Говорящий с Нечистью

Приятный ветерок дул на холме, в стороне от пшеничных полей, а рощица из высоких елей защищала холм от палящего солнца. Именно поэтому, на холме деревенские сколотили несколько сараев, где хранили всевозможную утварь для полевых работ. Ну и отдыхали сами, когда погода не позволяла трудиться. Так было и сейчас, в разгар летних работ по сбору соломы с «общих» полей. В них участвовали не только мужчины нашей деревни, но и из деревни за рекой, к западу от нас. Границы новых полей не были чётко определены, что нередко приводило к конфликтам во время сбора урожая. Этой осенью, деревенский староста, пан Войцех хотел привлечь меня к окончательному решению пшеничного вопроса. Но сейчас, я просто собирал солому, вместе односельчанами. Уже третий день стояла невыносимая жара, работать днем было невозможно, потому мы начинали трудиться с утра, а полдень пережидали на холме, в большем сарае с соломенной надстилкой, пока девчата приносили нам обед. Еда была простой, но вкусной. Впрочем, после пяти часов непрерывной работы в поле, вкусной показалась бы даже подошва сапога. — Что скажешь, Ежи? — с нескрываемой гордостью за супругу спросил пан Борислав. Конечно же, это пани Чеслава приготовила принесенный нам Розой обед. — Еще раз спасибо, вкусно как всегда, — ответил я и зевнул. Разговор не клеился, все что хотелось делать в такую жару — заснуть до конца полевых работ. А еще лучше до самой зимы и окончания вообще всех работ, — как считаете, когда можно будет продолжить? — Думаю, часа два у нас есть. А пока забудь о работе, после хорошей еды надо часок поспать, — Борислав встал, потянулся, рухнул на сноп соломы и захрапел. Я обвел взглядом сарай — мужики, чья очередь работ была в один день со мной, доедали обед или также заваливались спать. Вот и замечательно — подумал я и тоже забрался на солому. Только тут я обнаружил, что чего-то не хватает, а именно — фляги с водой, до того мирно висевшей у меня на поясе. Только этого не хватало, неужели в поле забыл? Конечно, водой со мной поделятся, но фляга эта была хорошая, еще от моего отца, тот повсюду таскал её с собой. Вдруг кто-то из соседней деревни случайно пройдет и увидит? Хотя руки и ноги все еще ныли, я решил вернуться в поле и по свежим следам найти флягу. — Эй, Ежи, ты куда? — окликнул меня кто-то из наших. — Я флягу оставил в поле, хочу поскорее её забрать. — Ладно, не задерживайся там, а то солнце такое, что опасно долго ходить. — Хорошо, я быстро. Так — думал я — до поля только идти минут пятнадцать. Значит, плакал мой послеобеденный отдых. Ну не беда, завтра буду весь день спать. Едва я вышел из рощи, ослепительное солнце ударило мне в глаза, земля дышала жаром, а видимый с холма край пшеничного поля, был размыт маревом. Пожалуй, сегодня был самый жаркий день за все лето! Я спустился к полю, стараясь смотреть под ноги, хотя примерно представлял, где мог потерять флягу. По скошенной пшенице, я направился к месту, где мы завершали работу. Странно, был уверен, что последний раз глотнул из неё где-то здесь — солнце начало здорово печь мне голову, а поиски не давали результата. — может быть в стог упала? — Звонкий девичий смех отвлек меня от мыслей. — Эй, хлопец! — я поднял голову — кто же в полдень по полю ходит? Сейчас отдыхать время! Я прищурился и прикрыл солнце ладонью, только так можно было что-то различить. — Или потерял что? — молодая девица в белой сорочке и красном сарафане сидела на одном из стогов соломы и смотрела на меня. Я же не мог рассмотреть её лицо из-за яркого солнца, но точно мог сказать, что никогда раньше не видел её в деревне. — Dzień dobry, ты из деревни за рекой? Никогда тебя у нас не видел. — Dzień dobry. А ты знаешь, что невежливо отвечать вопросом на вопрос? — игриво насупившись, ответила девушка. — Если честно, нет. Э… Да, прости, я где-то тут флягу обронил. Не видела её? — Может быть. А зачем же искать в такую жару? Неужь серебряная? — Да нет, простая фляга. От родителей досталась, вот и хочу вернуть, — и зачем я ей сказал об этом? — Так видела, или нет? — Важна для тебя, значит. Давай вместе искать! — Так все-таки, не видела. И чего бы сразу не сказать?. Девица спрыгнула со стога, и я смог разглядеть её. Длинные волосы, цвета спелой ржи, сплетенные в косу, большие голубые глаза, пышная грудь. Просто красивая девушка из соседней деревни. Но было в её манерах что-то… Неестественное? — Давай, — Почему бы и нет? Вместе веселее, — решил я, не откладывая, начав осматривать места, где работал перед перерывом. Странно, но фляги там не было. — Чего молчишь хлопец? Как звать тебя? — немного погодя спросила девушка. — Ежи. А тебя как? Она ответила тем же звонким смешливым голосом. — По всякому. Зовут Житицей, или Норницей. А иногда и по-другому. — Очень смешно. Не бывает таких имен, — Она только рассмеялась. Говорила не увиливать от ответов, а сама туда же. Я решил промолчать. Впрочем, дальнейшие поиски вскоре показались мне совершенно невозможными из-за лучей безжалостно пекущего солнца и я сдался. — Ладно, пойду отдохну до работы. Спасибо за помощь! — Уходишь? А как же фляга? Полдень еще не прошел, — окликнула меня Житица-Норница удивленно… Или разочарованно? — Жалко, но ничего не поделаешь. Куплю себе новую. И ты не задерживайся здесь долго, а то солнечный удар хватит. До встречи! Я, с единственной мыслью о тени, пошел обратно к нашему холму с уютными сараями. Но, отойдя уже довольно далеко, вновь услышал голос Норницы. — Приходи завтра, сюда же, ровно в полдень! Верну твою флягу! — судя по голосу, она была уже совсем далеко. — Хорошо! — со всей мочи крикнул я и продолжил путь. Не очень-то хотелось тащиться сюда в полдень еще и завтра, но возвращаться сейчас хотелось еще меньше. В конце концов, она мне здорово помогла. Если конечно, это не еще одна её шутка. Хотя не думаю, она не похожа на плохого человека. — Убедив себя в этом, я, в хорошем настроении вернулся к односельчанам и лег досыпать свой заслуженный перерыв. Вернулся домой я ближе к вечеру. К моему удивлению, Валеска уже была дома и мирно качалась в своей подвешенной у окна и украшенной цветами кровати. Которую я же, кстати, и вырезал из орешника по её поручению. — Ты сегодня рановато. А как же поиск нектара, морока путников на дороге, похищение христианских детей, ну или как вы, нечистая сила, ещё забавляетесь? — Ты занудная деревенщина Ежи, с отвратительным чувством юмора, — в обычной манере отвечала фея, — Даже я не выношу такой жары, как сегодня. Не понимаю, как вы можете еще и работать при ней. — Дело привычки. За работой многого не замечаешь. — Вот как, — она потянула носиком, — странный дух от тебя сегодня, Ежи. — Я работал в поле много часов, под солнцем. Чем я должен пахнуть? Фиалками? — Я немного не об этом. Но нужно заметить, что такое неотесанное мужичьё как ты вряд ли способно почувствовать и оценить тонкий аромат фиалок. — Не сомневаюсь. Я не эксперт по цветам. — Ты точно весь день только и делал, что работал в поле? — Я точно весь день только и делал, что работал в поле. Чем, скажи, мне еще заниматься в день моей очереди работать в поле? — Не знаю. В любом случае, иди растопи баню и помойся. Иначе спать с тобой в одном доме будет невозможно. — Не сомневайся, — мне и так страшно хотелось сходить в баньку, сразу по возвращению. Но назло Валеске, я решил сначала поужинать. Не торопясь, я набросал в тарелку остатки тушёной капусты и сел за стол. Но приступить к еде помешал стук в дверь. — Ежи, ты дома? — спросил тихий девчачий голос из-за двери — Да, конечно, входи, — я убрал тарелку с капустой на печь и пошёл к двери. Голос принадлежал Агнешке — младшей дочери пани Чеславы, сестре Руты. Хрупкая девочка, двенадцати лет отроду, все еще ходившая с распущенными волосами, она, тем не менее, оказывала мне не меньшую помощь, чем другие сестры. Я бросил взгляд на крошечную кровать. Как и ожидалось, Валески там уже не было. Будучи невидимой для прочих людей, фея любила присутствовать при моих беседах со знакомыми, особенно с Рутой или Розой, регулярно вставляя свои ехидные комментарии и мешая мне собраться с мыслью. Но вот Агнешку она не любила. Стоило той просто появится поблизости, фея бесследно исчезала. Объясняла она это тем, что не любит детей: «Дети — это злые, шумные, надоедливые бездельники. Сядут к тебе на шею и не отцепишься», — по правде говоря, эта характеристика была полной противоположностью Агнешке. Собственно, она гораздо лучше описывала саму Валеску, что та яростно отрицала. Видимо, у нее были свои взгляды на этот счет. Агнешка зашла и села со мной за стол. Особых формальностей между нашими семьями давно уже не было. Борислав и Чеслава были хорошими друзьями моих родителей, а когда те пропали, их дети взяли заботу обо мне на себя, так что я, можно сказать, был счастливцем. — Как тебе в поле? — Жарко очень. Но могло быть и хуже — Понятно. Папа рассказал, что ты потерял флягу. — Да, ерунда. Куплю новую. — Вот, держи, — она протянула мне грубо сделанный деревянный сосуд. — Это… — Твоя новая фляжка. Рута сделала. — Серьёзно? Совершенно не стоило, — я повертел в руках самодельную флягу. Конечно, она была не такой удобной, да и прослужит не слишком долго, но все же… — Потрясающе! Огромное тебе спасибо! — Не мне же, а Руте! — Угу. Скажи ей тоже от меня спасибо. — Сам скажи. Завтра они к тебе собираются. Рута, папа и я. Это был крайне необычный состав. — Подозрительно. Есть какой-то повод? — Ага. Папа сказал: «Есть к нему серьезный мужской разговор, не для бабьих ушей. А вы нам хоть пожрать приготовите», — на распев, в манере пана Борислава произнесла Агнешка. — Понятно, — я догадывался, о чем будет разговор и уже давно к нему готовился. Похоже, время, наконец пришло. — Так что, завтра днем мы будем у тебя. Только ты еще об этом не знаешь. — Подожди, днем? Когда? — После полудня, чтобы ты выспался. — Меня в полдень не будет, — я прикинул время пути до полей, — можно ближе к вечеру? — Куда идешь? Я с тобой! — Нет уж, потом расскажу. — А? Почему? Неужели девушку завел? — радостно «догадалась» она, — познакомишь нас? — Да нет же, говорю тебе. После некоторых препирательств удалось уговорить её задержать визит соседей. А в том, что она придумает как, я не сомневался. На то она и Агнешка. Закончив разговор, мы прошлись до ворот моего участка, после чего, отправив девочку домой, я покончил с едой и баней и с благодарными мыслями о Руте лег спать.

***

Встал я немного позже обычного. Хороший сон снял всю вчерашнюю усталость. — Валеска? — позвал я фею. Она не ответила. Видно, опять улетела куда-то с первыми лучами, — Ну и ладно. Одевшись, я вышел на крыльцо и сладко потянулся. Репи, мой старый пастуший пес немедленно подбежал пожелать мне доброго утра. — Хороший мальчик, — погладил я его. Итак, сегодня предстоял «серьезный мужской разговор» с паном Бориславом. Как уже было сказано, у них с пани Чеславой было три дочери. Младшей, Агнешке было двенадцать. Средняя, Роза была на четыре года старше. Руте же недавно исполнилось восемнадцать. Большинство её ровесниц было замужем, а у некоторых уже были и дети. И то, что меня хотят видеть зятем, было очевидно почти сразу, вопрос был только в том, сосватают мне Руту или Розу. И, похоже, вчера этот вопрос разрешился. Странно, но я воспринял новость о будущей помолвке почти с философским равнодушием: когда-то же все равно придет пора обзаводиться семьёй. Рута, с которой я дружил ещё с детства, до отъезда в город, казалась мне вполне подходящей парой. Когда я покончил с кормежкой живности и привел в порядок участок, время как раз шло к полудню. Чтож, пора сходить за флягой — подумал я, — И почему та девица выбирает самое пекло для прогулок в поле? — в этот раз не было такой дикой жары, как днем назад, но всё же, температура была намного выше комфортной. Думаю, как раз к полудню я и дошел до края пшеничного поля. Слева его окаймляли холмы, на одном из которых мы отдыхали вчера, а сейчас, очевидно, отдыхаю другие работники. С другой стороны, вдалеке, оно упиралось в полосу деревьев — вскоре за ними начинался лес. Я отыскал взглядом телеги, оставленные деревенскими, и пошел к ним. Видимо, это и было местом встречи. Вокруг, однако, никого не было. Надеюсь, это не просто дурацкая шутка. Я присел, оперевшись на колесо телеги и стал ждать. Солнце, казалось было взявшие передышку передышку вновь становилось всё ярче и теплее, и меня опять стало клонить в сон. — Ежи? — Я узнал голос знакомой и поднялся. — Добрый день. — Долго ждал? — Житица стояла передо мной, в том же простом красном сарафане и белой рубахе. — Не очень. Ну что, принесла флягу? — Он смущенно потупила взгляд. — Дома забыла… Прости… Давай вместе вернемся, тут недалеко! — Добавила Житица, опережая моё возмущение. Я вздохнул. Не возвращаться же с пустыми руками? — Ладно уж. Далеко живёшь? — Не очень, рядом здесь. Она пошла вперед, и я раздражённо направился за ней, в сторону соседней деревни. Так мы прошли немало. Я хотя я и знал, что деревня эта отнюдь не «рядом», никак не думал, что она так далеко. Я всё шёл и шёл через пшеницу, ослеплённый солнцем, обливаясь потом и тяжело отдуваясь, хотя девице казалось было всё нипочём. — Ну всё, — остановился я, чтобы отдышаться, когда мы прошли несколько миль, — хватит, это не смешно. Где там твой дом, в столице? — Нет. Он здесь. Мы пришли, — спокойно отвечала Житица. — Чего? — Я проморгался. Мы по-прежнему стояли посреди поля, только… что-то было неправильно… — Ещё один шаг. Шаг ко мне. Но ты должен сделать его по своей воле. — Не понимаю, что ты… — я осёкся, оглянувшись по сторонам. Куда не посмотри, со всех сторон был бескрайний жёлтый океан колосьев, уходивший далеко за горизонт. Не видны были ни холмы, ни кромка леса. Но таких мест на поле попросту не было! Я всё понял. Тихий ветерок пронёсся, покачивая верхушки злаков. Житица медленно обернулась и стала приближаться ко мне. Сейчас она была совершенно обнажённой, и я как мог старался отводить взгляд и не думать, как же она красива. — Идём со мной — также с мягкой улыбкой говорила она, протягивая мне руку, — я не такая как другие. Я не обижу тебя и не предам. Будем жить вместе. — Жить вместе в голом поле? — Я отступил, лихорадочно думая, что делать. — Это не так плохо. Я же живу. Ты повязан с нами, Ежи. Я чувствую. Ты уже одной ногой здесь, а другой ещё там. Сделай шаг, и мы будем навсегда вместе. Я стиснул зубы и закрыл глаза. В памяти всплыли пан Войцех и полагающиеся на меня деревенские. Подколы Валески. Лица пани Чеславы и её дочерей. Лицо Агнешки. — Тебя держит что-то, да? — грустно произнесла Житица, — ты не готов или боишься идти один. Но тебе будет лучше с нами. Я знаю это. — Прости, — сквозь зубы произнёс я, — я знаю, что как-то связан с вами, не знаю почему, но я не один из вас. Пока что нет. — Ты ведь знаешь, что тех, кто отказывает мне я до смерти морочу? Она прильнула ко мне телом — словно меня обняла раскалённая печка. — Но не тебя. Ты — ступай. И больше не гуляй по полю в полдень, — я почувствовал обжигающее прикосновение её губ у меня на лбу и погрузился в сон. — Ежи! Ежи! Я со вздохом открыл глаза. Я полулежал, оперевшись на колесо телеги. Передо мной было маленькое обеспокоенное лицо. — Агнешка? Что случилось? — Ты в обморок упал. Родители пришли — тебя нет. Теперь все ищут. А я знала, что в поле пойдёшь, флягу искать, вот. Попей, — она протянула мне ту самую потерянную флягу. — Ты нашла её, где? Агнешка удивилась. — Я? Это ты нашёл, не помнишь? Она у тебя в руке была. — А, вот как, — я взял флягу и отпил глоток нагретой солнцем воды, — ладно, пойдём. Мы направились домой. Серьёзный разговор после этого явно будет отложен, может быть к лучшему. Я бросил последний взгляд на поле. Мне показалось, что я увидел одинокий силуэт вдалеке, между колосьев пшеницы. А может быть это всё моё воображение, подогретое полуденным солнцем.