Unreadable

Всё оказалось достаточно прозаично. Чимин работал в той же сфере, что и Юнги. Но у них не было ни шанса пересечься, потому что способности Чимина в разы превышали способности Юнги. Если бы не случай, никто бы из них не узнал, что и в жизни читающих мысли всё может быть не так ужасно. Юнги не смог сдержать улыбку, при виде подтянутой фигуры Чимина, прощающегося с заказчиком. Ему невероятно шёл костюм! Подчёркивал крепкие плечи, переходя к стройной талии и округлым ягодицам. А уж накачанные ноги Чимина были давним фетишем Юнги. Поймав его игривый взгляд, Юнги тут же одёрнул себя — нужно было держать себя в руках. Во-первых, они в просторном и дорогом холле отеля заказчика, во-вторых, не для того, чтобы развлекаться. Отношения с молодым партнёром были прекрасны, вот только ещё бы темпы выносить и самому в них не скатываться. — Я готов, — промурлыкал Чимин в его ухо, улыбаясь так сладко, что луга с единорогами снова пришли в действие. «Когда же уже это пройдёт», — ворчливо подумал Юнги, невольно улыбаясь в ответ. — Пошли давай. Про комбинацию разных способностей написана не одна книга. Куча исследований выходили каждый год, но вот комбинация сходных способностей никого особо не занимала. Оно и понятно — большая часть общества пыталась выжить среди опасных способностей, обуздать и приспособить их к жизни. Популярной сейчас была тема множественных личностей, которые даруют своему обладателю аж несколько способностей. Так какое кому дело до тех, кто и так неплохо устроился? Способности к чтению мыслей Чимина были на невероятной высоте. Он мог слушать даже соседние помещения без всяких каких-либо дополнительных манипуляций, вроде прикосновений, как у Юнги. Такие уникумы были редкостью и баснословно ценились на рынке труда. Но как и в любой бочке меда была своя ложка дегтя; проблема такой способности в том, что её нельзя выключить. Нельзя отдохнуть. Иногда даже во сне, если мысли людей рядом слишком «громкие» — то есть переполненные эмоциями. Юнги, даже не слыша людей всё время, чуть с ума не сошёл от первой и единственной поездки в метро. Чимин лишаться рассудка тоже не захотел, поэтому закончив пару порученных работ, скупил три этажа квартир и поселился на последнем. Он уже больше года жил так, когда в один прекрасный момент вдруг решил наконец выйти на улицу. Слегка одуревший от непривычного уже потока мыслей, он добежал по жаре до ближайшего магазина и буквально через несколько минут был припечатан к земле Юнги. Как и Юнги, он тоже не сразу понял в чём дело, но почувствовал, что что-то происходит. Дальнейшее общение привело к мысли, что это не Юнги думает мало, а он слышит лишь часть его «громких» мыслей. На его счастье, эти «громкие» мысли были ему очень даже по нраву. Если сильно стараться, то иногда Чимину удавалось прочитать и остальное. Но признаваться в этом Юнги он не планировал. Юнги и без того с негодованием относился к сложившейся ситуации. — Ты опять? — строго спросил он. — Нет, — невинно отвёл глаза Чимин, — даже не пытался. Юнги недоверчиво посмотрел на него, но продолжил путь до машины. Им нужно было как можно скорее вернуться домой. Отвлекаясь на мысли Юнги, Чимин защищал себя от мыслей остальных, но, во-первых, Юнги просто ненавидел, когда его читали, а во-вторых, долго отвлекаться на него, даже при всей своей влюблённости, силы Чимина не давали. Зато они по-прежнему отлично ценились на рынке. Поразмыслив, парочка нашла отличный вариант для выживания: Чимин брал проекты, являясь на встречи с заказчиками и демонстрируя впечатляющие способности, а выполнял всё Юнги, сил которого вполне хватало в большинстве случаев. Что касается самого Юнги, из-за ментальной силы Чимина, скромные силёнки самого Юнги не срабатывали на нём. Это бесило, раздражало и… — Я… — Я уже знаю, — игриво прижался к нему Чимин. — Ты обещал, что не будешь, — строго сказал Юнги, заставляя себя не чувствовать себя таким смущённым. — Эй, там были и приличные мысли! — Будем считать, что я их не слышу, — подмигнул Чимин. Юнги сжал кулаки, взывая к спокойствию и давая по морде хотя бы ехидно ржущему мысленному единорогу на мысленном лугу. Теперь-то он понимал, как чувствовали себя люди, которые встречались с ним, и искренне сочувствовал им.