Перерождение Амидалы

Паджет вырвали из размышлений крики, которые доносились из коридора. Отчётливо было слышно крик женщины, из которого Падме смогла разобрать: «Наша девочка... Бедняжка Паджет ничего не помнит... Из-за вас!..», а ещё доносился более тихий, но раздражённый голос мужчины, но, к сожалению, девочка ничего не смогла разобрать. И оправдания МакДоила, который тоже особо не старался соблюдать тишину в больнице, что искренне удивило её. И спустя десять минут, наконец-то, кто-то решил подключится, и покончить из этим бессмысленным скандалом «Из-за вас — наша дочь...». Это был голос пожилой дамы, уж её-то девочка хорошо расслышала. Этот голос она определённо где-то раньше слышала, в своей прошлой жизни, отчего по коже прошла волна неприятного холодка. И вот, дверь в её медблок, или палату (женщине до сих пор непривычно так называть этот примитивный медблок) открылась, и туда сразу влетели мужчина и женщина средних лет. Они кинулись к девочке со слезами на глазах и крепко обняли её. Девочка рассмотрела внешность своих родителей — вроде бы, ничего примечательного, но взгляд невольно зацепился за шрамы на щеке и лбу предполагаемого отца. Падме, сама не замечая того, потянула руку к рубцу и дотронулась к неровной поверхности кожи. Отец удивлённо посмотрел на неё, а в его глазах появилась... надежда? Надежда на что? Что-то связанное из этим шрамом должно было помочь вспомнить прошлую жизнь настоящей владельцы тела? Долго так продолжаться не могло, поэтому девочка встала с койки, но которой до этих пор сидела, и отстранилась от родственников. — Помогите мне вспомнить себя. Повисло долгое молчание, которое решила нарушить первой мать Паджет. — Ты нас не вспомнила? — девочка отрицательно качнула головой, подтверждая все опасения своих новых родственников. Они до последнего надеялись что последствий от комы, в которую пришлось ввести их дочь, не будет. Но никто из докторов даже не представлял, что, возможно и сложная, но вполне нормальная операция приведут к таким последствиям. Этот случай — исключение из тысяч операций, а значит что и маленькая пациентка — феномен. Ею определённо уже заинтересовались профессора из различных университетов и других учреждений. Но а пока — остаётся только пробывать вернуть память девочки с помощью родителей. — Расскажите мне о Паджет Нарелли. Всё о её жизни, увлечениях, характере и образовании, — скорее не попросила, а сказала Пад. Старшие Нарелли опешили от такого напора от, обычно, мягкой и ласковой девочки. Но карые глаза этой самой девочки, которые всё время как-то умудрялись смотреть прямо в глаза своих обоих родителей сразу, говорили обратное. Александра вопрошающе посмотрела на мужа, тот прокашлялся в кулак, как это обычно делали перед долгим рассказом, и начал: — Тебя, как ты уже знаешь, зовут Паджет Нарелли. А мы — твои родители, Александра и Бен Нарелли. Ты очень добрая, послушная и отзывчивая девочка. А твои воспитатели из детского сада говорят что ты ещё и очень умная и активная. — О, а ещё ты мечтаешь стать дизайнером одежды. Ты любишь наряды и наряжать своих кукол, — добавила мать, глаза которой уже загорелись от возможности рассказать о личности дочери всё. — А у меня есть друзья? — скучающе спросила девочка, не особо разделяющая энтузиазма родителей. Старшие Нарелли не понимали почему их дочери так скучно слушать из рассказ. Вопреки наиграно-заинтересованного выражения милого личика, было видно что Паджет не очень-то и интересно. — Хм, — задумалась Александра, — Ты общаешься с нашей соседкой Триной. Ты её уже видела, это та тёмная тётенька, — пояснила она. — Ага, это всё? — К сожалению, у тебя не было долгой дружбы, дорогая. Но не переживай, ты ещё найдёшь настоящих друзей в школе. — Когда я пойду в школу? — Через год или два. Посмотрим, пройдёшь ли ты тесты? — Тесты? Что за тесты? — Эти тесты должны пройти все детки, которые хотят попасть в первый класс, — пояснил отец, — Поэтому, тебе нужно ходить в детский сад и заниматься с воспитательницей. — Я пройду эти тесты. Родители засмеялись из-за наивности их девочки. Их дочь доже после потери памяти оставалась маленькой мечтательницей, возможно, иногда глупенькой. Но, слегка. Паджет же продолжала буравить взрослых гневным взглядом, который и утихомирил их. Неужели, прежняя владелица тела была настолько глупой, что её слова вызвали смех? Или это какие-то обычаи этой планеты? Падме поджала губки и выдохнула. Главное на этот раз не оплошать, и начала: — Послушайте, я уже не та кем была раньше. Когда я вышла после комы, я стала совсем другим человеком. Как женщина, которая стала ребёнком. И я не хочу чтобы вы так надо мной насмехались, — девочка проследила за ошарашенными взглядами родителей, и продолжила, — В моём сознании сохранились ваши образы, мама, папа. Я даже вспомнила свои первые дни жизни! — соврала Амидала. Нарелли не должны подозревать что у девочки, например, раздвоение личности. А уж как говорить, или врать, сенатор знала. — У меня чувство, будто я провела в коме двадцать лет, а не пять суток. Я повзрослела за это время, — тихо добавила девочка, выпуская наигранные слёзы течь по щекам. Родители долго ждать себя не заставили, и тут же бросились и просили прощения у девочки. Падме довольно улыбнулась. Результат достигнут. Пусть лучше думают что их дочь — гений, особенная, чем считают психически больной. Спустя два дня наблюдений, проведённых в больнице, Падме-Паджет наконец-то отпустили домой. Женщина была рада выписке, но всё же один факт её сильно огорчил — она должна навестить психиатра, ведь, по словам врача, после пятидневной комы, тем более искусственной, потерять память невозможно, а личность — тем более! Но на что не пойдёшь, чтобы найти любимого человека. А ведь её Эни, возможно, уже в этом мире, тоже ищет её... «А захочет ли он тебя видеть?» — пронеслись в голове слова Дочери. А, Сила знает, сколько лет прошло от момента её смерти. Как там её дети? Наберри от момента своего перерождения не задумывалась над этим вопросом. Ну что за мать?! Кто их воспитывал? Оби-Ван или Энакин? Где они росли? На Набу или на Корусканте? Когда она найдёт своего мужа, то сразу выяснит это, а сперва нужно отыскать этого самого мужа. Машина, которая двигалась на колёсах (что слегка удивило Падме, ведь планета была на той стадии развития, что можно было придумать что-то и более прогрессивное), остановилась возле небольшого домика. Ничего примечательного в стиле архитектуры Амидала не нашла — только практичность, кроме большой качели, что слегка покачивалась от тёплых порывов ветра. Внутри дом тоже оказался непримечательным, как и ожидалось стиль практичный, никаких излишеств и роскоши, кроме пары картин. Экс-королева успела вычислить их приблизительную стоимость в кредитах, и пошла дальше по коридору, прямиком к лестнице. На втором этаже располагалась комната Паджет. Открыв дверь, она осмотрелась — ярко-розовые стены, два больших мягких кресла, обитые искусственным белым мехом, светлая маленькая кроватка, такой же светлый шкаф, стол и стульчик. Амидала отметила интересный интерьер комнаты, и сделала вывод, что для Леи такой комнаты делать бы не стала. Но не ей судить. Девочке сказали умыться и ложится спать, ведь завтра — поход к психиатру. И как бы она не отговаривалась и не умоляла родителей, всё было напрасно. Ну что же, всё равно бегать от проблем не выход, так что придётся выкручиваться.