ребёнка, чудом спасшихся, прошедших через самые густые тернии, просто резвились под палящим солнцем, кричали, смеялись, дышали солоноватым ветром со стороны океана. Футболки развевались на ходу, позволяя телу впитать в себя этот запах. Хината ускоряется и отрывается от земли, хватаясь руками за плечи и запрыгивая на спину Кагеямы, быстро дыша от пробежки. – Поймал! Я поймал тебя! – Он выдыхает парню на ухо, прислоняясь грудью к чужим лопаткам, повиснув на нём. – Снова. Ты снова меня поймал, да, – Тобио поворачивает голову в сторону, где видна далёкая, словно недосягаемая линия горизонта, где сходятся водная гладь и голубое небо. Будто там, у этой тонкой полоски, край Земли, которого не существует, но который есть именно в этом моменте. Моменте, когда Кагеяма первый раз в жизни видит океан вживую. Хината проследил за его взглядом, оставив короткий поцелуй за ухом. Карие глаза вдруг тонко сощурились, а на губах заиграла улыбка. Он сильнее обхватил ногами талию своего парня и выпрямился, вскинув руки вверх, закричал прямо в небо. – Я согласен выйти замуж за Кагеяму Тобио! Тобио дёргается от этого неожиданного крика, а затем, словно с опозданием, до него доходят эти слова. Он всё также смотрит вдаль, но теперь в его ушах отдаётся его собственное сердце. – Ты… Я же не сделал это… Не спросил… – Я же сказал, что отвечу, когда будет подходящий романтичный момент, – Хината довольно улыбается, спрыгивая с чужой спины и обходя опешившего парня. – Я решил, что это именно он. – Но я не спросил. И кольца… – Не в кольцах смысл, Тобио. И не в брачном договоре. Смысл в нас, – он берёт его ладони, светясь изнутри, и Кагеяма выдыхает всё, что было в его лёгких. А затем сжимает его руки и поднимает голову к небу, закрыв глаза и крича также громко, как и Шоё. – Я люблю Кагеяму Шоё! И от этих слов у обоих спирает внутри. Полная бессмыслица для окружающих, если бы они были, и так много значения для этих двоих. Они смотрят друг на друга и знают – никакие четыре года, никакие переезды и слежки не сломают их. Потому что всегда будут эти глаза напротив, которые смотрят так, как никакие другие из семи миллиардов. Глаза, в которые однажды влюбился Хината, и глаза, в которых навечно утонул Кагеяма.

***

Из приоткрытого окна доносились уже привычные ночные звуки насекомых, убаюкивающие, размеренные. Синие глаза медленно прикрывались в который раз, а потом шевеление чужой головы на собственной груди снова заставляло их открыться. Тобио не мог уснуть, взбудораженный собственным сознанием после этого дня. И следующего за ним вечера. Каждый их секс убирал из головы лишнее, расставляя всё в правильном порядке, очищая изнутри. Тобио не знал, действует ли это также на Хинату, потому что тот имел особенность отрубаться почти сразу – ему, видимо, было хорошо где-то на грани между «божественно» и «убийственно». А брюнет ещё долго на него смотрел, целовал его плечи, наблюдая реакцию изласканного тела. Было в этом что-то особенно сокровенное для Кагеямы, отчего упускать такие моменты ради лишнего часа сна не хотелось. Вот и сейчас он слегка поворачивается, чтобы не разбудить парня (хотя, его и выстрелом танка над ухом не разбудить обычно), зарывается пальцем в мягкие волосы. Снится ли этому милому рыжику что-то сейчас, или он без сил просто погружается в темноту? Кажется, это именно то, что будет интересовать Кагеяму по ночам до конца жизни. А потом чуткий музыкальный слух улавливает какой-то чужеродный звук. Тихий, едва ли слышимый человеческим ухом, но Тобио слышит. Самолёт. Кагеяма чуть выдыхает, не понимая, чего напугался, оставив короткий поцелуй в рыжей копне. А потом этот звук нарастает всё больше и больше. Брюнет хмурится, напрягаясь и приподнимаясь на локтях, смотря в окно. Ветер слегка колышет шторы, пропуская это непонятное шипение в спальню. Что за… Вспышка света. Очень короткая, почти незаметная, но на чёрных занавесках она не укрывается от прищура. А затем снова виден свет – уже на листве дерева за окном. И тогда до Кагеямы доходит, что никакой это не самолёт. Это машина. Он сглатывает, ещё пару секунд ожидая, когда автомобиль проедет мимо. Но мотор глушится метрах в десяти от дома, а затем гаснут фары, которые бросали этот самый белый свет вперёд. Сердце пропускает удар, и Кагеяма больше не медлит, садясь ровно и придвигая Хинату к себе за плечи, слегка тормоша. – Шоё.. – Он шепчет слишком тихо, чтобы тот услышал в своём глубоком сне, поэтому встряхивает его сильнее. – Шоё, проснись! – Шипит уже громче. – Мгмф… – Хината открывает рот и невнятно мычит, жмурясь. – Шоё, пожалуйста, – он поднимает его и усаживает, слыша хлопок двери автомобиля. Блять. – Что? – Хината спрашивает обычным голосом, а потом ему к губам подставляют палец. – М? – Тихо. Очень тихо, хорошо? – Кагеяма говорит почти одними губами, и от его взгляда, который даже в темноте выглядит испуганно, Хината просыпается, смотря также в ответ. А потом рыжий слышит шаги. Грудь сразу начинает разрываться от страха на части, грозясь выпустить бешено бьющееся сердце наружу через рот. Руки Хинаты дрожат и не слушаются, когда он пытается застегнуть ширинку на своих брюках, и тут Кагеяма на носках подходит, надевая на него свитер, и сам застёгивает молнию. Тц, какой громкий звук. – Тобио?.. – Хината не справляется с собственным дыханием, когда телефон выскальзывает из рук на пол. Дикий страх подобрался прямо к горлу, встав там комом и перекрыв доступ к кислороду. Кагеяма жестом руки показывает «успокойся», быстро одевается и попутно закидывает в рюкзак нужные вещи, затем надевает его и подходит к Шоё. – Быстро и тихо, – он на секунду сжимает его плечо, затем подлетает к двери спальни и запирает замок. Дай боже он не прогнил и способен выдержать силу извне. В этой немой тишине они слышат, как вскрывают входную дверь. Окно этой комнаты выходило на боковую сторону, и Тобио тихо, насколько это возможно, распахивает его полностью, высунув голову на улицу. – Ты первый, – он кивает Хинате, который тоже второпях надел свой рюкзак, и подсаживает его. И тут в дверь начинают ломиться. Шоё в страхе оглядывается и сразу спрыгивает на землю, оборачиваясь. И сразу непроизвольно дёргается в сторону от звука выбитой двери. – Тобио! – Хината прикрывает голову руками, когда Кагеяма приземляется рядом за секунду до выстрела. Пуля пролетает всего в нескольких сантиметрах над его макушкой. – Беги! – Кагеяма не оборачивается, толкая его в спину достаточно ощутимо, чтобы Шоё сдвинулся. И они бегут. – Даже не пытайтесь убежать, сучёныши! – Этот голос Хината помнит слишком хорошо, а перед глазами сразу всплывает это искажённое уродским шрамом вдоль щеки лицо. – Я пристрелю вас обоих! – Хината, беги! – Кагеяма оборачивается и хватает его под локоть, снова выпихивая вперёд. И Шоё слушается. Он не дышит, не думает, просто ведомый голосом, который сейчас является единственным, что его держит в сознании. Ноги перестают быть ватными, и он бежит так быстро, как не бегал даже на стометровках во время региональных соревнований в школе. Они почти добегают до машины, остаётся всего каких-то несчастных пять метров, когда Кагеяма снова оборачивается. Выстрел бьёт по ушам, заставляя кровь застыть в венах. Эхо разносит этот звук по всей округе, но его слышат только трое. Земля просто уходит из-под ног Шоё, словно её выбивают одним острым отточенным движением, а лицо резко встречается с краем твёрдого асфальта, отдаваясь острой болью в черепе. Локти саднит, асфальтовое покрытие раздирает их в кровь почти до мяса. Как же больно. Но ощущение чужого тела сверху, которое сбило его в момент выстрела, спасая от пролетевшей пули, и рук, что сильно схватили его за туловище, совсем немного отрезвляет. – Живой? – Кагеяма привстаёт, перевернув его на спину, дыша, кажется, громче выстрела. Он оглядывает лицо, на котором теперь со скулы виднеется кровь. До Тобио не доходит, что он только что чуть не лишился возможности увидеть это лицо смеющимся ещё хоть раз в своей жизни. Хината открывает глаза, которые просто не могут сфокусироваться. Он будто быстро прыгает на одном месте, и изображение скачет в разные стороны – хорошо головой приложился. – Да… – Он жмурится и снова открывает глаза, но ничего не меняется – в ушах ещё вдобавок ко всему набатом звенит, как будто он на концерте стоит прямо у динамика. Кажется, его тошнит. Кагеяма открывает было рот, чтобы спросить его о чём-то, но резко поднимается и срывается на бег в противоположную сторону, а затем Шоё слышит новый выстрел. Что-то падает на асфальт. Парень пытается пересилить себя и уже было поднимается, но его заваливает набок – линия неба плавно встаёт вертикально, и он снова чувствует плечом твёрдо покрытие. Он тянет себя за волосы, не понимая, почему не может встать – всё кружится, замедляясь и ускоряясь, щека горит от удара, а череп разламывается на две части. – Думали, так легко скрыться от нас, подонки?! – Дерк наносит чёткий удар в скулу Тобио, что сидел сверху него и ударил первым, повалив на землю и выбив из руки пистолет. Изо рта брюнета вылетает сгусток крови. Он рычит и бьёт наотмашь снова, но мгновенно получает локтем под дых, задыхаясь от резко вставшего в груди воздуха. Дерк действует слишком опытно, не давая парню и шанса сделать вдох: коленом сбивает его с себя на землю и достаёт нож, перехватывая его в секунду и вонзая в плечо Тобио. Но остриё лезвия встречается лишь с землёй – парень успевает перекатиться и подняться на ноги, кашляя и не спуская взгляда с поднимающегося следом мужчины. – Знаешь, как мы поступаем с такими, как твой отец? Он это знал, а потому быстро свалил. А вот вам, крошки, представится уникальная возможность испытать это на себе. Он бросается так быстро, что Кагеяма только чудом уходит от ножа, который блеснул в темноте рядом с левым глазом. Хватка на запястье, удар – он чуть выигрывает, делая шаг в сторону, но явно недооценивает выносливость преступника – бедро обжигает нож скользящим и чётким движением. Хината слышит вскрик, который выдёргивает его обратно. Ладонь твёрдо упирается в землю – он смог перекатиться на другой бок и теперь ровно садится на колени, глубоко дыша. Старается не трясти головой и смотрит перед собой, видя двоих дерущихся. Парень щипает себя за предплечье, когда краем глаза ему удаётся выцепить взглядом что-то чёрное на дороге. Пистолет. Шоё наконец встаёт, упираясь одной рукой в колено, стараясь держать равновесие. В руке оружие кажется тяжёлым и холодным. Карие глаза устремляются обратно к тому месту, где последний раз видели драку. Но не находят. Где?.. Нож у горла вызывает в голове не вовремя всплывающие воспоминания родной улицы. Только теперь это лезвие, удерживаемое лишь собственными руками, грозится уже по-настоящему пройтись по его шее. В мыслях проносится слаженный план действий, как выходить из такого захвата, но тело не слушается – лёжа на земле Кагеяма чувствует, как его давит чужой вес. – Последнее слово перед смертью? – Дерк шипит ему в лицо, чужая слюна брызгает на щеку, и Тобио рычит, направляя все силы в непострадавшую ногу, резко вскидывая её и ударяя коленом прямо между ног противнику. Нож отлетает из выброшенной руки в сторону, когда вторая сжимается в кулак. Голова Кагеямы резко запрокидывается от мощного удара в челюсть. А затем он понимает, что не может дышать. Пытается открытым ртом вобрать воздух, но… Ему мешают руки, что сцепились на горле, вдавливая большие пальцы прямо в артерию. Тело, резко лишённое кислорода, сопротивляется, рука, выставленная вперёд, царапает лицо, с каждой секундой слабея. Он выдавливает из себя хрипы, пытаясь закричать, но лишь тратит на это силы, ещё сильнее задыхаясь. Окружение вокруг стремительно темнеет. И вдруг резкий звук, который парень слышит даже на грани сознания. Чужие руки расслабляются и сползают с шеи, а тело обмякает, упав на него сверху. Тобио хватает ртом воздух, делая быстрые громкие вдохи, отчего в голову ударяет желанный кислород. Занемевшие конечности кажутся ледяными, будто на улице минус сорок, в пальцах возникает покалывание. Как только он возвращает себе способность мыслить, отворачивает голову и сталкивает с себя груз, что мешает ему двигаться. Дерк безвольной куклой валится рядом. Кагеяма садится, трогая свою шею, проверяя, на самом ли деле он дышит. Глаза начинают метаться из стороны в сторону и цепляются за фигуру перед ним. – Хина, – он кашляет, сгибаясь пополам, прикрывая рукой рот, затем возвращает взгляд. Шоё смотрел с ненормально открытыми глазами не на него, а на замершего мужчину рядом. В его руках Тобио рассматривает в темноте пистолет, который парень держит за ствол. Значит… – Шоё, ты?.. – Я ударил его прикладом по голове, – Хината сглатывает и смотрит на Тобио так потерянно, словно ему отшибло напрочь всю память. Пистолет падает на землю. Они молча переводят взгляд на Дерка, что так и не вставал. Не шевелился вообще. Кагеяма придвигается к нему и переворачивает на спину, замечая кровь на виске. – Он… Мёртв? – Хината спрашивает хрипло и громко. Тобио вытягивает руку, касаясь двумя пальцами шеи. Секунды тянутся медленно, вызывая внутри Шоё истерику. – Я убил его? Убил? – Губы искажаются, и он падает на колени, закрывая лицо. – Нет, – Тобио выдыхает и убирает руку, прикрывая глаза. – Пульс есть, так что нет, – парень садится на землю с закрытыми глазами. – Я… Я… – Шоё икает, отчего его плечи дёргаются, а перед глазами всё размывается от слёз. – Я хотел убить его, но… Боялся попасть в тебя. И тут Кагеяма отмирает, только сейчас понимая, что произошло. Резко подрывается и прижимает Хинату к себе, а тот заходится в рыданиях, обмякая в чужих руках и без остановки повторяя одно и тоже. – Я чуть не… Убил… Убил… Убил… – Шоё, ты молодец, – он быстро гладит его по голове трясущейся рукой, сам едва на грани истерики сдерживая себя, кидая взгляды на Дерка. – Ты всё правильно сделал, тш. – Я так боя… Я хотел убить, – Шоё сам упускает свои же предложения, путаясь во фразах, слабея от дрожи в теле. – Ты не убил никого, он жив. Всё хорошо, я тут. Ты спас меня, – Кагеяма медленно поднимается, шипя от боли в ноге, вытягивая парня с земли. – Нам нужно срочно уезжать… Быстрее. – Он ранил тебя? – Хината всхлипывает и чуть отстраняется, смотря вниз и проведя пальцами по чужой ноге, где была влага. Смотрит на свои пальцы и чувствует этот запах. – У тебя кровь! – Он просто задел, не более, – Кагяема не смотрит больше на лежащего без сознания, поддерживая Хинату за локти и хромая к их машине. – Садись, – открывает дверь парню, пока тот оседает на сидение, уронив голову на руки, не в силах оторвать ноги от земли. – Шоё, давай, солнце, нам надо сваливать, – Кагеяма садится перед ним, убирая чужие ноги с земли в машину. – Как он нашёл нас? – Сглатывая подступившую рвоту, парень поднял глаза к Тобио. – Я не… Блять, точно, – Тобио снимает с плеча рюкзак, начиная рыскать в нём. – Дай свой телефон, быстрее. Хината слушается и делает то, что он просит, хоть и во много раз медленнее. От адреналина, выброшенного в нужный момент, не осталось ничего, и у него снова всё плавало перед взором, но телефон он отыскал, протянув Кагеяме. Тот уже вытащил из своего мобильного свою сим-карту, теперь сделал тоже самое с чужой, а затем быстро разломал их и бросил на землю – Из-за этого? – Шоё смотрит в шоке от того, почему они не сделали это раньше. – Я купил новую, но, видимо, они это знали. Может, следили по твоей. Без разницы, – он быстро целует его в щеку, пристёгивая и захлопывая дверь, а сам садится рядом. – Куда мы?.. – Хината открывает окно на распашку, боясь, что его вывернет в салоне. – Отдадим машину и ключи, а потом в аэропорт, – машина трогается с места рвано и резко. – Меня тошнит, – Хината трогает голову, жмуря глаза. – Чёрт… У тебя сотрясение, – парень сглатывает, косясь на Шоё. – Мы поедем в больницу. – Не… Не стоит… Я в норме, – глаза предательски закрываются, и он валится набок. – Шоё, только не спи! – Я пару минут… И темнота.

Спи, сладкий, позволь мечтам наполнить твои сны, Как волнами нежного огня, который тебя укроет.

***

Глухая темнота окутывала полностью всё, что было в пределах досягаемости. Будто в абсолютно полной пустоте, как в космическом пространстве, вакуум запечатал глаза и уши. Не чувствовались ни жара, ни холод, ни чьё-то присутствие. Словно это была Чёрная дыра, которая вобрала в себя весь мир и не желала выпускать наружу. Затем начало рождаться осязание. Собственные пальцы возникли где-то вдалеке этой тьмы, медленно ползя к сознанию, за ними появились предплечья. А в них слабая боль. Удалось, кажется, шевельнуть пальцем ноги - ох, тело целое. Пищание раздалось где-то над ухом. Сначала едва слышно, затем всё громче и громче, пока это не заставило разлепить глаза. А потом сразу закрыть, потому что яркий свет неприятно их уколол. Разглядеть не удалось ничего, кроме белого потолка с этими сраными слепящими прожекторами. Он мычит и поворачивает голову набок – мягко. В левой руке чувствуется тепло. Пальцы сжимаются, нащупывая чужую ладонь. – Шоё, – тихо-тихо, чтобы не тревожить сильно, но дать знать, что рядом. Хината открывает глаза вновь, немного жмурясь, привыкая к освещению и видя, как его костяшки на руке целуют сухие губы. – Привет, – парень находит в себе силы улыбнуться. – Привет, – Тобио кивает и расслабленно выдыхает, осматривая его. – Как себя чувствуешь? – Я… Хочу в туалет. – Тошнит? – Кагеяма наклоняется, волнуясь. – Не. Писать. – Дурак, не пугай, – он отстраняется, облокотившись о спинку стула. Только сейчас Шоё заметил на нём белый больничный халат. – Мы в больнице? – Да. – И… Что со мной? – Сотрясения нет. Сильный ушиб, но не более. Тебе повезло, – он всё оглаживает его руку, пока Шоё пытается приподняться. – Тш, лежи. – Но мы торопились?.. – Не волнуйся. У нас ещё семь часов до самолёта. Отдохни. – О… Хорошо, – он роняет голову обратно на подушку, чувствуя на щеке что-то инородное. Тянется второй рукой, трогая пальцами. Пластырь. – Какой я инвалид… – Из груди выдавливается смешок, а затем глаза расширяются. – Как твоя нога?! – Ты серьёзно волнуешься о моей царапине, когда сам потерял сознание при возможности сотрясения? – Тонкая бровь выгибается в изумлении. – Конечно волнуюсь. Что мне за себя переживать? Я так выспался, – и хоть голова всё ещё болела, как и локти вместе с челюстью, во всём остальном теле была приятная нега. – Ты точно дурак… – Так мы… Правда улетим отсюда? – Да. Правда улетим, и забудем об этом кошмаре, – вторая рука гладит рыжую голову, на которой теперь красовались бинты. – Тогда я ещё чуть-чуть посплю… Только не уходи. – Куда я от тебя уйду? Ты же меня из-под земли достанешь. – Именно, – Хината коротко ухмыльнулся и закрыл глаза. Семь часов. Семь часов, и их здесь больше не будет. – Блин… – Что? – Твоя рубашка… Она осталась в чемодане… – Я куплю тебе точно такую же рубашку в Японии. – Обещаешь? – Обещаю. – Только сначала ты походишь в ней, чтобы она стала такой же, как прошлая. – Конечно похожу. Спи уже, Шоё. – Угу. Кагеяма Шоё спит, – Хината улыбается, проваливаясь обратно в сон вместе с этой глупой улыбкой. А Тобио продолжал держать его за руку, отсчитывая минуты до их новой жизни.

Спи, милый, позволь твоим чувствам нахлынуть И сопровождать тебя до следующего утра.