Сокрушимый Алмаз

— Я убью его, убью! — кричал взбешённый Гирга на весь номер, на эмоциях ногами избивая ни в чем неповинную тумбу.       Аббаккио стоял у стены и хмуро смотрел куда-то в пол, явно игнорируя гнев друга. Что же такого мог рассказать блондину Куджо, чтобы довести его до слез? — Убью! Убью! Убью! — выдохнувшись, Наранча сел на предмет, который несмотря на удары практически не пострадал (Советское качество. Слава СССР). — «Ему сейчас лучше побыть одному»,— передразнил недавние слова Джотаро он. Хорошие впечатления от проведённого дня как рукой сняло одним единственным человеком. — Тебе ли не знать, говнюк! — Наранча, — перебил его перепалку в пустоту Аббаккио, которому явно надоел этот шум. — Заткнись.       Гирга от такого приказа злобно ударил ногой пол, однако ничего не возразил. Вместо этого он подскочил с места и вышел из номера, хлопая за собой дверью. «Все такие взрослые, аж вымораживает» — гневно шагая по коридору, раздражался он из-за сдержанности Куджо и Аббаккио, по сравнению с которыми сам Гирга действительно выглядел как перевозбуждённый ребёнок. — «Но даже если так», — остановился он напротив номера Куджо, — «Я никому не позволю обижать Джорно!»,— и начал гневно стучать в дверь. Однако спустя несколько минут бесполезных попыток, он вспомнил, что Джотаро ушёл из номера совсем недавно. Из-за чего на мужчину снова полилась волна ненависти. Ненависть на расстоянии. — Наранча? — высунулась из номера напротив светлая голова Джорно, заставляя брюнета подпрыгнуть на месте и испуганно удивленно обернуться. — Ты чего в дверь долбишься?       Наранча же ожидал увидеть другого Джорно: грустного, тихого, плачущего, подавленного. Но этот Джорно, несмотря на своё помятое из-за сна лицо, на удивление был бодрым и…совершенно не подавленным. Гирга был уверен в том, что где-то здесь обязательно должен быть подвох. — Как прошёл… ваш обед? — решил начать издалека брюнет.       Джорно молча зашёл обратно в номер, но сразу же показался только с ключами от двери и пиджаком. — Ты хотел прогуляться, — хоть Джорно и не улыбался, от него все равно веяло каким-то облегчением или же радостью?       Наранча быстрым шагом вышел вперёд, перекрывая дорогу подростку, и посмотрел требовательно. — Ты плакал! — сказал очевидное,— Что он тебе сказал? И почему ты такой спокойный?! Я тут чуть не умер если что!       Джорно секунд пять смотрел на него, после чего его выражение лица сменилось с удивленного на насмешливый, а сам он начал посмеиваться. Наранча сегодня никого не понимал. Это он сошёл с ума и реагирует на все не так как надо или все остальные просто тупые? — Ты чего ржешь, Джорно?! — Тут есть один итальянский ресторан, спорим ты такой вкуснотищи ещё никогда не пробовал. Одной воды хватит, чтобы взбодриться.

***

— Что?! — удивленно вскрикнул Джорно, не понимая, почему его глаза вдруг начали слезиться.       Посмотрев на Джотаро, он увидел, как у того тоже глаза были на мокром месте. «Неужели… Вода?»— посмотрел он на графин с водой, которую ему недавно предложил Куджо. Хотел он уже рассказать о своих догадках родственнику, но одного взгляда хватило, чтобы вместо слов из его рта вырвался ещё один удивленный вскрик. Глазные яблоки Джотаро скукожились, как высушенный изюм. — Господи, ваши глаза! — Сколько бы вы сюда не приходили, Джотаро-сан, — в зале неожиданно появился Тонио, держа в руках два блюда. Джорно напрягся всем телом, пытаясь продумать план: было очевидно – дело рук стендюзера, тот решил отравить их своей едой. — Всегда приходите не выспавшись. Мои блюда могут излечить лишь физически, не забывайте об этом. Дайте голове тоже отдохнуть и поспите хорошенько. — Сколько бы я сюда не приходил, после вашей воды чувствую себя невероятно бодрым.       Джорно остановил попытки разработки плана у себя в голове и удивленно посмотрел на Куджо, чьи глаза, секундами ранее выглядевшие как скукоженные черносливки, сейчас стали невероятно яркими и чистыми, будто весь уставший вид пропал. Что тут происходит? И почему он сам до сих пор плачет. — О,— выговорил повар, смотря на Джорно и, как обычно, добродушно улыбаясь. — Впервые ко мне приходит гость, который оказывается более уставшим, чем вы. — вмиг улыбка сменилась сомнением, и выражение лица Тонио говорило о том, что он думает над тем, что хочет сказать дальше. — Простите за вопрос, но как себя чувствует Джоске? Окуясу ко мне заходил и рассказал почти все. Я очень беспокоюсь за самочувствие моего постоянного гостя.       Джорно кинул взгляд на Джотаро, опасаясь испорченной атмосферы, однако Куджо, на удивление не разозлился. — Я уверен, что совсем скоро он пойдёт на поправку. — подложив руку под голову, сказал Джоджо, — Чем же вы решили накормить нас сегодня?

***

— То есть… — решил уточнить Джорно, после рассказа Куджо,— Мой отец вампир, который сто с чем-то лет назад украл тело моего второго отца и спустя век переспал с японкой, то есть моей матерью, которая чудом спаслась от его кровожадных лап и родила… меня?       История казалось безумной и Джорно с каждой секундой становился более уверенным в том, что его пытаются наеб… обмануть. Да никто бы в такое не поверил! — Не веришь? — ожидаемо спросил Джотаро. — Ни капли. — также ожидаемо ответил Джорно. — Ты замечал когда-то звезду на своём плече? — Конечно, — кивнул Джорно, недоумевая с чего такой вопрос и откуда брюнет знал о его родинке необычной формы. — Родимое пятно нашей семьи. — ответил на его непрозвучавший вопрос Джотаро. — Оно есть у меня, у Джоске, у тебя и остальных наших родственников. Дио был принят в семью Джостаров, когда был ещё подростком. Он был приемным. Стрела, которая дала тебе Requiem, тоже с ним связана. С Дио много чего связано, на самом деле, он доставил нашей семье немало неприятностей. — К примеру, меня. — прошептал Джорно, что не прошло мимо ушей Джотаро.       Куджо поднял взгляд и посмотрел на подростка из-под кепки. С трапезой они уже закончили, оставалось только с Джорно разобраться. Это был действительно последний тяжелый разговор за сегодня. И Джотаро действительно надо было поспать. — Я не соглашусь. Каким бы подлым ни был твой отец, в тебе все же течёт кровь Джонатана. Я слышал о нем от деда, Джозефа Джостара, который в свою очередь услышал от моей прабабушки Эрины. Джонатан был джентельменом от мозга до костей, он был добрым, отзывчивым, простым, иногда даже казалось, будто притворяется. У Дио был блокнот, в котором он делал записи. В нем было написано, что даже он признал в Джонатане достойного противника. По моему мнению, надо действительно постараться или быть невероятным человеком, чтобы Дио посчитал тебя достойным хоть чего-то человеком.       Джорно тяжело выдохнул. Происходящее хоть и звучало убедительным, да и логическая цепочка не нарушена, но все равно походило на какой-то цирк. — Это звучит так нереально… Я почему-то не могу до конца поверить в ваши слова, простите. — В таком случае, — наклонился Джотаро к столу, заставляя Джорно напрячься. — Разве не кажется нереальным то факт, что ты имеешь стенд? Ты не задавался вопросом, почему ты неожиданно стал блондином, хотя все 14 лет был брюнетом? — О Боже…—схватился за голову Джованна. Он уже не знал, во что ему верить. — Я не знаю во что мне верить. — Это нормально, — отозвался Джотаро, делая глоток воды из стакана. — Я тоже сначала не верил. Пока не пришлось столкнуться с ним лицом к лицу.       Джорно замер, вспоминая диалог, который он подслушал в комнате Польнареффа. — Он убил ваших товарищей, не так ли?— спросил Джорно, с опозданием понимая, что ляпнул лишнего. — Да. Без понятия, откуда ты об этом знаешь, но не забывай, что от его рук многие погибли, не только мои друзья. — Простите. — Ты не обязан просить прощения за поступки, которые не совершал. — Но все равно я чувствую себя виноватым. — Должно было быть наоборот. — вздохнул Джотаро. Ещё одно знакомство с родственником, где после рассказа о прошлом, он получает извинения вместо оплеухи. — Джорно, прошлое остаётся в прошлом. Тебе стоит хорошенько все обдумать, а ещё отдохнуть. А ещё я просто хотел сказать, что никто из нашей семьи не держит на тебя зла и что тебе не надо забивать лишними мыслями голову. — Не думаю, что Джоске тоже так думает.       После долгого изучения подростка взглядом Джотаро перевел взгляд на стол. Тот факт, что Джорно чувствовал себя виноватым обременяло Куджо, заставляя грузу вины сильнее повиснуть на плечах. В конце концов это его вина, что из-за своих личных причин игнорирование существования парнишки растянулось на несколько месяцев. Джотаро сложил руки на груди, раздумывая над подходящим ответом. — Джоске сейчас и правда тяжко. — биолог заметил, как Джорно прикусил губу, но продолжил. — Но не думаю, что он тебя в чем-то винит. Нам всем надо дать ему немного времени.       После этих слов последовало молчание длиною в несколько секунд, но Джорно все же ответил коротко и ясно. — Понял. Хотя нет. Неясно.       По лицу блондина сложно было понять какие мысли проскальзывали у него тогда в голове. С Джорно всегда так: внутри бушует невероятный шквал эмоций, в то время как на лице холодное безразличие и полная рассудительность. Такие люди своим спокойствием могут в стрессовых ситуациях незаметно для себя и окружающих оказывать моральную поддержку другим людям. Однако… Джотаро просто терпеть не мог тяжелые разговоры.

***

— Это у вас чо, получается, — Наранча почесал затылок, чувствуя себя невероятно глупо. — Типа нормально все теперь?       Джорно откинулся на спинку стула, отпивая немного от напитка, который любезно приготовил ему Тонио, и приулыбнулся. — Кто знает.

***

— Расслабься уже.       Рохан похлопал Джоске по напряженному плечу, заставляя его невольно вздрогнуть, и прошёл вглубь дома, уже зная, что Хигашиката последует вслед за ним. — В доме гостиная, столовая, кухня и чердак, а также семь других комнат. Мой кабинет на втором этаже, а впрочем, ты уже сам знаешь. После пожара пришлось делать перестройку. Хоть стоимость ремонта и превысила 700 миллионов йен, мне новый интерьер нравится больше, — невзначай обратил он внимание на сумму, ведь перед ним как никак стоял виновник этого пожара. От виновника, кстати прозвучало что-то вроде недовольного «мгм», что согревало самодовольность мангаки. Рохан действительно уже не злился на мальчишку, но он все же не мог не обратить внимания на такую "маленькую" деталь, из-за которой ему, хоть и на время, но пришлось стать банкротом. Получив порцию удовольствия, Кишибе поднялся на второй этаж, чтобы показать Джоске комнату, которая была для него выделена. — Будешь спать тут. — указал Рохан рукой, пропуская брюнета в комнату.       Джоске осмотрелся. Помещение выглядело весьма уютно: размеры комнаты были не слишком большими, но и не слишком маленькими. Стены от потолка до середины были выкрашены в белый цвет, но дальше уже шли серые и синие тона. Посередине стояла одноместная кровать, но она была чуть просторнее чем дома у самого подростка. Также в комнате были шкаф, два светильника, полка. А ещё было относительно большое зеркало. Раньше Джоске за такое и убить бы мог, но сейчас, несмотря на такую роскошь, подростку все равно было как-то не по себе. — Все нормально? — к нему сбоку подошёл Рохан и внимательно посмотрел на чужой профиль.       Джоске быстро спохватился и изменился в лице, показывая убедительную, по его мнению, беззаботность. Хоть Рохан и говорил ему неоднократно, что помощь Хигашикате не приносит ему какого-либо дискомфорта, но парень все прекрасно видел и замечал. Мангака раньше и отлипнуть не мог от своей работы, заканчивая главы на несколько недель вперёд. Сейчас же он вечно находится с Джоске и опекает его, часто забывая про собственный сон. Поэтому подросток берет всю волю в кулак, дабы звучать убедительнее, и поворачивается к ожидающему его ответа Рохану. — Да. Спасибо за все, Рохан-сенсей.       Кишибе выгнул бровь и изучающе посмотрел в лицо мелкого лжеца. Рохан не любит когда ему врут, но на этот раз решил все же закрыть глаза на данный инцидент. На Джоске итак слишком много навалилось за один день, лучше уж Рохан подождёт до конца дня. А там видно будет. — Хорошо. — сдаваясь, расслабил он свои руки, оборачиваясь к двери. — Вещи позже разберёшь, мне кажется, что пора подкрепиться.

***

      По кабинету раздалась трель телефонного звонка, из-за чего мужчине в белом халате пришлось отлипнуть от истории болезней сразу нескольких пациентов. Протянув руку, он схватился за трубку устройства и приложил его к уху. — Ало? — Вильям Уилсон? Это Куджо Джотаро.

***

— Ты будешь ходить к психиатру. — сказал Рохан, складывая руки на груди и глядя прямо перед собой.       Минутами ранее ему позвонил Куджо и сообщил об этой новости. Хоть Рохан и понимал, что это все для блага Джоске, но почему-то ему казалось, что идея подростку ой как не понравится. И он оказался прав. — Зачем? — спросил Джоске, сводя брови к переносице.       Рохан вздохнул, поднимая голову сначала к потолку, потом переводя взгляд на подростка. — Что обычно делают у психиатров, Джоске? — Я не хочу,— промолчав некоторое время проигнорировал раздражённый вопрос Рохана.       Кишибе действительно раздражен и слегка зол. Джотаро прекрасно знал, что Джоске эта идея не понравится, Томоко прекрасно знала, что эта идея Джоске не понравится. Все прекрасно все знали. Но доносчиком информации до нужного человека должен быть Рохан, который ранее, выступая в интересах мальчишки, сказал всем правду путём высказывания своего мнения, но его все предпочли игнорировать. Вот и сейчас, идею придумал не Рохан, но великим злодеем считают именно его. Но с другой стороны, уговаривать мальчишку его никто не заставлял. —Хорошо. — он откидывается на спинку дивана, беря в руки пульт и включая телевизор, и сразу же начинает переключать каналы.       Джоске же слегка в недоумении от произошедшего только что разговора. Обычно упёртый мангака подозрительно быстро согласился с его капризом. Они больше об этом не говорили, но разговор будто остался незаконченным, что немного напрягало, а на раздражённое выражение лица Рохана Джоске был не в силах смотреть, так как думал, что из-за своего отказа художник снова начал его недолюбливать. Но Рохана бесил отнюдь не Джоске.

***

      О. Как ему знакомо это место. Непроглядная тьма, холодный воздух, застывшая жизнь. Последний раз он в этом месте просил Рохана не оставлять его одного. Но сейчас… Странно. Почему он снова тут? Джоске делает шаг, но, когда видит далеко впереди неожиданно появившиеся очертания чьей-то фигуры, останавливается и замирает. Некий кто-то стоит достаточно далеко, чтобы Джоске не смог увидеть его лица, но что-то ему подсказывает, что пора уходить. От силуета веет чем-то очень нехорошим, а на языке оставляет привкус страха. Подросток пытается сделать шаг назад, но тело почему-то не слушается. Он просто стоит в ожидании и понимает, что его ноги приросли к полу в прямом смысле. Они будто приклеились. Тем временем, фигура начинает движение к нему. От пола появляется что-то вроде тумана, и по мере приближения чужого человека становится все выше и гуще, уже почти доходя Джоске до пояса. Раньше такого не было. Что, черт возьми, происходит? Инстинкт самосохранения кричит ему уходить как можно быстрее, держаться подальше от этого человека. Ноги совершенно не двигаются. Джоске выставляет руку и кричит кому-то остановиться. Но звук не раздаётся. Хватается за горло и пытается сказать ещё что-то, но бесполезно. Звука нет. Паника медленно подходит к нему со спины и заставляет пробежаться по спине табуну мурашек, опаляя своим холодным дыханием. Фигура становится все ближе, с каждым шагом ускоряясь сильнее. Страшно. Джоске опускает руку и хватается за лодыжку своей левой ноги, краем глаза замечая, что этот кто-то уже перешёл на бег и с невероятной скоростью становится все ближе и ближе. Ноги Джоске неподвижны, ими невозможно пошевелить, они стоят на месте и не слушаются. Подросток решает выпрямиться, пока туман не поглотил его с головой, но понимает, что руки не слушаются. Руки застряли с тумане. Дошло. Туман. Сложно объяснить, но из тумана ничего не получается вытащить. Джоске становится плохо. Судорожно он пытается тянуть руки к себе, но они окончательно застряли в где-то там, как в бетоне. Застывшем. Глаза мальчишки округляются, когда он понимает, что его руки и ноги стали слишком тяжелыми и потянули его вниз. Он поднимает голову и видит. Это лицо. Эта ухмылка. Эти глаза. Ужас накрывает Джоске с головой, тело начинает дрожать от страха. Туман доходит до шеи, поднимаясь все выше. Васильковые испуганные глаза смотрят в веселящиеся напротив, пока видимость не пропадает. Вот оно. Он не может двинуться, почти не дышит и прислушивается к каждому движению, не переставая дрожать. — Мой милый Джоске…— раздаётся шёпот над самым ухом сзади, невероятно пугая и без того испуганного юношу. Глаза на мокром месте, пошатанная психика грозит окончательно сломаться. Джоске оборачивается, но не видит перед собой никого. — Нельзя оборачиваться к врагу спиной, — его хватают за талию и тянут назад, из-за чего брюнет падает прямо в объятия Эроса. «Это сон, это сон, это сон, это сон…» — повторяет себе в мыслях Хигашиката, боясь лишний раз двинуться. Ощущения слишком реальные. Чужое тело, чужая сила, чужое дыхание в ухо и чужой укус за мочку. Все это слишком реально. Они проваливаются. Пол пропадает и два тела падают вниз без всякой опоры, направляясь вниз ко дну непонятно откуда взявшейся воды. Из-за тяжести на руках и ногах, двигать ими совершенно не получается. В панике делает глубокий вдох и сразу же жалеет, когда все дыхательные пути заполняются жидкостью. Кверху поднимаются пузыри последнего запаса кислорода. Чужие руки пропадают с талии и сильная хватка переходит на ногу. За неё дергают, таща Джоске, который даже двинуться не может, в глубину.       Вдох. Он подскакивает на кровати и жадно вдыхает воздух, осматривая место. Он в комнате в доме Рохана. Это был сон, сон, все в порядке. Джоске сжимает пижаму на уровне груди, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. В комнату проскальзывает прохладный ночной ветер, обвеивая занавески. Ему снился Эрос. Спустя столько времени Раммазотти начал преследовать его даже во сне. Повторяя технику восстановления дыхания и пытаясь отвлечь себя чем-то другим, Джоске подходит к окну, чтобы закрыть его. Но одного взгляда на пальцы хватает, чтобы заставить Джоске застыть на месте. «Один, два, три, четыре…»— пытается он посчитать количество пальцев у себя на руке, но сбивается, не веря своим глазам.—«Один, два, три, четыре… пять?» — Джоске судорожно машет головой в стороны и чувствует, кто глаза начинает пощипывать,— «Пожалуйста, пожалуйста, нет. Ещё раз. Ещё раз. Один…»— в ночной тишине раздаётся всхлип напуганного подростка, — «Два…» — картинка начинает расплываться, но Джоске быстро моргает несколько раз, продолжая считать, — «Три. Четыре.»— он опускает голову и прикрывает рот ладонью, чтобы приглушить звуки эмоции, которые бесконтрольно рвутся наружу. Пятого пальца нет. Неужели он все ещё спит?       Хватка. Джоске перестаёт дышать и медленно опускает взгляд к ногам. В его лодыжку вцепилась чья-то рука. Грязная рука, которая одновременно была вся в крови, дергается назад с силой, из-за чего Хигашиката теряет равновесие и падает на колени, больно ударяясь подбородком об подоконник. В таком положении и застывает, не переставая дрожать, и медленно смотрит назад. В таком состоянии Эрос пугает его ещё сильнее: весь в грязи и крови, будто только что из-под земли вылез. Его глаза пропитанные желанием смотрят на каплю крови, которая пошла из подбородка из-за сильного удара, и Рамазотти тянет руки выше, перемещая их с лодыжки на голень. Джоске не знает, что делать. Это же сон. Куда бы он не побежал, Эрос везде его достанет, потому что это сука сон!       И в голову Джоске приходит чей-то образ. Зелёные волосы и глаза, красивая фигура и вездесущий ободок. Это был тот, кто всегда приходил на помощь в такие моменты. Джоске медленно поднимает голову раскрывает рот, чтобы произнеси чужое имя, но его планам не суждено сегодня сбыться. На то это и кошмар. — Думаешь ему не плевать? — снова раздаётся противный шёпот над ухом. Его с силой хватают за шею и тянут назад под кровать, пространство под которой каким-то невероятным образом превратилось в могилу. — Я заберу тебя с собой.— произносит Эрос, таща за собой подростка и почти затаскивая в яму. Джоске начинает остервенело вырываться, отчаянно выкрикивая имя Рохана. Его сознание окутывает всепоглощающий ужас, дышать становится невероятно тяжело. — Джоске! — раздается мужской голос, и парень не знает, что делать: радоваться или заплакать ещё сильнее, — Джоске, проснись! Джоске!

***

      По всему дому раздаётся крик. Рохан подскакивает на кровати и пытается вникнуть в произошедшее, пока не слышит своё имя, исходящее из соседней комнаты. — Твою мать! — единственное, что проговаривает Рохан перед тем как сорваться с места, буквально за считанные секунды добегая до комнаты Джоске и врываясь в неё. Подросток остервенело мечется по кровати крича то ли от страха, то ли от чего-то ещё. Это неважно. Кишибе подлетает к кровати и хватает Джоске за плечи, пытаясь успокоить его пыл, но от хватки подросток будто начинает паниковать ещё сильнее и начинает почти что рыдать, отчаянно зовя Рохана. — Джоске! — пытается докричаться до него мангака. — Джоске, проснись! Джоске.       И Хигашиката открывает глаза. Он дергается и судорожно вертит головой, не понимая до конца, где находится. Громкое дыхание прерывается всхлипами или наоборот. Непонятно. — Чш-ш-ш, тихо, тихо, тихо, тихо, — Рохан пытается обратить на себя чужое внимание. — Это был просто сон, Джоске. Просто сон.       Джоске слышит, кажущийся в такой момент родным голос, понемногу перестаёт вырываться и успокаивается. Он выставляет пальцы перед собой и начинает считать сквозь слёзы —Раз, два, три, четыре… пять,— не веря своим глазам он делает это снова. — Раз, два, три, четыре, пять, — и снова, — Один. Два. Три… — Что ты делаешь? — тихо прерывает его Рохан, боясь напугать и без того напуганного подростка ещё сильнее.       Джоске замирает и опускает руки, после чего начинает поворачиваться к мангаке лицом. Рохану больно смотреть на это. Взгляд у Джоске такой уставший, будто он потерял весь вкус жизни. Его плечи опущены, а лицо мокрое от слез. Слез, которые точно собираются пролиться вновь. Джоске даже не смотрит в лицо мангаке, он просто обессилено падает на его грудь и начинает плакать, отпуская себя полностью, забывая обо всем на свете, плачет от усталости, от несправедливости. Этот плачь заставляет сердце Рохана сжаться. Его взгляд уставился на макушку парнишки, плавно переходя к подрагивающим плечам. Рохан чувствует себя ужасно виноватым, потому что не заметил, не понял, что Джоске может стать плохо. Понадеялся, что Хигашиката будет спокоен и ему просто достаточно будет находиться с ним в одном месте без других людей. Но нет… Подростку будто стало ещё хуже.       Рохан увидел у брюнета взгляд, который он обычно рисовал у наплевавших на свои жизни преступников, у уставших от жизни людей, у людей, потерявших что-то очень дорогое. Видеть этот взгляд у Джоске кажется таким до невозможности непривычным.       Рохан вплетает свои пальцы в чужие волосы и кладёт свою голову на чужую макушку, обнимая Хигашикату крепко-крепко, пока тот продолжает мочить пижаму мангаки горькими слезами. Кишибе не помнит, сколько они просидели в таком положении, но когда чужое тело потихоньку прекращается трястись, а сам парень расслабляется, снова оказываясь в царстве Морфея, Рохан аккуратно берет Хигашикату на руки, закидывая одну руку себе на плечо и хватая под колени, и несёт тяжелую тушу в свою спальню. Хорошо, что Рохан ходит в спортзал. Спать они сегодня будут вместе. Если Рохан сможет заснуть.

***

      Солнечные лучи светят в заспанное лицо брюнета, из-за чего тот смешно морщит нос и отворачивается в другую сторону, открывая вид на свое лицо Рохану. Мангака все же не смог заснуть, реагируя всю ночь на любые движения мальчишки и охраняя чужой сон. Сейчас же, смотря на то, как Джоске морщит брови во сне и придвигается ближе, прижимаясь тем самым к боку мангаки всем телом, Рохану становится спокойно. Он упустил момент, когда перестал думать о себе и начал волноваться за состояние другого человека. Кишибе даже представил, что на месте Джоске, к примеру, мог оказаться Окуясу, Юкако или даже Коичи. Но на всех троих мангаке было так плевать. Да, даже на Коичи-куна. Он бы несомненно помогал своему другу Хиросе и старался бы по возможности поддерживать. Но с Джоске все по-другому. Рохан хотел ему помочь, боль подростка ментально передавалась и ему, его настроение напрямую зависело от морального состояния Хигашикаты, Кишибе не помогал по возможности, он делал так, считая, что других вариантов просто нет: если Джоске плохо одному, надо с ним сидеть, если Джоске плохо ночью, надо не спать, если Джоске мешает его работе, надо ее отложить… Да, он даже взял отпуск на ближайший месяц, думая, что так сможет в полной мере посвятить себя подростку. Он надеялся, что своей помощью снова сможет когда-то увидеть улыбку подростка. С каких пор вообще улыбка Джоске стала для него чем-то желаемым? Рохан вздохнул и повернулся к Джоске корпусом, заглядывая в расслабленное лицо и пытаясь найти в нем ответы на свои вопросы. Вчерашняя ночь была переломным моментом для осознания Роханом своих чувств: он понял, что помогает Джоске отнюдь не из-за уважения к Джотаро-сану, Коичи-куну или кому-то там ещё. Он понял, что сам переживает за подростка сильнее всех их вместе взятых. Джоске зашевелился, придвигаясь ещё ближе к мангаке, заставляя того снова лечь на спину, и положил свою голову на чужую грудь, перекидывая руку поперёк тела Рохана, и обнял. Рохан удивился. Его явно спутали с подушкой. Джоске дышит ему почти что в шею и откровенно пускает слюни на его начавшую страдать ещё ночью пижаму. Но Рохан не против. Ему даже нравится чувствовать тепло чужого тела под своим боком. А может ему нравится чувствовать тепло тела Джоске. Кто его знает. Рохан сам запутался.