интересно, я почувствую когда-нибудь ноги?

— а-ах…ещё…е…ещё… — женские стоны столь громко раздаются в комнате столь громко, разбиваясь о стены и всё сильнее сокрушая этот дом. мужчина двигается осторожно, с молчанием, словно боясь подать хоть звук.       женщина хватается за плечи мужчины так сильно, словно в них она чувствует защиту. толчки глубокие и сильные, но в них она чувствует некую осторожность, хотя какое ей дело? ей главное то, что она получает — а удовольствие она уже получает. — хён, достаточно! до встречи, я уже дома! — кричит в трубку телефона чонгук и с улыбкой залетает в дом, уже сбрасывая звонок. наверняка чимин-хён будет злится за то, что его сбросил «мелкий гадёныш» как он любит его называть, но чонгуку всё равно: он сбрасывает с себя рюкзак в прихожей и быстро, даже не помыв руки уже забегает на кухню, чтобы взять чего поесть. смотрит на еду и уже пихает в рот пару печенек, прожёвывая их довольно быстро. так же он тут же заглатывает какого-то варенья что стояло на тумбе, и когда брюхо было набито, он уже хотел пойти учить уроки. взяв в руку пирожок с чем-то, он пошёл быстрым шагом в свою комнату, как вдруг услышал стоны мачехи из спальни родителей. и он бы точно пошёл дальше и не подумал лезть в их взрослые дела, так как мальчик не маленький, но вот только есть один нюанс: папа сегодня был на работе допоздна, он сам написал об этом чонгуку. если она и развлекается сама с собой ему всё равно нужно проверить. чонгук влетает в комнату, распахивая дверь и видит, наверное, самую неприятную картину в его жизни: его мачеха тает в руках мужчины, лица чьего он не может различить, но теперь она смотрит на него довольно испугано. абсолютно голая, даже не попытавшись прикрыться, она лишь повиновалась мужчине и быстро слезла с него. чонгук уже хотел начать что-то кричать, но как только он отошёл от шока, по голове ему прилетело чем-то довольно серьёзным и тяжёлым, и он только и успел заметить лицо чёртового садовника, который каждое утро с самодовольной улыбкой смотрел на паренька. — что ты творишь?! что теперь нам с ним делать? — женщина поднялась с кровати и наскоро накинула на себя халат, когда как мужчина осмотрел подростка и чуть выдохнул. — о ребёнке не беспокойся, он сам виноват, что зашёл сюда. я не вино- — разве ты не понимаешь?! что мне сказать ему? он же всё расскажет ему, я не могу всё оставить так! — мачеха приходит в паникующую ярость, ходя из стороны в сторону. на глазах у неё слёзы, и не от стыда, а от страха, ведь она так хорошо пригрелась у мужа и потерять всё за одну ночь она точно не могла. подросток лежал почти бездыханно и не двигался: точно был в отключке, а ещё кажется у него была кровь на виске… шестерёнки крутились очень быстро в голове и пока она с трясущимися руками кричала от паники, мужчина стал одеваться. — молчи, поняла? я разберусь с ним, а ты говори, что он домой не пришёл. никто же не знает, что он именно сейчас пришёл в дом, ведь так? женщина закивала быстро-быстро, словно курочка, и уже начала благодарить его, на что тот ответил «пока ещё не за что» и подхватил тело парня на руки, совсем скоро уже исчезая с ним где-то далеко за дорожными поворотами. однако, она никогда его не любила.

***

просыпаться от того что тебя роняют на землю — не лучшее, что с ним случалось. чонгук кое как попытался осмотреться вокруг, и когда понял, что он в хвое, то лишь начал пытаться ухватиться за руки садовника. — подождите, что вы хотите сделать?! не надо, не надо! — начал кричать подросток, сильнее выкручиваясь в его хватке, но он был довольно слабым для этого. — замолчи… я сказал молчать! — он угрожающе топнул ногой и поволок с новой силой, совсем скоро усаживая его возле столба. стоило ему только на секунду оставить его, как чонгук тут же предпринял попытку бежать, что почти тут же была прервана ударом в грудь. — непослушный ребёнок, ты можешь угомониться?! — строгий и громкий басовый голос заставил парня тут же замолкнуть, но слёзы всё так же текли по его лицу, он старался держаться за него, умоляя отпустить. — я… я… я ничего не скажу, правда! т-только отпустите, молю, я не хочу умирать! что же, это мало помогло. его буквально впечатали в дерево как только смогли поднять, и начали резко обвязывать верёвками, не смотря на все мольбы. крики разлетались по всей окрестности, и садовнику пришлось даже завязать тряпку вокруг его рта, чтобы заткнуть ненадолго. совсем скоро она уже намокла. стоило ему закончить работу и обтрусить руки друг о друга, он тут же двинулся вперёд, даже не пытаясь оглянуться назад. слышать крики мальчишки ему порядком надоело, поэтому машина завелась быстро, настолько же, насколько потухла надежда на спасение у чонгука.

***

часы шли слишком долго, он не мог поверить, что действительно находится в такой ситуации. прямо сейчас, надрываясь от холода и от крика, чонгук невольно вспоминает, что ему нужно было отдать чимину реферат, да и вечеринка уже пройдёт без него. ещё совсем недавно чонгук был на свободе, ещё совсем недавно он смеялся вместе с хёри, идя по дороге домой, ещё пару часов назад чонгук задирал чимина за его низкий рост, и ему впервые в жизни кажется, что ниже пал именно он, а не чимин. ярость разливалась всё сильнее от осознания этого, ему хотелось кричать ещё сильнее от несправедливости мира к нему, но помогало ли ему это как-то? нет, только давало больше боли и жалости к самому себе. не замечая как он уснул, чонгуку стало легче от этого. пробуждение было неприятным, по крайней мере к таким он не привыкал ни разу. низкий рык пронзил ночную тишину и совсем скоро чонгук почувствовал настоящую боль. ему было больно, очень больно, до жути, до чёртиков больно! он кричит всё сильнее пытаясь оттесаться от волков, отбиваясь ногами, но они только сильнее кусали. совсем скоро он с криком понял, что дышать ему положено только ртом: красивое личико было порвано, а носа на нём и подавно не было. это ужасно: он захлёбывался в крови пока хищники продолжали терзать его, ему плохо, до жути плохо, почему он не может отключиться или хотя бы умереть?! он уже хотел сам попробовать откинуться, да не вышло: яркий свет залил всё пространство, а сам он словно поднялся в невесомость. «вот она, смерть!», но и тут его ждало разочарование. его поместили в тёплую жидкость, когда как боль перестала так сильно пульсировать в нём, а кровь так и вовсе совсем скоро перестала течь. кое как успокоив себя, что ему уже не так уж и больно, чонгук стал наблюдать за тем, что происходило вокруг. а вокруг много чего и не было: только волчицу скорее прицепливали за конечности к железной койке. и, о боже, это словно ангел! человек что заковывал волчицу в оковы выглядел волшебно: его голубые волосы делали его неземным, и только смуглая кожа делала его человеком. даже голубые глаза были слишком чудесными… за всеми этими разглядываниями он не заметил, как к нему спешно подошёл этот самый человек и чуть постучал по стеклу. чонгук тут же посмотрел на него, прямо в глаза, а тот лишь с ухмылкой тихо спрашивает приятным, чуть стеклянным голосом: — жить хочешь? и, обычно, реакция должна быть бурная: резкие крики, слёзы, но тут словно парень уже был в такой ситуации. он лишь закивал так спокойно, а взгляд не вызывал никакого страха из-за испуга — его попросту не было. это немного удивило, а ещё удивило то, что он совершенно спокойно поднял отгрызанную руку и посмотрел на тэхёна вроде и с мольбой о помощи, но и было в этом что-то типа «если не сложно — можешь помочь, но я не заставляю, могу и подождать, мне не сложно». сумасшедшему доктору, что только и делал что смеялся при обездвиживании животного, сейчас нечего было сказать, потому он только и кивнул, приложив ладонь к стеклу, параллельно парню с его поднятой рукой. — тогда жди здесь, — коротко скомандовал он и развернулся на пятках, уже быстрым шагом направляясь к волчице, и лучше последующие кадры маленькому чонгу было бы и не видеть, но за эти пару часов он уже стал куда более взрослее (и не в плане полового созревания, что довольно сильно радовало, а в психологическом плане) поэтому кадры того, как доктор почти что голыми руками расчленяет волчицу делает ему даже… приятно? да, именно. теперь наконец-то страдает она, а не он, но всё же её немного жалко. детёнышей, ещё не рождённых, он помещает в капсулы, в то время как остатки волчицы он бросает куда-то в сторону как мусор. почти всё было в крови: даже его лицо, и чонгук был как никогда рад, что он лишь плавает в этой воде, а не находится сейчас на том самом операционном столе. интересно, как быстро бы он скончался, окажись на месте волчицы? но вроде, человек не был почти полностью заинтересован в нём. он поднимает на него глаза лишь тогда, когда с волками было полностью закончено. — поспи чутка, тебе не помешает. стоит только чонгуку сказать что-то, как в капсулу уже что-то наливают из колбочки и чонгук, даже не хотя, засыпает в мягком сне, словно он лежит в своей приятной кровати, а не лежит на холодной траве весь в крови. *** — знаешь это чувство, когда ты можешь умереть? ах, брось, конечно же знаешь. — парень смеётся, обращаясь к парню, лежащему на кушетке. — ты можешь просто сейчас взять и умереть, божечки, я действительно ужасно обхожусь с людьми. хорошо, что ты почти чуть не откинул копыта прямо там, — на лице проплывает нездоровая улыбка пока рука восстанавливается железным протезом, а нога пока так и лежит некрасивая. — хорошо что у тебя всё ещё температура выше положенного… тогда ко мне не будет никаких вопросов., а теперь дай я сделаю твоё лицо чуть красивее. не знаю каким был первоисточник, но выглядишь ты, мягко сказать, хуёво. у вас же на земле это вроде так говорится? я обожаю ваши ругательства. он продолжает смеяться низким голосом и к лицу человека уже осторожно прикрепляются различные железные детали, тут же врастаясь в его лицо. совсем скоро его тело было почти таким же, как и до нападения волков, за исключением некоторых моментов в его лице. к сожалению, спасший его мужчина правда не знал того, как он выглядел до этого, поэтому его представления были несколько иными по поводу лица парня. зато стоило потерпевшему только хоть немного шевельнуться, и, соответственно, проснуться, ведь сон у него был ну очень плохой и беспокойный, как спасатель тут же поднялся с кресла, подходя к парню. он садится и чуть недовольно потирает лицо его родной ладонью. — ах… — тихо шепчет чонгу, всё же поднимая голову и открывая глаза. — где я?! подошедший мужчина с улыбкой протянул ему ладонь и чур прищурил глаза, но чонгу не был очарован его красотой или чего-то подобное — его пугала синяя кожа человека напротив. — добро пожаловать в новый мир, чон чонгук. так ведь? считай, что ты умер. меня зовут ким тэхён, и с этого дня ты будешь моим живым и личным экспонатом.