Вылазь из привычек

      Время замедлилось. Дыхание становилось тяжелее с каждой секундой. Дид горел от возбуждения. Модест ухмылялся. Ну что за дети... Старший аккуратно опускается, оставляя горячий, быстрый поцелуй на шее Бунташного. Дид же неаккуратно мажет губами по его щеке, прикрывая глаза от наслаждения. Романов несильно прикусывает плечо Дида, слушая низкий, немного хриповатый стон младшего. — Ты так прекрасно выглядишь... — старший прикусывает нижнюю губу, проводя большим пальцем по щеке друга. — З'ткнись.. Легкая полуулыбка расцветает на его лице. Модест, недолго думая, стягивает свою, а после и футболку Дида. Слишком долго, даже немного педантично, он складывает футболки рядом, хотя знает, что они всё равно помнутся, пока парень напротив нетерпеливо ноет. Он хочет, чтобы его поцеловали, прикоснулись, обняли. — Слышь! — неожиданно даже для самого себя он перехватывает его руки, заставляя отбросить ненужные тряпки. И целует его. Напористо, требовательно. Целует так, чтобы ребра сжимало от недостатка кислорода. Так, как всегда хотелось. Старший сидит неподвижно, над ним немного преобладает шок от того, что его так резко притянули. Недовольное лицо Бунташного маячит перед глазами через несколько секунд. И Романов, слегка напрягая уголки губ, неожиданно притягивает его обратно, укладывая на кровати и нависая сверху. Теперь пришло время Дида действовать. Младший хватает его за плечи, надавливая. Выходит так, что теперь сверху над Модестом Дид. И тот продолжает ярко улыбаться, пока рука старшего внезапно проникает в шорты Бунташного. Легко вздрагивая, тот раскрывает глаза, сейчас же похожие на два больших, блеском переливающих шара. А тело снизу гулко сглатывает, начиная двигать рукой по основанию. Младший ухмыляется, спускается ладонью по торсу Модеста, дразня его. Невозможно медленно тянет ширинку джинс, расстраивает пуговицу. Улыбаясь, он свободной рукой заводит прядь спавших на лицо волос. Оба тяжело дышат, отводя взгляд. Романов слишком резко спускает руку вниз, когда младший только начинает подстраиваться под его темп. Тихо шипя, он поднимает глаза, сталкиваясь с озорным взором. Карие глаза, словно под пелёнок, из-под которой горит возбуждение. Словно солнце в тумане. Да, точно! Они напоминают ранний, весенный восход. И, блять, выглядит это прекрасно. Снизу, слишком резко, начинает скручиваться узел. Дид пропускает воздух через плотно сжатые зубы, предупреждая, что вот-вот и произойдёт конец. Развязка. Прислушиваясь к нему, рука Модеста ускоряется, заставляя по инерции ускориться и руке Бунташного. Яркие звёздочки и фейерверки взрываются перед глазами, а после приятная, но такая душная пелена. — Эт' было.. — немного отдышавшись, Дид начинает разговор. — Невероятно.. — Невероятно, говоришь.. — обнимая его, Романов прижимается всем телом. Парень натягивает на них одеяло, и оба медленно проваливаются в, сейчас такие приятные, объятия Морфея.       Утро началось в пять часов вечера. Дид проснулся весь помятый, но чертовски довольный. В комнате остался всего один мужчина. Видимо, он ужинал. — Приятного.. — парень зевнул, обращаясь к мужчине. — Спасибо, — тот кивнул, обращая свой взгляд на Бунташного. На кровати ещё сопел Модест. Старший уткнулся носом в подушку, пуская на неё слюни. Его волосы были растрепаны, секущиеся концы смешно торчали в разные стороны. Улыбнувшись этой картине, Дид аккуратно вытащил из-под подушки запасное белье и футболку, которую вчера стирал (между прочим, самостоятельно и вручную(!)), уходя в душевую. В коридорах было шумно, все-таки вечером больше народу. Зайдя в комнату, Бунташный сразу же снял с себя липкую одежду, в которой проспал всю ночь, складывая ту в раковину. И залез в кабинку, включая воду. Теплая, она смывала все неприятно осевшие ощущения. Модест проснулся несколько чуть погодя. Тот уже не застал ужинающего мужчину, но в команте людей прибавилось. Те, сразу завидев, что сосед проснулся, начали активно его приветствовать, наконец говоря уже в полную силу, а не шёпотом. Романов отвечал немного холодно, говорить у него не было никакого желания. Отговариваясь, что ему надо искупаться, старший быстро покинул помещение, ускоренно двигаясь в нужную сторону. И по пути ему встретился младший, который ярко улыбнулся. — Выспался? — Модест начал разговор первый. — Ну, чес' гря, не очень. Дид отмахнулся рукой, показывая, что всё хорошо. Романов лишь вздохнул, потирая виски. Улыбнулся. — Эх ты, иди уже, — Модест напоследок бросил быструю ухмылку, удаляясь. Прошло не так много времени, может, часа четыре-три, не больше. — Маргаритка! — парни кричат в один голос, стоя прямо под окном маленькой девочки. — А её нет, — но оттуда выглядывает вполне взрослая девушка, ехидно ухмыляясь. — О! А 'де она? — Дид чуть понижает голос, обращая внимание на возмущающихся стариков вокруг. Девушка неоднозначно кивнула в сторону площадки соседнего дома, намекая посмотреть там. — А! Подождите секунду, — Аня скрывается в окне, появляясь лишь через пару минут. — Передайте мелкой, она постоянно пить хочет! Модест ловит прилетевшую в него бутылку, крича благодарность. За домом и правда была девочка, которая гуляла вместе со своими друзьями. С площадки доносились громкие радостные крики. — Маргарита, — Модест подходит к ребёнку, улыбаясь. — Мы сегодня уезжаем, обратно в мой город. — Мальчики! — та подбегает к ним, утыкаясь носом в футболку Дида. — Ой! А вы ве'лнётесь? — Конечно! Но может не совсем скоро, но мы обязательно ещё встретимся, — Модест передаёт ей бутылку воды, подмечая, что это от сестры. Девочка забирает бутылку, кидая ту на пол и обнимая парней, долго прощаясь с ними. Те ещё много говорят, утверждая, что обязательно вернутся, чтобы навестить её. В скором времени парни ехали в вагоне электрички, наблюдая за яркими "пейзажами" за грузовым окном. Картинка постоянно размазывалась, взгляд не мог сфокусироваться; мимо них быстро пролетали деревья, заборы с множеством граффити и все, как говорится, общепринятые и знакомые местности. — Мы приехали, — Романов стукает по плечу успевшего заснуть Дида. — А? Мы уже на месте? — парень просыпается, осматриваясь. — Да, вставай быстрее. Словно по щелчку младший подскакивает, хватая при этом рюкзак, и подталкивает ничего не понимающего Модеста. Спрыгнув с вагона, Модест становится ровно, потягивается, глубоко вдыхает воздух. Совсем не изменился. Родной город. — Ты готов начать "самостоятельную" жизнь? — парень притягивает Бунташного за плечо, невесомо целуя в висок. — Конечно!