- ash

      — Блядское масло! — шипит высокий голубоглазый брюнет, в очередной раз, проявив неосторожность, мазнувший кистью по рукаву чёрного свитера.       Смачно выругавшись про себя, и пожелав этой сраной художественной академии сгореть к чертям собачьим, он поспешил в туалет, дабы привести себя в порядок и вытереть пятно масляной краски с любимого свитера.       Ох уж этот Санкт-Петербург. Культурная столица России. Город, в который стекаются все юные и творческие умы нашей прекрасной страны. Место, к которому тянется, просится душа. Такой вдохновляющий, такой красивый, но такой серый. Серый, дождливый, местами угнетающий. Вряд ли молодые абмициозные умы готовы к скучной будничной рутине, когда переезжают сюда. Они все расчитывают на красивую картинку из Пинтереста, а получают совсем другое. Каждый из них тянется сюда за творчеством, за культурой, за искусством. За саморазвитием, за духовной пищей и душевной гармонией. Именно с такими ожиданиями сюда и переехал Арсений — девятнадцатилетний ученик художественной академии на факультете живописи. Кто же мог подумать, что искусство, которым он так желал жить, будет выводить его из себя? Всё это требовало терпения, которого амбициозному юноше пока не хватало.       Он с силой распахнул дверь туалета, и тут же перед ним предстала следующая картина, заставившая его на секунду замереть: на широком подоконнике около распахнутого настежь окна сидел молодой парень. Одна нога покоилась на подоконнике, чуть согнутая в колене, а другая свешивалась на пол, касаясь его, несмотря на высоту, на которой находился подоконник. Парень был очень высоким и очень худым. Тонкие ноги были обтянуты тёмно-серыми, практически чёрными джинсами, закатанными снизу. Большой чёрный свитер скрывал худобу. С чуть волнистыми русыми волосами легонько играл ветер. Его томный, сосредоточенный и при этом невероятно спокойный взгляд был направлен в книгу, которая лежала на его правом предплечье, чуть сжатая длинными тонкими пальцами, на которых было несколько серебристых колец. В левой руке, увешанной кольцами и браслетами, парень держал сигарету, которая медленно тлела, выпуская лёгкую струйку дыма в светлое помещение, но тут же сдуваемую лёгким ветерком в распахнутое окно. Юноша медленно поднял голову, обернувшись на звук. Из-под полуопущенных век на брюнета смотрели казавшиеся на свету светло-зелёными глаза. Тонкий нос, небольшие пухлые губы, чуть вытянутое лицо с очерченным подбородком. В глазах было полное безразличие.       Арсений молча прошёл к умывальникам, взял несколько салфеток и начал оттирать пятно бежевой краски, мысленно ругая себя за собственную неаккуратность.       — Попробуй разбавителем. Им ты свитер не испортишь.       Арсений поднял глаза на парня, сидящего на подоконнике.       — Спасибо — безэмоционально бросил он, кивнув ему, и, развернувшись, упорхал за разбавителем в аудиторию.       Вернувшись минуты через две он всё так же застал в туалете высокого парня, который продолжал читать книгу, на тёмно-зелёной обложке которой белыми буквами было выведено «Агата Кристи».       Арсений, взяв ещё несколько бумажных салфеток и капнув на них разбавителя, неспешно оттёр бежевое пятно. Он выкинул салфетки в мусорку, и, засучив рукава, взглянул на читающего юношу. Тот, не отрываясь от книги, лёгким движением кисти бросил окурок в окно. — Спасибо — сказал брюнет, взяв в руки бутылёк с разбавителем.       Русоволосый парень поднял на него взгляд из-под опущенных ресниц, затем расправил плечи, чуть разминая их, и кивнул, коротко ответив: — Пожалуйста. Ты меня не видел. — Ага.       Арсений немного залип на его движении, подметив, как натянулась ткань на островыпирающих лопатках. Он привык подмечать красивые вещи. А это определённо было очень красиво.       Он вышел из туалета, спешно пошагав в аудиторию дорисовывать портрет.

***

      Неспешными широкими шагами Арс плыл по узким улочкам Петербурга.       Небо приобрело чуть тёплый розоватый оттенок, а из-за массивных облаков едва-едва пробивалось солнце. Лавируя между мимопроходящими людьми высокий парень наконец-то добрался до метро. Стоя на красивейшей станции, ожидая поезд, он рассматривал архитектуру, мысленно поражаясь тому, насколько красивым может стать кусок камня благодаря людским рукам.       Поезд подъехал спустя пару минут, распахнув свои двери недалеко от брюнета.       Сидя на скамье в не таком забитом как обычно вагоне, он листал ленту в инсте и слушал музыку, играющую в наушниках. Подняв голову, он неожиданно наткнулся на парня, сидящего на противоположной стороне ближе к выходу. Взгляд зелёных глаз неспешно перемещался по строчкам книги в тёмно-зелёной обложке. Молодой человек в чёрном пальто, изящно подняв бледную тонкую руку, перелестнул окольцованными пальцами страницу.       Арсений отвёл взгляд, продолжая рассматривать чёрно-белые фотографии в телефоне, а спустя минуту, вновь подняв глаза, не обнаружил высокого парня в вагоне.

***

      На следующий день им поставили совместную пару живописи с факультетом архитектуры. Арсений вошёл в мастерскую, встал у мольберта и начал раскладывать тюбики с краской, кисти, и все остальные необходимые принадлежности. Надев фартук и закатав рукава он огляделся: туда-сюда сновали студенты, кто-то раскладывал краски, кто-то искал перчатки, кто-то просто переговаривался с другими. И тут его взгляд упёрся в стоящую недалеко от окна высокую фигуру, медленно раскладывающую принадлежности на заляпанной краской подставке. Арсений почему-то и подумать не мог, что этот парень второкурсник, так ещё и архитектор.       В класс заходит преподаватель, бросая что-то вроде «сами решайте, делайте что хотите, рисуйте что душа пожелает», и тут же ретируется, оставляя аудиторию в недоумении.       Кто-то предложил нарисовать кого-нибудь из присутствующих, раз уж всё равно нужно рисовать портрет. Все радостно заголосили, а несколько девичьих голов разом повернулись на силуэт, стоящий за мольбертом у окна. — Антош, давай ты? — тоненьким голосом произнесла какая-то миниатюрная блондинка. — Да, а то у тебя лицо такое красивое! — чуть смущённо заверещали ещё несколько девчёнок.       Высокий парень плавно качнул головой, зарываясь пальцами в волосы и поправляя их назад, от чего у доброй половины представительниц прекрасного пола приоткрылись рты, и задумчиво глянул в окно. — Мне тоже хотелось бы нарисовать кого-нибудь. Не хочу сидеть без дела три пары подряд, — произнёс своим низким голосом юноша, и спустя секундную паузу добавил — Может, вы будете рисовать меня, пока я рисую кого-то из вас?       Все согласились на эти условия, и парень пересел за другой мольберт, чтобы остальным было удобнее рисовать его.       Он сидел прямо напротив бежевого фона, чуть повернувшись боком, чтобы его было видно всем. — А кого ты будешь рисовать? — тягучим голосом кокетливо произнесла темноволосая девушка с пухлыми губами, явно намекая на то, что она не против побыть его моделью.       Парень поднял голову от мольберта и осмотрелся. Взгляд его было зацепился за какую-то низкую стройную блондинку, но тут он заметил высокого голубоглазого брюнета, на которого ему открывался из его положения отличный ракурс. Что ж, однако здравствуйте. Большие чуть прищуренные глаза, тонкий нос, острые скулы, чёрные как смоль волосы и голубые, холодные как лёд радужки глаз. Выбор был очевиден. — Его — ответил он брюнетке, и молча принялся за работу.       А Арсению ничего не оставалось, кроме как поправить спадающие на глаза волосы и, чуть ухмыльнувшись, начать делать набросок.

***

      Спустя сорок минут все дружно отправились на перерыв. Десять минут чистой свободы. Арсений, которому делать было особо нечего, неспешно расправил спину, размял плечи, отошёл от мольберта, взглянув на свою работу.       Пока что вроде бы всё шло довольно неплохо, набросок был почти готов, так что на холсте уже вырисовывался силуэт чуть сгорбившегося парня, держащего в руке карандаш, сжатый длинными тонкими пальцами, и сосредоточенно уставившегося на мольберт.       Мастерская практически полностью опустела, так что Арсений сел на стоящий неподалёку стул и вставил в уши наушники. Спутя пару минут, когда песня закончилась, а в аудиторию постепенно начали стекаться люди, закончившие все свои дела, он решил, что неплохо было бы сходить помыть руки, потому что рёбра ладоней были чёрными от грифеля карандаша.       Он встал и неспеша пошёл в туалет, зная, что до конца перерыва ещё минуты четыре.       Войдя в пустое светлое помещение и включив воду, он стал тщательно отмывать руки. Тут плавно открылась дверь, и на пороге, чуть вскинув брови, расслабленно застыл Антон, оперевшись плечом о косяк. Арсений не заметил его, продолжая медленно смывать с рук пену.       Антон, коротко взглянув на него, неспеша шагнул в помещение, закрывая дверь, и, убедившись, что больше тут никого нет, в несколько длинных шагов преодолел расстояние до подоконника и открыл нараспашку окно. Арсений, выключив воду, повернулся на звук удара оконной рамы о стену и замер.       Высокий парень достал пачку сигарет и выцепил оттуда одну. Он достал бензиновую зажигалку, откинул крышку с характерным щёлкающим звуком, и обхватил сигарету губами. В следующую секунду, чиркнув зажигалкой, он поднёс длинный тонкий язык пламени к сигарете, которая зажглась ярким красным огоньком и в тут же начала стремительно тлеть. Зажав сигарету между двумя пальцами он медленно затянулся и, вдохнув, выпустил из лёгких облако дыма.       Арсений поперхнулся воздухом.       Просто подавился эстетикой.       Захлебнулся. Но старался выглядеть максимально непринуждённо, и у него это получалось.        А Антон тем временем обернулся, и, спокойно взглянув на голубоглазого парня, чуть ухмыльнувшись, произнёс: — Меня тут не было.       Арсений тоже ухмыльнулся, и, подняв руки в примирительном жесте, качнул головой. — Я Антон, кстати — отвернувшись к окну, добавил парень. — Арсений — сказал брюнет, выходя из небольшого помещения и направляясь в аудиторию.       Ухмылка всё ещё не покидала его лица, как и лица Антона.

***

      За минуту до окончания перерыва в аудиторию вальяжно зашёл худой высокий парень и направился к своему мольберту, приняв прежнее положение, позволяя студентам продолжить работу.       Арсений, у которого в ушах играла одна только ему известная музыка, не сразу понял, чего от него хочет одноклассница, яро трясущая его за плечо. Он достал один наушник и недоумённо вскинул бровь. — Кхм-кхм, — раздался наигранно громкий кашель в другом конце мастерской.       Арсений повернулся на звук, и впечатался прямо в абсолютно спокойный, четкий и такой острый взгляд зелёных глаз — Я ни на что не намекаю, но десять минут назад ты стоял не так.       Антон вздёрнул бровь, как бы спрашивая «ты больной?», в ответ на недоумевающий взгляд брюнета.       И тут до Арсения дошло. Всё это время его рисовали. Он напрочь забыл об этом, увлекшись сосредоточенными зелёными глазами.       Он спешно встал чуть поодаль от мольберта, и, подняв в немом вопросе глаза на высокого парня и получив лёгкий кивок, вновь принялся за работу.       Спустя ещё 40 долгих минут, по истечению которых дико затекли руки, шея, плечи и спина, абсолютно все студенты вывалились из аудитории. Арс же решил побыть в гордом одиночестве и насладиться абсолютной тишиной, сидя на стуле около огромного, практически до потолка, окна. Он положил локти на широкий каменный подоконник и, взяв в руки какую-то книгу по истории живописи и слегка облокотившись на руки, позволив себе расслабить спину, начал неспешно читать. Ветер, пробивающийся через распахнутую форточку, приятно охлаждал лицо. Со страниц книги на него смотрели величайшие произведения искусства, а в дверном проёме стояло и наблюдало за всей этой картиной ещё одно.       У Антона дыхание нахрен спёрло от открывшегося ему зрелища. Ясные голубые глаза бегали по странице, кисти рук напряглись, сжимая обложку, а всё остальное тело было абсолютно расслаблено. Локти упёрлись в подоконник, и брюнет будто бы повис на них, немного прогнувшись в спине. Чёрные волосы чуть растрепались, на лице между бровей пролегла тонкая складка, губы чуть сжались. Сейчас он не был таким напущенно спокойным, сейчас он будто был… собой, чтоле? Да, пожалуй да. Сейчас Арс не пытался держать спокойное, безразличное выражение лица. Он позволил себе расслабиться, и Антон на секунду почувчтвовал, будто он подглядывает за ним. Уж слишком сокровенным и интимным это казалось.       А Арсений и внимания на него не обратил. Он был целиком в живописи 18 века.       Высокий парень, лицо которого всё ещё не выражало никаких эмоций, размашистыми, но очень тихими шагами прошёл в аудиторию. От него веяло запахом сигарет и чем-то очень непонятным, но очень приятным. Что-то между цветами, мужским одеколоном, ванилью, карамельными яблоками и дождём.       Он, тихо пройдя к своему месту, продолжил наблюдать, надевая фартук.       Всё было нормально, но тут брюнет резко выпрямился, и, подняв руки, расправил плечи. Большая чёрная футболка слёгка задралась, обнажая низ живота.       Пиздец.       Но тут Арсений развернулся и, выгнув спину, улёгся лопатками на подоконник, запрокинув голову и прикрыв глаза.       Антон охуел.       Нет, это даже мягко сказано. Он продолжал наблюдать, едва успев подобрать челюсть, прежде чем та с оглушительным грохотом упала бы на пол, изо всех сил стараясь сохранить безразличное выражение лица, но внутри всё бушевало с такой силой, что он готов был разорваться.       Какого хуя?       Он попытался взять себя в руки.       Вдох. Выдох. Вд…       Кажется, он забыл как дышать, ведь Арс открыл глаза и нарочито медленно повернул голову в его сторону.       Лицо Антона продолжало выражать абсолютное ничего, и Арсений чуть прищурился и едва заметно приподнял уголки губ. — И давно ты следишь за мной? — спросил он своим бархатным голосом. — Нет, — коротко бросил Антон и, чуть пожав плечами, взял в руки карандаш — Сделай мне одолжение, полежи так ещё минуты две — сказал он, доставая из чёрного вельветового рюкзака бежевый скетчбук.       Арсений ухмыльнулся, ничего не ответив, и продолжил выжидающе смотреть на Антона. — Голову в профиль поверни, — бросил Антон, быстро царапая белоснежную бумагу грифелем.       Арсений повернул голову и из-под слегка опущенных век начал разглядывать высокий потолок.       А Антон сосредоточенно бегал глазами по белому листу, периодически кидая беглый взгляд на Арса. — Посмотри на меня, — аккуратно произнёс Антон, в ту же секунду сталкиваясь с ослепительно-голубыми глазами.       Он секунду просто рассматривал его лицо, но потом начал что-то быстро черкать в скетчбуке, то и дело погоядывая на Арсения.       А Арсений глаз с него не сводил. Изучал сосредоточенное лицо, сжатые губы, чуть нахмуренные брови и напряжённые плечи, руки, которые напряглись настолько, что из-под болезненно бледной, белой, практически прозрачной кожи чётко выпирали голубые вены и кости. И главное придраться не к чему — Антон сам попросил посмотреть на него.       Высокий парень остановился. Внимательно посмотрел на лист, потом на брюнета, потом снова на лист. После закрыл скетчбук и неспешно убрал его в портфель. — Что, даже не покажешь? — наигранно обиженно спросил Арсений. — Нет — сухо бросил Антон.       На этом и сошлись.       Перерыв кончился. Все вновь приступили к работе.