Seducing the Devil

Хлоя в ужасе уставилась на фигуру мужчины, который был ей так хорошо знаком и в то же время казался совершенно чужим. Тело все еще принадлежало Люциферу, но лицо было не его. Оно было отвратительно красным, каким-то обезображенным, словно обожженным, с красными глазами и лысой головой. Она отступила назад, пытаясь найти способ сбежать. — Что случилось, дорогая? — услышала она голос, несомненно принадлежащий Люциферу. — Твое лицо… — пробормотала она. — О, прекрасно, теперь ты видишь мое лицо, не так ли? — ответил он в своей саркастической манере. — Давай уйдем отсюда, я налью тебе своего лучшего виски. — Я никуда с тобой не пойду, — выдавила Хлоя, все еще ища глазами, куда бы ей сбежать. — Да ладно, это всего лишь мое дьявольское лицо, я же рассказал тебе о нем в тот день, когда мы встретились! Затем он подошел к Хлое, и внезапно его лицо начало меняться обратно. Через секунду он выглядел как всегда. Темные волосы, красивое (слишком красивое) лицо, на губах игривая улыбка. Хлоя была рада, что ей больше не придется смотреть на дьявольское лицо, но теперь она боялась и его обычного обличия. Люцифер взял ее за руку и весело объявил: — Теперь, как ты видишь, Каин мертв и больше не может причинить тебе вреда. Я имею в виду Маркуса, конечно, если по-твоему. Но я должен признаться, что мои крылья немного болят, и мне нужно выпить. — Каин? — еле слышно произнесла она, и Люцифер продолжил: — Ну да, у него были довольно странные ожидания относительно того, где он окажется. Можешь ли ты поверить, он думал, что попадет на небеса? Парень с таким прошлым, — он усмехнулся. Хлоя замолчала и почувствовала легкую тошноту. Несмотря на то, что она была напугана, она также ощущала легкую растерянность, поэтому позволила ему проводить ее до своей машины, и они поехали в квартиру Люцифера. Он щедро налил им обоим виски и протянул ей стакан. Затем он поднял свой бокал и предложил: — Выпьем за наше успешное начинание. Хлоя заметила, что ее руки слегка дрожат, и решительно кивнула. Она тоже подняла свой стакан и залпом выпила виски. В голове у нее было неспокойно. Она находила Люцифера раздражающим, непристойным и утомительным, но в то же время забавным, участливым и заботливым. Как мог Дьявол быть таким разным одновременно? Разве он не должен быть абсолютным злом? Для нее он никогда не был злым, не говоря уже о подлости. Хуже всего в нем было отсутствие благоразумия, и однажды она сходила на неудачное свидание с ним, но это не было преступлением, и он извинится за все. По-своему. Ради Бога, она же его поцеловала. И не один раз. И это было так хорошо. Даже слишком хорошо. И вот она снова здесь. Вместе с ним. Хотя она только что узнала, что Рай и Ад связаны. И, размышляла она, если дьявол существует, то, вероятно, существует и Бог — этот вопрос для нее был очень запутанным, так как она всегда была скептиком в отношении этих вещей, главным образом из-за всего зла в мире. Она удивлялась, почему не чувствует страха. На самом деле, теперь, когда она пережила первое потрясение, увидев его дьявольскую физиономию, она больше не боялась. Да, она была потрясена, увидев его лицо, и ей потребуется много времени, чтобы понять все это, но если она и была в чем-то уверена, так это в том, что никогда не боялась Люцифера. Не совсем. Виски согрело ее, и она почувствовала легкое головокружение. Люцифер развалился на диване, вытянув перед собой длинные ноги и играя длинными пальцами со стаканом. Хлоя взяла бутылку из бара, подошла к нему и села рядом. Черт возьми, ну почему он так хорошо выглядит? Она знала, что некоторые мужчины иногда выглядят чертовски хорошо, но Люцифер излучал такой магнетизм, что его нельзя было назвать просто дьявольски красивым. Хлоя налила себе еще и задала вопрос, который казался невероятным. — Что ты здесь делаешь? Я имею в виду на земле? Он посмотрел на нее немного нерешительно, а затем одарил ее той очаровательной улыбкой, которой было достаточно для 99,9% женщин (и мужчин), чтобы раздеться. — Удивительно, как скучно мучить людей. Мне это не нравилось изначально, а через тысячи лет я действительно был сыт этим по горло. Мне просто нужен был отпуск. Хлоя расхохоталась, все еще не вполне понимая, что она всерьез говорит о чем-то подобном. — Значит, ты решил отдохнуть от пыток и управлением Адом? — Я бы не прочь остаться здесь до конца своих дней. Отец отправил меня править Адом в наказание. Ты, должно быть, слышала об этом, хотя и скептик. Я организовал…. назовем это небольшой демонстрацией, или небольшим протестом, но отцу это не понравилось. Там, наверху, нет демократии. — Но он же Бог! Разве он не мог бы вернуть тебя туда, если бы захотел? — Я понятия не имею, о чем он думает, и мне все равно. Очевидно, он либо хочет оставить меня здесь, либо каким-то образом не может заставить меня вернуться. — Теперь я понимаю, что ты не очень заботишься о рисках ЗПП, — сказала Хлоя, закатив глаза. — Ты ведь не болеешь никакими земными болезнями? — Что тебе известно о моем отношении к контрацепции? Хлоя сглотнула. — Ничего особенного. Конечно. Ты просто спишь с кем хочешь, когда хочешь, и не очень беспокоишься о последствиях. — О, я очень беспокоюсь, когда речь заходит о некоторых людях, — ответил он, и когда Хлоя подняла глаза, она увидела, что он смотрит на нее с нежностью, которую она ненавидела. Она ненавидела это, потому что это заставляло ее чувствовать себя уязвимой и переоцененной, как никогда раньше. И потому что это заставляло ее хотеть его так же, как и все остальные женщины. Она хотела быть исключением. Даже если она с самого начала страстно желала его, она не сдавалась, потому что хотела быть особенной для него. Не какая-то легкая ночная связь, которую так же легко забыть, как и заменить. — Мне жаль, что тебе пришлось узнать об этом таким ужасным образом, — сказал он и провел большим пальцем по ее щеке. Горячая дрожь пробежала по телу Хлои. — Ты меня предупреждал. Я просто не слушала. — Теперь ты боишься меня? — спросил он, не сводя глаз с ее губ, а затем запустил руку в ее волосы и распустил конский хвост. — Нет, — просто ответила она. — А следовало бы, — предположил он. — Ты не злой, — сказала она и услышала, каким хриплым стал ее голос. — Ну, ты, должно быть, единственная в своем роде, если так думаешь, — ответил он и снова улыбнулся, на этот раз лукаво. Затем он опустил голову и встретился взглядом с Хлоей. Хлоя не могла ясно мыслить, когда его глаза были такими нежными и в то же время переполненными чувством, которое она не могла точно определить. Глаза Люцифера, казалось, обжигали ее, и когда он погладил ее по волосам и положил руку ей на шею, она не смогла ничего сказать. Она завороженно смотрела на него и видела, как его лицо приблизилось к ее лицу. Он явно хотел дать ей время сказать «нет». Но она этого не сделала. Вместо этого она выдохнула и прижалась губами к его губам. Волна тепла накрыла ее сразу же, как и раньше, но на этот раз не было никаких отвлечений или неуверенности, и, хотя она была потрясена, увидев его дьявольское лицо всего час назад, она забыла об этом в тот момент, когда их губы встретились. Люцифер прижал ее к дивану и позволил своему языку скользнуть в ее рот, исследуя ее зубы и пожирая каждый дюйм внутри ее рта, и Хлоя услышала беспомощный стон, вырвавшийся из ее рта. Она притянула его ближе и немного отодвинулась, чтобы иметь возможность проникнуть языком в его рот, а затем попробовать его на вкус в той же лихорадочной манере, в какой он делал это с ней. Когда их голод усилился, Хлоя почувствовала что-то не от мира сего. Она чувствовала огонь и отчаяние, чувствовала жгучую и зудящую потребность сделать то, чего никогда не делала раньше. Она хотела, чтобы ее схватили и использовали, замучили и заковали в цепи, овладели ею и разорвали на части. Это было очень далеко от ее обычных эротических переживаний и желаний, которые только и можно было назвать ванильными. Внезапно Хлоя почувствовала дуновение ветра, и ей захотелось взлететь. Люцифер поднял голову, и его глаза, казалось, прожигали ее насквозь. Его крылья раскрылись, и Хлоя поняла, что они кружатся в воздухе.  — Я должен извиниться, дорогая, — хрипло произнес он. — Со мной такого еще никогда не случалось. Хлоя чувствовала себя оторванной от мира и необъяснимо дикой. Она притянула его губы к своим, и ей показалось, что они вращаются все быстрее и быстрее. Он лизнул ее шею, прикусил мочку уха и позволил своим рукам блуждать от талии к пояснице и попке. Хлоя не могла сделать ничего другого, кроме как обхватить его ногами за талию, крепко прижимая к себе. Внезапно она почувствовала, как он сильно укусил ее за шею, заставив громко вскрикнуть от удивления и потрясения одновременно. Это было больно, но в то же время невероятно возбуждающе, и она попыталась притянуть его ближе за воротник, но Люцифер поднял голову, и он выглядел так, словно очнулся ото сна. Вращение замедлилось, пока они не приземлились обратно на пол. — Что я сделал с тобой? — обеспокоенно спросил он, убрал ей волосы за плечо и посмотрел на след укуса. — Ничего особенного, Люцифер. Я просто удивилась. Я просто… Я почувствовала то, чего никогда не испытывала раньше. — Это плохо, если я причиняю тебе боль, когда хочу доставить удовольствие, — сказал он с горечью. — Ты не причинил мне вреда. Это просто засос. Люцифер, посмотри на меня. — Посмотри на себя, — парировал он и повел ее к бару, где она могла видеть свое отражение в зеркале. Хлоя заметила свои растрепанные волосы, покрасневшее лицо, распухшие губы, а потом заметила отметину на шее. Это был не просто стандартный засос. Это выглядело как большой синяк, но центр раны выглядел красным и покрытым волдырями, как будто он был обожжен. Она слегка вздрогнула, но затем повернулась и увидела Люцифера. — Мне очень понравилось. Она ненавидела мягкий и умоляющий тон своего голоса, когда ей хотелось сохранить хладнокровие. Он взял ее за руки и заговорил четко, выговаривая каждое слово: — Ты не знаешь, чего хочешь, Хлоя. Держись от меня подальше. Ничего подобного не происходит, когда я с другими женщинами. С тобой это как… наркотик. А наркотики обычно на меня не действуют. Он обнял ее и нежно поцеловал в щеку. — Лучше остаться друзьями. Я понятия не имею, что еще случится, если я снова прикоснусь к тебе. Острая боль пронзила тело Хлои при его замечаниях о других женщинах, и она почувствовала, как волна разочарования захлестнула ее. Она не сказала ни слова, просто кивнула и пошла к лифту. Но она уже все решила, хотя Люцифер этого и не знал. Теперь, когда она действительно попробовала его на вкус и почувствовала, каково это целовать его, она больше не будет довольствоваться ванилью. Он говорил, что она для него как наркотик. Что-то особенное. Другие женщины не заставляли его чувствовать себя так, как она. Она соблазнит его тем или иным способом. И так тщательно, что он забудет обо всех остальных женщинах. К черту маленькие синяки.