Сокрушимый Алмаз

      По сравнению с Неаполем, Морио казался слишком тихим и мирным городом. Джорно и его команда после прибытия сразу же взяли такси и поехали заселяться в Grand Hotel Morio. Остальные ребята расходились. Коичи надо было забежать домой и сообщить о своём возвращении, а затем сразу пойти и навестить Юкако в больнице. Что-что, а по ней он успел очень сильно соскучиться. Ниджимура тоже направился домой, однако подросток был невероятно угрюмым. Наверняка он хотел поговорить с Джоске, но моральное состояние друга лишало их такой возможности. По крайней мере, он не сможет с ним говорить без Рохана, а присутствие других ему не нужно. Тем самым Джотаро, Рохан и Джоске едут домой к Хигашикате, зная о двух возможных исходах событий: все будет либо слишком хорошо, либо очень плохо. Среднего не дано.

***

— А у них тут ничо так, — сказал Наранча, заходя в номер Джорно.       От элитного отеля меньшего ожидать не приходится. Большая гостиная и спальня, с большой кроватью посередине комнаты. На полу ковёр с красивыми узорами, который по размерам доходит до стен, как признак высокого уровня. И самое главное, большой балкон с не привычным, но прекрасным видом на город. Само место, кстати, было таким тихим и мирным. Джорно понравилось. Морио будто был отделён от всего мира, который погряз в суете и работе. Воздух тут был чистым, а природа завораживающей. Сложно перестать любоваться. Для отдыха самое подходящее место. «Вот бы остальных сюда привести»,— пришло неожиданно в голову, из-за чего Джорно дернул головой, прогоняя эту мысль. — Да, действительно неплохо. Согласился со словами Наранчи блондин и продолжил распаковывать вещи. Насладиться видами он ещё успеет.

***

— Готов? — спросил у Джоске Рохан, кладя руку ему на плечо, показывая тем самым поддержку. «Вот и все», — думал мальчишка. Он стоял напротив двери собственного дома, но возвращение в родное место почему-то не вызывало в нем чувства радости или ожидания. Единственное, что он чувствовал в этот момент — неуверенность. На вопрос Рохана он не знал что ответить, т.к. был неуверен. А готов ли он вообще? Забавно, ведь когда-то он думал, что больше не сможет сюда вернуться. «Надо взять себя в руки, да. Давай, открой дверь. Ты сможешь, ну. Вдох-выдох, и…», — не давая себе времени усомниться в действиях, он тянется к ручке двери и тянет за нее.       Томоко, которая проводила бесконечные круги вокруг гостевой комнаты, услышав звук открывающейся двери, сразу побежала навстречу сыну. Она знала об освобождении Джоске, однако ее удивил тот факт, что ей об этом сообщил Джотаро, а не полиция. Помимо этого ее насторожил тот факт, что ее настоятельно попросили не приезжать в аэропорт, сказав, что Джоске сразу же привезут домой. Поэтому дверь оставалась открытой. Поэтому этим утром она ждала только одного человека. — Джоске! — пулей подлетает она к сыну, как только видит у прохожей. Томоко мгновенно обнимает мальчишку и говорить как сильно она по нему скучала и волновалась. От переполнивших все края ее подсознания эмоций она даже не обращает внимания на Джотаро и Рохана, которые тихо стоят сзади и ждут реакцию парня.       Джоске от такой резкости сначала замирает, потом неуверенно поднимает руки и слабо приобнимает мать, понимая, как сильно скучал по ней все это время. Рохан выдыхает, радуясь, что Джоске хотя бы свою маму не пугается, а Джотаро слабо улыбается, пряча свою улыбку за кепкой. «Ты думаешь, что нужен им?»       Джоске замирает и напрягается. Воспоминания пронеслись в голове в самый неподходящий момент, заставляя его переместить руки на талию матери. «Тебе никогда не казалось, что твоя мама была намного счастливее, если бы не ребёнок, который свалился ей на голову в такие юные годы?»       Нет, это неправда. Мама говорила, что всегда любила его. «Если бы не ты она бы забыла о твоём отце и вышла замуж за кого-то более достойного, кто не бросит ее и не оставит с ребёнком на руках одну»       Мама была верна Джозефу, если она до сих пор его не разлюбила, то в любом случае не искала бы замену. «Ох, я кажется понял, почему у неё не складывается с другими мужчинами. Никто не захочет иметь дело с девушкой с прицепом, если ты понимаешь, о чем я»       Джоске остекленевшими глазами смотрит перед собой. Бледнеет. Вздрагивает от противного смеха, который раздаётся у него в голове. Томоко, заметив напряжение сына, заволновавшись спрашивает, все ли с ним в порядке, а Джоске в ступоре. Стоит, не двигается, от парализовавшего его страха даже не знает, что сделать. «Хотя, может твоя мать действительно предана твоему отцу. Как думаешь, насколько сильно ты похож на него, а? Может ты даже не подозреваешь об этом, а мать из жалости не говорит, но…»       Джоске готов поклясться, что снова чувствует это противное дыхание прямо у себя над ухом, эти тихие слова, которые с шумом отдаются в голове, заставляя зажмуриться. «как думаешь, каково ей видеть каждый день копию своего любимого?»       Ощущает и этот противный язык, который касается его уха, оставляя неприятный мокрый след.       У Джоске дрожит нижняя губа, а в глазах начинает пощипывать. Томоко уже смотрит в лицо сына, не понимая, что с ним происходит. Накатившие воспоминания снова заставляют оказаться в том ненавистном подвале, вгоняя Джоске в еще больший страх, из-за чего подросток не выдерживает. Вырывается из рук матери и пулей бежит на второй этаж, перепрыгивая через ступеньки, едва не поскальзываясь на повороте, готовый зарыдать в голос. Джоске несётся к своей комнате, и достигая ее, дрожащей рукой дергает ручку двери с такой силой, что та чуть не срывается с петель, и, не удосужившись закрыть ее за собой, уже весь в слезах забегает в комнату, падает на кровать, утыкаясь лицом в подушку и сжимая ее пальцами с такой силой, что ещё чуть-чуть и, кажется, та потрескается по швам, начинает в неё кричать, как раненый дикий зверь. Кричит, не жалея сил, вдыхая немного воздуха, когда становится уже невыносимо, и, отдышавшись, снова кричит, моча бедную подушку слезами. — Джоске, — на пороге комнаты стоит взволнованный Рохан, с ужасом глядя на орущего в подушку подростка. Слишком рано обрадовался, слишком рано расслабился и не заметил, как за секунду тому стало плохо. — Чш-ш, Джоске, все хорошо, все хорошо, — он садится на краю кровати и начинает успокаивающе поглаживать подростка по голове, чтобы тот перестал приглушенно кричать. — Джоске, отлипни от подушки, посмотри на меня! — а Джоске лихорадит во всю, у него перед глазами огорченное лицо матери, разочарованный Окуясу, грустный Коичи и сочувствующее лицо Джотаро-сана. Ему противно от того, что он с каждым разом все сильнее и сильнее кого-то расстраивает, противно от себя, противно от слабости. Рохан силой заставляет принять его сидячее положение, все же вырывая подушку из мертвой хватки, и берет за красное и мокрое лицо, к которому прилипли растрепанные волосы. — Все хорошо, Джоске. Все хорошо, — продолжает говорить он обнимая школьника настолько крепко, насколько это возможно. Рохан чувствует, как за него хватаются, как за спасательный круг, и с силой притягивают ближе, будто это ещё возможно. — Я ненавижу себя, Рохан-сенсей… — тихо проговаривает мальчишка, тем самым заставляя замереть Кишибе в страхе. — Я так сильно ненавижу себя… ,— это было для Джоске последней каплей. Возвращаясь домой, он думал, что встретив маму все обязательно вернётся на свои места, что все со временем пройдет и он благополучно забудет Эроса. Но нет…,— Я боюсь родную мать. — сказал он всхлипывая в кофту мангаки, заставляя сердце Рохана разбиться на мелкие кусочки,— Каким нужно быть идиотом, чтобы бояться родную мать?! — Не смей так говорить. — Рохан отцепил его от себя и схватился за плечи. — Посмотри на меня, Джоске! — а у Джоске голова опущена и слёзы продолжают тихо литься из глаз, являясь признаком заканчивающейся истерики. Рохан, недовольный, снова хватает его голову руками и поднимает. Красные от слез глаза игнорируют прямой контакт и смотрят куда угодно, но не на мангаку. — Джоске. Посмотри. На. Меня. — «Тебя родители не учили, что пялиться на людей неприлично?!» — почему ему все напоминает об Эросе? Джоске закрывает глаза и снова всхлипывает, чувствуя, как его медленно охватывает новый приступ истерики, доходя до кончиков пальцев ног. Рохан с таким ещё не сталкивался, ещё ни разу Хигашикате не было настолько плохо. — Джоске, пожалуйста… Перестань думать. Ты дома, его больше нет, Джоске. — уже тише говорит художник, дабы не напугать мальчишку ещё сильнее.       Джоске мотает головой и снова всхлипывает, делая судорожный вдох. — Нет. — все ещё избегает прямого зрительного контакта, — Он есть… каждый раз… — не в силах больше сдерживать, слёзы снова начинают литься оставляя на красных щеках мокрые дорожки, — Я слышу его голос каждый раз. Я боюсь его, Рохан-сенсей! — вот он в этом и признался. — Я понимаю, что все… — делает паузу и собирается с силами, потому что если продолжит сейчас, то точно начнёт реветь в голос, — что все нормально. Но стоит мне об этом подумать, как он снова возвращается. Я слышу его так четко, Рохан-сенсей, что мне кажется, будто он меня преследует, потому что воспоминания не могут быть такими яркими.       Рохан в шоке от такой откровенности, но сейчас он абсолютно без понятия, что сделать. Мангака точно должен поддержать подростка, но не знает как. Это совершенно другой уровень, он должен что-то сказать, но вместо этого просто сидит и, нахмурившись смотрит на подростка в упор.

***

— Что с моим сыном, Джотаро-сан, — неверяще проводив взглядом фигуру сына и вмиг последовавшую за ним, как тень, фигуру мужчины, спросила Томоко Куджо. — Вам следует присесть.       Ещё раз посмотрев в сторону второго этажа, Хигашиката направляется в гостиную. — Итак, — начинает она сразу же, как только Джотаро садится на кресло, — Я жду объяснений. — Как вы знаете, он был украден, — на этом Куджо делает паузу, собираясь с мыслями. — Скажу прямо – его пытали. — Ч-что? — Томоко прикрывает рот ладошкой, в шоке от услышанного. Ее Джоске подвергся пыткам? Ее Джоске?! Пыткам?! — Но на его лице не было никаких повреждении, а ещё я бы поняла, если бы ему было больно… — Психологическое насилие… — с сочувствием сказал Джотаро. Не любит он тяжелые разговоры, ой как не любит. — Ему поставили диагноз — Посттравматическое стрессовое расстройство. Скоро ему должно стать легче, эти признаки являются типичными для первой стадии.       Томоко ушам своим не верит. Она слышала много раз от отца, насколько проблемы с психикой могут быть серьёзными. Сошедшие с ума люди не отдавали отчета своим действиям, зачастую становясь преступниками, становились непредсказуемыми, полностью менялись. Представлять подобное с собственным сыном было невыносимо. — Я не хочу, — прошептала она, — не хочу, чтобы мой сын сходил с ума.       Джотаро подскочил с места и опустился над шокированной женщиной, заглядывая ей в глаза. В них было столько боли и горечи, что Куджо сам чуть не заплакал, но сдержался. — С ним все будет хорошо. Я найду лучшего психиатра и все вместе мы поднимем его на ноги. Обещаю, ему скоро станет лучше.       Томоко прикусила нижнюю губу, чтобы не разрыдаться и не показывать свою слабость, но дрожащие ресницы выдали ее с потрохами и она уже не могла себя сдерживать, приглушенно всхлипывая, и выливая в слёзы все переживания, которые она испытывала за все это время. — Я тоже готова на все ради сына, Джотаро-сан. — взяв себя в руки, сказала она. В конце концов, если она не будет верить в Джоске, кто поверит? — Что мне сделать для него?

***

      Джоске пожалел о своих словах. «Зачем я это сказал? Теперь Рохан будет считать меня сумасшедшим. Зря. Зря. Зря. Зря!» — проклинал себя ещё сильнее, подросток прикрыл глаза рукой, пытаясь спрятаться от взгляда мангаки. Ему нужно привести себя в порядок, успокоиться. «Надо умыться»,— подумал он и решил встать, чтобы пойти в ванную.       Но не успел он двинуться назад, как в футболку вцепляются сильной хваткой и дергают ею в сторону. Из-за неожиданности подросток теряет равновесие и единственным, что держит его на весу, остаётся рука художника. Наконец-то Рохан ловит взгляд голубых и в шоке раскрытых глаз, которые все еще блестели от слез. — Ты можешь ненавидеть кого угодно, Хигашиката. Эроса. Джорно. Джотаро-сана. Меня в конце концов. Да хоть весь мир! — слова звучат твёрдо, без запинки. — Но даже не смей перекидывать всю вину на себя, ясно?! — Чужой указательный палец утыкается в грудь мальчишки, пытаясь донести до чужого сознания очень важную мысль. — Ты не виноват в том, что тебя украли средь бела дня, ты не виноват, что над тобой издевались из-за человека, которого ты даже не знал, ты не виноват, что у этого долбоеба изощренные методы выражения своей ненависти к простым людям, ты не виноват, что оказался простым человеком! — дав себе времени на передышку и смотря на ошарашенного Джоске, продолжил. — Джотаро виноват в том, что тянул с Джорно, эти говноеды виноваты в том, что втянули в это невинного человека, я, сука, виноват в том, что заехал тогда за Коичи, а за тобой из вредности нет! — Рохан притормозил и понял, что он все таки рассказал кому-то о своём чувстве вины, которое так долго мучало его с того самого утра. Но именно в этот момент мангака было глубоко наплевать о том, что о нем могут подумать… Он мягко погладил щеку подростка, стирая мокрую дорожку слез, — Не ты, Джоске… Только не ты.

***

— Мы решили, что ты будешь жить с Рохан-сенсеем, — уверенно сказала Томоко, смотря в глаза сыну, — Только на первое время, Джоске.       Они держали немалую дистанцию, благодаря которой Джоске мог более менее, не без поддержки Рохана, держать себя под контролем. Но от слов матери округлил глаза и вопросительно посмотрел на Рохан. — Я. Что? — переспросил он на случай, вдруг ему показалось. — Это вынужденная мера. — влез в разговор Джотаро. — Для твоего же блага. — Джоске, мне это решение далось очень нелегко, поэтому, пожалуйста, пока я не передумала, согласись. — Мама…       У Томоко перехватило дыхание, она уставилась на сына, сдерживая слезы. Она будто вечность не слышала этот голос, зовущий ее по имёни. Но сейчас он звучит так приглушённого и неуверенно, без бывалой бодрости. Ее Джоске никогда так не разговаривал. Кивнув себе, она развернулась и направилась в сторону второго этажа. — Я пока соберу вещи. Подождите буквально минут десять.       Видя в лице мальчишки много вопросов, Джотаро тоже ушёл, сказав, что ему надо заниматься другими, не менее важными делами. Хватит с него на сегодня тяжелых разговоров.       Как только они удалились, Джоске развернулся корпусом к художнику и вопросительно на него уставился. Тот выглядел совершенно спокойным, будто эта новость не являлась для него такой уж и неожиданной. — Что это значит?       Рохан вздохнул и осмотрел подростка, размышляя, что именно ему ответить. — Это значит, что ты будешь жить со мной. — он подошёл к Джоске и закинул руку на плечо школьника, как хорошие старые знакомые. — Ещё никто не практиковал такое, Джоске. Ты счастливчик.       Джоске все ещё стоял нахмурившись и в упор смотрел на несерьезного и, кажется, ставшего прежним мангаку. Раньше школьника такое поведение раздражало, но сейчас и намёка на какой-либо дискомфорт не было. — Я не поеду. — выдал он, отвернувшись от совсем недавно довольного Рохана.       Кишибе выгнул бровь и оскорбился, что такое предложение отвергли. Джоске предпочитает жить в страхе и без поддержки? Определенно нет. Тогда к чему такое поведение? — Отказываешь мне? — отойдя на шаг, Рохан вмиг стал серьезным. — И это после того, как тебя попросила мать? — он не любил давить на совесть(ложь), но сложившаяся ситуация буквально заставляла его пойти на крайние меры. — Не думал я, что все это время ты только и мечтал о том, чтобы от меня избавиться, Хигашиката.       Кишибе видит, как напрягаются плечи Джоске, как он поднимает взгляд от пола, переводя его на мангаку, и смотрит с таким сожалением в глазах, что Рохану даже кажется, будто он перегнул палку. Но отступать нельзя, надо заставить Джоске согласиться. — Нет, Рохан-сенсей! Что вы такое говорите? — ища во взгляде напротив хотя бы маленький намёк на шутку, говорит Джоске, а когда не видит там ничего, кроме отречения, его плечи опускаются, и он начинает жалеть о сказанных ранее словах. Вот и все. Он ещё и Рохана обидел. — Я не это имел в виду, Рохан-сенсей. Я правда… Я просто не хотел доставлять вам ещё больших неудобств. — глаза вновь начинает щипать, и Джоске несколько раз быстро моргает, сдерживая слезы. Он не мог так с ним поступить, Рохан-сенсей так старался ради него, а он так неблагодарно ему отказал, прекрасно осознавая, что художник на данный момент является его единственной поддержкой. Джоске почувствовал себя ужасным эгоистом. — Простите! — сглатывая ком в горле, говорит он четко, выставляя руки по бокам и кланяясь в 90 градусов. — Я правда не хотел вас обидеть, Рохан-сенсей.       Кишибе опешил. Мангака явно такого не ожидал. Широко распахивая глаза он в один шаг быстро переметнулся к подростку и заставил его выпрямиться, заправляя за ухо пряди волос, которые лезли на лицо школьнику. — Ты чего делаешь? Совсем шуток не понимаешь? — серьезно посмотрел он в глаза напротив, крепко держа Джоске за плечи. — Когда ты уже поймёшь, что будь ты для меня обузой, я бы ни за что на свете не полез в это все, Хигашиката?! — Рохан звал его по фамилии, когда хотел донести до мальчишки что-то важное. Вот и сейчас в зелёных глазах Джоске видит немного непонимания, раздражения, но ни капли злости. — Простите… — Тебя заклинило? — обреченно выдохнул Кишибе опуская голову. Сколько мальчишке не говори, он все равно остаётся со своими закидонами. — Все готово. — спустилась со второго этажа Томоко, таща за собой фиолетовый чемодан.

***

— Ну, если у вас все в порядке, я отключаюсь. Тут ещё много работы, — невесело посмеялся Бруно по ту сторону экрана, протирая глаза. — Спасибо большое, Аббаккио. Присмотрите за Джорно.       В ответ мужчина только кивнул, после чего нажал на кнопку сброса. Стоит ли говорить о том, как сильно его бесит, когда очередной разговор с Бруно заканчивается чем-то связанным с Джованной? В голове их главы, кажется были мысли только о блондине, что очень сильно выводило Аббаккио из себя. Сколько бы он ни старался, сколько бы не рисковал своей жизнью, каким бы полезным ни был, Буччелатти волнует одно — Джорно. Неожиданно появившийся 15-тилетний мальчишка, перевернул все с ног на голову, из-за чего все они чуть ли не умерли, а сейчас им надо разгребать кучу проблем. И несмотря на все это, Бруно все равно находит время о нем беспокоиться. Аббаккио считал, что его ненависть обоснована. Да. Ладно, он не ненавидел мальчишку, как бы сильно не пытался себе это доказать. В конце концов ему стоит отдать должное Джованне, ведь тот спасал членов их маленькой банды и ни раз. Ладно, он просто его недолюбливал. Хорошо, он просто ревновал. «Черт, чувствую себя женщиной» — сказал он про себя, глядя в экран нового ноутбука, в котором секундой ранее красовалось лицо обожаемого им человека.

***

— Джорно! Я хочу попробовать местную еду! — воодушевленно долбил Гирга в голову Джорно, не давая ушам того отдохнуть. И самому Джованне тоже. — Наранча, ты можешь пойти покушать са-ам… — уткнул он своё лицо в подушку, получая разочарованный вопль от брюнета.       «Если бы со мной был Фуго, он бы так не поступил»—подумал Наранча, ловя себя на мысли, что скучает по другу. Их молчание прервал неожиданный стук в дверь, подумав, что это Аббаккио, Гирга подскочил с места и радостно побежал к двери. Но его улыбка сразу же спала, стоило ему увидеть не-Аббаккио. —Джорно, это к тебе! — прокричал он, оборачиваясь в глубь комнаты. Джотаро уже подумал, что перепутал номера, но нет. Из номера вяло показался его родственник, который, увидев Куджо, сразу же выпрямился и пригладил помятые края своего пиджака. — Не хочешь пообедать? — предложил ему Джотаро.       Опять это лицо было слишком серьезным, из-за чего Джорно даже перехотелось кушать. Он и изначально не хотел, но сейчас блондин в этом просто убедился на все 100…нет, 1000 процентов. — Конечно будем! — активно закивал Наранча, хотя его никто не приглашал. Джотаро уже хотел хотел мягко намекнуть парню, что он хотел потрапезничать с Джорно наедине, но в этом, оказалось, не было нужны. Ведь появившийся резко за его спиной Аббаккио вытащил Гиргу из номера со словами: — Ты обедать будешь со мной, Наранча. «Вот же гадство…» — подумал Джорно, провожая взглядом две удаляющиеся фигуры.

***

      Место, куда отвёл его Джотаро, было весьма странным. Оно находилось в пригороде, заведение было весьма маленьким, а место пустовало, но самой отличительной чертой данного места была «прекрасный» вид на кладбище. Заведение называлось Trattoria Trussardi Restaurant. «Итальнская кухня?» Джотаро сказал, что им обоим стоит привести себя в порядок. Блондин не совсем понял значения его слов, так как сам не был слишком голоден, но спорить не стал. Стоило им заглянуть в ресторан, как к ним вышел мужчина среднего роста и телосложения. «Иностранец» — подумал Джорно, отмечая явно не японскую внешность мужчины. А ещё, почему-то Тонио, как понял потом Джорно, носил форму шеф-повара, что уже было странным. «Неужели больше нет других работников?» Их встретили как давних друзей с добродушной улыбкой, но Джорно все равно был настороже, место ему казалось максимально странным. Их провели к залу и указали на свободные места. Ещё одна странная особенность - где меню? Джорно чувствовал себя придурком. Это в Морио так принято? Как оказалось, Тонио сам выбирал блюдо по состоянию рук посетителей. И Джорно понял, что это не он придурок, а просто все окружающие сошли с ума. — По руке? — подозрительно спросил он. Это вообще нормально? Он приходил сюда не для того, чтобы узнать своё будущее. Тонио обыденно улыбнулся, будто ему каждый день задают этот вопрос. — Да, я практиковался долгие годы, чтобы научиться диагностировать заболевания по ладони руки клиента. Поверьте, у меня есть большая уверенность в моей еде. Я никогда не дам своим клиентам то, что может причинить им вред.       Джорно смотрел все ещё подозрительно, но все же протянул повару свою руку, которую тот, в свою очередь, с радостью принял, начиная внимательно разглядывать. — Вы… Итальянец? — сложив два плюс два, поинтересовался Джорно.       Труссарди улыбнулся и приложил руку к сердцу. — Si, — ответил он просто, склоняя голову набок. — Интересуетесь Италией? — Я просто совсем недавно оттуда прилетел.       Тонио удивленно посмотрел на мальчишку, а затем на Джотаро. — Джотаро-сан, почему же вы не сказали мне, что привели гостя с моей Родины? Я сам родом с Неаполя и буду очень рад, если вы оцените мои блюда по достоинству.       Он поклонился и, отпросившись, отправился на кухню. Джорно сам не понял, как все это время держался за любую возможность просто не оставаться с Куджо наедине.       А сейчас, сидя напротив него, даже не знает с чего начать разговор, и стоит ли его начинать, ведь обедать предложил не он. Внешне подросток действительно казался холодным и рассудительным, но внутри он был неуверен в себе, особенно если дела касались семьи. По рассказам Коичи, с Джоске у всех все вышло легче, несмотря на то, что тот был внебрачным сыном. — О чем задумался? — прервал поток его мыслей Джотаро, который хоть и не подавал виду, но все это время внимательно следил за подростком.       Джорно вернулся в реальный мир, пытаясь сымпровизировать что бы, но в голову как назло ничего не приходило. — Просто это странно, что вы решили привести меня именно в итальянский ресторан. Я думал, что мы попробуем местную пищу. — вспомнив недавние уговоры Наранчи выдал Джорно, радуясь, что отмазался. — Если хочешь попробовать японскую кухню, то у тебя ещё будет возможность. А почему мы пришли именно к Тонио, ты скоро сам узнаешь.       Отлично! И что ему на это отвечать? Может ничего не ответить? Ладно, лучше промолчать. Однако, спустя минуту, Джорно понял, что молчание слишком затянулось. — Мы же пришли не просто для того, чтобы покушать? — спросил он, в глубине души надеясь услышать положительный ответ, потому что из Джотаро просто ужасный собеседник. — Да. Но для начала лучше покушать. Воды? — предложил Куджо подростку стакан, наливая туда воду из графина. Джорно за последние два дня спал максимум часа 3.

***

— Хей, Аббаккио, я хочу туда в следующий раз с Джорно. Я думал, японская еда будет хуже, но эти рыбки просто объедение. Пойдём туда ещё раз?! — Делать мне больше нечего. Идите с Джованной куда хотите, но меня больше не трогайте.       Плотно пообедав и немного погуляв (спасибо Наранче), парни возвращались обратно в номера. Один поваляться после прогулки в мягкой постели, другой, как обычно, работать. Проходя по коридору, они случайно натыкаются на Джотаро, который к этому времени уже опять куда-то уходил. Протянув удивленное «о», Наранча помахал ему рукой. — Вы уже вернулись? А где Джорно? Он в номере? Я бы многое ему рассказал… — Мне кажется, что его сейчас лучше оставить одного. — сказал Джотаро не терпящим возражении голосом и пошёл дальше по своим делам. Молча проводив его взглядом, парни переглянулись. — Не понял…— проговорил Наранча, пытаясь переварить полученную информацию. Но, пока он думал, Аббаккио уже обошёл его быстрым шагом и направился прямиком к комнате блондина. Что-то ему подсказывало, что с парнем сейчас что-то не так.

***

— И как ты откроешь дверь? Ты не знаешь, когда он вернулся, — шептал в ухо Наранча, смотря на Moody Blues Аббаккио. — Зато я знаю расписание уборок. До меня горничные дошли сегодня в полвторого. А на уборку они тратят минут 30. Следовательно у Джорно уборщица была где-то в час дня. — отматывал время на несколько часов назад Аббаккио, совершенно не обращая внимания на ничего не понимающего Гиргу.       Прошло где-то полминуты, и красивые очертания стенда начали превращаться в полную женщину средних лет. «И как она успевает убираться?»—подумал он, но когда стенд спроецированной карточкой открыл дверь в номер Джорно, то позабыл обо всем и пулей залетел в комнату. За ним последовал и Аббаккио. Гирга забежал в спальню, после чего осмотрел ванную и туалет. Джорно нигде не было. Но, когда он вернулся обратно в гостиную, увидел присевшего на пол Аббаккио. Обойдя диван он действительно увидел его. Нашёлся. Джорно сидел на полу, подогнав под голову колени, из-за чего нетерпеливый Наранча сразу его не увидел. Блондин спал, обнимая себя руками, из-за чего выглядел таким беззащитным. Сердечко Наранчи пропустило удар. Но когда он увидел опухшее лицо парнишки, то сразу изменился в лице. — Он плакал, — догадался брюнет, сообщая о своих наблюдениях Леоне. Ответом послышалось только «тш»-канье. Аббаккио взял плед, покрывавший диван, и накрыл им тело подростка. Посмотрев на лицо блондина в последний раз, он встал с места и, взяв Гиргу под локоть, вышел из номера, закрывая за собой дверь.