Вылазь из привычек

      Тихим, немного осипшим голосом Модест пытался разбудить Бунташного, уснувшего на диване старой детской площадки. Место временного прибывания парней выглядело, честно говоря, скверно. Грязная обивка была испачкана жирными пятнами местами желтоватого цвета. Кое-где были видны расползшиеся разводами от дешёвого алкоголя кляксы и ещё много чего непонятного происхождения. — Хей, давай-вставай, — Романов поправил чёрную футболку с ну очень многообещающей надписью: «Сода: Пищевая». Вещь свисала с исхудавшей пары плеч и смотрелась уже не "прикольно", а скорее как обвисший мешок. — Мхм, ещё пару часов... Куда спешить? — Дид отмахнулся от Романова, словно от надоедливого комара, натянул шапку ещё ниже, чем она была, и отвернулся. Старший неоднозначно хмыкнул, сложив руки накрест. Его левая бровь поползла вверх, глаза приобрели более кошачий прищур. Смахнув чёлку резким движением головы, Романов сел на диван напротив. — Слышь, я думаю, мож на квартиру вернуться? — тихо, ожидая, что младший не услышит, пробурчал он скорее себе под нос. — Чевось? — Романов аж подскочил, когда за мгновение Дид открыл глаза, резко сел, натягивая шапку на привычный манер. — М.. Модест, ты чего? Я конечно понимаю, что да, тебе тяжело, но а как же свобода? Мы ж... Мы ж тока неделю так живём.. — младший опустил голову, отводя взгляд в сторону общежитий. Ему показалось, что отреагировал он слишком резко. — Я понимаю, что ты привык спать в квартире, но... — Я.. Ты не совсем правильно понял меня, — Модест сипло напел, перебивая его. — Я думаю, что пора отпустить эту квартиру. Я хочу её продать и купить новую. Не важно где, — он посмотрел на опущенную шевелюру осветленных волос. — Я просто думал над этим, мне кажется, что нужно начинать жить нормально. Как все. Дид поднял на него злой, полный слез и растерянности взгляд. Ему было неприятно, что Модест хочет начать нормальную жизнь. Диду ведь показалось, что он нашёл себе друга, возможно спутника, что покажет да расскажет. Нашёл человека, в которого смог... Влюбиться? Бунташный не знал, но к старшему его чувства успели стать очень тёплыми за столь короткий срок, с Модестом было хорошо. — А знаешь что, — чувство обиды накатилось на Дида волной. Он сжал худые пальцы до побеления косточек. — Поступай как знаешь, — парень достал деньги Модеста, положил их рядом с его коленями. Быстро застегнув рюкзак, он закинул его на одно плечо и прямо сгоряча чёткими, гулкими шагами стал отдаляться все дальше и дальше от места их недельного ночлега. Остановился он же сразу после первого поворота, за углом дома. Облокотившись об кирпичную стену, он вытер уже начавшие мокреть глаза испачканным рукавом. Шмыгнул носом. Поправил футболку. Снял шапку. Повернув голову, он заметил, что след Модеста с диванов простыл. Его там нет. Он там не сидит.  Медленно скатившись по стене, Бунташный натер докрасна глаза, но так и не заплакал. Глаза Романова округлились до состояния двух переливающих блеском шаров, что смотрели шокированно по сторонам. И Дид так просто ушёл? Опомнился старший через несколько минут, когда след Бунташного простыл за домами. — Что за?.. — ругался Модест под нос самому себе. Старший поднялся, отряхнул джинсы. Чёрная толстовка одиноко лежала рядом. Парень надел её сверху на футболку. Было обидно. — Блять, ну опять же заболеет, — Модест закинул второй рюкзак, уже свой, на плечо и пошёл в ту же сторону, что и Бунташный. По виду младший недалеко убежал. Но потерять его он точно успел. Заглянув за угол, Модест никого не обнаружил. Куда делся Дид? Оглядев местность вокруг и убедившись, что именно за этот дом завернул младший, Модест направился ещё чуть дальше. И, о боже, какая прелесть. Бунташный сидел на корточках, потирая глазки руками. — Ну и куда ж, мне интересно знать, ты убежал? — облокотившись всем весом об стену, спросил Романов. — От тя' подальше, — медленно, но зато очень уверенно, улыбка появлялась на лице сидящего. — Тебе что-то нужно? — Пошли уже, — легонько стукнув по рыжей голове, Модест протянул руку. Дид поднял взгляд. По виду, он весь светился. Глаза приобрели весёлый блеск, наполняя их игривостью. Искренняя улыбка была такой большой, что губы приподнимались, оголяя зубы. Он протянул руку в ответ. Поднимая младшего, Модест подметил для себя, что тот ещё сильнее исхудал. И он улыбнулся в ответ, словно не заметил того. Романов обхватил его за плечо, потряс, потер. Секунду он колебался, но все же развернул младшего лицом к себе и обнял. — Не уходи, хорошо? — обжигая ухо, Модест попытался как можно тише прошептать это Диду. Младший гулко сглотнул. Кожа его покрылась мелкими мурашками, кадык задрожал. Он слишком резко часто закивал. Отодвинулся от старшего. Улыбнулся. Покраснел. Отвел взгляд. Романов на это неоднозначно кивнул, словно понял, что такие моменты смущают семнадцатилетних парней. Принял, запомнил. Он тихо напел себе под нос, улыбнулся и отошёл на пару шагов от Дида. Но оба были счастливы, что этот маленький конфликт так быстро закончился. — Я думаю, нужно попрощаться с Маргариткой.. Давай свалим в другой город? Я бы очень хотел посмотреть город K, — Дид улыбнулся, повернулся, посмотрел Модесту в глаза. — Давай об этом позже поговорим? — старший улыбнулся. Может, они уедут, но это случится точно не сегодня. Модест об этом позаботиться, они ещё не все посмотрели. — М, кстати, может сегодня тоже в мотеле поспим? Эти диваны ну пиздец неудобные. — А знаешь че? — младший шире улыбнулся, прикусил нижнюю губу. — Давай. И оба счастливые, направились туда, куда глядели глаза. Но прогулка была недолгой. Урчание. Живот Дида завыл похлеще кита. Звук был протяжный, под конец резкий. Неприятная ситуация. — А давай сначала позавтракаем? — Бунташный неловко улыбнулся. Глупо было надеяться, что прямо утром, когда голодных лиц вокруг хоть пруд пруди, парни смогут купить себе какую-нибудь плюшку на завтрак по скидке. Все цены были подняты до такой степени, что принять полноценный приём пищи могли себе позволить либо вечно голодные, либо хотя бы те, кто зарабатывают чуть больше стипендии. — Есть охота. — Дид, я понимаю, может, сходим в семейный магазин? Купим фруктов? — отчаянно старался придумать варианты их завтрака Модест. Повернув голову в сторону Бунташного, Модест заметил, что тот кивнул. Таким образом, два парня, один взрослый, другой почти, сидели через пол часа на окнах возле семейного и жевали. Дид ел банан: те они смогли отхватить со скидкой, чему был рад младший. Модест чистил мандарины: а те, просто-напросто, были дешевле, чем апельсины. Исхудавшие, но не потерявшие должной красоты и, даже в некотором роде, изящности, руки Модеста липли после сладкого, но чертовски аппетитного сока. — Блин, мне салфетки нужны, у тебя есть? — с надежой в голосе и взгляде спросил Романов. — Откуда то, а? — Дид залез в рюкзак. — Держи, — Бунташный протянул скомканную бумажку. Номиналом в сто рублей. Сто! — А откуда такая роскошь? — недоверчиво спросил старший. Его лицо приобрело ещё более вытянутое выражение, черты стали более острыми, а глаза более крупными. — Откладываю, — младший пожал плечами, зло зыркнул и посмотрел на купюру. — Вали уже, че зыришь, глаза пузыришь? — он посмеялся, толкнул старшего в плечо. Тот же просто кивнул и быстрым шагом зашёл опять внутрь магазина. Тратить много времени тут не очень-то сильно хотелось. Модест уверенными, оточенными шагами дошёл до отдела с салфетками, взял большую упаковку на целых 96 штук, которая, как удачно, была с жёлтым ценником. Путь до кассы оказался намного быстрее. — Товары по акции не желаете? — милая молодая девушка сидела за кассой. Похоже, что Модест опять симпатизирует прекрасному полу. Романов глянул в сторону девушки, слащаво улыбнулся и уже было хотел сказать, заученное на зубок с детства "нет, не нужны", как его взгляд привлекли пряники. — М, да,— он поставил рядом с салфетками ещё и пачку сладостей. Бейджик с надписью: " Младший кассир: Александра", дёрнулся на женской груди, когда та потянулась за товарами Модеста. Бюст у неё был шикарный, да и внешность тоже. Девушка пробила оба товара, сложила милые, пухлые губки в сладкой улыбке. — С вас ровно 80 рублей.. — Парень протянул зажатую в двух пальцах сотню. — Извините, а у вас есть жена, девушка? — Александра покраснела, отвела взгляд. Руки она свела, почти что, накрест, ладони были сцеплены в замок, которым она давила на сидушку, по виду, вообще неудобного кресла. — Да, вон там сидит мой ребён.. — показывая пальцем на окна, Модест хотел пошутить, но там никого не увидел. — Блин, где он? Девушка ойкнула, быстро взяла листочек, на нём написав свой номер телефона. — Если что, я – Саша, — она поправила светлую, выбившуюся из хвоста, прядь волос. — Хорошо, спасибо, — Модест подмигнул, забрал номерок и сдачу, после чего рванул к выходу, а точнее к окнам, где сидел Бунташный. То, что он увидел, заставило его ярко, искренне улыбнуться. Дид искал под автоматами с детскими игрушками хотя бы одну монетку, чтобы бросить её внутрь и достать значок или игрушку. — Мне сдачей дали двацатник, десятками, — он протянул ему монету. — Одна попытка твоя, одна моя. Радости Дида не было предела, он ловко вставил монетку, повернул ручку. Автомат звонко звякнул. Пальцами он залез под маленькое окошко и достал яркую, жёлтую капсулу. — Там значок!— щёлкнув упаковкой, он достал свой приз, сразу цепляя его на рюкзак. — Тут какой-то цветочек.. Пока Бунташный рассматривал выигрыш, Модест уже успел достать идентичную капсулу, тоже со значком. — А у меня пчела, — Романов ухмыльнулся своим мыслям, сложив накрест руки. — Она съест весь твой цветок, — его брови язвительно-игриво поползли вверх. — А вот и нет! — восклицание. — А вот и да, —  спокойно.

***

— Только так!? — в один голос, словно ранее сговорившись, сказали парни, когда услышали от старой и, ну очень противной женщины, что свободна всего лишь одна кровать. — Ну, знаете мальчики, туристов много, — поправив свои толстые, прямоугольные очки, женщина смотрела исподлобья. — Должны понимать. Шок медленно спадал, когда парни начали вспоминать, что спать на одной кровати им уже приходилось. Но все же, сверевшись с мнением друг друга, они согласились снять место. Причин было много; первая, это экономия денег, которых и так чертовски мало; вторая причина закончилась тем, что идти куда-либо в такой поздний час уже не то, что не хотелось, просто сил не было; а третьей причиной стало то, что втайне друг от друга, они были даже рады спать на одной кровати. Парни оплатили кровать, потратили почти последние деньги, после чего сразу отправились осматривать место. Модест сразу же подметил, что кровать была без второго яруса и находилась в самом углу. — Хоть отдалённо от всех, — Дид хихикнул и толкнул друга локтем в бок. — Ну дык, никто не будет мешать, — совсем невинная, более даже неловкая улыбка расцвела на его устах. Модест согласно промычал, неаккуратно кидая на кровать рюкзак, после, прыгая туда за ним же. Дид сел рядом. Почесал затылок. Посмотрел на Модеста. Резко отвел взгляд от него, что-то неразборчиво бормоча про то, что он пойдёт мыться. Быстро взял все нужные вещи из рюкзака и сразу же ретировался с места. — Шебутной, — улыбка. Стремительным порывом нашёл Бунташный маленькую комнату, в которой и находилась душевая. Помещение ничем не отличалось от других общажных умывален. Небольшая комната, белая, от времени посеревшая, местами пожелтевшая, плитка с многочисленными сколами. Зелёная, совершенно не походящая ко всему раковина, покрывшаяся со временем трещинами, напоминающими незамысловатую картину. Маленькая душевая кабина. Вентиляция. Мигающая лампочка, державшаяся на соплях и слюнях. И громкий шум из-за включённого света. Тяжело вздохнув, Бунташный снял с себя всю одежду, аккуратной стопкой сложив её на полу, подальше от душа. По своему опыту он уже знал, что такие кабинки, а точнее, их поддон, может протекать. В сырых, от воды, вещах, ходить не хотелось. Запасная одежда лежала менее аккуратно на поношенной одежде. Когда стеклянная дверь с характерным звуком щёлкнула – от этого всегда становилось страшно, что стекло может разбиться или выпасть – и Дид, включив напор, почувствовал, как вода попадает на кожу, то вся тяжесть дня градом рухнула на его плечи. Модест проголодался. Нет, с чувством постоянного недоедания он свыкся быстро, но сейчас чувствительные стенки желудка слипались слишком невыносимо. Осмотревшись по сторонам, Романов понял, что вокруг все спят, но желание поесть было сильнее, чем элементарная вежливость. И он, не боясь, что кого-то разбудит, громко зашуршал пластиковой пачкой от пряников. Недовольные возгласы появились неожиданно быстро, потому, старший просто достал несколько пряников сразу и положил их на простынь, поднимая руки в применительном жесте. Когда он их перекладывал на кровать, и даже мысль не промелькнула, что потом останутся неприятные, колючие крошки. Дид вышел быстро. Щёки его были рябыми от горячей воды. Он улыбнулся и ещё влажным, разгореченным телом плюхнулся рядом с другом. — Блин, Модест! — поднялся он так же быстро, как и лёг. — Можно было есть не на кровати? — старший лишь неловко улыбнулся, протягивая Бунташному угощение. Ночью было холодно, тонкое одеяло совершенно не грело парней. — Мне холодно, — Дид потер руками плечи в попытке согреться. — Мне тоже, — ухмылка. Она вызвала у младшего табун мурашек по коже. Миллионы маленьких бомбочек, сидевших под кожей, вмиг начали взрываться. — Правда замёрз что ли? — Модест положил на его плечо свою руку, сжимая его. — Ходь сюда, обниму. — Ч-что?! — с шёпота голос почти сорвался на крик. Старший скептически закатил глаза – складывалось ощущение, что ещё чуть-чуть, и они вывернутся полностью в другую сторону. Подтверждая свои слова, старший развёл руки в разные стороны, пока Дид удивленно наблюдал за ним. Громкое цоканье, бам, и Бунташного обвивают две длинные руки, прижимая к себе. Неловко улыбнувшись в чужую толстовку, Дид аккуратно вытаскивает свои руки, обнимая Модеста в ответ. — Теплее, — уже засыпая, бормочет Бунташный.

***

Утро началось плохо. Соседи из другой комнаты ругались. — Да кто ты такая, чтобы мне указывать?! — злой мужской голос. — Я твоя жена! — и срывающийся на плач женский. Модест подскочил первый. Еды было катастрофически мало, в желудке пусто. Спасательные мысли о том, что кто-то мог оставить с прошлого раза еду в холодильнике, пришли неожиданно. В комнате никого не было. Все либо завтракали, либо ушли по своим делам. Парень зевнул, прикрывая рот рукой, потянулся. И ушёл на кухню.  — О, юноша! Здравствуйте, — добрый мужчина поприветствовал его. У него были рыжие редкие волосы и карие глаза. Он был достаточно упитанный. — Меня Стас зовут, — улыбка. — Здравствуйте, — старший сомневался, говорить ли свое имя. — Меня Модест. — Приятно познакомиться! — Стас протянул руку, которую Романов пожал. Оказалось, что у мужчины сгорел дом, а денег, купить новый для себя дом, не оказалось. Его зарплата была настолько ничтожно мала, что мужчина жил здесь. Но в целом, Стас был хорошим человеком, Модест это видел по его глазам. — Деньги так тяжело заработать, — вздохнул Романов. — Что правда, то правда. Сна ни в одном глазу, но вид уставший. Дид проснулся ровно в тот момент, когда дверь хлопнула, и в помещение зашёл Модест. — О, ты проснулся, — ухмылка. — Я ждал. Искал, что можно было бы поесть, — в сторону Бунташного летит фольга с чем-то, Модест сразу помечает. — Это бутерброды, мне один мужчина дал. Я их пробовал, не отравишься. — Эт' хорошо, — Дид благодарно кивнул. В следующую минуту фольга была разорвана на кусочки, а младший уже жевал бутерброд. — Я оставлю эти два на вечер. Согласный кивок. Романов быстрым шагом преодолел расстояние, аккурат лавируя между кроватями, и плюхнулся рядом с Дидом. Тяжёлая рука старшего умещается на исхудавшем плече Бунташного. За окном теплое лето. Негромкое пение птиц под окном едва слышимо в углу комнаты. Тёплые лучи летнего солнца игрались с рыжими волосами младшего. — Я хочу тебя обнять, — еле слышимый шепот, а Дид через мгновенье прижат к кровати телом Модеста. — Мод, ты че это? — порябевшие щёки полностью передавали состояние Бунташного на данный момент. Такую же яркую гамму эмоций он испытал после того, как почувствовал полностью весь груз и тепло от тела старшего. Чувство было новым, настолько приятным. Эти объятия были не такими, как все предыдущие. Лёгкая улыбка расползлась на губах. По всему телу прошёлся табун мурашек. Чувство невесомости собственного организма накрыло полностью с ног до головы. Все покалывало, оставляя после себя приятный осадок. — Захотелось объятий, нельзя? — поддразнивающий тон. Его голос звучал где-то рядом с загривком. От тёплого дыхания хотелось трястись, ладони потели. — Так и будешь лежать бревном? — возмущённий голос, брови Романова сошлись на переносице. Между ними залегла складка. И младший обнял его. Обнял так крепко, как никогда в своей жизни никого не обнимал. В тот момент в голове щелкнуло осознание того, что ему было страшно. Просто невозможно было описать чувство тревоги, которая наросла за считанные секунды. «Мне б было страшно его потерять...». Голос в собственной голове раздавался эхом. Уши заложило. — Дэ... Дид? — обеспокоенный голос звучал уже над ухом. — Ты чего так крепко вцепился? — смешок. — Задушишь же меня. — Прости, прости, — лёгкий смешок, Дид шмыгнул носом, утыкаясь им в шею друга. — Тююю, ты чего разревелся опять? — Модест навис над ним. — Что не так? Бунташный помотал головой в разные стороны. Руки парня напротив стёрли слёзы с тёплых щек. Глупая улыбка. Секунда. Невероятный приступ их смеха заполнил всю комнату. И всё же Дид не жалел о том, что сбежал из дома. Не жалел с самого начала. Максимум, по началу было немного обидно, что его никто не тронется искать. Сейчас эти эмоции глушил невероятный запах и звук дождя. Прекрасное настроение и объятия старшего помогали ему расслабиться, получая удовольствие. — Знаешь, вот мы сидим тут одни, — Модест улыбнулся, стараясь говорить тише, — А люди прямо сейчас прячутся в кафешках и подобных местах. Я о тех, что сегодня тут ночевали. — Конеш', не сидеть же им как нам тут все время! Романов улыбнулся, придвигаясь к нему ближе. Его теплое дыхание отчётливо чувствовал Дид на своей шее. По коже прошёлся миллион мурашек за секунду. Не очень уверенным, но точным, отточеным движением парень уложил Бунташного на кровать. Его лицо было повсюду. Справа, слева, прямо. Только, разве что, сзади под головой была подушка. Румяные щёки младшего, непонятный звук, а потом и его голос. — Ты че это, Мод? Старший ничего не ответил после того, как Дэ не стал возмущаться, чтобы он так не делал. Модест лишь поцеловал его в вену, которая пульсировала, отбивая слишком быстрый ритм сердца. Дыхание участилось, лёгкие словно сдавило от кислородного голодания. Было сложно дышать обоим. Исхудавшие пальцы дотронулись до кромки джинс. И только в тот момент до Романова дошло, что он сейчас делал и собирается сделать. Оцепеневший Дид лежал под ним, не понимая совершенно, что тут происходит. Он был не то чтобы против. Но точно и не за. По крайней мере, не сейчас. А хотя... Тогда когда? Дело не довели до конца. Это не правильно. Бунташный неловко привстает, чешет затылок. Притягивает за футболку Модеста ближе к себе. Вещи, простыня, одеяло, книга... Все, что лежало на кровати в хостеле, помялось от тяжести двух взрослых тел. Ухмылка на все лицо, нежный поцелуй в висок. Прикрытые глаза скрывают тяжёлый, возбужденый взгляд. Романов желает. А Дид – желание. И им обоим кажется, что прямо сейчас его можно исполнить.