Толстовка с зашитым сердцем

С момента последней стычки Пайнса с Валентино прошло уже около недели, всё шло своим чередом. Это был вторник, как на зло Робби, первым уроком стояла совместная физ-культура с девятым классом, где, как раз таки и учился Диппер. Всё бы ничего, но в тот день в школу пришла ещё и Венди Кордрой — знаменитая прогульщица первых уроков. Ненавистно поглядывая на Пайнса, Робби зашёл в спортивный зал. Сегодня там было душнее чем обычно. Сев на скамью, Роб задумавшись смотрел в пол, это продолжалось бы дальше, но его окликнула Венди. — Эй, Робби! Что сидишь? Иди к нам с Диппером! — крикнула она гитаристу. — Опять он, чёртов… — буркнув себе под нос, тот пошёл к рыжеволосой. — Как поживаешь? — с энтузиазмом спросила та у Робби. — Сойдет, а ты как? — ответил гитарист, обнимая Венди. Он самодовольно посмотрел на Диппера, что готов был провалиться сквозь землю от ревности к Кордрой и страха остаться с Валентино на едине. — Всё путем, даже не прогуляла сегодня! Вы пока тут постойте, а я за водой в раздевалку сбегаю. — потрепав Диппера по голове, та выбежала из зала. — Пайнс, ты же помнишь о том, что я тебе говорил? — приподняв бровь, Робби с издёвкой посмотрел на шатена, стараясь прочитать взглядом его эмоции. — Да помню, но с какого перепугу, скажи мне, я должен тебя слушать? — с наглой улыбкой на лице ответил Пайнс. — А вот с такого! — обхватив шею шатена, Робби резко прижал его к стенке. — Ч-что ты делаешь?! — еле успев договорить, почувствовал, как Валентино усилил хватку. — Я это просто так не оставлю. — отрезал тот, после чего набросился на Пайнса с жадным поцелуем, поглаживая его шею огрубевшими от игры на гитаре пальцами. Жажда мести одолела его разум, заставляя делать абсолютно безумные для себя вещи. Это продолжалось бы ещё, но гитарист, вовремя заметив Венди, отстранился от Диппера, попытавшись ударить его, изображая попытку освобождения от насильника. — Какого чёрта здесь происходит?! — с криком Венди подбежала к парням. — Да вот, этот придурок Пайнс решил поиграть в геев. — изображая негодование и раздражение ответил Робби. — Венди, я не… — не успев договорить, Дип получил пощечину от Венди. — А я думала, что ты хочешь быть со мной… Ладно, договоришь потом, а сейчас не трогай меня. — отрезала рыжая и ушла в другой конец спортивного зала к Тэмбри и Мэйбл. — Видишь, я же говорил, что не оставлю это просто так. — с усмешкой тот сказал Дипперу и пошёл за Венди. — Проклятый Валентино! Я ненавижу тебя! — стиснув зубы, сказал себе под нос шатен. Довольный разрывом «отношений» Венди и Диппера, Роб лишь молча стоял рядом с девушками, слушая их разговор. Они обсуждали предстоящее сочинение по литературе. Как прозвенел звонок, все начали заниматься, забыв о конфликтах. Урок прошёл достаточно спокойно и всё студенты, выйдя из зала, разошлись. Через пятнадцать минут на спортивном этаже уже не было никого, кроме учителей — все студенты находились вне здания школы. — Венди! Венди! Послушай! Это он первый начал! Поверь, пожалуйста… — идя по пятам за Венди, кричал ей в след Диппер. Но получив приглашение от Венди пойти на все четыре стороны, безнадежно остановился у школьной калитки. — Ну чё, малой, как тебе? — толкнув Диппера в плечо, выдал ему Робби. — Ха-ха, кто бы мог подумать, что наш Диппер — голубой? — крикнули Нэйт и Ли — два баскетболиста из школьной команды в сторону Пайнса. — Всё из-за тебя, Робби! — ударив Валентино в живот, Пайнс побежал вон со школьного двора. Сгорбившись от удара, гитарист посмотрел ему вслед. Почему то Роб больше не чувствовал того же удовлетворения от ситуации с Венди, чем ранее. Восприняв слабость Пайнса в этой ситуации, ему стало даже жаль его, но эти мысли прекратились, как только он понял, что добился того, что так сильно хотел. Почему его это не радовало, он понять не мог. На его лице больше не было той самодовольной ухмылки, да и появилось какое то новое ощущение вины, совершенно непривычное для Валентино. Вернувшись домой, Роберт прямо в уличной одежде рухнул на кровать, а единственным, что он снял, были ботинки, сделанные из грубой кожи чёрного цвета. — А ведь, мне даже понравилось с ним целоваться… — сказал гитарист сам себе.