Сокрушимый Алмаз

— Ну и что делать будем? — спросил Рохан у Куджо, который по всей видимости выпал из мира сего и мыслями находился совершенно в другой реали. Иначе никак нельзя было объяснить, по какой причине он неподвижно стоял и молчал на протяжении десяти с лишним минут. Хотя его ступор можно было легко понять, у самого Рохана неимоверно чесались руки.

***

— Готово, — сказал Аббаккио и отошёл от стенда, который начал приобретать иную, несхожую с оригиналом, форму. Было удивительно наблюдать за Moody Blues, пропорции которого начали изменяться, преображаясь полностью, начиная с роста, заканчивая цветом кожи.       Рохан вздохнул и морально приготовился, складывая руки на груди и облокачиваясь о стену спиной. Что-то ему подсказывало, что опора в ближайшем будущем его телу не помешает.       Стенд Леоне скопировал мафиози настолько, что его невозможно было отличить от настоящего Рамазотти. Рохан смотрел на то, как «Эрос» поставил ногу на пол и повернулся вмиг к ним, осматривая комнату и останавливаясь, стоило только его взгляду упасть на пустую кровать. Рохан вспомнил, что хоть сейчас кровать и была пустой, в ту ночь на ней так не во время лежал один парень, ради которого они все тут собрались. Джоске к тому времени ведь явно спал и даже не подозревал, что за его спиной стоял главный герой ночных кошмаров, которые преследовали его долгое время. В миг, когда на лице Эроса расцвела довольная улыбка, Рохану хотелось подойти и стереть её своими ногами, и он просто уверен в том, что этого хочет еще и Джотаро, который сжал кулаки до такой степени, что на ней побелели костяшки. Но каждый терпел, потому что знал, что этот Эрос всего лишь подделка. По полу раздались медленные и тихие шаги, из-за чего расстояние между мафиози и кроватью сокращалось, приближая Рамазотти к спящему подростку. Эрос мучительно медленно обходил кровать, все это время ни на секунду не отрывая взгляда от Джоске и опустился, предполагаемо, с противоположной стороны от подростка, протягивая сразу же к нему руку и кладя её на голову. — Наконец-то... — прошептал он, притягиваясь ближе и вдыхая запах волос парня, и закрыл глаза. Рохану показалось, что на мужском лице отразилось истинное чувство облегчения, но от этого самому художнику легче не стало. — Я так долго ждал нашей встречи, мой милый Джоске.

***

      От произошедшего недавно тело бросало в дрожь, а голова забивалась злостью и истинной яростью. Рохан только сейчас понял, что не отдавал ещё в ту ночь должного внимания произошедшему, ведь Рамазотти мог сделать с подростком все что угодно! Руки мелко дрожали, поэтому приходилось с ними то и дело что-то делать – класть в карман брюк, складывать на груди, держать на талии. Но нервозность и рвущуюся наружу тревогу выдавала невозможность устоять на одном месте. Рохан стоял на улице и размышлял об увиденном и ходил туда-сюда, останавливаясь и снова продолжая. Сейчас стало ясно одно — Рамазотти, кажись, в Джоске влюбился. Ну, или испытал какое-то сильные собственническое чувство по отношению к парню. Пугало то, что Эрос был настроен серьезно. Взгляд мангаки случайно наткнулся на напряжённую спину, облаченную в белое одеяние, и он сразу же направился в сторону Куджо.       На заданный вопрос Джотаро не отвечал, то ли преднамеренно игнорируя его, то ли просто не слыша из-за мыслей в своей голове. Рохан был без понятия, как вытащить мужчину из этого состояния ступора, поэтому решил не выводить его из себя и просто постоять рядом. Бруно и Аббаккио оставались в комнате, так как им было легче всего. А Рохана и Джотаро попросили удалиться. Кишибе не был против, он понимал, что если не подышит свежим воздухом, то точно врежет по лицу стенда, забивая на то, что причинит тем самым боль его обладателю. — Нам надо рассказать все Джоске, — Рохан решил, что это будет логично, ведь скрывать правду от подростка было слишком рискованно. — Нет, — Джотаро впервые подал голос, выпрямляясь и устремляя свой взгляд вперёд. — Вы видели Эроса, — сдержанно начал доказывать свою позицию Кишибе, — До этого момента я относился ко всему не так серьезно, но сейчас я понял, что Рамазотти настроен серьезно, как вы этого не понимаете? — Я тоже настроен серьезно, — упрямо стоял на своём Куджо. — Все мы настроены серьезно, Куджо-сан, дело не в этом. Я готов защищать Хигашикату всеми своими силами и уверен, что не только я. Только вот вы не задумывались, что этих сил окажется недостаточно? — Джотаро слегка вздрогнул, и это заставило Рохана слегка поубавить пыл, — Я просто волнуюсь за его моральное состояние. Если их встреча окажется неожиданной, Джоске… он… — тяжелый вздох, и плечи мангаки опускаются, — Он просто может этого не выдержать. — Никакой встречи не будет. — Вы не можете быть в этом уверены. — Я. — Джотаро резко посмотрел на парня сверху вниз, — Уверен. В этом.       Рохан был просто возмущён такой наглостью. Больше всего выводило то, что его слова никто никогда не воспринимал всерьёз. Иногда даже казалось, что к маленькому Коичи-куну Джотаро прислушивался сильнее, нежели к художнику, чьи варианты и предложения просто откидывались и даже не рассматривались, как это было с внезапным возвращением Джоске домой, и стоило об этом только подумать, как Рохан начинал злиться ещё сильнее. Непонятно кем себя возомнил Куджо, раз считал, что с мнением мангаки можно не считаться, но раз на то пошло, то Рохану теперь тоже будет глубоко-грубоко наплевать на его решения. По сути они друг другу никто и ничего не должны, поэтому мангака может сейчас проглотить все неприятные чувства и развернуться, чтобы пойти в дом. Что он, собственно говоря, и делает, быстрым темпом направляясь на второй этаж.       В комнате Джоске он застал двух итальянцев, которые молча о чем-то размышляли, скорее всего принимая какое-то решение. Увидев Рохана, они сразу же обратили на него все внимание. — А где Джотаро? — спросил Бруно, заглядывая за спину мангаки. — Он ещё на улице, — не стал рассказывать обо всех подробностях произошедшего незнакомым людям Кишибе. — Есть какие-то зацепки? Бруно кивнул. — Их немного, но что-то все же есть, — он перевёл взгляд к Леоне, — Расскажешь ему, пока я поговорю с Куджо? — Ладно.       Рохан не понимал, в чем именно проблема, и почему ему нельзя рассказать обо всем лично. Он уже давно понял, что среди этих людей у него нет никакого авторитета, поэтому пусть ему просто объяснят хоть что-то, чтобы он побыстрее вернулся к себе домой и успокоился.       Сейчас мангака вспомнил, почему предпочёл шумному городу этот непримечательный городишко и почему он все это время не мог терпеть людей. Потому что они не могли терпеть его. Это был некий баланс, с которым Рохан спокойно уживался всю свою короткую жизнь, в которой было место только для него и его манги.        Хотя, в его мире достаточно было места ещё для одного человека. — Не буду тянуть, — начал Аббаккио, заметив настроение мангаки, — Эрос установил в комнате скрытую камеру.       Рохан нахмурился и скорее больше чем от шока, нежели от непонимания спросил: — Что? — Она была тут, — рука мужчины скользнула к краю рамы окна и провела по ней пальцем, — Скорее всего он это сделал той ночью. Это означает, что… — Он теперь знает о вашем пребывании здесь, — догадался Рохан без чужой помощи и положил руку на лоб, пытаясь не утрировать все слишком сильно. — Да. А ещё, что Джоске не было дома все это время. Не исключено, что он уже знает, где именно находится парень.       Не утрировать? Ага. Как же! Рохан забеспокоился сейчас хуже, чем когда-либо ещё, и вылупился на итальянца слегка испуганными глазами. — Он же там один… — С ним Джорно. — Один с Джорно! — выкрикнул мангака и уже было развернулся, быстро направляясь к выходу, но был остановлен сильной хваткой за руку.       Аббаккио тяжело вздохнул и раздраженно посмотрел на Кишибе, пытаясь успокоить его. — Прекращай делать из них детей. У Джорно сильный стенд, а Джоске уже ни один раз пережил встречу с Эросом…       Рохан вырвал свою руку из захвата и схватил парня за грудки плаща, практически свирепо заглядывая в глаза. Как же он ненавидел, когда кто-то пытался ему что-либо доказать, не разбираясь в ситуации. — Это ещё ничего не значит, — прошипел он тихо, но весьма пугающе в чужое лицо.       Аббаккио тоже был не из робкого десятка, но понимал, что если начнёт сейчас перечить Рохану, то ничего хорошего из этого не выйдет. Каждый из них был достаточно упрям для того, чтобы ссора дошла до драки, а увечья сейчас были ни к чему. Тем более Бруно попросил быть терпеливее. — Мы оставили во дворе Мисту и Окуясу, чтобы они следили за обстановкой на улице, — они смотрели друга другу прямо в глаза, поэтому Леоне смог разглядеть с чужом взгляде долю облегчения, — Теперь ты спокоен?       Рохан смотрел на мужчину пристальным взглядом достаточно долго, но под конец все же решил ослабить хватку, чтобы отступить. Непонятно почему, но мангака отчего-то уважал этого мужчину. В конце концов за сегодня он был единственным, от кого Рохан услышал хоть какую-то информацию, сумев сначала взволновать, а затем с той же скоростью успокоить. Кроме этого они смогли узнать столько только благодаря стенду Аббаккио, поэтому Кишибе решил воздержаться от ссоры с ним. Вместо этого он решил попросить мужчину об одной услуге, пока у них было на то время.       Он наверняка был садистом, иначе нельзя было объяснить, почему он посчитал необходимым посмотреть на реакцию Джоске с той ночи. Может из-за того, что хотел увидеть полную картину произошедшего?

***

— Попробуй пошевелить рукой, — Джорно приложил пальцы к подбородку и внимательно наблюдал за Хигашикатой и его стендом, который с каждой минутой становился все прозрачнее и прозрачнее.       Джоске зажмурился, отчего в уголках его глаз появились мелкие морщинки, и попытался сконцентрироваться на выдвинутой блондином задаче, но старания оказались тщетны. Чем сильнее он старался заставить Crazy Diamond сделать что-то, тем сложнее становилось удерживать его в таком состоянии.       Джорно выдохнул и, откинувшись на мягкую спинку кресла, посмотрел в потолок, пытаясь придумать что-либо ещё для достижения хоть какого-то результата. Но в голову уже ничего не приходило, упрямо противясь мыслительному процессу, а сдаваться нельзя было, так как Джоске все ещё пытался пошевелить хотя бы пальцем. — Боже! — плюхнулся брюнет на диван и недовольно посмотрел на свои руки. Crazy Diamond полностью исчез, что говорило о том, что его обладатель полностью выдохся.       Действительно, у Джоске уже не оставалось никаких сил, удерживать стенд. В голове была каша, которая по ощущениям была слишком густой, чтобы пробиться насквозь. Раньше таких проблем относительно стенда никогда не было, все происходило само по себе, как по щелчку пальцев, поэтому брюнет даже не знал, как именно и что именно ему думать и делать. С одной стороны ему стоило быть благодарнее, что Crazy Diamond все ещё был с ним, но с другой - требовательная натура подростка хотела всего и сразу. Джоске понимал, что это слишком жестко по отношению к своему стенду, и от этого становилось не легче. Джорно решил перевести тему в более приятное русло. — А у Рохан-сенсея, интересно, есть что выпить?

***

      Рохан ненавидел себя? Определенно. Сделал себе только хуже? Определенно. Хотелось убить Эроса собственными руками? Определенно!       Как бы сильно он ни пытался скрыть свою нервозность, сделать это совершенно не получалось, из-за чего мангака чувствовал себя ещё хуже. В голове проносились неприятные для восприятия картинки: вот удивленного Джоске тянут вперёд за талию, вот подросток безрезультатно пытается вырваться, вот Эрос садится на него сверху, приравнивая шансы побега к нулю и вот он целует брюнета, воруя у последнего остатки кислорода. И самое отвратительное во всем этом то, что Рохан в это время лежал на диване и размышлял о том, как ему, бедному, не спится без подростка на кровати! Ненужное самобичевание никому в пользу не пошло бы и Рохан это знал. Только вот ему все равно хотелось просто защитить Джоске от всего…       Из-за всего произошедшего назревал вопрос: сможет ли теперь Рохан сказать подростку, что весь тот ужас, который ему пришлось пережить совсем недавно, на самом деле не плод его воображения? Что Эрос настоящий и что он совсем близко? Спорно. Слишком сложно.       За своими мыслительными терзаниями он даже не заметил, как машина остановилась возле его особняка. Времени на размышление не оставалось, и Рохан понял, что Джоске ещё не готов услышать правду. А может на самом деле это он был не готов ее сообщить? Теперь снова надо делать вид, что все в порядке, снова врать… Но ведь это ложь во благо, разве нет? — Наконец-то! — из дома почему-то выбежал запыхавшийся Миста, из-за чего у всех в машине появилось чувство тревоги.       Если их ждали, значит что-то случилось, а если что-то случилось, значит случилось с Джоске. Рохан, как и все остальные, мигом вышли из авто и быстро пошли навстречу Гвидо. Но мангака, игнорируя все препятствия на своём пути, сразу же побежал к дому, дергая за ручку двери и открывая дверь. Ноги сразу понесли его в сторону гостиной, где в последний раз Рохан оставлял Хигашикату совсем грустного. Непонятное чувство страха охватило его за считанные секунды и Кишибе ничего кроме Джоске перед собой не видел. И единственное, что крутилось в голове без умолку, перекрывая любые другие мысли: «Хоть бы с ним все было в порядке».       Однако увиденное заставило его не только остановиться, но и застынь на месте от ужаса, который перекрыл ему все возможности нормально мыслить. — Что с ними?! — прокричал он перекидывая свой взгляд то на Окуясу, то на двух парней, лежащих без сознания. — Они… — Ниджимура с долей вины посмотрел на мангаку и опустил голову, тяжело вздыхая, — Слегка напились…       Рохан перестал дышать, твёрдо всматриваясь в физиономию перед собой, и не понимал шутка это или нет. — Что…? — он сделал паузу, чтобы перевести дыхание, — А к чему тогда был весь этот цирк?! — Какой цирк? — а вот тут с непониманием смотрел уже Окуясу, пытаясь понять, на что именно злится мангака.       В дом таким же темпом ворвались остальные парни, и Миста, заметив, как переменился в настроении Рохан, встал перед Ниджимурой и закрыл его своим телом. А Кишибе, в свою очередь, хоть и злился, но в глубине души все же был рад, что с подростками все в порядке. — Очень странно, — вышел вперёд Бруно, вглядываясь в лицо спящего блондина, — Джорно обычно не пьянеет до такого состояния. — Кажется, — подал голос Джотаро, держа в руках бутылку из-под крепкого алкоголя, — я понял, почему они так сильно напились.       И Рохан разглядел в этой вещице в руке Куджо кое-что знакомое. — Ах, — прикрыл глаза мангака, вспоминая откуда у него был этот напиток, — Этот виски мне подарили ещё в прошлом году на корпоративе. Я даже забыл про его существование. — Ну, тогда неудивительно, что два подростка так сильно наклюкались, — Аббаккио быстро подошёл к дивану и несколько раз несильно прохлопал по щеке Джорно, на что тот невнятно что-то промычал и снова отвернулся, причмокивая губами во сне. — Я куплю тебе новый, — подал голос Куджо, обращая внимание мангаки на себя. Рохан в ответ лишь фыркнул и отвернулся, как бы показывая, что он сам себе сможет купить что угодно. И если это была такая попытка принести извинения, то она, к сожалению Куджо, была провальной. — Нет, — возразил Буччелатти, — Я уверен, что идея выпить явно пришла в голову не Джоске, поэтому позвольте мне возместить ущерб. — И Джоске, и Джорно приходятся мне родственниками, — снова встал на своём Куджо, вновь показывая свой упрямый характер, — И я за них в ответе, как самый старший.       Эти слова явно задели главу мафии, вызывая в нем чувство ревности, которое можно было с легкостью проследить на его лице, поэтому, пока не начался новый спор, Рохан решил их прервать. — Я не пью виски. И коньяк не пью. Из алкоголя могу иногда выпить немного вина, но я всегда покупаю его в определённом месте, и поверьте, вы не угадаете о какой производителе вина я говорю. Поэтому прошу вас оставить это и заняться уже другими, более важными делами. — Он прав, — Аббаккио подхватил не сопротивляющегося Джованну и перекинул его невольную тушу через плечо, как мешок картошки, — Им надо отоспаться.       Рохан довольно поднял уголки губ, так как с ним в кое-то веки кто-то сегодня согласился. Решив, что этот Аббаккио не так уж и плох, Рохан все же потихоньку смог выпроводить всех из своего дома и закрыть за ними дверь.       Оказавшись в тишине и выдохнув, до него наконец-то начало доходить. Джоске выпил. Он лежит совершенно беззащитный, как и тогда. А ведь сегодня на них с легкостью могли напасть.       Рохан чувствовал, как медленно плавились его мозги от излишнего волнения, но ничего с собой поделать не мог. Говорят, что привычка формируется за две недели. А Рохан заботился о Хигашикате чуть больше месяца, причём половину времени практически не отходил от парня. Неудивительно, что он до сих пор переживает за подростка как никто другой.       Из гостиной послышалось слабое бормотание и мангака, оттолкнувшись от опоры, шагнул в сторону, откуда исходили звуки. Джоске все ещё спал. Но от этого не переставал что-то говорить во сне. Подумав, что брюнету снова снятся кошмары, Рохан присел перед ним на пол и начал гладить по голове, как он это делал раньше, и удивился, когда подросток прильнул к его руке, перекладываясь на бок лицом к художнику, и улыбнулся сквозь сон. — Рохан-сенсей…       И Рохан соврёт, если скажет, что не был поражён и одновременно польщен одним только фактом, что Джоске видит во сне не Эроса, как обычно, а именно его.

***

      Проснуться утром не в своей постели? Эти слова идеально подходят Джоске. Вот только просыпаться не в своей постели, а, к примеру, в комнате Рохана, он давно привык. Но для него было в новинку просыпаться с ужасной тяжестью в голове, да и при том на диване. Жёстком, пружинистом, и совершенно неудобном, по сравнению с мягкой кроватью, диване. В комнате было жарко и душно, поэтому Хигашиката попытался спихнуть с себя одеяло, чтобы присесть и размять затёкшее тело, но обреченно промычал и упал обратно на подушку, хватаясь за лоб. Почему он так внезапно заболел? — Проснулся? — сбоку послышался знакомый голос, и Джоске слишком резко повернул голову, о чем сразу же пожалел. Рохан вздохнул, когда увидел изменившееся выражение лица и, сжалившись, подошёл к подростку, помогая ему принять полусидячее положение.       Джоске сначала не понял, что ему пытаются дать, но когда зрение наконец-то сфокусировалось и брюнет увидел перед своим лицом стакан воды, то неожиданно для себя понял, как сильно хотел пить, тут же выхватил стакан и осушил его до последней капли. — Ну, и с чего вдруг вы решили так напиться?       И Джоске начал вспоминать события прошедшего дня: грусть, карты, стенд, Джорно с бутылкой виски из кухни. Стенд… Вспомнив что-то очень важное, Джоске вдохнул побольше воздуха и поражено попытался повернуться к мангаке, чтобы рассказать ему о произошедшем, но резкая боль, возникшая в голове, остановила все его попытки быть услышанным. — Я бы советовал тебе воздержаться от таких резких движений, — Рохан выпрямился и отошёл от парня, направляясь в сторону кухни, — Если, конечно, хочешь побыстрее избавиться от похмелья. — Похмелья…? — еле слышно прошептал подросток, поражаясь тому, насколько неузнаваемым и хриплым был его голос. — Так это и есть похмелье? — приняв про себя решение, что похмелье – это то, чего он не пожелал бы даже врагу, Джоске снова опустился на мягкую подушку.       Но пролежать на неудобном диване ещё дольше подросток уже не смог. Он чувствовал, как тело понемногу начало ныть, высказывая таким образом протест, и поэтому Джоске решил встать и дойти хотя бы до спальни, чтобы продолжить убивать там часы свободного времени. — Куда собрался?       Прямо у лестницы его застал врасплох мангака и напугал, из-за чего парень вздрогнул на месте, смотря на Рохана вымученными глазами. — В спальню. — Нет, сейчас ты пойдёшь и умоешься, а потом ты покушаешь, после чего мы с тобой поговорим. — Это не может подождать? — с надеждой спросил Хигашиката. — Нет. — разбил все его мечты об асфальт Кишибе, — Все, давай быстрее. Разогревать не буду. Рохан как всегда жесток.

***

— Просыпайся, Джованна! — Леоне громко шагнул в номер подростка, не без удовольствия будя его весьма жестоким способом. И плевать, что Бруно попросил быть помягче.       От шума Джорно подскочил в постели и сразу же схватился за голову, еле-еле находя в себе силы, чтобы злобно взглянуть на мужчину. Этот поступок блондин готов был приравнять к самому гнусному поступку, которое когда-либо совершал Аббаккио, и поэтому поставил себе в голове цель — «отомстить Аббаккио самой ужасной местью».       Кое как сев на кровати и призывая стенд, Джорно вылечил свою голову, чувствуя, как после резкой боли последовало долгожданное облегчение, и расслабленно выдохнул, приглаживая волосы, находящиеся в не самом лучшем виде. Джорно посмотрел на Леоне. — Сколько сейчас времени? — Семь часов вечера, — Леоне встал напротив кровати подростка и сложил руки на груди, — Ты проспал восемь часов.       От услышанного Джорно сначала посмотрел на мужчину, разинув рот, а потом закатив глаза откинулся назад, закрывая лицо руками. Ему стыдно? Ему стыдно.       Кровать резко прогнулась, и Джорно очень удивленным взглядом посмотрел вбок, чтобы увидеть, как Аббаккио вальяжно раскинулся на его постели и расслабленно прикрыл веки. — Вы с ним за несколько часов настолько сблизились, что решили вместе набухаться до беспамятства? — Я помню все, что происходило вчера… — пробубнил блондин и отвернулся, смотря уже в потолок. Его вообще удивлял тот факт, что Аббаккио сейчас лежал с ним на одной кровати и не брезговал, но говорить об этом не стал, так как боялся испортить момент. — А я смотрю, ты опытный. — Тебя что Буччелатти послал сюда? — Джорно выгнул бровь и с прищуром посмотрел на итальянца, заранее зная ответ на свой вопрос. — Да, — Джорно фыркнул, так как ничего другого он от Леоне и не ожидал, — Но мне тоже было интересно, с чего вдруг ты решил, что единственным разумным решением в такое время будет напиться? — Джоске было грустно. — Ну и? Вас что, жизнь помучала настолько, что вы решили утопить свою грусть в алкоголе? Ладно он, а ты чего? — Ты меня сейчас отчитываешь? — А что, если так?       Ладно. Джорно застали врасплох. Против такого у него, на удивление, аргументов почему-то не было, поэтому блондин поджал губы, размышляя над следующими словами. — Ничего ведь не случилось. — А если бы случилось? На всякий случай я тебе напомню, что пятнадцать и семнадцать лет — это не двадцать и не двадцать пять. — Спасибо, считать умею. — Не огрызайся, — Леоне ощутимо приложил кулак о подростковую грудь, отчего Джорно слегка согнулся, хватаясь за «раненое» место, — Ты заставляешь Бруно волноваться. А вчерашняя физиономия Мисты у меня, между прочим, никогда не вылетит из памяти. Джорно фыркнул. — Скажешь, что волнуются все кроме тебя? Поэтому ты сейчас сидишь и отчитываешь меня? — Не зазнавайся, — хоть они и огрызались, это не выглядело так, будто каждый пытается задеть другого, скорее наоборот, — Мое отношение к тебе не изменилось. — Значит, ты всегда беспокоился за меня? Как мило.       Джорно намеренно не смотрел в сторону мужчины, прекрасно представляя себе, как изменилось его лицо после услышанного, и вот он уже почти довольно улыбнулся, когда кулак Moody Blues, прошедшийся по его лицу, скинул тело перешедшего границы дозволенного подростка с кровати.

***

      Хоть Джоске и был зол на мангаку минутами ранее, сейчас же он был готов боготворить Рохана за то, какой он хороший, добрый и просто замечательный. Голова перестала болеть, живот был полон вкусной еды, а на губах красовалась довольная улыбка, по которой легко можно было понять, что подросток в данный момент чуть ли не счастлив.       Рохан смотрел на эту картину и пытался понять, когда Хигашиката стал таким открытым и ярким, что аж глаза слепило. — Все, пришло время поговорить, — вот они, слова, которые затмили яркий свет, оставляя на чужом лице лишь остатки былой радости, — Что с тобой было не так? — Вы о чем? — Джоске пошёл по тактике: «быть умным - это вовремя прикинуться тупым». — Ой, не надо сейчас делать вид, что не понимаешь о чем я, — поднял брови мангака и наклонился над столом, дабы заглянуть Джоске в глаза, которые тот так упорно пытался спрятать. — Но я действительно не понимаю о чем вы, — Джоске сдулся под конец, понимая, что ещё немного, и его раскусят.       Однако Рохан давно его раскусил, просто ждал, когда парень сам сознается. — Хорошо, — ну, раз Джоске упорно отказывается говорить, слова из него придётся выдавливать, — Тогда я тебе напомню то, как сегодня утром ты был настолько угрюмым, что мне показалось, будто я убил твою маму, но твою маму я не убивал. Даже не оскорблял ни разу! Поэтому прошу объясни, что я такого сделал, раз ты не удосужился перед выходом даже взглянуть на меня! — Почему это вас вообще беспокоит? — пробубнил Джоске, с каждой секундой становясь все более хмурым. — Чт-, — Рохан аж глаза сощурил, проверяя, не послышалось ли ему, — Что это только что было, Хигашиката? — Ничего… — не послышалось. Джоске предпочёл смотреть куда-то в пол, нежели в лицо Рохану, который своим видом мог бы сейчас напугать даже Джотаро-сана.       Рохан от возмущения язык будто проглотил. Смотрел на парня и с каждой секундой вспоминал, чем его раньше Хигашиката так сильно раздражал. Своим характером, а точнее непредсказуемостью! Вот нормально же все было! Зачем все портить?       Джоске, решив закончить на этом разговор, встал и развернулся в сторону дверного проема и почти уже вышел, как внезапно возникшая из ниоткуда рука припечатала его к стене, заставляя от неожиданности посмотреть вперёд и округлить глаза. Рохан был не то что раздражён, сейчас он почему-то был зол. — Рассказывай. — Ч-что рассказывать? — Джоске! — тон Рохана изменился и кажется наружу начали выбираться бесы, которых он так сильно пытался сдержать, — Либо ты сейчас мне все выкладываешь, либо я пользуюсь стендом. — Но все нормально, прав… — Heaven’s Do…! — Не надо! — Джоске закрыл рот мангаки руками, прерывая его попытки призвать стенд, и с опаской посмотрел на мангаку, сразу же переводя свой взгляд куда-то ему за спину, — Хорошо, я расскажу. Ладно.

***

      По дому раздался громкий смех мужчины. И Рохан смеялся не потому, что ему было смешно, а потому, что услышанное казалось не более, чем абсурдом. — Ты сейчас серьезно, Джоске? То есть я, Кишибе Рохан, по-твоему хожу и целуюсь со всеми, кого пытаюсь поддержать? Или нет. Может я по-твоему делю свою кровать с любым первым встречным? — Нет… — Ну что тогда? Что именно в твоей голове заставило подумать в таком направлении? — Рохан смотрел на Джоске и одновременно веселился и бесился, хоть эти эмоции и не сочетались. С одной стороны он чувствовал себя униженным и недооценённым уже не первый раз за день! Будто семья Хигашикаты проверяла на прочность его нервы. Но с другой стороны смотреть на пристыженного Джоске было просто в одно удовольствие.       Брюнет удивился, когда над его проблемой посмеялись, а потом он почувствовал себя ребёнком, который все это время сам себе все накручивал и навыдумывал, портя атмосферу радости не только себе, но и окружающим. — Просто мы это ни разу не обговаривали… Поэтому я… — аргументов не осталось, треснувшая ещё на кухне стена сейчас развалилась на мелкие кусочки, и Джоске сдался. — Простите.       Джоске был настолько огорчён и разочарован, что Рохан в все же решил над ним сжалиться. В конце-концов, если парня сейчас не остановить, он сможет накрутить себе такое, от чего долго придётся избавляться самому мангаке. А ведь Джоске накрутит. Ещё лучше, он уже начал себя оскорблять всевозможными плохими словами, поэтому мангака, как самый добрый сенсей в мире, положил свою руку на плечо парня и потянул его назад, кладя его голову к себе на колени и запуская пальцы в волосы. — Да, это скорее моя вина, поэтому давай сначала, — Кишибе мягко улыбался и слегка наклонился над подростком, — Ты хочешь со мной встречаться, Джоске?       Брюнет с опущенным взглядом лежал и явно хотел сказать что-то, но никак не мог решиться. Однако, подняв взгляд и устанавливая прямой зрительный контакт, все же спросил. — А вы? — Хах, спрашиваешь ещё. — Да или нет, Рохан-сенсей.       Кишибе вздохнул и закатил глаза. — Да, Джоске. Я хочу с тобой встречаться. — Тогда я тоже хочу. — А если бы я сказал нет? — решил проверить парнишку Рохан, — Не захотел бы? — Захотел бы! — Вот и отлично, — выронил свои последние слова Рохан и, притянувшись ближе к лицу официально своего парня, припал к мягким губам, с удовольствием сминая их в более нежном, нежели обычно, поцелуе.